Белладонна

      24 ноября 1997 года.       Откровенно говоря, никто, кроме самого Драко, не понимал зачем нужно было чинить исчезательный шкаф. Малфой почему-то не особо хотел посвящать друзей в гениальность своего плана, но тем не менее от их помощи не отказывался. Конечно, догадки сводились к тому, что в школу попытаются провести Пожирателей смерти, что Белла старательно отрицала — когда она примкнула к Вол-де-Морту, он обещал, что Хогвартс трогать не станет. Да и к чему ему было его трогать? Школа не являлась хоть сколько-то стратегически важным объектом, особенно, если удастся захватить Министерство Магии и убить Дамблдора, то это место вообще потеряет всю свою мало-мальскую значимость. Но, впрочем, каких-либо других логических использований для шкафа придумать не удавалось.       Естественно, за прошедшую неделю это стало не единственным вариантом убийства директора. Попытка с зачарованным ожерельем провалилась — дура Кэти Бэлл решила его потрогать и чуть сама не померла. А бутылка с отравленным медом, кажется, канула в лету, ведь Дамблдор ходил еще живой и относительно здоровый.       Относительно лишь потому, что Поттер заметила странное почернение на его левой руке, будто бы от проклятия, но какого именно не известно, Белле такие не знакомы.       Не то чтобы гриффиндорка желала ему смерти. Старый волшебник откровенно ее раздражал, особенно, когда начинал говорить загадками, петляя словами из стороны в сторону. Но так же она понимала, что он единственный человек, которого боится Темный Лорд. Кончина Дамблдора развяжет ему руки.       Поттер не могла сказать, какие именно чувства испытывает по этому поводу. Приведя жизнь вновь в относительно спокойное русло, она уже как-то не особо хотела возвращаться к приевшимся убийствам маглов и маглорожденных. Словно у нее больше не было смысла держаться за это. Дурсли — давным-давно убиты, Лестрейндж — еще раньше, отношения с Грейнджер, кажется, в теории могут наладиться и той злобы, которая толкнула ее в объятья Лорда, Белла тоже в себе не находила. В последний год она убивала машинально, потому что так нужно, потому что так приказали и у нее не имелось права на неповиновение. Аваду она от силы использовала только пару раз. А пророчество, назвавшее её Избранной... Не ошиблось ли оно? Даты ведь не сходятся.       Так к чему это все было?       — Эй, Белз, ты чего зависла? — жевавший яблоко Нотт похлопал ее по плечу.       — Просто... Ерунда, не важно, — рассеянно ответила она и махнула рукой, вновь заглядывая в книгу перед собой и чашку остывшего кофе. Глаза опять хотели слипнуться.       Удивительно, но среди пыльного хлама Выручай-комнаты им удалось найти несколько старых руководств по починке исчезательного шкафа. Единственная проблема была в том, что не ясно какая именно модель стояла здесь и какое руководство подходило к ней подходило. Да и на пожелтевших страницах, поеденных книжными червями (Тут невольно вспоминалась Гермиона), не всегда удавалось разобрать текст.       — Может будете меньше болтать? — раздраженно произнес Драко, отбирая яблоко у Тео. В последние дни блондин стал совсем отчужденным и нелюдимым.       — Ой, ну ладно тебе. Неделей позже, неделей раньше — какая разница, когда ты его убьешь? Это вообще-то не котенка придушить.       — Тео, ты не хуже нас знаешь, что Повелитель не умеет и не любит ждать, — нахмурился Блейз, потушив сигарету об стол.       Его руки еще немного подрагивали со вчерашней ночи. К собственному несчастью, Забини удалось навлечь на себя гнев Лорда. Это был первый раз в его жизни, когда он подвергся Crucio. Так что темнокожий парень всецело разделял нервозность Малфоя.       Пока Драко пытался куда-то отправить яблоко через шкаф, скучавший Теодор оглядывался по сторонам. Было видно, насколько тяжело ему сидеть на одном месте.       — Белз, как дела у Пэнси? Она, кажется, совсем про нас забыла. Только и вьется около этого мужика, — лицо парня скривилось в брезгливости.       Слизеринка им не помогала. Кажется, девушка всерьез вознамерилась захамутать себе молодого преподавателя ЗоТИ. В кои-то веки, наверное, даже впервые у Паркинсон стали появляться хорошие оценки по этому предмету. Она то внезапно задерживалась после урока, то томно смотрела на Гейта из под накрашенных ресниц, наматывая локон на палец. Напрямую парни особо не комментировали происходящее, что впрочем не мешало им кривиться всякий раз. Теодор наиболее ярко выказывал свое недовольство, но и за ним был грешок — Белла заметила, как временами более скрытно, чем Паркинсон, он тоже куда-то поглядывал. Поттер успевала лишь уловить направление глаз, но на какой конкретно макушке останавливался парень не известно.       Тяжело вздохнув, Поттер пожала плечами. Последний их разговор на эту тему ничем хорошим не кончился и, казалось, что в какой-то мере Пэнси даже обижается на Беллу:       — Пэнси, я думаю, что это не слишком хорошая затея...       — Ой, Поттер, не говори ерунды, — красившая ресницы Паркинсон игнорировала все доводы подруги. — Тебе значит можно трахаться с преподавателем, а мне нет?       — Это не... Это не то же самое.       Паркинсон весело хмыкнула:       — Ну да, не то же. Мой хотя бы голову моет и в целом симпатичный.       — Пэнси, ты ведь понимаешь, что я не об этом. Я беспокоюсь за тебя.       — Ой, Поттер, — Паркисон закатила глаза, хватая сумочку, — беспокойся лучше за свою грязнокровку, а не за меня.       — Пэнси, я серьезно...       — Я тоже серьезно, Поттер! Возвращайся к своим дружкам гриффиндорцам, а меня не трогай.       — Получилось, — радостно, почти облегченно выдохнул Малфой, доставая практически съеденное яблоко из шкафа.       — Ну значит мы на верном пути, — удовлетворенно улыбнулся Блейз.       — Может тогда пойдем на трансфигурацию?       Мальчишки посмотрели на Поттер, как на сумасшедшую.       — Неужели учеба для тебя важнее поручения Повелителя? — выгнул бровь Малфой. — С каких пор ты стала заучкой?       — С тех пор, как у меня появилось это, — она указала на полупрозрачный браслет для слежки. — А мы и так зелья пропустили. И честно, я вообще удивлена, что Амбридж все еще не прикопалась ко мне из-за этого. А если учесть, что Выручай-комната не котируется картой Мародеров, то и этими чарами вряд-ли.       — Ой, ну ладно тебе, — расслабленный Нотт подошел к ней и закинул руку на плечо. — Амбридж на тебя уже все равно. Она за все эти недели ни разу к тебе не пристала.       — Кстати да, — включился в разговор Блейз, — она ведет себя подозрительно тихо. Не могу сказать, что для нее это свойственно.       И впрямь. Белла как-то упустила этот факт из виду. Министерская жаба все так же, как и на пятом курсе, посещала чужие занятия, что-то писала в блокноте и иногда делала замечания в адрес учеников, но почему-то это действительно не выходило за рамки должностных обязанностей и не походило на манию контроля. Еще женщина, кажется, довольно близко общалась с профессором Гейтом во время приемов пищи и прогулок по коридорам школы. Но еще ни разу, кроме той встречи в кабинете Директора, более никак не обращала внимания на Поттер. Будто бы теперь она преследовала какую-то другую цель, а гриффиндорка стала для нее прикрытием...       — Я, пожалуй, пойду с Беллой на урок, — заключил Забини. — Если что, мы к вам потом присоединимся, сразу после уроков.       Они вышли из Выручай-комнаты. И всю дорогу Поттер казалось, что за ними следят.       — Блейз, как думаешь, зачем тут Амбридж?       — Не знаю. Но теперь явно не для того, чтобы портить нам жизнь. Хотя Гриффиндору она все так же проходу не дает.       Может Амбридж пыталась подсидеть МакГонагалл, используя непослушание Беллы, как повод ее уволить? Но зачем? Насколько известно было самой Поттер, жаба не поддерживала и, более того, отрицала возрождение политики Лорда и его собственное воскрешение, что, конечно, не шло в плюс Министерству. Или она считала, что убрав декана Гриффиндора с пути она ослабит несуществующий “заговор” против Фаджа? Но почему тогда ей не действовать напрямую против самого директора, как это было в прошлый раз? И этот Гейт, с которым она общается... Необходимо срочно поговорить с Пэнси.       В кабинете трансфигурации было пусто, видимо, все еще только брели с зельев или каких-либо других продвинутых курсов. Так что они свободно могли занять любое место. Естественно, они плюхнулись на последние парты.       В сидячем положении Поттер клонило в сон, с чем она практически безуспешно пыталась бороться. Кажется, перспектива вернуться ночевать к декану становилась более привлекательной, ведь у МакГонагалл все таки она спала значительно спокойнее, чем в факультетских комнатах.       За спиной послышались шаги. В проходе показался Мартин. Он помахал рукой Белле и радостно улыбнулся. Его сумка и сам Синклер приземлились за парту перед Поттер и Блейзом.       — Привет, — воодушевленно произнес он и, нервно покосившись на Забини, тихо поздоровался и с ним. На мгновение пуффендуец потянулся, словно хотел чмокнуть Беллу в щеку, но, стушевавшись, передумал. — Тут м... Снейп, он просил передать, чтобы ты обязательно пришла на зелья. Мне кажется, что он слегка тобой недоволен. А вообще, я думал, что тебя отчислили с курсов.       — Мы тоже так думали. А что он дословно сказал? — спросил Забини.       — Ну, “вам, мистер Синклер, нужно внимательнее следить за своей подружкой, а то я и ее вслед за вами выгоню с кусов. Настоятельно ей рекомендую появиться на следующем занятии”. Как-то так. Но у него лицо было такое, словно он меня хотел убить, а потом пустить на ингредиенты для зелий.       Блейз хмыкнул, вытягиваясь на стуле:       — Вообще-то у нашего декана всегда такое лицо.       Удивительно. С чего бы Снейпу вдруг звать Поттер? Месяц тотального игнорирования, а тут вдруг вспомнил. Все дело было в Синклере? Неужели Северус вновь приревновал ее, как тогда к Блейзу? Или это очередное поручение Лорда? Вполне вероятно, что, не имея возможности посещать собрания, она могла подобное упустить, а Снейп из вредности мог не сказать. Хотя он мог звать ее как раз, чтобы что-то сообщить, рассказать. Но точно так же мог и просто вредничать.       Белла напряглась. Подобные размышления хоть сколько-то приводили ее в чувство, не давая засыпать. Снейп был чертовой нелогичной загадкой. Очень интригующей загадкой и в той же мере неприятной. Как только ее угораздило в него влюбиться?       Постепенно кабинет заполнялся шумом, подтягивались студенты. Со звонком появилась и МакГонагалл. К этому моменту Поттер уже лежала на парте, она даже упустила момент, как появилась Пэнси, несколько раз пытавшаяся привлечь ее внимание, и насколько стыдливые взгляды бросал на нее Уизли, чуть ли не до ушей краснея.       Рука казалась очень удобной заменой подушки, а лежание головы на ней — самым лучшим событием в жизни. Приятный голос декана, надиктовывающего лекцию, успокаивал и уносил на волнах куда-то вдаль. Даже запах чего-то паленого не был неприятным.       Тело обгорелого мальчика лежало в ногах, где-то под партой.       — ...нужно понимать, что при неправильном применении этих заклинаний, эффект будет необратимым...       Студенты почти синхронно взялись за перья, что-то шустро записывая в тетрадях. Блейз толкнул Поттер в плечо, и девушка послушно тоже схватилась за пишущий предмет.       Его пальцы еще подрагивали, будто бы сводимые нервной судорогой. Его кожа почернела, словно передержанный тетушкин пирог в печи. Однажды Белла забыла его достать, и миссис Дурсль долго на нее ругалась. Но теперь ее нет. Дурсли мертвы.       Вот они, совсем рядышком лежат в этом сыром и темном помещении. Их истерзанные тела, изломанные в неестественных позах медленно грызут крысы. Кишки Дурсля-младшего кровавой лужицей растеклись по полу и, кажется, начали по-тихоньку гнить. Вон уже сколько мух собралось над ним.       — ...очень важно следить за движением палочкой...       Но они ведь сами виноваты. Ведь так? Никто не убивал бы их, не будь они виноваты. И эти маглы. Сколько их тут? Не моргающие глаза Поттер плавно пробежались по темному помещению: тридцать четыре, но это только целые. Местами валялись чужие руки, оторванные от тела. Или головы. Кажется, ей даже удавалось найти пару стоп. Они сами виноваты. Зачем вставать на пути у нее? Поттер — фамилия, неразрывно связанная с хаосом. Глупо надеяться, что неминуемая участь обойдет их стороной.       Белле не нравится то, что она видит.       — ...вы сможете зачаровать сразу два предмета, если будете достаточно сконцентрированы...       Профессор как-то хмуро и недовольно на нее смотрит.       Бледная рука хватает ее за плечо, крепко сжимает, почти до крови впиваясь ногтями. Периферия улавливает в отражении точно такое же лицо. Оно скалиться. Оно абсолютно такое же, как у Беллы, но другое, злобное, кровожадное. От него хочется сбежать. Донна. Как дно. Дно стакана, где скапливаются все чаинки, которые все всегда выливают в раковину на кухне. Весь мусор, весь шлак — всё там.       Ее когтистая рука удерживает палочку, направляя ее в шею. Скрипучий шепот доноситься до уха Поттер, но она не может его разобрать. Кончик палочки с собственной руке упирается в шею. Зеленый луч освещает полумрак...       Чуть-ли не подскакивая на месте, Белла вздрагивает всем телом и тут же оглядывается по сторонам. Перед ней нависают Блейз и Пэнси, явно обеспокоенные.       — Ты норм? — спрашивает глубокий голос. Кажется, что смуглый силуэт Забини немного плывет перед Поттер.       — Да, кажется.       — Знаешь, я, конечно понимаю, что ты не слишком хочешь обращаться к Снейпу, — на произношении фамилии Паркинсон брезгливо скривилась, — но это уже реально пугает. Повезло, что удалось скрыть от МакГонагалл. Она бы тебя опять на цепь посадила.       — Что?       — В какой-то момент ты перестала дышать, — спокойно начал слизеринец, — и сначала я не предал этому значения, мол, глубокая фаза сна какая-нибудь. Но под конец урока, когда я пытался тебя разбудить, и ты не отзывалась, я забеспокоился. У тебя несколько секунд не было пульса.       — Ага, — за надменностью Пэнси в глазах прятался искренний страх. Она теребила край юбки и, не выдержав пихнула свою сумку в руки Блейза. — Иди, займи нам место.       Парень послушно ушел. Девчонки последовали за ним, но свернули к туалетам.       Белла протирала лицо холодной водой.       Изнеможденные покрасневшие глаза пялились на нее в отражении. Одиннадцатилетняя Белла Поттер никогда бы не поверила, что в семнадцать будет выглядеть так плохо. На фоне угольно-черных волос кожа, точно у свеженького трупа, была белой. Некогда плавные черты заострились. Сейчас с трудом получилось бы сказать, на кого из родителей она похожа. Кругленькое, мамино, лицо исхудало, из-за чего глаза казались неестественно большими. Тонкие брови черной тучей нависали над ними, а и без того не слишком пухлые губы совсем побледнели и потрескались. Поттер никогда не считала себя красоткой. Отчасти она сама себе напоминала совенка с растрепанными перышками на макушке. Еще сильнее картину портил глупый шрам на лбу.       — Мартин, он..?       — Ой, не беспокойся за своего красавчика. Мы его отвадили ненадолго. Мол, к ЖАБА готовишься усердно, вот и спишь на ходу. Не уверена, что он нам поверил.       Что ж, оправдание хоть сколько-то выглядело убедительным. Бессонные ночи, посиделки в библиотеке, нервозность и странное поведение в целом — типичные симптомы у многих семикурсников, кто до почти обморочного состояния боялся экзаменов.       — А МакГонагалл?       — Ой, старая кошка ничего не заметила, — безразлично пожала плечами подруга.       Но декан не могла не заметить. Скорее всего, она лишь промолчала и вечером вызовет на беседу и либо назначит взыскание, либо попытается найти причину засыпания на уроке. Второй вариант был менее предпочтительным, так как Минерва в миг распознавала ложь Поттер.       — Ладно, пошли, я в порядке, — Белла уверенно направилась к выходу, но Пэнси ее остановила:       — Точно? — в голосе сквозила неуверенность. — Слушай, я знаю, что Снейп мудак и все такое, но... Не знаю, может быть, стоит попросить его о помощи? Я не настаиваю! Нет. Но мне не нравится то, что с тобой происходит. Правда. И между гордостью и тобой, я выберу второе.       Ее ресницы нервно подрагивали. Паркинсон положила свои руки на плечи Поттер:       — Я серьезно. Если он единственный, кто может избавить тебя от этих странных снов про горящий дом, этих ебучих маглов и странного мальчика, то может...?       — Со мной все будет в порядке, — Белла прижала девушку к себе в объятьях, — правда.       Поттер нравилось обниматься. Раньше она часто это делала с Гермионой. Грейнджер, не смотря на свою рациональность, все же являлась человеком чувств и практически всегда в минуты беспокойства или радости стискивала Беллу в объятиях. То же самое касалось мамы Рона и самого рыжика. И, наверное, будь у гриффиндорки такая возможность, то непременно она бы осталась в чьих-нибудь обнимашках навечно.       Они вышли из туалета.       — Пэнси, ты ведь не злишься на меня?       — За что? — беспечно ответила девушка.       — Ну за... Гейта и...       Лицо слизеринки помрачнело. На мгновение Поттер подумала, что зря завела эту тему.       — Белла, я собственница. И я не хочу делить тебя с выскочкой грязнокровкой и рыжим предателем крови. Если я их не оскорбляю в твоем присутствии, это не значит, что я готова принять их в нашу тусовку. Нет. Они меня бесят, и если ты ценишь нашу дружбу, то будешь держаться от них подальше, — она выдохнула и продолжила уже менее раздраженно, — А насчет нашего профессора не беспокойся. Он гораздо более вежлив и галантен, чем Снейп. И его тебе я не отдам, даже не надейся. Но разрешаю тихо мне завидовать.       Белла улыбнулась, но тут же поникла. Вовсе не ревность ее терзала. Было в отношениях Гейта и Пэнси что-то невыносимо неправильное и тревожащее.       Это совсем не то же, что происходило между самой Поттер и Снейпом. Их взаимодействие строилось на уговоре. Северус ее по не ясным причинам терпел и открыто признавал свое раздражение, а Белла со временем привязалась и, скорее всего, неверно интерпретировала это чувство в любовь.       А тут... Гейт внешне выглядел очень холодным и безэмоциональным. Практически не представлялось возможным, что он может кем-то заинтересоваться, особенно студенткой. Конечно, велика вероятность, что он являлся представителем того типа мужчин, которые вблизи любимой женщины становились сахарными ангелочками, в то время как в ее отсутствие рвали и метали. Но что-то тоже не клеится в его типаже с этим паттерном. Впрочем, точно так же вероятно, что Поттер просто параноик.       История магии была еще более усыпляющей, чем трансфигурация. К счастью, Блейз раздобыл где-то кофе. Тео и Драко на уроке так и не появились. В голове все больше и больше укреплялась мысль о том, что Малфой хочет пустить в школу Пожирателей смерти. Это не могло не беспокоить Поттер.       Последнее, чего бы хотелось ей, это смерти детей. Конечно, неохотно она уже убивала малолеток, разных: подростков, школьников, пятилеток и даже младенцев — последнее было одновременно хуже и лучше всего. Они, вроде и пожить вообще не успели, но и смерти своей не осознают, отчего не могут смотреть на Беллу достаточно пронзительно, чтобы вызвать у той какие-либо колебания в своих действиях. И в единичных случаях это не казалось огромной катастрофой, но вот целая школа... Наверное, в большей мере пугал даже не сам факт их смерти, а то, что их коснется война, ее пытки, ее ужасы, ее кровавое месиво, словно гусеницы магловских танков, пережевывающие собой все, что только попадется. По мнению Беллы быстрая смерть — огромная милость.              Унылая лекция прервалась, но лишь для учеников — профессор Бинс, надиктовывающий текст, абсолютно игнорировал стук в дверь. В конце-концов, человек не выдержал, и дверь слегка приоткрылась. Из проема показалась МакГонагалл, на которую, наконец обратил внимание профессор Истории. Она тут же учтиво ему кивнула в знак приветствия:       — Могу забрать мисс Поттер? Ее вызывают к директору.       Забеспокоившийся Блейз тут же потыкал в полусонную Беллу локтем. Та подскочила, рассеянно глядя вперед.       — Что? Я не сплю...       Перед глазами встал расплывчатый силуэт декана. Нависая над студенткой, женщина хмурила брови:       — За мной, мисс Поттер.       Ничего не понимая, она поплелась за ней.       МакГонагалл шла быстро и не давала никаких объяснений. Совершенно не удавалось поймать ее настрой: злилась Минерва на нее или нет? С того случая они не разговаривали, но каких-либо видимых и ощутимых ярости или недовольства Белла не находила. Возможно, что профессор ожидала, что студентка придет сама? Что ж, это было бы логично.       МакГонагалл произнесла пароль, и горгулья открыла проход, но Поттер не торопилась туда идти.       — Профессор, зачем? — осторожно глядя на декана, спросила девушка. — Клянусь, всю неделю вела себя, как паинька. Почти.       — Это не касается вашего поведения, мисс Поттер, — серьезно, практически безэмоционально, ответила декан. — И я жду вас сегодня вечером у себя. Нам нужно обсудить твое поведение, Белла. Ты поняла меня?       Испуганная Поттер закивала головой и тут же понеслась по лестнице.       Как и всегда, директорский кабинет изобиловал всякими причудами. Казалось, что с последнего его посещения на пятом курсе вещичек стало только больше. В конце-концов, Дамблдор последний год часто куда-то отъезжал, так что пополнение коллекции не было удивительным.       Абсолютно спокойный внешне директор восседал за своим столом. Его голубые глаза внимательно следили за каждым шагом гриффиндорки, отчего той казалось, что она под прицелом пистолета. Несмотря на его расслабленность, в воздухе витало напряжение и угроза, и даже типично дамблдоровская странная мантия ярко-фиолетового цвета не могла это скрасить. Почерневшая рука директора манила взор, точно магнит.       Дамблдор, скорее всего, знал. Нет, он точно знал с кем она в этой войне и почему. Не мог не знать. И Поттер практически на сто процентов была уверена, что он сам обо всем догадался.       — Добрый день, Белла, — он не спускал взгляд, точно змея перед броском на жертву. — Присаживайся. Может чаю? Лимонную дольку?       Старик протянул сладость и блеснул глазами из под очков половинок. Обманчиво добродушный жест, вот только Белле не тринадцать.       Все помещение давило на нее, навевая неприятные воспоминания с пятого курса. Смерть Сириуса все еще пробивала на слезы.       — Давайте перейдем к делу, директор.       Несколько мгновений Дамблдор ничего не делал, будто не услышал ее слов. Скорее всего, о чем то размышлял, но по лицу отгадать наверняка было не возможно. Все таки Снейпу еще есть куда расти.       Он встал и подошел к одному из многочисленных шкафчиков. Внутри оказалось несколько десятков склянок и голубоватой жидкостью. Воспоминаниями.       Неужели о том мальчике, о ее ночном кошмаре?       Белла заинтересованно наблюдала за мужчиной.       — Прежде чем я отправлюсь в свое последнее путешествие, мне бы хотелось вам кое-что показать, — он вылил воспоминания в Омут памяти, и они тут же растворились в воде. — Это связано с Томом Реддлом.       Поттер нахмурилась:       — Вы ведь в курсе на чьей я стороне?       Брови Дамблдора слегка приподнялись, словно вопрос его удивил и застал врасплох. Совершенно спокойным тоном, почти на полуулыбке, он произнес:       — Как ни странно, но в курсе, мисс Поттер.       — Зачем тогда мне помогать?       — Знаете, прожив сотню лет, я понял, что ни в одной войне нет каких правых и левых. Это клубок, узел, в который мы так неудачно были втянуты. У каждой нитки есть свое начало и свой конец.       Поттер закатила глаза. И вот опять метафоры. Будь проклят директор с его извечным желанием говорить загадками.       — Но сэр, я ведь не подхожу под пророчество... Вы сами сказали, что Невилл...       — Видишь ли, Белла, ты не на том ставишь акцент в пророчестве. Важно не когда ты родилась, а то, что Темный Лорд отметил тебя. Именно от этого перед тобой вырисовывается неправильная картина.       — Ближе к делу. Что там? — ее взгляд скользнул по омуту памяти.       — Что вам известно о Томе?       — Мерлин, — старик начинал утомлять, но отказаться от собственного любопытства она не могла. — Блестящий ученик своего поколения. Темный волшебник. Терпеть не может маглов. Еще в юности смог создать крестражи, — скучающе проговаривала Белла.       — Подойдите.       Не сводя взгляда с Дамблдора, гриффинндорка выполнила его просьбу. На поверхности воды омута мелькали смутные силуэты и образы.       — Я хочу прояснить некоторые вещи о детстве Тома. Его мать, Меропа Мракс, чистокровная наследница рода, который сверх-меры был одержим идеей чистоты. Они не пренебрегали и близкородственными связями, отчего многие наследники погибали еще при рождении, а выжившие выглядели, мягко говоря, непривлекательно.       — Да, спасибо, мне известны последствия инцеста, — Белла скрестила руки на груди, с вызовом глядя на волшебника.       — Что ж, очень рад, что мне не придется пояснять вам столь щепетильную тему, — тонкие губы под белой густой бородой тронула шутливая улыбка. — Так вот отец Тома был маглом. Маглом, которого... Впрочем, мисс Поттер, к чему лишние разъяснения? Прошу, — рукой он приглашающе указал на Омут.       Белла окунула лицо в прохладную воду.       Кабинет Дамблдора тут же сменился хлипкой пыльной лачугой. Более безжизненного и серого места Поттер в жизни никогда не видала. Покрытое паутиной оно казалось совершенно не жилым. Едва-ли это походило на дом чистокровных волшебников. Мебель, наверняка кишащую клопами, казалось, давно стоило выкинуть.       — Видишь? Видишь это?! — мужчина, походивший своим телосложением на крупную гориллу, тыкал перстнем в лицо министерскому, судя по одежде, служащему, которого схватил за грудки.       В скудно обставленной комнате так же находилось еще двое людей: девушка и парень, чьи глаза противоестественно косили в разные стороны. Юношу со злобной ухмылкой явно забавляло происходящее. Из под тонкой, почти что незаметной, верхней губы проглядывались кривые желтые зубы. Сгорбившись, он сидел на полу.       — Мистер Мракс, — все еще пытаясь быть вежливым попытался объясниться служащий.       Мракс резко его отпустил и, утягивая за собой, схватил девушку за медальон у нее на шее. Тощая, такая же бледная и серая, как и жилище, фигурка с тонкими скудными черными волосами на голове даже не сопротивлялась, несмотря на то, что крепкая хватка ее явно душила. Более безжизненного и отстраненного взгляда, чем у нее, Поттер никогда не видела.       — А это?! Это ты видишь?! — точно так же, как и перстень, Мракс тыкал мужчине под нос. — Не смей, слышишь, не смей обращаться с нами, как с грязью из под ногтей! Мы ведем свою династию от самого Салазара Слизерина и Певереллов! Мы единственные их наследники!       Мужчина сплюнул под ноги служащему, отчего юноша вновь расхохотался.       — Я вас понял! — воскликнул мужчина, боязливо косясь на задыхающуюся девушку. Марволо наконец отпустил свою дочь, и та тут же отошла обратно в свой уголок комнаты, съежившись у окна. — Но вы меня не поняли. Ваши предки не имеют никакого отношения к делу! Ваш сын напал на магла...       — Так я и почуял, что вы из этих любителей маглов, — жестокое лицо Мракса исказилось в брезгливости.       За грязным окном послышался стук копыт и чей-то веселый смех. Марволо лишь сильнее скривился, как и его сын, а вот девушка побелела и совсем застыла.       — Боже, Том, — послышался девичий голосок, — что за лачуга? Там живут бездомные? Почему твой отец не может просто снести эту уродливую хибару?       — Увы, она не в нашем владении, любимая. Там живет Мракс с детьми. О его полоумном сынке всякие слухи ходят.       — “Любимая”, слышала? — обратился Мракс-младший к своей сестре. — На тебя, Меропа, он даже не взглянет.       Косые глаза девушки расширились. Она закрыла рот руками и мотала головой из стороны в сторону.       Отец злобно бегал взглядом между своими детьми:       — Что ты сказал, Морфин?       Меропа совсем побелела. Поттер была уверена, что та вот-вот упадет в обморок.       — Она все заглядывается на этого магла, — зазвучал скрипучий голос Морфина, точно приговор для Меропы. — Поджидает его каждый раз, как он тут проезжает. Торчит в саду, пялиться на него через ограду. А нынче ночью...       Служащий озадачено и раздраженно смотрел на Мраксов, он ничего не понимал в издаваемых ими скрежещущих и шипящих звуках. Только сейчас до Беллы дошло, что они разговаривают на змеином языке.       Меропа умоляюще замотала головой, но ее брат все равно продолжил с еще большим злорадством:       — Высунулась в окошко, выжидала, когда он поедет домой. Но я его достал, подкараулил, — захихикал Морфин. — Что, сестричка, с подпорченным личиком он уже не такой красавчик?       — Моя дочь заглядывается на магла?! Осквернительница, вонючая любительница маглов! Сквиб безмозглый! Да я убью тебя! — проорал Мракс, хватаясь за ближайший нож и кидаясь на собственную дочь.       Вдруг перед глазами все поплыло, и предстала совершенно иная картина.       За высокими узкими окнами стояла глубокая ночь. Сыпал снег, но если приглядеться на здании напротив виднелись разноцветные огоньки и гирлянды. На ближайшем столике стоял календарь: “31 декабря”, — хотя часы показывали уже полпервого ночи.       — Батюшки, мэм, вы в порядке? — слышалось откуда-то из глубины коридора с грязно желтыми стенами обеспокоенное кудахтанье нескольких возрастных женщин.       Белла направилась в сторону звука, вслед за пробежавшей мимо нее блондинкой.       — Коул, — обратились к ней, — ты почему не смотришь, а?       На полу одетая в какие-то обноски распласталась женщина, прижимавшая к груди новорожденного. В ее лице Поттер тут же узнала Меропу Мракс, только уже изрядно осунувшуюся и похудевшую. Она и до этого выглядела скверно, но сейчас ей впору было сниматься в фильмах ужасов. Ее тонкие, костлявые пальцы вжимались в тельце плачущего ребенка, пока остальные пытались поднять ее с пола. Иссохшими губами она шептала:       — Том. Назовите его Том, а второе имя пусть будет Марволо. Фамилия - Редлл. Так и никак иначе его назовите! — резко, словно испуганно, воскликнула Меропа, которую кое-как смогли поставить на ноги.       — Милочка, назовем как вам угодно, вы только с постели-то не вставайте! — на грани раздражения произнесла самая крупная из женщин. Она отдавала поручения остальным, — Вы ее в комнату обратно верните! И глаз не спускайте!       Одна из девушек взяла на руки малыша, а вторая подхватила под руку Мракс. Коул тоже поплелась за ними, но ее грубо схватили за локоть:       — А ты, — глаза женщины злобно впивались в блондинку, — внимательнее надо быть! Эта, — она кивнула в сторону уходящей Меропы, — только полчаса назад родила, а ты так попустительски себя ведешь! Понимаю, приют наш не самый благополучный, и ты тут работаешь только год, но это не дает тебе права так плошать! А если б с ребенком что-то случилось? Мамаша-то явно не в себе.       В коридоре что-то с грохотом упало, а следом послышался девичий визг:       — Врача! Врача немедленно!       Меропа Мракс холодным январским вечером испустила свой последний вздох в стенах приюта.       Поттер вылезла из воспоминаний. Казалось, что прошло около часа, но на деле не более мгновения. Дамблдор все так же стоял рядом с ней, глядя из-под своих очков половиной.       — Итак, отец Темного Лорда тот магл?       — Совершенно верно, мисс Поттер.       — Но как?       — О, отец и брат Меропы были осуждены Визенгамотом за нападение. За Морфином уже числилось несколько нападений, ему назначили три года Азкабана, а Марволо получил шесть месяцев. У мисс Мракс имелось предостаточно времени, — непринужденно ответил директор и сел за свой рабочий стол.       — Не думаю, что Редлл взглянул бы на Мракс, — скептически отозвалась гриффиндорка, усаживаясь напротив.       — Да, не взглянул бы, но Меропа волшебница.       — Зелье?       Старик кивнул.       — И сдохла она в нищете. Отлично, разобрались, но к чему это все? С вашей стороны не логично делать ставку на меня, — спросила она, скептично хмурясь.       Дамблдор молчал. Он сверлил девушки своими ярко-голубыми глазами, в задумчивости почесывая бороду.       — Не находите ли вы сходства между собой и Томом? — все таки сказал он. Впервые на памяти Беллы, директор казался действительно серьёзным и даже напряженным.       Поттер закатила глаза:       — Какое? Что мы оба ненавидим чертовых маглов, которые испоганили нам жизнь? О, или то, что мы убиваем людей?       Губы старика тронула лёгкая улыбка. Что-то в её ответе его позабавило.       — Не совсем это. И ты, и он полукровки, выращенные маглами. Маглами, которые вас ненавидели. Вы оба сироты. Вы невероятно талантливые волшебники, чьи силы превышают практически любой уровень. Вы оба, возможно, последние, кто разговаривает на змеином языке. И все же в вас имеется одно маленькое, но невероятно важное различие. Догадываетесь, о чем я? — волшебник блеснул глазами.       — Разница в том, что он мужчина, а я женщина? — саркастично подметила Поттер.       — Что ж, — хохотнул директор, — хорошо, два различия. Это и то, как вы были рождены, мисс Поттер. Тома Редлла зачал отец, ослепленный зельем, которое не может сотворить любовь. В последствии, когда Тома-старшего перестали опаивать, он тут же сбежал от беременной жены. И, полагаю, Меропа после этого жила в нищете.       — Она могла бы наколдовать себе что-нибудь ради сына, разве нет?       — В том-то и дело, мисс Поттер, я думаю, что даже мать не любила собственное дитя и не была готова делать что-то для него, — сделав многозначительную паузу, старик продолжил:       — Но ты совсем иное дело. Мне ни к чему говорить о том, насколько сильно тебя любили родители. Хочу лишь прояснить один момент: ребенок рожденный в нелюбви никогда не сможет узнать, что такое любовь. Теперь вы должны понимать о чем я, мисс Поттер, не так ли?       Вот оно. Вот к чему клонил Дамблдор — к очередной сказке про силу любви. Кажется, директор совсем вышел из ума или перечитал детских сказок. Любовь в реальной жизни бесполезна и ни к чему хорошему не приводит.       — И вы хотите сказать, что Темный Лорд весь такой из себя злой, потому что не чувствует любви? — хмыкнула Белла. — Может нам тогда сводить его к психологу, пусть проплачется и пожалуется на то, какие у него ужасные родители. А потом мы все вместе обнимемся.       Губы старика вновь тронула улыбка:       — Все люди склонны недооценивать силу любви. А Вол-де-Морт склонен ей пренебрегать и даже отрицать ее существование, ведь ему не дано понять, что это такое. Но ты, Белладонна, — она вздрогнула от упоминания своего полного имени. Уж слишком давно оно не звучало из чьих-нибудь уст, — совсем иное дело. Ты не просто знаешь, более того, ты способна любить.       — Да-да, отлично, — Поттер брезгливо поморщилась. — Сегодня же порадую Повелителя: Дамблдор окончательно сошел с ума!       Мужчина никак не прокомментировал эти слова, и, кажется, даже не обиделся на них. Его голубые глаза все так же сверкали из-под очков половинок. Лишь когда Белла почти вышла из кабинета, ее слух нагнал совершенно спокойный голос директора:       — Из нас двоих, мисс Поттер, кажется, именно вы не знаете на чьей вы стороне.       Дверь за ее спиной закрылась.       — Пф! Он еще сомневается, что я против него! — бурчала себе под нос студентка, спускаясь по лестнице.       Ее донельзя возмущало поведение Дамблдора. Во-первых, глупец считал, что она все так же на стороне света. Вот еще! После того, как эти бройлерные курицы сочли ее недостаточно идеальной, недостаточно святой и закидали помоями за убийство Лестрейндж, им точно не по пути. А она, дура, хотела наладить общение с грязнокровкой. Та наверняка тоже считает, что Поттер искренне раскаялась в содеянном и снова готова стать агнцем божьим. Ну уж нет! А, во-вторых, он посмел назвать ее по имени! Назвать Белладонной! Этим ужасным, глупым, неприглядным именем, которым назвали ее родители; которое она вычеркнула из своей жизни; которым, срывая голос, называла ее тетка. Всегда взвизгивая, точно свинья, которую режут, Петуния выкрикивала это дурацкое имя на весь дом. Никогда еще на памяти Беллы это имя не предвещало ничего хорошего.       А ты думала, что сможешь от него избавиться?       — Заткнись! — она хлопнула ладошкой себе же по голове. Ни к чему сейчас об этом думать.       Да, не стоит. Лучше она посмотрит в глаза Дамблдору, когда Драко пойдет его убивать. Она должна там быть. Обязана. Тогда-то старик точно поймет на чьей она стороне. Плевать, пусть будут Пожиратели, пусть будут убийства. Какая ей разница? Ее ни капельки не волнует...       — Белла! Белла! — справа по коридору раздался голос Миши. Мальчишка бежал к ней на встречу и, наконец нагнав, стиснул девушку в объятиях.       Ошарашенная Поттер машинально положила ему руки на спину, поглаживая. Прежняя злоба, еще мгновение назад разгоравшаяся необъятным пожаром, вдруг испарилась.       — Что... Что случилось?       Долохов-младший совсем раскис. Шмыгая носом, ему кое-как удалось выдавить из себя слова, напугавшие гриффиндорку до побеления:       — Мама... Она..! Она написала, что папа умер! — его мелкие ручки стискивали черную рубашку Беллы.       В сознании Поттер, перепрыгивая и перескакивая одна другую, пронеслись миллионы мыслей о возможности и адекватности происходящего.       Не мог. Антонин не мог быть мертвым.       На все сто она была уверена, что это какая-то ошибка и, если бы, это было правдой, то Долохов точно нашел бы способ связаться с ней и... И хотя бы предупредить, если в его смерти замешен Лорд, если он как-то смог узнать о бастарде мужчины. Но если рейд? Неудачная стычка? Нет, не может быть. Этого не может быть.       — Я... М, знаешь, это явно какая-то ошибка, ведь мой друг... э, видел его вчера. Да! Он работает там же, где твой папа.       — Правда? — глаза Миши, наполненные надеждой, были готовы поверить ее любому слову, если оно означало, что отец жив.       — Да, правда. А мама твоя, наверное, просто поругалась с ним, вот по глупости и написала так. Я... Я завтра же свяжусь с твоим отцом. Постараюсь связаться. Честно.       Дрожащими руками она кое-как отлепила мальчика от себя. Неохотно, но все же Долохов направился в факультетскую гостиную, оставляя девушку в растерянности.       Она направилась к Выручай-комнате. Всю дорогу туда ее сердце бешено колотилось, а в мыслях то и дело прокручивался план действий на случай, если это окажется правдой. Несмотря ни на что, Белла была готова взять на себя ответственность за Мишу. Только она понятия не имела, как спросить про Долохова у друзей, не выдавая о существовании Миши. По документам мальчик носил фамилию матери и внешне на отца не был похож, отчего в принципе у него и не имелось необходимости прятаться. И даже если слизеринцы пообещают сохранить это в тайне, не факт, что Лорд не найдет это у них в воспоминаниях.       Дверь Выручай-комнаты плавно открылась перед студенткой. Всю дорогу девушку не покидало ощущение, что за ней следят.       Колдующий над шкафом Малфой оказался один, что, впрочем, было даже на руку Поттер.       — О, Белла, ты вовремя, мне как раз нужна твоя помощь, — оторвавшись от работы, Драко кинул в руки Беллы потрепанный справочник. — Нашел сегодня. Полистай, что там есть. Я все еще не уверен, что эта штука сможет отправить человека.       — Ага, ладно, — она полистала пожелтевшие страниц, мысленно подбирая слова, — Слушай, Драко... Тут, эм, слух дошел, что Долохова убили...       Парень весело хохотнул:       — Ну и слухи. Он живее всех живых.       — Точно?       — Ну да. К чему такая обеспокоенность, Поттер? — парень оторвался от шкафа и внимательно поглядел на девушку.       — Нет, просто... Не знаю... — врать не хотелось, но и подставлять Антонина она не могла.       — Ладно, проехали, — махнул рукой Малфой. — Опробуем?       Зеленые глаза испуганно метались между блондином и предметом мебели. Как нельзя некстати воображение подкинуло заплаканное лицо Миши. Ведь если они впустят в школу пожирателей, такие дети будут повсеместно. Точно так же, как Долохов-младший они будут прибегать к преподавателям и рассказывать о том, как убили их маглорожденного однокурсника или их родителя, пытавшегося забрать свое чадо из учебного заведения.       Мерлин, как же легко поменять твое мнение, Белла. Ты слишком мягкотелая.       — Драко, может, не стоит?       — Что не стоит? — раздраженно переспросил он.       — Пускать их сюда. Это плохая идея. Подумай только, сколько детей пострадает. Невинных детей! Дамблдора ты можешь убить и без этого!       — Белла, нет! Я не намерен менять свой план!       — Драко прошу тебя..!       — Мерлин, Поттер, на чьей ты стороне? Месяц пожила спокойно и решила вернуться к Ордену, так что ли? Только вот не забывайся, они бросили тебя, — разъяренный Малфой подошел совсем близко и потыкал пальцем ей в грудь, — они бросили, не я, не мои друзья, которые приняли тебя такой, какая есть. Мы не ждем, что ты будешь святой, но и ты не жди, что мы будем жалеть детей грязнокровок!       — Драко, ты не понимаешь! Это дети, это школа! Здесь не место для войны!       — Нет, кажется, это ты не понимаешь, что на двух стульях усидеть невозможно, Поттер! Не получиться быть святошей, не марать руки и оставаться с Повелителем. Или ты уже не с ним? — серые глаза глядели на нее с вызовом.       Молчание девушки затянулось. Разозленный парень хмыкнул, сочтя, что разговор окончен, и вернулся к шкафу.       — Нет, я все еще с вами, но... Я готова сделать все, что угодно, слышишь? Я убью директора и глазом не моргну,но всем скажем, что это сделал ты. Только не приводи Пожирателей смерти сюда. Молю тебя.       — Лорда не обманешь, — неохотно и тихо ответил он.       — Драко, молю... Не надо. Ты не настолько очерствел ведь, я знаю.       Малфой молчал. Затем встал и с силой пнул мебель:       — Черт бы побрал тебя и твои проповеди!       Белла кинулась к нему в объятия.       — Спасибо! Драко, спасибо! Ты правда обещаешь не использовать исчезательный шкаф?       — Да, только отвянь! — Поттер отстранилась. — Придумаю новый план. В конце-концов, директора убить — это не котенка утопить.       Они вышли из Выручай-комнаты. Белла вновь поблагодарила Драко и направилась к кабинету декана.       Не пройдя и десяти метров от помещения,как на повороте она столкнулась с профессором Гейтом, который, как показалось девушке, не слишком убедительно куда-то торопился.       — Аккуратнее! — возмутился мужчина, едва не снося Потер с ног.       — Сами вы по сторонам смотрите! — но преподаватель уже не слушал, уносясь дальше по коридору.              И что он только делал на восьмом этаже Хогвартса поздно вечером? Впрочем, возможно, у него было назначено свидание с Пэнси. От этой мысли Беллу передернуло и, стараясь больше об этом не думать, она направилась к МакГонагалл.       В кабинете преподавательницы не оказалось.       В камине весело потрескивали дрова, а свет оставили включенным. Значит, женщина ушла не надолго. Что ж, у Беллы предостаточно времени, чтобы её подождать.       На рабочем столе декана лежал журнал Гриффиндора. Поттер вдруг вспомнила переданные слова Снейпа про урок и тот факт, что МакГонагалл не задавалась вопросом, почему Белла на зельеварении вообще не появляется и почему она не дождалась хотя бы пары слов об её отчислении с продвинутых курсов. И, конечно же, любопытство заставило туда заглянуть.       — Быть не может!       К великому удивлению студентки у неё не стояло ни одного пропуска и, более того, имелась даже пара неплохих оценок. В голову закралась мысль, что Снейпа кто-то подменил. Он не мог, ему просто не зачем прикрывать её задницу перед деканом. Почему он это делал? И почему только сейчас решил напомнить о себе и потребовать вновь ходить на уроки? Нет, впрочем, ей стоило бы быть благодарной ему за столь высокую услугу, и все же возникающие вопросы тревожили куда сильнее.       "И почему так всегда?" — задалась риторическим вопросом Поттер. Проблема на проблеме, помыкаемые какими-то странностями и загадками. Теперь к сомнениям о верности Лорду добавились сомнения об вменяемости и адекватности Северуса, потому что тот если бы был в полном здравии ума, то при первой же возможности попытался бы её отчислить. А тут...       Белла вздрогнула. На окно со стороны улицы села маленькая птичка, воробей. Он зачем то стучал клювом с стекло, прыгая своими маленькими лапками из стороны в сторону. На мгновение ей даже показалось, что это мог быть анимаг, кто-нибудь из Ордена, прилетевший за помощью к МакГонагалл, но нет. Когда Поттер открыла окно, воробей просто перепрыгнул с окна на стол, покружил по комнате и снова приземлился на подоконник. Он смотрел на гриффиндорку своими маленькими чёрными глазками и, кажется, ждал еды.       В голову закралась очень странная и неприятная мысль.       Неуверенная в собственных действиях Поттер достала палочку. Ей уже доводилось убивать животных и это получалось у неё гораздо хуже, чем с людьми. Люди злые, жестокие. Почти все маглы, которых она встречала в своей жизни имели при себе эти качества. Кто-то в большей степени, кто-то в меньшей. Но животные... Они жили инстинктами, и их жестокость являлась механизмом выживания, и все же зачастую звери были гораздо добрее людей.       Воробушек прыгал по столу.       Нет, она точно не изменилась. Она все так же верна Лорду и его идеалам. Драко и Дамблдор ошибаются.       — Avada Kedavra.       Ничего. Только маленькие чёрные глазки с любопытством на неё уставились. Птичка даже не планировала улетать.       — Avada Kedavra, — настойчивее произнесла Белла.       Ничего. Пусто. Никакой злобы или желания причинить вред не просыпались внутри Поттер. Глупые слова, должные быть заклинанием, вырывались из Беллы с каждым взмахом палочки. Но ничего не происходило. Воробушек все так же скакал по столу.       С каждой секундой становилась все злее и злее, пока наконец в ней не проснулось нужное чувство. Зеленый луч ударил в пташку, и та упала замертво.       Донна облегченно выдохнула. Она все еще может убивать. Ничего не изменилось.       — И как часто вы так практикуетесь, мисс Поттер? — ледяной тон МакГонагалл послышался за спиной.       — Это не то, что вы подумали... — робко начала пристыженная Белла, повернувшись к ней.       — Конечно, не то, — Минерва вдруг направилась к студентке, отчего Поттер потупила взгляд, боясь посмотреть на своего декана. — Я подумала, что моя студентка просто пришла по приказу Сама-знаешь-кого, чтобы убить воробьев, которых я иногда подкармливаю, — к ее великому счастью, Минерва прошла мимо. Она взмахнула палочкой, и трупик птицы превратился в пепел, тут же выброшенный в распахнутое окно. — Несомненно, эти воробьи очень мешают убивать маглов.       Перепуганная гриффиндорка осторожно взглянула на преподавательницу. Голубые глаза сурово впивались в лицо девушки. МакГонагалл вздохнула и потерла переносицу, затем подошла к своему “чайному” шкафу и достала оттуда две чашки.       — Сядь, не стой столбом, — жесткий голос женщины заставлял беспрекословно повиноваться ему.       Ну всё, доигралась. Теперь у Амбридж точно будет повод ее отчислить, а МакГонагалл уволить со школы. И вот надо ей так оплошать! Где были ее мозги, когда она палочку свои доставала?! Белла спрятала лицо в руках, сгорая от стыда. Доказывать она собралась! Дура, и только.       На стол перед ней Минерва поставила чашку чая, чей аромат сразу ударил в нос.       — Пей, Белла, — голос профессора стал чуточку мягче.       Она сделала глоток в надежде, что напиток все таки отравлен.       Нет, самый обычный. К чему это все?       — Честно говоря, сама не знаю. Тебя стоило бы наказать, но разве это что-то изменит? В любом случае, ведь именно мы толкнули тебя в это болото. Орден поступил очень эгоистично по отношению к тебе, проигнорировав факт смерти Сириуса и заострив внимание на убийстве.       Упоминания Блэка, даже спустя два года, все еще терзали душу. Словно колючей проволокой что-то сдавливало грудь. Думать о его смерти, о ее мести Беллатрисе, о словах осуждения, брошенных вслед, все так же невыносимо.       — Мне было обидно, когда вы не проявили никакой реакции, — внутренне Поттер сжалась, ожидая слов отрицания. Казалось, что вот-вот и женщина разразиться гневной тирадой о том, что ей вообще-то тоже было тяжело и что убийство Лестрейндж — это отвратительная идея.       — Прости, — совершенно спокойно и искренне произнесла женщина, отхлебнув чая. — В те дни мне казалось отличной идеей вообще никак тебе об этом не напоминать. И я сама старалась игнорировать собственную печаль.       МакГонагалл молчала, задумчиво глядя в чашку, а затем добавила:       — Получается, что в смерти этого воробушка есть и моя вина. Но... — Минерва, до того сидевшая в кресле, поставила пустую чашку на стол и пересела к Белле, — что бы ни случилось, что бы ни делала, даже если это будет противоречить моим собственным убеждениям, я всегда буду на твоей стороне.       Минерва говорила более чем серьезно. Казалось, что прямо сейчас, в эту минуту, она сама себе дает непреложный обет.       — Почему?       — Я тебя люблю.       Перед глазами на секунду вспышкой возник образ Петунии, точно на яву. Злобное, искаженное лицо женщины высокомерно шипело:       — Думаешь, заслужишь их любовь? Ты была, есть и будешь ненормальной, монстром.       Поттер сожмурила глаза, чтобы отогнать наваждение. Когда она их открыла, тети уже не было, лишь только обеспокоенное лицо Минервы перед Беллой.       — Знаете, я, пожалуй, пойду, — спохватилась вдруг студентка, почти что вскакивая с дивана. — Я что-то устала, — заторможенно произнесла она.       — Белла.       — Да? — почти у самой двери остановилась гриффиндорка.       — Знаю, что вы с ним не ладите, но... Прошу, обратись за помощью к профессору Снейпу, если тебя беспокоят кошмары. Ты спишь на уроках, а когда ночевала у меня, порой кричала во сне. Меня беспокоит твое состояние, — голубые глаза серьезно сощурились, — Не пренебрегай этим советом.       — Да, хорошо. Спокойной ночи, профессор.       Белла поспешно уносила ноги от кабинета декана. Ее злило, что большую часть имевшихся проблем мог решить именно Снейп, словно она сама не может с ними справиться. “Ну, да, как же! Посмотрим еще кто...” — додумать мысль она не успела, чья-то рука схватила ее за шкирку и швырнула в стену.       — Поттер! Что за встреча, — злобное лицо Северуса предстало перед ней. Его руки крепко сжали запястья девушки над ее головой. Ей едва удавалось дернуться.       Сердце забилось чаще. Хотелось звать на помощь и всеми силами пытаться выбраться. От мужчины сейчас, наверное, на целую милю исходила ярость.       — Смотрю, гуляете после очередного кувыркания с Синклером? Или уже с кем-то другим? Быстро же вы, мисс Поттер, променяли Забини.       — Чего тебе надо, ебанный ублюдок? — в ответ оскалилась Поттер, чем лишь сильнее его раззадорила.       Крепкая хватка усилилась. Студентке кое-как удалось удержаться, чтобы не застонать от боли. Черные глаза напротив лихорадочно блестели в темноте. Это наверняка Снейп следил за ней весь день.       — Советую впредь больше близко к Синклеру не подходить. Иначе один из вас окажется мертвым.       — А вы, смотрю, ревнуете меня? — хитро сощурилась Белла, чем окончательно взбесила Снейпа:       — Ревную, Поттер? Тебя? — он брезгливо поморщился, со всей силы вдавливая тело девушки в бетонную стену. Злобное шипение доносилось у самого уха, — Лишь боюсь, что такая шлюха, как ты, занесет мне венерическую заразу в постель.       Белла пристально, почти смело смотрела на него, борясь с внутренним страхом. Снейп мог сделать сейчас с ней все, что ему угодно.       — О, но тогда я не вижу логики в ваших действиях, профессор. Покрываете мои пропуски ваших занятий, за что я вам неимоверно благодарна, ведь теперь у меня есть больше времени, чтобы перетрахать всю школу. Но сами говорите, что боитесь за собственную сохранность.       Это был удар ниже пояса. Зельевар явно не планировал, что Поттер когда-либо узнает о его маленьком одолжении ей, о его маленьком благородстве. И без того разозленное лицо исказилось до неузнаваемости. На мгновение Поттер даже успела подумать, что мужчина прямо здесь и сейчас ее убьет, но этого не произошло.       — Черт бы побрал тебя, Поттер, — он оттолкнул ее от себя, будто ненужную куклу, и скрылся во мраке коридоров.       Черт бы побрал этого Снейпа. Теперь, наверняка, Белле стоит ждать от него мести. Впрочем, разберется она с этим как-нибудь потом. Сегодня был слишком длинный день, чтобы у нее оставались силы думать еще о чем-то, кроме постели.