Белладонна

      17 ноября 1997 года.       Утро понедельника выдалось на редкость необычным. Во-первых, за окном уже всюду лежал снег, словно не вчера по утру под ногами были лишь лужи. Во-вторых, Белла проснулась от того, что чья-то сова с букетом роз в лапах, билась клювом в окно. На что профессор МакГонагалл не удержалась от комментария: ”Мисс Поттер, кажется, у мистера Синклера на вас очень серьезные планы”. И, в-третьих, за завтраком директор объявил о приходе нового преподавателя ЗоТИ, предмета, который, вроде как, проклят и который у них некому было вести в этом году.       Им оказался человек, которого, по словам директора, лично порекомендовала Амбридж, отчего кредит доверия к мужчине уже изначально был не высок. У мистера Айзека Гейта, как представили его, на мужественном и гладко выбритом лице сверкали ярко голубые глаза, смотрящие с затаенным холодом. Белесые волосы, еще не тронутые сединой, были аккуратно приглажены, отчего тот казался еще моложе. На вид ему не стукнуло еще и тридцати. Одетый в бледно-синюю мантию, он сидел за преподавательским столом с излишне прямой осанкой, точно такой же, как у всех чистокровных волшебников, и в целом по общему виду и манере держаться очень смахивал на них. Но среди Священных двадцати восьми фамилия “Гейт” едва-ли припоминалась.       Белле этот человек сразу не понравился. Слишком пристально его глаза наблюдали за ней во время трапезы. От его смутно знакомого взгляда по коже пробегал легкий холодок.       — Ой, он такой красивый, — естественно, Пэнси поплыла от вида нового профессора. Она, витая где-то в облаках, почти не смотрела под ноги, пока они шли к кабинету ЗоТИ.       — Мерлин, и что ты в нем нашла? — брезгливо сощурившись, Тео непонимающе глядел на девушку.       — А тебе и не понять. Ты же мужчина.       — Тебе тоже он показался странным? — спросила Поттер, стараясь игнорировать томные вздохи подруги.       — Еще как! У него лицо какое-то неестественно правильное, словно маска. Жуткий тип.       — А ты Блейз, что думаешь?       Забини пожал плечами:       — Мужик как мужик. Лишь бы не стал таким же мудозвоном, как Амбридж.       — Ой, да вы просто завидуете ему, что теперь все девчонки будут вешаться на него, а не на вас, — не удержалась от едкого комментария Паркинсон.       — Ну, Грейнджер точно не будет... — себе под нос пробубнел Нотт, но, к его счастью, это услышала только Белла, решившая ничего по этому вопросу не уточнять.       — А где Драко, кстати? — спросила она.       Поттер было известно, что планировалось нападение на очередной отдел Министерства где-то на юге Британии, и потому не удивилась, когда метку вновь начало жечь. Но что-то явно пошло не так, ведь после полуночи боль стала почти не выносимой и исчезла лишь под самое утро.       — Наверное, отсыпается после собрания Круга. Лорд, скорее всего, их там хорошенько отъебал, — тихо, чтобы никто, кроме друзей, произнес Теодор.       — За что?       — Операция хреново прошла.       По телу Поттер пробежали мурашки.       В кабинете было шумно и очень оживленно. Все наперебой высказывали свои предположения о том, каким будет их новый преподаватель. Особенно шумными казались девчонки, без конца смущенно хихикающие. И почему-то сидевшая в самом конце помещения на лавочке Амбридж даже не пыталась успокоить этот балаган. Министрерская жаба сидела настолько тихо, что если бы не ярко розовый наряд, то никто бы и не замечал ее присутствия. Ее едкий взгляд, как всегда и везде, впивался в гриффиндорку.       Слизеринцы и Поттер плюхнулись на задние парты. С удивлением Белла обнаружила, что виноватые глаза Грейнджер, преследовавшие ее, словно тень, пропали. Но теперь появились у Уизли. Этот взгляд, брошенный вскользь, был лишь коротким мигом, который все же не ускользнул от Поттер. Рон это заметил и пристыженно отвернулся. Кончики его ушей заметно покраснели. Что ж, видимо, ее ждет еще один неудобный разговор.       — Белла, хватит на грязнокрвок пялиться, — сидевшая рядом Паркинсон недовольно хмурилась.       — Ничего я не пялюсь.       — Как же, — фыркнула Пэнси, демонстративно отворачиваясь от подруги.       — Пэнси, ни к чему эта ревность.       — Я не ревную, — слизеринка гордо вздернула подбородок, словно бы обвинение в столь примитивном чувстве ниже ее достоинства.       — О, нет, этот как раз таки ревность, Пэнс, — хихикнул Нотт с соседней парты.       Паркинсон пнула Тео в колено, и надулась пуще прежнего, ни с кем не разговаривая. Раньше девушка никогда себя так не вела. Но спросить в чем именно дело Поттер не успела, так как в кабинет со звонком зашел профессор Гейт. По классу прокатились томные вздохи девушек, мечтательно или игриво глядящих на преподавателя.       — Здравствуйте, класс. Меня зовут Айзек Гейт. Очень рад знакомству, — низкий голос казался чарующим и очень властным. Посоревноваться с ним мог бы только Снейп, явно проигрывающий новенькому во внешности.       — Так как мой предмет у вас не преподавался в этом году на протяжении двух с половиной месяцев, встречаться мы с вами будем гораздо чаще положенного, особенно поначалу, чтобы нагнать упущенную программу, — слух Беллы уловил множество восхищенных девичьих шепотков и даже несколько довольных мальчишечьих. — Да, поэтому не будем затягивать с прелюдией и приступим сразу к уроку.       Все тут же полезли в сумки за тетрадями и перьями.       — Итак, защитные чары третьего уровня...       Надиктовывал Гейт размеренным темпом, недостаточно медленным, чтобы уснуть, но достаточно быстрым, чтобы успевали все. Рассказ шел безэмоционально, блекло, почти так же, как говорил профессор Бинс. Вот только призраку это ставили в укор, в то время как для нового преподавателя посчитали простительным. Скорее всего, на это повлияла приятная внешность. Профессор ЗоТИ объяснял понятным языком, без заумных словечек, но при этом выглядел очень высокомерно, особенно при взгляде на пуффендуйцев и гриффиндорцев выражение его лица становилось почти что брезгливым.       Иногда на Беллу поглядывал Синклер, отвлекаясь от конспекта, за что в конце-концов с него сняли баллы.       Лекция шла своим чередом. И Белла вдруг почувствовала, что ее начинает клонить в сон. Кажется, теперь двух чашек кофе за завтраком уже недостаточно, чтобы продержаться хотя бы один урок. Но потерять контроль ей не дали, профессор Гейт внезапно обратился к Поттер:       — Мисс..?       — Поттер, сэр.       — Мисс Поттер, скажите, пожалуйста, против каких темномагических атакующих заклинаний используют щиты третьего уровня?       — Против режущих, колющих, пыточных... — безразлично поясняла гриффиндорка, но преподаватель ее перебил:       — Против каких, мисс Поттер? Назовите, — его холодные глаза выжидательно глядели на студентку. Казалось, словно он знал что-то.       — Но, сэр! — возмутилась Гермиона, — Описания этих заклинаний идут лишь в следующей главе учебника!       — Молчать! Я не вас спрашивал.       Нахмурившись, неуверенная, что именно этого от нее ждут, Белла начала перечислять:       — Calidum Acus, — легкое пыточное проклятие, от которого пострадавшему казалось, словно ему под ногти засовывают раскаленные иглы. Чаще всего именно с него начинали Пожиратели свои пытки, считая его почти что безвредным и наименее неприятным.       — Durus, — это заклинание очень забавляло Долохова. Ему казалось смешным, что под его действием, заставляющим все мышцы в теле каменеть, можно было создавать целые сады из почти что живых статуй. Единственный минус - недолговечность этих изваяний, рано или поздно они все же начинали гнить.       — Rabies, — чертово проклятие, от которого человек впадал в неописуемое, совершенно неконтролируемое бешенство. Сивый часто им пользовался. Порой находясь в этом припадке женщины заживо съедали своих детей, кто-то раздирал на себе кожу, собственноручно убивал своих же сослуживцев, делая с ними такие ужасные вещи, после которых, придя в адекватное состояние, просто накладывали на себя руки. У неоднократно наблюдавшей за этим Беллы по спине пошли мурашки.       — Caries Cellula, — летом. Она точно помнила, что изучала его летом. Мерзкое, самое тошнотворное и сложное заклинание из всех, которые ей когда-либо приходилось изучать и видеть. Оно буквально заставляло жертву сгнивать заживо буквально за несколько часов. Сотворить его было настолько сложно лишь потому, что заклинателю требовалось детально представлять, как человек постепенно, каждой клеточкой своего тела, превращается в мерзкую сгнившую массу. И все же, Поттер лишь однажды удалось его применить к кому-то из мракоборцев.       Совсем молодой, скорее всего, лишь недавно попавший в ряды Аврората. Странно, что из него вообще пытались вытянуть какую-либо информацию, вряд-ли ему хоть что-то было известно. Но не исключено, что пытали лишь ради собственного наслаждения. Парень умоляюще смотрел на Поттер. О, да, он стопроцентно ее узнал. Не мог не узнать.       — Чего ждешь? — Антонин стоял за спиной, скрестив руки на груди.       Мракоборец сидел на стуле, связанный по рукам и ногам, в одном из темных подвалов Малфой-мэнора. На изможденном лице с заплывшим глазом засохла кровь. Во рту парня явно не хватало зубов, если таковые вообще остались. Он тихо и заунывно скулил, словно пес, которого забыли на пороге дома в дождь. Жалеть бессмысленно, он все равно не жилец. Поттер не имела права отпираться, ей же нужна практика. Она ведь хочет бороться за чистокровную Британию, ведь так?       Мелко подрагивающая рука направила на аврора палочку...       — Достаточно, мисс Поттер, — голубые глаза профессора впивались в побледневшее лицо Беллы. — Может быть, продемонстрируете одно из них?       Поттер испуганно взглянула на мужчину. На мгновение из под ног ушла земля, отчего сердце пропустило удар, рухнув куда-то вниз. Все взгляды сокурсников удивленно бегали меж ней и мистером Гейтом, не понимая шутка ли это.       — Вы шутите? — полушепотом выдавила из себя Белла. Вспотевшие руки сжимали ткань юбки под партой. Внутренняя паранойя забила тревогу.       Преподаватель молчал, будто бы наслаждаясь нахлынувшей девушку паникой. А затем внезапно спокойно произнес, как ни в чем не бывало:       — Конечно же, я шучу, мисс Поттер! — его тонкие губы растянулись в фальшивой улыбке. — Но позвольте задать еще один вопрос: что именно является главным критерием для данных заклинаний?       — Воображение. Чем ярче, тем лучше.       — Спасибо, мисс Поттер. Десять очков Слизерину.       — Гриффиндору, сэр, — поправила его Белла.       Брови его удивленно изогнулись, затем взгляд скользнул к ее ало-золотому галстуку:       — Ну, да. Конечно. Десять очков Гриффиндору, — неохотно исправился Гейт, чьи губы изогнулись в легкой брезгливости.       Сердце бешено стучало, ударяясь о ребра, словно она только что пережила очередной матч по квиддичу. За спиной тут же послышался скрип пера Амбридж. Поттер чувствовала, как с нее не сходили изумленные взоры. Конечно, им было чему удивляться! Их однокурсница назвала несколько темномагических проклятий, о которых, быть может, слышали лишь слизеринцы, и то, только те, у кого родители служили Лорду. Такие вещи не даются в школах.       Белла оторвала свой взгляд от созерцания парты и тут же столкнулась с взглядом Грейнджер. Сложно описать, с какой бурей эмоций столкнулась Поттер в глазах бывшей подруги. Страх перед Беллой, отвращение и молчаливый ужас. Наверное, Гермиона была единственной не слизеринкой, кто понимал, что за заклинания назвала гриффиндорка и как те действовали. Знала из книг с какими-нибудь невероятно красочными описаниями всех пыток.       Гермиона болезненно сморщилась и отвернулась, возвращаясь к записи лекции.       Да, Грейнджер, я больше никогда не смогу быть пай-девочкой. Ты готова пожертвовать своими идеалами ради меня?       Паркинсон тоже надулась, ведь Поттер опять пялилась на грязнокровку. Вот только у Беллы все органы словно сжались, стараясь занимать как можно меньше места. Накатившая тревога не хотела отпускать. Рука под партой безуспешно искала в сумке пачку сигарет.       В обед среди факультетских столов заметно поднялся боевой дух, кроме самой Беллы, которой кусок в горло не лез. В кои-то веки совы принесли в газетах хорошие новости:       “ПОПЫТКА ПОЖИРАТЕЛЕЙ СМЕРТИ РАЗГРОМИТЬ ФИЛЛИАЛ АВРОРАТА В УЭЛЬСЕ БЫЛА УСПЕШНО ОТБИТА ОРДЕНОМ ФЕНИКСА И МРАКОБОРЦАМИ!”       Отложив газету в сторону, Поттер посмотрела на стол Слизерина. Драко так и не появился.       Нервная дрожь не хотела отпускать тело, нога под столом, не прекращая, дергалась. Даже боль от впивающихся в кожу собственных пальцев с острыми ногтями не помогала. Как не кстати, даже сигаретку не у кого было попросить.       Но под вечер нервоз поутих. Белла вновь просиживала в библиотеке. Благодаря Гермионе теперь она знала в каком направлении искать информацию. Перспектива обращаться к Снейпу за помощью все так же ей претила, но от навязчиво всплывающих “воспоминаний” избавиться очень хотелось. Друзья в этот раз с Поттер не пошли, решили отоспаться, а Пэнси, кажется, все еще на что-то обижалась. Гриффиндорка не решилась просить ее о компании.       По меркам библиотеки вечерами здесь было шумновато, хотя это помогало не засыпать, сидя за книжками. Многие студенты выполняли домашние задания, готовились к урокам или просто читали для себя. Особенно малышня, первокурсники, порой вели себя слишком громко, когда собирались в свои маленькие стайки. Они редко ходили в одиночку, — лишь единицы из них это делали, — отчего мадам Пинс часто их одергивала и иногда даже выгоняла. Впрочем, они никак не мешали Поттер, хотя она никак не могла отделаться от ощущения, что за ней кто-то наблюдает.       — Привет, — неожиданно напротив нее сел Мартин, мягко улыбаясь.       — И тебе добрый вечер, — Белле не слишком хотелось его видеть. Не потому, что он был неприятен, а, скорее, потому, что он страшно отвлекал.       — Тебе чем-нибудь помочь?       Сомнения терзали ее душу. Синклер казался очень надежным и понимающим парнем, и в то же время она слишком плохо его знала, чтобы быть полностью уверенной в этом. Теоретически, он мог бы счесть ее просто сумасшедшей, если бы Поттер ему все рассказала. В конце концов, все происходящее с ней звучит немного фантастически и надуманно. “Не подумай, что мне пора в дурдом! Я абсолютно нормальная. Просто мне, вроде как, когда-то в детстве стерли память и из-за того, что Лорд постоянно ковыряется в моих мозгах, эти стертые воспоминания всплыли. И чтобы их вернуть мне нужен легиллимент. Но Снейп недавно меня изнасиловал, и мне что-то не хочется к нему обращаться. О, кстати, у тебя нет знакомых легиллиментов случайно и магловской кофеварки под рукой?” — очень “убедительно” звучит.       Она отпила из кружки горячее кофе. Впрочем, если она начнет засыпать, Мартин ее наверняка разбудит.       — Ну, ты можешь...       — Белла! — ее окрикнула одна из первокурсниц гриффиндора, за что на девочку тут же шикнула мадам Пинс.       Пока она подходила к Поттер, та пыталась выловить в собственных мозгах ее имя. Малышей было так много, что порой она просто путала их всех, в н-ный раз поражаясь памяти МакГонагалл, которая, казалось, помнила даже своих самых первых студентов.       Сэм... Сара... Салли... Сьюзан... Софи... Стейси! Стейси Лоул. Точно.       — Я... Эм... Пятикурсники сказали, что ты можешь помочь, — обрамленное золотистыми кучеряшками лицо девочки зарумянилось от смущения. Девочка прятала руки за спиной и перекатывалась с пятки на носок.       — С чем?       От этого вопроса Стейси раскраснелась еще сильнее. Белла искренне не понимала, почему они так сильно ее стеснялись и боялись, что некоторые из них даже начинали заикаться при разговоре.       — У меня чары не получаются. Чары левитации. Профессор Флитвик ничего не говорит по этому поводу... Но у всех остальных получаются, а у меня нет! — светлые глаза девочки едва не наполнились слезами.       Поттер коротко взглянула на Синклера.       — Я ведь могу с вами посидеть, да? — неуверенно спросил он.       — Сиди уж. А ты, — она устало посмотрела на Лоул и вновь отхлебнула из кружки, — доставай палочку.       Это же на пять минут. Помочь одному первокурснику с легчайшими левитационными чарами — что может быть проще? В начале прошлого года через поттеровские руки прошло около двадцати детей, так что в этих делах она почти профессионал. Вот только рано она раскатала губу...       Пока Белла тренировала Стейси, к ним пришел еще один гриффиндорец — Георг, кажется. Он не понимал, что делать с эссе по истории магии. Но, к счастью, Поттер удалось сплавить мальчугана Мартину, и тот помог найти ему нужную книгу. Но стоило уйти Георгу, как пришли еще двое — тоже не могли сотворить чары, но уже Lumus. И ведь, конечно, Белла не могла им отказать, ведь это ее прямая обязанность, как старосты, помогать этим детям. И пять минут превратились в пятнадцать, а затем и в тридцать... Первокурсники ведь никогда не ходят в библиотеку по одиночке. Они всегда идут стайками.       — Марго, ты сейчас Алекс выколишь глаз! Питер, мягче движение. У тебя такими темпами тетрадный лист никогда не поднимется! — словно под руководством умелого дирижера, почти что послушные гриффиндорцы отрабатывали не получающиеся заклинания. — Мягче, как будто бы гладишь пугливую кошку.       В какой-то момент они стали настолько шумные, что мадам Пинс просто перестала шикать, плюнув на это бессмысленное дело, и наложила заглушающие чары.       А ребят собралось двенадцать штук — почти все первокурсники с Гриффиндора. Синклер помогал двум из них с письменной домашкой и изредка подкалывал Беллу. Ему подобная обстановка была очевидно непривычной, хотя девушка чувствовала себя, как рыбка в воде. Раньше, когда она не начала с концами пропадать на собраниях Повелителя, ей часто приходилось устраивать такие импровизированные мини-уроки в факультетской гостиной. Порой, увлеченные настолько сильно, они засиживались допоздна, что их приходила шугать МакГонагалл. А чего стоил Отряд Дамблдора на пятом курсе..! В какой-то момент Белла начала готовиться к их сборам, как к настоящим урокам.       Студенты смотрели на Поттер с благоговением, как на какого-нибудь недостижимого кумира из кино. Естественно, они не были идеально послушны — это же дети, что от них можно ждать? — но действительно старались вникнуть в то, что она им объясняла (Поттер мысленно сетовала на них, ведь всю ту же информацию им давали на уроках, на которых они уже не были столь же внимательны). И когда каждый из них достигал какого-нибудь маленького личного успеха, в душе Беллы вдруг поднималась великая гордость, гораздо большая, чем после собственной победы в матче по квиддичу. Это было приятно. Но все же ей было не понять, почему этим малышам не даются столь простые заклинания, ведь в свое время Белле они казались даже слишком простыми и отчасти даже знакомыми.       Постепенно малыши начали рассасываться, уходя в гостиную. Поттер чувствовала себя выжитым до последней капли лимоном, и была готова лечь спать прямо в библиотеке. Время близилось к восьми вечера — значит МакГонагалл будет не в духе, ведь гриффиндорка вновь опоздала.       — У тебя голова не болит? — в какой-то момент спросил Мартин, массируя самому себе виски пальцами.       — Нет, но спать очень хочется, — она бросила взгляд на остывший кофе.       Изнуренный мозг требовал сна. Тяжелые веки слипались, и лишь желание помочь детям и странная ответственность за это не дали уснуть.       — Да уж... — такой же уставший, как и она сама, Синклер расслабленно выдохнул, чуть ли не лужицой растекаясь по стулу. — Никогда не думал, что работа с детьми такая энергозатратная. Ты всегда так?       — В последний год редко. Хотя на пятом курсе это было каждодневной рутиной.       — У тебя отлично получается справляться с ними, — говорил он это честно и открыто, без тени сомнения и лукавства. — Мне кажется, что из тебя получился бы хороший педагог.       — Ага, как же. С моей-то неуравновешенностью.       — Что-то я не заметил, что б ты повышала голос. Я вот в какой-то момент был готов сорваться на одного паренька, и единственное, что меня остановило — нахождение в библиотеке, а не то, что он ребенок.       Белла нахмурилась. Она никогда об этом не задумывалась. На самом деле ей нравилось учить детей чему-либо, даже несмотря на то, что порой их непроходимая глупость в купе со страшной неусидчивостью мотали нервы, не хуже комара в ночи, которого никак не можешь поймать. Порой студенты младших курсов откровенно ее раздражали, но каждый раз, словно в голове щелках неведомый переключатель, Поттер одергивала себя, повторяя: “Это всего лишь дети, они не обязаны быть идеально послушными” — и негативная эмоция рассасывалась. А если эти стервятники были по одиночке, то Белла вполне могла бы счесть их ангелочками, а не исчадиями Ада.       Синклер и Поттер собирали сумки с тетрадями и книгами. Они уже выходили из библиотеки, как в дверях столкнулись с еще одним первокурсником. Белла тут же его признала — это был Миша, сын Долохова. По бледному лицу с яркими карими большими глазами легко читалось расстройство.       — Белла! — поняв, что перед Мишей нужный ему человек, он словно испытал облегчение от страшной боли. — А папа мне что-нибудь передавал?       Он смотрел с отчаяньем.       Еще бы! Казалось, что, кроме отца, Долохов-младший никому особо и не был нужен. Миша говорил о матери неохотно, так, будто бы и сказать ему не о чем. Возможно, конечно, Миша просто стеснялся, но то, насколько сильно он ждал каждой весточки от отца, напоминали Поттер ее саму — точно так же она ждала каждое письмо от Сириуса, единственного человека, которому было не все равно.       Белла не появлялась в Малфой-мэноре уже две недели, естественно, что единственная связь отца и сына распалась. Но было очень странно, что настойчивый в своем общении с ребенком Антонин ничего не попытался с этим сделать. Это являлось не слишком типичным признаком для опекающего папани, души не чаявшего в сыне.       — Нет, прости, — слова дались нелегко. Сначала Поттер подумала, что могла бы соврать ему: сказать, что отдаст передачку завтра, а сама бы побежала поутру в Хогсмит за каким-нибудь подарком, — но, во-первых, в передачке с вещами всегда имелось письмо от самого Долохова, и, во-вторых, она не имела ни малейшего понятия, что нравилось мальчику.       Когтевранец чуть не заревел. Миша утер непрошенные слезы рукавом мантии и шмыгнул носом, потупив взгляд:       — Ясно, — не зная куда себя деть, он смотрел в пол.       Ноющая жалость вдруг сдавила грудь девушки.       — Профессор? — маленькая Поттер выглянула из-за двери.       Декан, как и всегда, сидела за своим рабочим столом, заполняя очередные бумаги. Для юной Беллы это казалось странным парадоксом — их нескончаемость в педагогической работе.       — У вас что-то случилось, мисс Поттер?       Она кивнула, закрывая за собой дверь. Студенты ее ненавидели, боялись и шарахались, словно от прокаженной. Конечно, ведь девчонка Поттер опять выкинула что-то странное! Теперь она разговаривает со змеями. Даже собственные друзья иногда бросают пугливые взгляды.       Белле хотелось утешения. Хоть какого-то. Она все еще ярко помнила крепкие, словно ее хотели задушить, переломав при этом позвоночник, объятья, которыми ее наградила миссис Уизли. Поттер видела, как тетя Петуния гладила и прижимала к груди ненаглядного для нее Дадлика, когда тот ударялся коленкой или у него что-нибудь не получалось сделать.       Но как попросить об этом профессора, она не знала. В конце-концов, даже родная тетка не захотела обнимать такую ненормальную девчонку.       Время близилось к отбою, а она все так же мялась у двери. Профессор предложила помочь с уроками и остаться у нее на ночь.        Это не то, что ей было нужно.       Поддаваясь странному порыву, Белла неожиданно для самой себя прижала Мишу к себе, сжимая мальчишку в объятьях. Она чувствовала, как рубашка немного похолодела и намокла от его соленых слез. Белла надеялась, что смогла подарить ему хоть каплю утешений.       Наконец Миша отстранился, утирая оставшуюся влагу:       — Спасибо...       — Эм... Миша, — отчаянно хотелось что-то сказать, словно объятий не было достаточно для успокоения души, — папа он... Очень тебя любит. Правда.       Слабая улыбка появилась на лице Поттер. Девушка потрепала макушку Миши:       — Мартин, ты не мог бы проводить его?       — Без проблем, — Долохов-младший помахал рукой на прощание и пошел вперед, но Синклер идти, кажется, не собирался, — но... Думаю, что я могу потребовать за свою сегодняшнюю помощь награду.       Мартин недвусмысленно указывал пальцем на свою щеку, показательно отводя взгляд. Почему-то это умиляло.       Белла поднялась на носочки и чмокнула его. Пуффендуец, кажется, ожидавший отказа на мгновение опешил, округлив глаза, но не растерялся и поцеловал Поттер в ответ, тут же давая деру, догоняя Мишу:       — До завтра!       Смущенная этим гриффиндорка неосознанно потерла щеку. Надо признать, этот легкий поцелуй был ей приятен.       — Пока... — прозвучало ее прощание уже в пустоту.       Казалось, что она стояла тут одна, как вдруг Белла словно почувствовала кожей затылка чей-то взгляд. Но обернувшись, никого не увидела.       Всю дорогу до покоев декана ее не отпускало ощущение чьей-то слежки.       С порога ее встретил напряженный голос МакГонагалл:       — Где ты была?       Несомненно Минерва ждала прихода студентки. И, наверняка, в прорывах злости еще расхаживала по кабинету из стороны в сторону. Профессор стояла напротив камина, скрестив руки. Она тяжело дышала. Возможно, приди Поттер позже, то застала бы женщину на пике злости.       — В библбиотеке, — Белла опустила взгляд, пряча руки за спиной.       — Почему ты не предупредила?       Суровость лица женщины резко контрастировала с тем приподнятым настроением, с которым сюда зашла Поттер. Ей очень не хотелось, чтобы вечер заканчивался на столь ужасной ноте.       — Я не подумала...       — Белла, за тобой следят. Сейчас по собственной вине ты не можешь себе позволить себе “не думать” о таких вещах, — возможно, если бы Минерва могла, то от раздражения она бы сейчас зашипела.       — Какая разница? Из школы я все равно теперь никуда не денусь, — нахмурилась Поттер, инстинктивно потирая запястье с браслетом.       — Белла, как какая разница? А если бы Амбридж пришла сюда? Что бы я ей сказала?       — Но она же не пришла.       — Но она могла прийти. Она может прийти в любой из дней и узнать у меня, где ты. Что мне ей отвечать тогда? Что я опять не имею ни малейшего понятия, где носятся мои студенты? Что я вновь не справляюсь со своими должностными обязанностями?       — Мерлин, Амбридж и сама может узнать в любой момент, где я шляюсь, — Поттер закатила глаза. — Вам-то чего переживать?!       В груди густой волной копилось раздражение. Ну почему? Почему этой женщине непременно сегодня нужно было включить “строгого декана”?       — Белла, для нее это вообще не аргумент. Мне казалось, что мы достаточно хорошо узнали мисс Амбридж, чтобы понимать с кем имеем дело. Этой женщине достаточно любого повода, чтобы избавиться...       — Ну а вам-то что?! — вдруг воскликнула Белла. — Ну исключат меня, ну и пожалуйста! Пойду тогда и сдохну от рук Вол-де-Морта! Только лучше будет! Ваша жизнь ведь проще станет!       Голубые глаза МакГонагалл наполнились такой злобой, что на мгновение сердце Беллы унеслось в пятки. Профессор в два шага оказалась около студентки. Она резко замахнулась рукой, и никакой реакции не хватило бы, чтобы увернуться от ее хлесткой пощечины.       На щеке тут же покраснел след от удара. Поттер даже не прикоснулась к пораженной коже, лишь сжала веки, будто бы пытаясь таким способом удержать в себе нахлынувшие эмоции. А когда она все же открыла глаза, то столкнулась со злобным взглядом тетки, чьи ноздри с шумом выдыхали воздух (она мертва!) с растерянной МакГонагалл, закрывавшей рот руками.       Вот оно, ее полное педагогическое падение.       Жестокая улбыка отразилась на бледном лице Поттер. Инстинктивно, она все еще терла щеку, хотя боли уже не чувствовала.       Вот оно, то, чего подсознательно всегда ожидала Белла. Предательства. С ненормальными можно общаться только жестокостью. И МакГонагалл не могла стать в этом исключением. Нет, не могла. Не могла, не смотря на все свои слова, свои действия, доказывающие обратное. А ведь Поттер ей поверила. Зря. Очень зря.       Минерва неморгающе смотрела на девушку. Никогда за все годы своего преподавания она не позволяла себе поднять руку на ученика. Никогда.       — Мисс Поттер... — женщина даже не представляла, что могла бы сказать в этом случае. Ее сковал страх.       — Не надо, профессор. Спокойной ночи, — произнесла Поттер и вышла из кабинета.       — Белла стой, — крикнула ей вслед МакГонагалл из прохода, но студентки и след простыл.       Хотелось истерично смеяться. Не давая вздохнуть, изнутри что-то щекотало глотку. А ноги машинально несли на Астрономическую башню.       Раскрасневшаяся щека — доказательство того, что никакая Белла для декана не особенная. Такое же ничтожество, монстр, каким она была для своих родственников. И это именно то отношение, какое к себе заслуживает Поттер.       Холодный воздух морозил кожу сквозь тонкую рубашку. Было отрезвляюще свежо. Инстинктивно рука потянулась в потайной кармашек юбки за сигаретами, которых там все равно не было.       — Сигаретку? — словно из ниоткуда за спиной раздался голос Нотта, протягивавшего пачку.       — А ты что тут делаешь? — с благодарностью Белла приняла сигареты.       Они стояли облокотившись на перила. Как настоящий джентельмен, Тео накинул свою куртку на раздетую Поттер.       — Покурить вышел, — слизеринец подождал, пока девушка сделает затяжку, выдыхая серый дым. — А ты? Неужели декан таки соблаговолила выпустить тебя из под своей юбки?       — Нет, — отводя взгляд в сторону, Поттер нахмурилась, — и давай не будем об этом.       Нотт безразлично пожал плечами.       — Как Драко? Что с ним?       Лицо парня помрачнело. Словно сомневаясь в том, что ему можно об этом расказывать, он выдавил из себя:       — Ему приказали убить Дамблдора в качестве наказания.