Семья Моне. Клад

Праздничные каникулы я встретила, о диво, с облегчением, потому что они означали для меня глоток свободы от вида Джейсона и Лавинии. Наблюдение за романом этой парочки, разворачивающимся в школьных коридорах и столовой, постоянно повергало меня в грусть. Даже когда я смеялась над чем-то с Моной и Одри, случайный взгляд на Джейсона, обнимающего Лавинию, заставляло меня нахмуриться и как можно скорее отвести взгляд. Зато, во время совместных уроков Джейсон меня игнорировал — совсем как в тот раз, когда Шейн поймал нас в библиотеке. Вся разница была лишь в том, что в этот раз и я не хотела его внимания. Он правда вывел меня из себя, и благодаря этому я не бегала за ним, как идиотка. Я давила в себе всю злость, а иногда и ненависть. Эта ненависть по большей части касалась Лавинии. У неё было то, чего я иметь не могла. Я понимала, что это Джейсон должен быть её главным объектом, но я всё ещё что-то к нему чувствовала, какую-то привязанность, что ли? Лавиния же только провоцировала во мне комплексы. Праздники позволили мне забыть об этих двоих. Более того, они прошли так хорошо, насколько это вообще было возможно без мамы и бабушки. Несколько раз накатывала тоска, и я чувствовала сильное угнетение, но в такие минуты я никогда не бывала одна. Всегда рядом был кто-то, кто меня развлекал или отвлекал меря от печалей. Братья Моне в очередной раз сдали экзамен. С каждым разом я только сильнее убеждалась, насколько семейными они были. Меня это приводило в невероятный восторг, потому что вначале я думала, что, например, младшие слишком стелятся перед Винсентом, а тот, в свою очередь, командует всеми, кроме Уилла. Только со временем я убедилась, что это не так, а всё сводится к факту, что парни чувствуют себя совершенно свободно в обществе друг друга. Они никем не притворялись и, чёрт, это должно быть чудесное чувство. Я впервые не получила праздничного подарка. Уилл ещё раз убедился, что я точно понимаю логику их семейной традиции. Братья Моне могли позволить себе практически всё в любой день года, поэтому не придавали особого значения традиции покупать подарки и запихивать их под ёлку. В гостиной стояла огромная ель, а ещё одна, поменьше, в холле рядом с лестницей. Под первой была гора ненастоящих подарков в декоративной бумаге и красивых лентах, но внутри у них был только пенопласт. Я не расстраивалась, потому что, опять же: была благодарна, что не нужно благодарить братьев за подарки и самой придумывать что-то для них. Зато, под бдительным взором Евгении, я испекла кексы. Такие я каждый год готовила с бабушкой на рождественский стол. Мне нравилось их печь, а ещё больше, украшать. В этот раз украшений для меня закупили целую гору, но и кексов нужно было сделать много, ведь за столом будут двое взрослых мужчин и трое ненасытных подростков. Празднование мы начали в гостиной. По телевизору шёл футбольный матч и им, в компании большой сырной тарелки, наслаждались все мои братья, кроме Винсента. Его я поймала, когда он на прощание вручал Евгении толстый кремовый конверт. Я была почти уверена, что это её праздничная премия и надеялась, что она была большой, потому что она заслуживала этого как никто другой. Она же приготовила нам такой восхитительный ужин! Его мы провели уже в столовой. Прямо как в День Благодарения, мы сами обслуживали себя за столом. Я старалась помогать, когда только могла, потому что блюд было много, и их то и дело приходилось приносить и уносить. Я охотно бралась за эти задания, потому что они спасали меня от переедания. К сырной тарелке в гостиной я даже не притронулась — они меня не прельщали, особенно те, что с плесенью — а теперь те же чувства во мне вызывал креветочный коктейль. Я и раньше замечала, что Моне любят морепродукты, но я особой любви к ним не питала и была даже удивлена, что у них есть что-то подобное в праздничном меню. Потом, наконец, появился салат Цезарь, который я даже с удовольствием съела, хотя от добавки отказалась. Дальше был лимонный щербет, призванный освежить наши рецепторы, чтобы мы могли насладиться неповторимым вкусом запечённых рёбрышек с гарниром из батата и спаржи, запечённых в сыре. Мы обсуждали еду, мальчики ещё какое-то время говорили о матче, а Уилл осторожно расспрашивал меня о праздничных воспоминаниях из моего старого дома, и все слушали, как я рассказывала об английских рождественских блюдах. Мы с мамой и бабушкой никогда особо не шиковали. Просто не было такой необходимости, потому что рождество мы праздновали втроем, или иногда к нам присоединялась одинокая соседка. Шейн был моим личным пылесосом, которому я постоянно подсовывала тарелку, если у меня уже не было сил съесть всё самой. Он пожирал все на лету, с выражением крайнего удовлетворения на лице. Я не смогла запихнуть в себя даже десерт из вишнёвого тарта и имбирных пряников, но зато, съела несколько своих кексов и тайно порадовалась, когда все парни их похвалили. Даже Тони буркнул, что они «норм». После этой долгой официальной части, мы вернулись в гостиную, где с удобством разместились на всех мягких поверхностях. Дилан включил какую-то игру с дракой на Плейстейшн, и мы устроили небольшой турнир. Я заняла последнее место, но мне всё равно было весело. На следующее утро мы снова встретились в гостиной и просидели там в пижамах до самого обеда. Мы позавтракали, сидя на диванах и полу, и устроили просто жуткий бардак. Раньше этот день приводил меня в восторг. Когда я была маленькой, я просыпалась в жуткую рань и босиком бежала к ели, чтобы наброситься на подарки. Потом мама разрешала мне позавтракать на полу, среди новых игрушек и обрывков упаковочной бумаги. У Моне было почти так же, только без подарков. Ну и, помимо прочего, мне так сильно не хватало мамы, что я даже прослезилась, когда Уилл устроил марафон праздничных фильмов. Дилан, кажется, это заметил, и сразу нацепил мне на голову ободок с оленьими рогами, с которым я так и ходила до конца дня. Винс пропадал несколько раз, но вскоре возвращался, пряча телефон в карман. Уилл следил за порядком и заставлял нас убирать за собой, а у Шейна вечно что-то было во рту. Дилан во время одного из фильмов устроил себе тренировку и притащил из спортзала гантели, а Тони расслаблялся за рисованием голой девушки, связанной светящейся гирляндой — так мне, по крайней мере, показалось, потому что он захлопнул блокнот и велел мне свалить, когда я попыталась заглянуть ему через плечо. Так что на эти праздники братья в очередной раз меня приятно удивили. Я даже начала задумываться, празднуют ли они вместе и новый год, потому что тогда я бы с радостью осталась с ними дома, но оказалось, что у парней другие планы — у всех разные. Поэтому я тоже приняла приглашение Одри отпраздновать у неё. Винсент не был в восторге от моего выхода, но не запретил, так что вечером последнего дня года Уилл отвёз меня в дом подруги. Поскольку теперь я знала больше, то заметила, что всю дорогу за нами ехала большая чёрная машина, которая задержалась на небольшом расстоянии от подъездной дороги к дому Одри, на которой мы припарковались. После недавних событий я была под впечатлением, и потому спросила Уилла о тайном эскорте. — Не беспокойся об этом, — только и сказал он, после чего чмокнул меня в лоб, прикрытый шапкой с помпоном. Я думала, что там мы и попрощаемся, но он отвёл меня до самой двери, и даже зашёл со мной внутрь. Родители Одри уехали на выходные к знакомым в Филадельфию, и собирались выбраться там на бал, и это не слишком понравилось моим братьям. Ситуацию спас тот факт, что приглядывать за нами делегировали старшего брата Одри. Они, видимо, не совсем понимали, насколько тупоголовым был Джерри, но я решила не развеивать их заблуждение. Ни один из мальчиков его не знал — даже близнецы, которые, между прочим, ходили с ним на общие уроки. Видимо, Джерри не был для них кем-то, стоящим запоминания. По сути, он был единственным минусом этой встречи. После того, что я услышала от него в прошлый раз, я уже не могла ему симпатизировать. Я беспокоилась, что он будет мне грубить, учитывая, что родителей Одри не было дома, но подруга убедила меня, что он сам предложил пригласить меня, и что ему стыдно за то своё поведение. Трудно было в это поверить, он он и правда вёл себя безупречно. По крайней мере, при Уилле, хотя он показался мне немного напряжённым, когда разговаривал с моим братом… но люди всегда напрягались, когда разговаривали с кем-то из моих братьев. Когда Уилл всё-таки одобрил план наших развлечений, то пожелал нам хорошего празднования и счастливого нового года, и уехал. Джерри сразу же скрылся в своей комнате, а мы вместе с Моной и Одри уселись в гостиной, окружённые просто огромным количеством закусок, газировки, и музыки из телевизора. Мы громко смеялись над глупыми школьными слухами, дразнили Одри, говоря, что она влюблена в мистера Далтона, и даже сделали сглаз на Джейсона. Мона нашла в интернете ритуал, так почему бы и нет? Мы и не заметили, как приблизилась полночь. Тогда появился Джерри, и одним своим присутствием заставил меня чувствовать себя не в своей тарелке. До этого он был напряжённый, а теперь производил впечатление излишней расслабленности. Он беспечно облокотился на сервант и качнул на нас головой. — Ну как там? мы как раз над чем-то смеялись, так сильно, что у Моны началась икота, но от вида Джерри мы успокоились и послали ему подозрительные взгляды. — Чего ты хочешь? — спросила Одри. — Проверяю, всё ли в порядке. — Нам не нужна нянька. — А Уильям Моне сказал мне кое-что другое, — бросил Джерри, и мне не понравилось то, как насмешливо он произнёс полное имя моего брата. Может, я была предвзята, но он мне просто не нравился. — С каких пор ты слушаешься братьев Хейли? — насмешливо спросила Мона. — Не слушаюсь. Как раз хотел сказать… — Джерри обратился ко мне, — … сорри за тот раз. Я вёл себя как кретин, Одри была права. Поэтому я сказал ей позвать вас сегодня. Хотел, чтобы ты знала, хорошо, что ты дружишь с моей сестрой. Всё-таки, не твоя вина, что твои братья идиоты. Я почувствовала странную необходимость защитить своих братьев. Я и сама часто думала, что они ведут себя как придурки, но мне не нравилось, когда так о них говорил Джерри. Я чувствовала, что у него нет на это права. Но я никак это не прокомментировала и решила оценить то, что Джерри вообще собрался и извинился. Как попало, но всё же. Я вообще не ожидала это услышать. — Ничего, Джерри, я уже и забыла, — вежливо пробормотала я. Мона скептически подняла бровь, но Одри выглядела довольной. — И кстати… — продолжил Джерри, — они производят впечатление сильно контролирующих, я прав? Уилл говорил со мной так, будто он твой отец, а не брат. Это должно быть утомляюще. Я пожала плечами. Это не была тема, которую я хотела бы с ним обсуждать. — Ну, ты понимаешь, о чём я говорю. Брат — это брат, — он рассмеялся и подмигнул Одри, — может, я покажу вам разницу между братом и родителем? Джерри ненадолго оставил нас, и мы переглянулись. Мона и я были немного напряжены, а Одри заметно растерялась. Но мы не успели поговорить, потому что парень быстро вернулся с изящной бутылкой шампанского в руке. И это было не детское шампанское, насколько я понимала. — Пробовали когда-нибудь? Я прикусила гуду и с недовольством отметила, как у Моны заблестели глаза. Одри же держалась в стороне. — Что ты делаешь? — спросила она с прищуром. — Тебе пятнадцать, и это только вопрос времени, когда ты заинтересуешься алкоголем. Лучше попробуй сейчас, дома со мной, чем сама, прячась в кустах. — Разве, ты не должен был следить за нами? — со скепсисом спросила я, даже не представляя, как, например, Дилан или Уилл, или даже Шейн с Тони предложили мне и моим знакомым алкоголь. О Винсенте и думать не стоило. — Вот в этом как раз и есть разница между братом и родителем. Брат тоже ответственный, но не такой скучный. Если Джерри пытался произвести на меня впечатление, то у него ничего не получилось, но я не могла сказать того же о девочках. Мона улыбалась во все зубы, а один уголок губ Одри приподнялся в усмешке, когда она спросила: — Чего это тебе вдруг захотелось стать хорошим братом? — Лучше поздно, чем никогда. Ну что, готовы? Прежде чем я успела что-то ответить, Мона энергично кивнула, а Джерри, не теряя времени, освободил пробку, и она с громким хлопком выскочила из бутылки, отскочив от потолка. Все вскрикнули, пряча головы. Пробка закатилась куда-то под стол, но Джерри тут же полез следом и достал её. Немного шампанского вылилось на пол и парень ругнулся под нос. Он решил не убираться сразу, а просто обошёл лужу и попросил Одри: — Только родителям не говори, ладно? Он лукаво усмехнулся и потянулся к шкафу, достал из него четыре удлинённых бокала и исчез с ними и бутылкой на кухне. Мне не нравилось то, как легко он проигнорировал разлитый алкоголь. Его нужно было вытереть. Но сейчас у меня были другие проблемы, помимо заламывания рук над небрежностью Джерри. — Вы серьёзно хотите шампанского? — шепнула я, как только он вышел из гостиной. Я на это не подписывалась. Может, я и отреагировала бы иначе, если бы автором идеи не был брат Одри. Мона пожала плечами, явно воодушевлённая, а Одри прикусила губу. — Не знаю, что на него нашло, но эта версия Джерри мне определённо нравится больше. Думаю, ему правда стыдно за то, как он вёл себя, — объяснила она. Хотя бы ради Одри мне хотелось расслабиться, и я осторожно приняла полный бокал, который мне вручил Джерри. Какое-то время я разглядывала пузырьки. Они были красивые, но придавали напитку предательский вид. Держа бокалы и поспешно накинув куртки. мы вышли во двор. Из-за всего этого беспорядка с шампанским мы чуть не пропустили момент, когда пробила полночь. На мой взгляд, Джерри должен был открыть его именно в этот момент, по крайней мере, так я до этого дня всегда поступала с безалкогольным. Но мне не хотелось быть нудной и жаловаться, тем более, мои подруги выглядели довольными. — Счастливого нового года, девочки! — крикнул Джерри, когда в небе зажглись фейерверки, и поднял бокал. Одри жила в районе, откуда их было видно, но они были не слишком живописными, поэтому мы немного посмотрели на небо, а потом сосредоточились на нашем первом алкогольном опыте. Все пригубили бокалы, поэтому я тоже так сделала, но только намочила губы. Вкус шампанского был мягким и немного горьким. Но это не мешало Моне, которая одним махом выпила всё содержимое бокала. — Боже… — расхохоталась Одри, но и сама сделала большой глоток. Джерри заметил моё сопротивление и повёл головой в мою сторону. — Тост не засчитан, если ты не пьёшь, — сказал он, невинно усмехнувшись мне. Я отзеркалила его улыбку, надеясь, что она не вышла слишком фальшивой. — Пью, — буркнула я, и в доказательство сделала небольшой глоток, впрочем, сразу же выплюнула, когда Мона притянула к себе всеобщее внимание, слишком резко поставив свой бокал на каменный садовый стол, результате чего тот с громким звоном разбился. — Ты уже опьянела? — загоготал Джерри и пошёл на кухню за метлой. Одри тоже отошла, чтобы посветить на землю фонариком и собрать хотя бы самые крупные осколки. Этот маленький переполох был именно тем, что мне нужно, чтобы наклонить бокал и вылить почти всёего содержимое на траву. В результате, когда Джерри снова глянул на меня, всё выглядела так, будто я уже допиваю. — Этого вам, пожалуй, хватит, — сказал он с поднятыми бровями, глядя на Мону, у которой на лице уже появился румянец. Я обрадовалась, когда Джерри наконец ушёл и забрал с собой эту глупую бутылку. Я не была святошей, в смысле, немного была, но уже какое-то время думала про себя, что было бы неплохо попробовать алкоголь. Но как я сказала раньше, уж точно не в компании Джерри, которому я верила меньше всего на свете. Я знала, что если бы мои братья узнали, что я пила, у меня были бы проблемы. Мне хватило и истории с украденной сигаретой. Мне не хотелось снова так глупо подставляться. Особенно, учитывая, что меня еле сюда пустили, и Уилл просил, чтобы я была ответственной. Я очень боялась его подвести. Я бы предпочла, чтобы ничего из этого не произошло. Джерри должен был оставить нас в покое. Испортил нам веселье, потому что Мона стала раздражающей. Вряд ли она напилась одним бокалом, но алкоголь ввёл её в то состояние, когда хочется танцевать и смеяться над вещами, которые по факту не особо-то и смешные. Одри пыталась ей соответствовать, видимо, радуясь факту, что её брат наконец изменил своему амплуа напыщенного болвана. Или ей так просто казалось, потому что мне он всё равно казался напыщенным болваном. Довольно быстро мы решили включить фильм. По моей просьбе девочки передумали смотреть хоррор и согласились на комедию. Абсолютно честно мне пришлось признать, что сюжет был средненький, но гораздо больше меня удивило, когда ещё даже половина фильма не прошла, а Мона уже заснула. Я хотела дёрнуть Одри и вместе посмеяться над этим, но она тоже медленно засыпала. Я не могла в это поверить. Было едва за полночь! Я тоже немного устала, но думала, что мы продержимся хотя бы до часа ночи. Наверняка, это дурацкое шампанское так подействовало. Я потрясла Одри за плечо, но отсутствие реакции с её стороны убедило меня в том, что веселье закончилось. Я вздохнула, и какое-то время сидела неподвижно, без интереса глядя на экран телевизора. А потом я услышала тихие шаги. Они звучали совсем не так, как шаги Джерри раньше, когда он весело шастал на кухню и обратно, чтобы налить нам. Но я знала, что это он сейчас ходит где-то рядом, потому что услышала, как он кашлянул. Последнее, чего я хотела, так это разговора с ним, поэтому я закрыла глаза и постаралась притвориться, что тоже погружена в сон. Я надеялась, что Джерри зайдёт в гостиную, и пойдёт себе, когда увидит, что мы все спим, но он ненадолго задержался в дверях. Всей своей силой воли я удержалась от того, чтобы нахмуриться и удержать выражение лица, хотя мне очень хотелось открыть глаза и посмотреть, чем он, чёрт возьми, занимается. В какой-то момент я даже засомневалась, что Джерри всё ещё стоит в гостиной, но услышала как он делает глубокий, будто беспокойный вдох. Не знаю почему, у меня появились мурашки. Чем он тут так долго занимается? На нас пялится, или что? Когда я уже всерьёз думала над тем, чтобы открыть глаза и что-нибудь ему высказать, я услышала шорох и, сразу за ним, сигнал вызова. Медленно и тихо Джерри двинулся на кухню. Тогда я отважилась приоткрыть глаза и увидела его тощую спину. К уху он прижимал телефон. — Да, как обещал, Хейли Моне лежит без сознания в моей гостиной. Я похолодела. Промёрзла до костей. Мурашки усилились, а сердце заколотилось так сильно, что Джерри бы наверняка его услышал, если бы не сосредоточился на разговоре. — Да. Почти уверен, что где-то поблизости крутится кто-то из людей Моне. Мне пришлось сильно напрячь слух, чтобы понять, что говорит, потому что с кухни он звучал уже не так чётко. О боже, что сейчас вообще происходит? Я в панике осматривалась. Окна были закрыты, в комнате царил полумрак, а по телевизору всё ещё шёл фильм, который мы смотрели, и только на кухне было светло. Я чувствовала, что нахожусь в опасности. Что бы Джерри не задумал, его намерения были недобрыми, и это уже не шёпот интуиции, а опасение, подтверждённое его действиями. Он не удивился, что мы спим, он не попытался нас разбудить или выключить телевизор. Вместо этого он кому-то позвонил и сказал, что я без сознания. Именно я. Без сознания. Почему без сознания? Я сразу же начала трясти Одри, умоляя её, чтобы проснулась. Ничего. Она медленно дышала и выглядела так, будто погружена в глубокий сон. Это какой-то кошмар. Я бросилась к Моне, стараясь шуметь как можно меньше. От отчаяния я её практически пнула, в глубине души зная, что это её всё равно не разбудит. Обе мои подруги спали как убитые. Потому что были без сознания. Я глянула на пол, где всё ещё был виден след от лужи разлитого алкоголя. Шампанское. В этот раз мой мозг меня не подвёл и быстро сложил два и два. Я в ужасе смотрела на девочек, потом на дверь в кухню, за которой скрылся Джерри. Мне что, всё это снится? Окей, дыши глубже, Хейли. Лучше бы выбираться отсюда. И сообщить кому-нибудь о том, что происходит. Я поискала взглядом свой телефон. Он остался на столе. Да, всё ещё там. Это воодушевило меня, потому что если Джерри собирался мне навредить, он делал это слишком медленно. Я почти рассмеялась от этой мысли. Почти, потому что она меня ужаснула. Возможно ли, что Джерри и правда хочет мне навредить? Я не доверяла ему, он мне не нравился, но я бы не предположила, что он был в состоянии реально мне угрожать. Он же брат моей подруги. Это должна быть какая-то больная шутка. Но Мона и Одри правда были без сознания. Да и то, что Джерри сказал в телефон, я тоже не сама выдумала. Я потихоньку встала с дивана и на носочках подкралась к столу, не отрывая взгляд от прохода на кухню. Если Джерри сейчас выйдет, то за мной. Я вытянула руку и, не издав ни звука, сжала пальцами свой телефон. Подняла его и двинулась в сторону дивана, но в соседней комнате что-то звякнуло, и я застыла. Джерри выругался себе под нос, подтверждая, что никуда не ушёл, а я тем временем приняла новое решение. У меня было необъяснимое чувство, что он заглянет сюда раньше, чем я сяду обратно и сделаю вид, что сплю. Поэтому, вместо того, чтобы вернуться на своё место, я пошла в сторону коридора. Из гостиной в доме Одри вело три прохода. Через кухню — этот путь был самым удобным и чаще всего использовался жильцами, через веранду — я сразу поняла, что сейчас этот вариант отпадает, потому что я бы наделала слишком много шуму, открывая двери. Третий, собственно, через коридор. Туда вели двери, которые, насколько мне было известно, открывали нечасто. Но я решила рискнуть. Я кралась так тихо, как только могла, но стук моего сердца отдавался в ушах. Я думала, может, мне всё это снится, но я ущипнула себя пару раз и ничего не случилось. Я чувствовала себя как героиня какого-то дешёвого хоррора. Одной потной рукой я стиснула телефон, а другой рукой потянулась к ручке. Задержалась, прежде, чем потянуть за неё. Я глянула на девочек, но они, конечно же, всё ещё спали, и даже на миллиметр не сдвинулись. Были как неживые и, дрожа, я пыталась убедить себя, что это невозможно, потому что у них всё ещё поднимается грудь. Я жалела о том, что оставляю их тут, но только так я могла помочь себе и им. Кроме того, Джерри, кажется, собирался навредить только мне. Он ничего не сказал о Моне, да и собственную сестру он наверняка трогать не станет. Огромная осторожность, с которой я открыла дверь, не помешала ей громко скрипнуть. Я прикрыла глаза на этот ужасный звук, который означал ещё и моё поражение. Мои подруги даже не дрогнули, но из кухни снова донёсся шум и в гостиную ввалился Джерри. У меня сердце замерло, когда я обернулась и наши взгляды встретились. Мы оба таращили глаза. Оба были одинаково удивлены и в панике. Я рванула вперёд, выбрав своей целью маячащую вдали входную дверь. На улице должен быть мой охранник и, насколько я знала, мне нужно было не так уж много, чтобы получить помощь. Но прежде чем успела убежать, я почувствовала, как Джерри схватил меня за край рубашки и потянул на себя. Я крикнула, но он слишком быстро заглушил мой крик, крепко прижав ладонь к моему рту. Я попыталась оттянуть её и сжала на ней пальцы, но, несмотря на то, что Джерри худющий, он все еще был старше меня, поэтому у него было достаточно силы, чтобы заставить меня замолчать. Моя спина коснулась его груди, когда он толкнул меня через прихожую. Я вырывалась, но мало что могла сделать. В какой-то момент я сильно укусила его, и тогда он так сильно потянул меня за волосы, что на мгновение я перестала сопротивляться. В глазах застыли слёзы и я взвизгнула от боли. — Заткнись, — Злобно шикнул Джерри и толкнул меня в комнату рядом с лестницей. С беззвучным вскриком я упала на пол, и наверняка заработала синяк. Я сразу села, опираясь руками на твёрдое покрытие. Подняв голову, я смотрела на своего мучителя, готовая снова закричать. А этот ладный парень, подросток, ненормальный братец моей подруги, взял и вытянул из-за пояса висящих на бёдрах штанов пистолет и неуверенно направил его на меня. Крик застрял в горле. Рука Джерри, явно слишком сильно сжимавшая оружие, сильно дрожала, а он сам таращился на меня, сжав челюсти. Я даже заметила капельку пота у него на лбу. И тоже начала трястись. — Джерри… — осторожно шепнула я. — Ни слова. Я медленно вытянула перед собой обе ладони, пытаясь с помощью языка тела показать ему, что просто хочу сесть поудобнее. Я ударилась ногой и стоило перестать опираться на больное бедро. Я чувствовала, как на нём появляется уродливый синяк. Когда я уже успела подумать, что мы так и застынем навсегда — я, сидящая на полу в комнате, выглядящей как простая спальня для гостей, в доме Одри, с её неуравновешенным братом, стоящим надо мной с оружием, зазвонил телефон. Джерри на мгновенье вышел из транса, нервно оглядываясь, но всё ещё держал меня на мушке. Я напряглась ещё сильнее, испугавшись, что он может меня застрелить, пусть и нечаянно. — Чёрт возьми, чёрт возьми, чёрт возьми, — он повторял эти слова как молитву, поддавшись панике, а я смотрела на него, испуганная, как никогда в жизни. Он вёл себя как тяжелобольной, сбежавший из отделения психиатрии. И был непредсказуем. — Это твой телефон! — рявкнул он на меня так неожиданно, что я подскочила. Да, это мой сигнал раздавался в коридоре. Я уронила там телефон, пока пыталась вырваться. Даже не заметила, когда это произошло. То, что парень угрожал мне оружием, окончательно выбило меня из колеи. Джерри, всё ещё держа перед собой пистолет, вышел из комнаты, не прекращая в меня целиться. Я послушно сидела, не видя даже намёка на возможность побега. Не в тот момент. Глядя на меня, он медленно присел и потянулся рукой туда, где, видимо, лежал мой телефон. На мгновенье он оторвал от меня взгляд, но сразу же вернулся в спальню. — Ответь и скажи, что отлично веселишься, — велел он. Он подошёл достаточно близко, чтобы дать мне телефон. Вместе с ним приблизился и его пистолет, так что дуло оказалось на расстоянии вытянутой руки. Вся дрожа, я глянула на экран. Звонил Уилл. Это была моя спасительная соломинка. — Одно неверное слово, и я стреляю, не шучу, — пообещал Джерри, точно догадываясь, о чём я думала. Я заглянула ему в глаза, чтобы понять, серьёзен ли он, но увидела только чистое безумие. Я не могла рисковать. Не с пистолетом, приставленным ко лбу. Он не думал рационально. Поэтому я рвано кивнула и потянулась за телефоном. Тогда Джерри ещё усердней направил пистолет прямо мне в лицо, пытаясь сделать страшное лицо. В другой ситуации я бы его за такое, наверное, высмеяла, но сейчас мне было не весело. Я приняла вызов и приложила телефон к уху. Я едва могла дышать, не то, что спокойно разговаривать, но делала всё, что в моих силах, чтобы собраться. — Да? — Привет, малютка, всё хорошо? — спросил мой любимый брат, а у меня заслезились глаза. — Угу. Голос сломался и Джерри раздражённо махнул пистолетом. Несколько секунд мой собеседник молчал. — Точно? Уилл был быстрым и гиперопекающим, а я наверняка не звучала так, как он ожидал услышать, когда я проводила фантастический вечер в компании подруг. — Да, — ответила я, пытаясь звучать увереннее. — Я тебе пару минут назад поздравления написал, а ты не ответила. Думал, ты проспала полночь. — Э-э-э… не, я просто не слышала… — Вот меня что-то ткнуло позвонить, — сказал он, — Хейли, точно всё хорошо? — Да, смотрим тут с д-девочками фильм, жуткая слезодавилка, — я даже усмехнулась под конец, хотя, конечно, голос у меня дрожал. — Ну хорошо, тогда не буду вам мешать, — нерешительно сказал он, а потом добавил, — у вас же там нет алкоголя, правда? Я уже открыла рот, чтобы возразить, даже почувствовав гордость за то, что не соблазнилась шампанским, и могла честно ответить «нет», но потом я глянула на Джерри, сдвинувшего брови и силящегося уловить каждую мою реакцию. И пока смотрела на него, мне в голову пришла идея. — Да, полно. — Хейли? — я практически увидела, как Уилл нахмурился. — Всё просто су-у-упер. Джерри напряжённо разглядывал меня, но молчал и, наверное, просто радовался, что я похвалила праздник. — Хейли, ты пьяна? — Немного устала, — ответила я, выдавив зевок. Джерри начал бросать мне многозначительные взгляды и нетерпеливо потрясая пистолетом. Вполне читаемое требование закончить разговор. Уилл молчал, но я почти чувствовала напряжение, доносящееся из динамика. — Я пойду уже, поболтаем утром, оки… доки? Пока! — я неискренне рассмеялась и положила трубку прежде, чем услышала ответ. Перед тем, как вернуть телефон Джерри, я зажала кнопку выключения, выключая его, чтобы Уилл не мог перезвонить. Джерри бы всё равно не согласился на второй разговор. Брата Одри, кажется, устроило. Он безразлично бросил мой телефон на кровать, аккуратно застеленную цветастым покрывалом. Я молилась провидению, чтобы Уилл среагировал на мои слова с максимальной впечатлительностью. Я очень надеялась, что он решит прицепиться ко мне и не решит подождать до утра, чтобы обсудить со мной правило «никакого алкоголя». У меня не было времени размышлять над этим, Джерри целиком перетянул на себя моё внимание. Я сидела на полу, глядя на возвышающегося надо мной парня и думала, возможно ли, что он, например, сейчас умрёт? Какой же абстракцийной была эта ситуация — брат-подросток моей подруги мог вот так просто отнять мою жизнь. — Почему… — начала я, чтобы заполнить тишину, но Джерри почти подскочил от бешенства. — Не разговаривай со мной, не разговаривай! — Ладно, ладно, — я подняла ладонь, чтобы его успокоить. Видимо, мы кого-то ждали. Джерри постоянно смотрел на свой телефон, а я всё больше убеждалась, что от не внимательности он сейчас нажмёт на курок. У него дрожала нога, грудная клетка поднималась так быстро, что парень, наверное, был на грани панической атаки. Я боролась с мыслями, потому что с одной стороны верила, что нужно попытаться его заболтать и, может, как-то заставить его работать так, чтобы отговорить его от этого плана, но в то же время мне было страшно это делать. Джерри был слишком эмоционально нестабильным, и я не была уверена, что существовали слова, которые не взбесили бы его ещё сильнее. Джерри всё чаще смотрел на телефон и вздыхал. Раз или два он оглянулся, в один момент даже перестал в меня целиться, чтобы запястьем стереть со лба пот. Так махал этим пистолетом, что мог бы сам из него застрелиться. Никогда ещё я так сильно не хотела увидеть Уилла или любого из моих братьев. Но они все были далеко и даже если после моего разговора с любимым братом, кто-то из них решил бы сюда приехать, это бы наверняка не случилось в ближайшие несколько минут. Я шумно вздохнула, а Джерри раздражённо зыркнул на меня и уже открыл рот, чтобы что-нибудь прорычать, но его кто-то прервал. — Убери оружие, — прозвучало громко. Голос принадлежал мужчине, который как раз появился в холле за спиной у Джерри. Я сразу немного наклонилась, чтобы увидеть его. Это был взрослый мужчина, намного старше Винсента. Он ужасал одним своим видом — с ухмылкой почти как у Дилана и больше Джерри раза в три, он аж заставил его сжаться. — Ты убери! — прорычал в ответ брат Одри, дёрнувшись. Он пытался быть смелым, но у него дрожал голос. Звучал почти как детский и не производил ни малейшего впечатления. Если бы только у меня самой было оружие, я могла бы атаковать Джерри сзади, потому что он как раз очень удачно встал, но поблизости не было даже светильника. Большой мужчина закатил глаза. Задумчиво повёл челюстью, наверное, у него была жвачка, и он был полностью сконцентрирован на Джерри. — Сынок, одна моя пуля сделает больше, чем весь твой магазин. Не делай глупостей. Убери это, — сказал он спокойно и, не дождавшись реакции, добавил, — если очень хочешь, конечно, можем пострелять. Только вот у меня бронежилет. А у тебя? До моих ушей донёсся какой-то странный звук, и я даже не сразу поняла, что это дыхание Джерри. Если бы не юный возраст, у него бы давно случился инфаркт. Я вздохнула с невообразимым облегчением, когда Джерри в итоге опустил оружие, хотя он уже какое-то время даже в меня не целился. Пистолет с глухим ударом упал к его ногам. Он всё ещё дрожал, стоя с опущенной головой. Наверное, понял, что проиграл. Выглядел так, будто сейчас расплачется. Мне хотелось вскочить на ноги, пробежать мимо него и того мужчины, и просто убраться из этого проклятого дома как можно дальше, но смогла только подняться на корточки, неуверенная, стоит мне встать, или лучше сидеть тихо. — Подними руки и отойди от неё, — посоветовал Джерри мужчина. После этих слов с моего сердца свалился камень, потому что этот мужик защищал меня. Теперь я уже была уверена, что это мой охранник. В общем-то, так он и выглядел. Наверное, Уилл попросил его заглянуть, после разговора со мной. Боже, как хорошо. Я разглядывала мужчину, уже смелее, выжидая момент, когда смогу выразить ему свою благодарность. Джерри уже не стоял между нами и охранник поймал мой взгляд, всё ещё жуя жвачку. Он открыл рот, чтобы что-то мне сказать, как вдруг его голова дёрнулась вперед, глаза расширились, а губы так и остались приоткрытыми в немом восклицании. Затем он рухнул вперёд на пол, и остался там без движения. Мой взгляд опустился вслед за ним, а потом вернулся вверх. Я пыталась понять, что только что произошло. Глубоко вдохнула, удивившись ещё больше. В дверях стояла Одри с лицом, белым от злости, страха и отчаяния. Обеими руками она держала бейсбольную биту, которой перед этим замахнулась и неожиданно повалила моего охранника. Что она натворила.