Белладонна

      Около часа утра, 26 ноября 1997 года.       Она не помнила, как добралась до своей комнаты и как села на кровать, напротив зеркала. Заглядывать в него было страшно. Оттуда на Поттер пялилась совсем чужая, не знакомая, девушка, которой она теперь являлась.       Может, ей все приснилось?       Всё произошедшее в последние полчаса слишком нереально, чтобы быть правдой. Донна ведь не могла жить тринадцать лет с чужим лицом. Такое бывает лишь в идиотских дешевых книгах! Просто в голове все перепуталось из-за Снейпа. Да, конечно! Ей это все померещилось из-за вскрытых воспоминаний! Сейчас Поттер поднимет взгляд, а там все та же старая-добрая, побитая жизнью, похожая на мать Белла. Чужих же лиц в этой комнате быть не может!       Осторожно, как маленький напуганный ребенок, заглядывающий под кровать, глаза скользили по отражению снизу вверх: по ногам, по порванной и подпаленной юбке, по грязным рукам, с обломанными ногтями, по синякам, по перепачканной чем-то черным шее, и к самому страшному, к лицу.       Нет. Там все еще она-не-она.       Встретившись с собой взглядом Донна вздрогнула. Кто-то, не она, хмурился на нее, сжимает руками колени, как она, злится, как она, сидит на ее постели, в ее одежде, но не являлся ею. И это бесит.       Поттер встала, не сводя взгляда с зеркала. Ждала, что отражение испугается ее суровости и гнева и сбежит, вернув прошлую Донну. Руки, державшие в себе огромную ненависть ко всему миру, вцепились в края, притягивая чужое лицо ближе. Секунды растянулись в годы. Никто не собирался убегать или проигрывать в гляделки.       Когда играешь с собственным отражением, разве кто-то может победить?       — Ты. Не я. Уходи, — твердо, чеканя каждое слово, в след за покусанными тонкими повторяли в отражении чужие пухлые губы.       Как же я уйду, если я это ты?       С громким ревом Донна со всей силы ударила зеркало об пол. Оно тут же разлетелось на кучу блестящих осколков, звездным небом рассыпавшихся по ковру.       — И чего ты добилась, идиотка? — спросил черный силуэт Петунии из угла комнаты.       — Уйди, ты мертва.       В ответ лишь тишина, прорезанная чьим-то-собственным тихим хмыканьем. Она одна. Здесь, кроме Поттер, никогда и никого не было. Даже в отражении. Глупо это отрицать. Глупо думать иначе.       — Мертва... Почему же я тогда здесь? — задумчиво тянет Дурсль, проходясь босыми ногами прямо по разбитому стеклу, хрустящему под ее весом.       — Это все из-за вас, — Донна не может оторвать взгляда от большого куска зеркала, где видит свои голубые глаза. Как у тети. Не как у мамы.       — Нас? Ты ведь и сама знаешь, что этот пожар... — холодное дыхание достигает мочки уха, обдавая запахом гнили изо рта. Облезлое, с виднеющимися кусками черепа на лбу и скуле лицо Петунии совсем рядом отражается рядом с чужим-своим Донны. — Этот пожар твоих рук дела.       — Заткнись! — ревет на всю комнату Поттер, выдирая с головы пару прядей волос.       Жар заполняет тело. В припадке она ненавистно бьет, крошит в песок и труху, оставшиеся стеклянные поверхности, лишь бы ничего не напоминало о новом лице, о себе самой. Воет зверь, загнанный в клетку. В хаос погружается вся мебель, переломленная в щепки. Девушка сама не замечает, как рвет подушку. Белые перья разлетаются по всему полу.       Обессиленная, с загнанным дыханием Донна оседает на пол. Словно всю кровь выпили. В голове звенящая тишина. Здесь никого нет. Ни тети. Ни Беллы. Ни Гарри. Они все умерли. Кому, кроме нее здесь быть? Некому.       Теперь, когда все кусочки собраны воедино, отрицаемый ужас произошедшего медленно подкрадывался со спины. Обгорелый труп мальчика, придавленного балкой дома, перестал быть расплывчатым ведением, приобретя четкие границы. Нос почуял запах горелого.       Словно ей в насмешку в комнате на стене, ранее не замечаемая, висела картина с букетом белых хризантем.       Перед глазами все становится мутным из-за подступающих слез.       У нее мог бы быть брат. Сириус. Семья. Свое, не чужое лицо. У нее все отобрали. Отобрали и ради чего? Чтобы отослать в нужный момент на верную гибель, вместо мертвого брата. Но зачем? Зачем Дамблдор своими играми сломал ей жизнь, если к пророчеству гораздо больше подходил другой ребенок? Почему? Ну почему он не взялся за Лонгботтома?!       Воя раненным зверем, Поттер свернулась калачиком на полу. Гладкий паркет неприятно холодил сырые щеки.       Лучше бы она сгорела в том пожаре вместе с братом.       Студентка не слышала, как в комнату настойчиво стучались. Не услышала и скрип открывающейся двери. По полу шелестела черная мантия. Снейп. Куда же без него?       — Вставай.       — Отъебись от меня, — шипит Донна, желая поскорее вытолкать непрошенного гостя из комнаты, но сил на это совсем нет.       — Вставай. Тебе нужно в медпункт. Лорд не простит, если...       — Да похуй мне на Лорда! — рычит, поднимаясь на руки, девушка. Снейпа даже почти не передергивает от ее нового внешнего вида. — Похуй мне на всех вас! Отстаньте от меня! Я не хочу больше ничего! Не хочу! Дайте мне сдохнуть!       — Вставай.       Ледяной взгляд черных глаз сверху вниз сверлит ее разозленное лицо. Естественно, чего она еще могла ждать? У Снейпа сердца нет. Ему плевать с высокой колокольни на ее желания и проблемы. Если ему придется, то он силой заставит ее сделать то, что ему нужно. Зельевар не знает жалости ни к себе, ни к другим.              — Вставай.       — Не хочу, — чуть спокойнее проговаривает Донна, вновь растягиваясь на полу. Надо будет, профессор на руках пусть несет куда нужно. Ей все равно.       Несколько секунд профессор черной тучей нависает над студенткой. Она уже ждет, как или мужчина покинет помещение, или за шкирку поднимет ее на ноги. Но ни того, ни другого не происходит.       Мантия шелестит по полу. Донна чувствует, как Северус усаживается рядом, облокотившись на кровать.       — Уйди, я прошу... Уйди, — тихо молит девушка. Ей не нужно, чтобы кто-то о ней беспокоился. — Мне не нужны твои злорадства! Уж я точно знаю, что ты рад, ч-что дочка Поттера.. — речь прервал плохо сдержанный всхлип.       — Мне жаль, — спокойно и ровно произносит Снейп, что Донна неохотно почти верит его словам. — хоть это тебе не поможет.       — Спасибо, капитан очевидность. Я не настолько глупа!       — Поттер, своим самобичеванием ты ничего не добьешься. Просто зароешь себя в могилу живьем, — кажется, он ждал какого-то ответа или кивка, или знака, что девчонка его слушает, но не дождавшись продолжил, — но если это действительно то, что тебе нужно, я с великим удовольствием организую твои похороны сею же секунду. Ты даже не представляешь, как облегчится моя жизнь.       Белла молчала. Игнорируя типичные для Снейпа слова. Наверно, ей стоило бы порадоваться, что тот, по кому она сохнет, сам пришел ее утешать, но... Поттер догадывалась, почти знала, что делает это мужчина не по своей прихоти.       — Почему я? Почему не Невилл?       — Я не знаю, — совершенно честно ответил Снейп. — Может быть, потому что ты... — он запнулся, словно проглотив язык, — ... лучше? Из вас двоих идиотизмом ты страдаешь в чуть меньшей степени. А он даже с котлом справится не может.       — Но я ведь просто... Я просто замена!       — Лорд сам тебе сказал, что не знал, кто из вас упоминается в пророчестве. И именно тебя он отметил, как равную. Не твоего брата... В любом случае, хватит геройства с тебя. Теперь, когда ты знаешь правду, следовать пророчеству глупо.       Донна снова ничего не ответила. Все так же лежала на холодном полу, раздражая своим бездействием до странного адекватного Снейпа.       — Через десять минут я жду тебя в медпункте.       В конце-концов, посчитав свой долг выполненным, мужчина тихо ушел.       Когда Поттер встала с пола, то обнаружила склянку с успокоительным на своей тумбочке.       Всю дорогу до комнаты, выделенной под целительство, Донне казалось, что голова стала весить вдвое больше обычно. Тело ломило и ныло. Безумно хотелось спать, хотя полученные травмы вряд ли позволили бы ей это.       Врач, явно разбуженный лишь ради нее, казался крайне недовольным и раздраженным. Он не церемонился. Действовал грубо и наспех, лишь бы быстрее вернуться в кровать, но надо отдать должное, для пленника мужчина работал очень качественно. Уж не знай, что этому способствовало: угроза пыток и смерти или злобный взгляд Снейпа, пристально наблюдающий за всем процессом осмотра.       Серьезных травм не обнаружилось. Царапины, раны, но не более. Все это лечится легко, буквально за ночь. Врач сказал Снейпу что и в каких количествах нужно, сделал перевязки, а затем удалился. Заложника не пускали к варке зелий, так как боялись, что он сделает себе отраву и убьет либо себя, либо кого-то из пожирателей. Поэтому всей этой частью лечения заправлял Снейп.       Словно он уже заранее знал, что нужно давать, зельевар достал из карманов все необходимые пузырьки и грубо сунул их Поттер, отправляя спать.       “И зачем только все это было нужно?” — возмущалась про себя Донна, возвращаясь в постель. Руки страшно дрожали, она едва не выронила несколько зелий на пол.       Есть особо не хотелось — запекшаяся кровь на пальцах и под ногтями слишком сильно напоминала про проломанный голыми руками череп. Однако живот недовольно урчал, требуя еды.       К удивлению, на кухне нашелся пьяный в стельку Долохов, уснувший прямо за столом с бутылкой бренди в руках. Пожалуй, в другой ситуации Поттер было бы все равно на мужчину и его пьянства, но теперь, когда школу разграбили и судьба его сына неизвестна...       — Эй, вставай, — на мгновение Донне показалось, что вместе с лицом теперь изменился и голос, став более сиплым. — Вставай давай!       Антонин в ответ что-то недовольно бурчал себе под нос сквозь храп.       — Алло! Вставай!       Поттер потормошила его за плечо, и тут, роняя стул на пол, Долохов вскочил на ноги, тут же выставляя палочку в боевую готовность:       — Ep tvou mat! Kakogo xyia?! — полилась спросонья грязная ругань на русском, половину из которой Поттер совершенно не понимала. — Ты че творишь, идиотка?! От Лорда давно не получала?!       Долохов явно не признал в стоящей перед ним девушке Донну. Оно и не удивительно, она и сама себя не признает.       — Я как раз недавно у него была. Уж больно соскучилась, — холодно ответила студентка.       Пожиратель неверяще сощурился, обходя Поттер вокруг, точно дикий зверь обнюхивающий чужака:       — Поттер, это ты что ли? — Донну обдало отвратительным запахом перегара, едва не заставляя желудок вывернутся наружу.       — Я. Знакомься, мое новое лицо. Оказывается, я с ним родилась.       — Че? Белены объелась?       — Долгая история. Расскажу как-нибудь позже, когда ты будешь менее пьян и более восприимчив для шокирующих новостей.       Антонин закатил глаза, вновь усаживаясь за стол. В пустой стакан вновь налили янтарную жидкость.       Донна стащила со стола кусок хлеба с колбасой, которыми, кажется, планировал закусывать Долохов, но судя по количеству нетронутых бутербродов и количеству пустых бутылок под ногами, к еде он так и не притронулся.       — Дамблдор сдох?       — Да. Тебе разве там не было? — спросила Поттер.       Сейчас ей вдруг пришла в голову мысль, что, наверное, мужчина и сам мог бы заявится в Хогвартс и спасти сына. В той суматохе этого никто и не заметил бы. От этого открытия собственное безрассудное геройство показалось девушке еще более глупым. Ну почему она никогда никого не слушает?       — Нет. У меня тут своя вечеринка, — горькая усмешка отразилась на небритом и грязном лице.       — Антонин, а что за фигня произошла? Твой сын накануне заявил мне, что ты сдох!       Стеклянные глаза даже не посмели оторваться от содержимого стакана. Он, видимо, и не планировал отвечать на этот вопрос.       — Антонин, какого хуя?       — Это не мой сын, — сдавленно, сквозь зубы сказал он, сжимая в руке стакан с такой силой, что на нем пошла трещина.       — Как..?       — А вот так, блять, вот так! Сама посуди, он даже не похож на меня!       — Я думала, что он в мать...       — Ха! Если бы. Его мамаша, ebannaia shlyxa, сама даже не знает чей он. Просто когда она узнала о беременности, то последним, с кем она спала, оказался именно я! А эта ebannaia kyrica все мне кудахтала: “недоношенный он родился! недоношенный!”. То-то же сроки не сходились... Надо было сразу бежать... Идиот.       Его помятое, не выспавшееся лицо исказило, точно от зубной боли. Антонин опрокинул в себя бренди и тут же налил еще.       — Как ты узнал об этом?       — Она сама сказала. Мы с ней разругались. Я хотел Мишу забрать отсюда, в место побезопаснее, а она: “Не пойду! Не поеду! У меня тут клиенты! И вообще ты не имеешь права решать за нас, это даже не твой сын!”. Я и послал ее к черту вместе с гаденышем.       Антонин всегда был мудаком. Жестоким, порой бесчестным, коварным. Но несмотря на все это, он оказался довольно порядочным отцом. Особенно, если учесть его чистокровное воспитание, вообще удивительно, что мужчина не убил отпрыска еще в утробе матери. Какой-нибудь Лестрейндж так бы и поступил. И это являлось вполне нормальной практикой.       От бастардов избавлялись. Их убивали. Либо игнорировали их существование. Либо откупались деньгами, ссылая куда-то в отдаленный уголок планеты, только бы на глаза не попадались. Лишь в крайне редких случаях их оставляли подле себя, но и то, в качестве прислуги.       В тот день, когда Долохов обратился впервые за помощью к ней, Донна подумала, что он сумасшедший. Суицидник, выбравший очень странный и долгий способ, чтоб расстаться с жизнью. Но его жажда поддерживать связь с единственным сыном, горячее и искреннее желание, не смотря ни на что, оставаться ему отцом, беспокойство за его благополучие — все это не могло не подкупать. Поттер завидовала Мише.       Для родной тетки она всегда была неугодной обузой. Несостоявшийся крестный решил, что самобичевание ему дороже. А единственный человек, которому Белла была нужна, умер по ее же ошибке.       А МакГонагалл?       Донна зажмурилась, отгоняя эту мысль. Профессор тоже была причастна к тому, что случилось с ее братом и последующим стиранием памяти. Нет. Общество бройлерных куриц, борцов за свет и прочие отбросы к ней больше ни на милю не подойдут. Пусть катятся в Ад. Они достаточно приложили усилий, чтоб испоганить ей жизнь.       — И ты больше не собираешься с ним общаться?       — Нет.       Донна тяжко вздохнула, вспоминая свою последнюю встречу с Мишей.       — Ты ему нужен, — Антонин на это лишь горько хмыкнул. — Я серьезно. Его мать сказала ему, что ты умер. Миша закатил мне истерику. Антонин, ты ведь и сам знаешь, что, кроме тебя, у него никого нет. Матери, насколько я понимаю, мальчик не слишком-то и нужен.       — Он не мой сын.       — По крови — да, но...       — Катись к черту, Поттер! — он со всей дури треснул кулаками по столу, отчего бутылка с бренди едва не упала. — Поучает она меня еще..! — недовольное бормотание уходящего Долохова еще долго доносилось до ушей Донны.       Комната встретила свою хозяйку тишиной и разгромом. Стоило бы прибраться, прежде чем ложиться спать, но сил даже на эту малость не имелось совсем. К тому же, Поттер все еще не готова лицезреть собственное лицо на постоянной основе. Ей нужно время.       Холодные простыни обнимали тело, унося в глубокий сон. Одно мешало: запах чего-то паленого, отчего живот скручивало в тугой узел, грозясь вернуть съеденный бутерброд наружу.       Донна перевернулась на другой бок.       Кожа зудела по всему телу, не давая уснуть. Словно тысяча маленьких паучков в один миг решили пробежаться по всей Поттер. Жгло сквозь бинты смазанные раны. Из-за головной боли пальцы впивались в матрас, вновь начиная кровоточить.       Она улеглась на спину, сложив руки на животе.       Ну точно покойник! — неприятно подсказало собственное воображение, неудачно напомнив про похороненного брата.       Словно надрессированный пес, голова тут же подкинула свеженькие ново-старые воспоминания, иглами впивающиеся в мысли. Вместо мозга теперь колючий еж, ворочавшийся туда-сюда в черепной коробке и сводящий свою хозяйку с ума. Руки непроизвольно начали драть волосы с головы, стягивать их, тянуть, — делать что угодно, лишь бы избавиться от назойливого дискомфорта.       В ночной темноте Донне показалось, что постель рядом с ней зашуршала. Запах горелого только усилился. Живот скрутило невероятной болью, едва не заставляя выть. Но Поттер ведь так хотелось спать! Она стонала сквозь тишину, цеплялась пальцами за воздух, желая убрать ужасный запах, но не могла встать. Казалось, что с каждой секундой тело врастало в кровать, погружаясь все глубже и глубже, пока кислород окончательно не прекратил поступать.       Поттер попыталась перевернуться на бок.       Голубые глаза столкнулись со своими зелеными, светящимися во мраке, расположившимися на чужом мужском обгорелом лице. Белла не могла отвести взгляда, прикованная к постели и к этому обугленному чучелу по соседству. Хотелось убрать его и обнять. Измазаться в теплой саже. Выдрать свои-чужие зеленые глаза.       Черная, сгоревшая рука потянулась к ее искаженному ужасом лицу. Сердце забилось чаще. Поттер не могла сдвинуться, убежать от этого прокаженного тела. А оно все тянулось к ней, обдавая новой самой сильной волной отвратительного запаха горелого мяса.       — Белла... — прошептали сожженные губы, обнажая слишком белые зубы. — Я умер, — протянул Мартин онемевшей Белле и начал придвигаться к ней, чтобы забрать с собой в могилу. — Из-за тебя...       — Нет.       Обугленная рука, с которой сыпался пепел, потянулась к ней, схватив за запястье. В безымянный палец вдруг перестала поступать кровь, его обожгло и сдавило.       — Ты выйдешь за меня?       — Уйди! Уйди! Уйди, ты мертв! — визжала Поттер, вскакивая с пола.       На постели, освещаемой луной, никого не было. Только сырые смятые простыни.       Тут никого, кроме тебя.       — Поттер? — Снейп смотрел хмуро. Не то от того, что к нему заявились в три часа ночи, не то от того, что лицо Поттер стало слишком чужим.       Она заявилась без приглашения. Даже не стучалась. А зачем? Их уговор состоит из того, что он трахает ее где и когда Поттер захочет, без лишних вопросов и слов.       — Поттер, иди спать, — недовольно произносит мужчина.       — Пошел нахуй.       О, сегодня она доведет его до бешенства! Она сделает что угодно, чтобы Снейп на ней живого места не оставил.       — Не забывай с кем говоришь, девчонка, — зельевар сильно сдавил запястье девушки. Однако глаза его оставались беспристрастными.       — А не то что? Поставишь “Тролль” в журнал, как в школе? Или Лорду пожалуешься? Ну, давай же, сходи к нему! — дикий и вредный зверь проснулся в ней. — Нарываешься, Поттер, — предупреждающе шипел Снейп.       — Ну давай, давай же. Трахни Избранную. Сделай то, о чем мечтают многие. Или уже стал слишком стар? — невинно спросила Поттер, внутренне готовясь к удару. — Давай, Нюнчик, решайся.       Последний гвоздь в крышку гроба. О, девчонка знала куда бить! Пощечина прилетела с такой силы, что Поттер едва не свалилась с ног. Голубые глаза блестели в свете камина безумным холодным огнем. И с больным восторгом, требуя еще, разгорались с каждым ударом сильнее и сильнее.       — Трахать меня уже не так интересно, когда я больше не похожа на мать, да? О, я точно знаю, что тебя возбуждало!       — Заткнись! — придавливая собственным весом студентку к стене, профессор зажал ее рот рукой. Маленькая шавка совсем забыла свое место, и укусила мужчину.       — О, я знаю! Тебе нравились ее изумрудные глаза! И от этого тебе нравилось меня трахать, потому было легко представлять ее на моем месте, не так ли?       Снейп схватил Поттер за руку, швыряя в стену. Собой она едва не снесла тумбочку, больно ударившись об ее угол. И тут же набросилась на него. Обломанные ногти почти впились мужчине в глаза, но тот вовремя уклонился от удара, вновь отталкивая ее от себя.       — Разве я не права, профессор? — наигранно-невинно спросила Донна и медленно подходила к Снейпу, точно кошка к добыче.       Все происходящее не более чем игра, призванная вытряхнуть, выпустить наружу, вывернуть наизнанку весь негатив. Выплеснуть эмоции, чтобы не хватало сил даже на то, чтобы думать. Чтобы потом лежать в постели в состоянии трупа, которого переехал магловский автомобиль. От этого Поттер и не сдерживала себя, желая ударить Северуса побольнее, только бы прилетел не менее сильный ответ.       Бешенная, с громким хохотом студентка кинулась на Снейпа, цепляясь за его волосы и попутно царапая его лицо. Сильные руки, сжав до синяков, схватили запястья в попытке оторвать от себя свихнувшуюся девчонку. В ответ Поттер пнула профессора по коленке, и тот вдарил головой ей в нос, из которого тут же потекла струйка крови.       Снейп был похож на быка. Искры метали его черные глаза. Осталась последняя капля. Последний дротик, брошенный в цель. Последний удар хлыстом, чтобы животное окончательно сорвалось с цепи.       — Или ты устал? — она подкрадывается ближе на слишком опасную дистанцию, утирая рукавом рубашки кровь с лица. — Может, мне стоит обратится к кому-то еще? К Забини, например?       Тяжелая рука схватила Поттер за волосы, роняя девушку на твердый пол. Снейп пристроился сзади и стянул волосы так сильно, будто бы хотел их выдрать с корнем.       — Этого? Этого ты хочешь? — из-за камина за спиной огромная устрашающая черная тень зельевара падала на стену, возвышаясь перед девушкой.       “Да” едва не вырвалось протяжным стоном из рта Поттер. Боль от стянутых волос, грубых действий, ударов даровали целительное освобождение. Донна наконец чувствовала себя на своем месте. А глупые, навязчивые сны с участием мертвецов блекли перед острыми ощущениями в реальности.       Снейп не утруждал себя лишними раздеваниями, приступая к процессу прямо в одежде. В этот раз даже не готовился, входя в девушку со всего маху. Капли крови моментально побежали вниз по нежной коже бедер.       Колени от беспощадно-шершавого ковра на полу приятно кололо. Девушка слышала, как под грубыми руками мужчины трещали в некоторых местах швы на одежде. Его пальцы царапали грудь и зад, упиваясь собственной местью за обидные слова. Если бы Снейп мог себе это позволить, непременно содрал бы с Поттер скальп, но пока обходился лишь синяками. Впрочем, разве такой человек, как она, заслуживает чего-то иного? Нет. С ней только так. Так и еще жестче.       — Слабак, даже сопляк Блейз справлялся лучше, — гнусаво хрипит Донна и слизывает собственную кровь с губы. Ее горло тут же сжимают стальные тиски, не давая вдохнуть.       Горячее дыхание почувствовала раскрасневшаяся Поттер у мочки уха:       — О, погоди, мы только начали!       Безумство заразно. Вслед за девушкой оно охватило и самого Снейпа.       Бей! Бей! Бей! Еще!       Он беспощадно вколачивался в тело, кусок мяса под собой. Намеренно длинные пальцы царапали бедра Поттер, стараясь оставить на коже такие глубокие порезы, чтобы каждый следующий ее мужчина знал с кем она была. Желая заглушить громкие стоны студентки, профессор придавил ее голову к полу, надеясь, что от прикладываемой силы она просто лопнет, как арбуз.       — Да! Еще! — его раздражал ее голос. Ему ненавистны такие ночи. Хлесткая пощечина прилетела на губы девушки, но та лишь сильнее распалилась в своих благодарностях. — Мерлин..! Еще!       Своими силами Снейп желал вдолбить девушку в пол, чтобы не слышать, чтобы не делать, чтобы не видеть. Все происходящее казалось ему самым отвратительным событием в его жизнь, ужасным кошмаром, из которого он не мог выбраться по собственной воле. Это болото его затягивало.       — Я люблю тебя, — задушено, гнусаво, захлебываясь собственной кровью, текущей из носа, призналась Донна и тут же почувствовала, как ее тянут назад за волосы.       — О, нет, Поттер! Не надо врать мне! — Снейп толкался в нее на каждом слове. — ты любишь не меня, а ту боль, которую я приношу тебе! Можешь обманывать в этом себя, но меня не смей!       Затуманенный взгляд голубых глаз мельком уловил отражение: вспотевший, с исцарапанным лицом почти сорокалетний профессор вдалбливался в покалеченное тело собственной, стоящей на четвереньках студентки, чьи волосы он нещадно драл. Снейп весь вспотел. Его глаза горели страшным пламенем не то желания, не то злости. Девушка бессовестно оттопыривала зад, стонала в такт движениям. Ее лицо все перепачкано кровью, а на шее уже виднелись синяки. Что это, если не грязь? Что это, если не падение в самый низ? И хуже всего то, что Донне это нравилось. Как унизительно.       Но это именно то, чего она достойна.       Внезапно Снейп перевернул ее на спину. Его дрожащие руки разорвали на девушке рубашку и стянули ненужный лифчик.       — Ты, Поттер, — загнанно дыша, начал профессор. На лбу блестели капли пота, а рука надрачивала у самого лица девушки налитый кровью член, — не Агнец Божий... Не Девочка-которая-выжила... Не избранная, а если и избранная, то только Сатаной.       Движения руки становились все более и более рваными. Мужчина больше не мог выдерживать зрительный контакт, и иногда запрокидывал голову назад от удовольствия.       — Ты, Поттер, ебучая сирена с ангельским лицом и гнилой душой. Ты всех утягиваешь в свое болото ради своих больных фантазий. Твои загребущие лапы убивают, топят всех, кто хотя бы близко подойдет. А сейчас ты отыгрываешься на мне! И это все, лишь бы развлечь себя, лишь бы утолить свою жажду крови. Вот кто ты, Белладонна Поттер, дьявол во плоти!       Белые капли попали на лицо и грудь. Только Снейп излил все, что имел, тут же поднялся, брезгливо окинул Поттер взглядом и ушел в душ.       Потрескавшиеся губы растянула улыбка.       По всему телу от физического и нервного перенапряжения сокращались мышцы, точно в странной судороге. Болели колени. И шея. И голова. На бедрах остались запекшиеся струйки крови, добежавшие до самых коленей. Беспощадно порванную рубашку вряд ли стоило пытаться починить магией. И тем не менее, в голову закралась долгожданная кристальная чистота. Пусто. Ни единой мысли. Только дыхание и бешено бьющееся сердце.       Донна отлепила себя от жесткого ковра и подошла к зеркалу.       Безумный, холодный блеск не сходил с голубых глаз. Проворный язык хищно облизал с губ остатки крови и спермы. Когда взгляд пробежался по собственному худощавому телу запачканному сажей, кровью, увенчанному синяками, лицо вновь расползлось в блаженной улыбке.       — Другого я и не ожидала, — брезгливо сморщился силуэт тетки в отражении за спиной. — Ненормальная.       Губы растянуло еще шире.       Белла Поттер умерла в пожаре в доме Дурслей. Ее похоронили рядом с Гарри Поттером. Ее больше нет.       — Я убью их. Я отомщу им всем, — произнесла Поттер, глядя в собственные глаза.       Осталась только Донна. Ненормальная. Которая заслуживает только боль.