Белый голубь

      Несколько дней Рэн осваивался со своей новой работой в госпитале. Под предводительством Цунаде он познакомился с другими ирьенинами, со здешним графиком дежурств (в коих он, будучи новичком, пока участвовать не будет) и в целом со своими обязанностями. На самом деле, ничего трудного.       Единствое, ввиду неопытности, он мог совершать ошибки, казавшиеся для всех ирьенинов типичными и банальными, но в том-то и дело, что он никогда и не был медиком. Да и не собирался он как-то это менять, довольствуясь основами, необходимыми для работы. С другой стороны, никто и не собирался его в этом попрекать. Во-первых, и это был самый главный аргумент, потому что его фактически взяла к себе под крыло сама химе клана Сенджу, так что никто и не думал о том, чтобы что-то ему предъявлять, боясь гнева темпераметной куноичи. А во-вторых, способности, что он показывал, оказывали на всех неоспоримое впечатление.       Сейчас был самый разгар дня. Солнце припекало, но не то что бы сильно. Скорее, согревало после холодной ночи. Альбинос удобно устроился под деревом у реки, прячась от лишнего света. Журчание воды успокаивало, даровало такой нужный покой. Он сидел на густой траве и медитировал, оперевшись спиной о ствол великовозрастного дуба. Опыт прошлого «я» подсказывал, что это помогало почувствовать Силу. Так и было. В любое другое время Рэн будто бы плавал на поверхности океана Силы, но во время медитации он словно окунался в неё с головой, отдаваясь ей без остатка.       Сразу же улучшалось восприятие мира (что, к слову, позволяло обнаруживать рядом с собой мастерски прячущегося шиноби, которого, видимо, послали следить за ним), голова прочищалась от лишних мыслей, думать становилось легко и свободно. В этом состоянии ему казалось, что он и есть Сила. Но каждый раз по наступлении этого чувства, он сам себя одёргивал. Он не мог расствориться в этих ощущениях. Ему необходимо было сохранять свою личность. Обособленную, уникальную.       И, казалось, ничто не могло помешать ему наслаждаться этой медитацией, как где-то на краю сознания он услышал женский голос:       — Рэн-сан! Рэн-сан! У нас чрезвычайная ситуация! Прибыло сразу несколько групп! Много тяжелораненых! Нам не хватает рук!       Широ раскрыл веки и сразу же сощурился от яркости этого мира. Красные глаза привычно справились с непрошенными слезами, и вот он уже сосредоточенно взирал на потревожившую его особу. Это была брюнетка с короткими, почти мальчишескими волосами, но очень яркими и пронзительными глазами голубо-синими глазами. Ей было не больше восемнадцати лет, и её худенькое тельце могло бы ввести в заблужение о её беспомощности, но альбинос знал, что никогда нельзя недооценивать пользователей чакры, как бы неопасными они не выглядели.       — Насколько всё плохо, Хока-чан? — тут же задал он вопрос, шустро вставая на ноги и уже начиная бежать за ней вслед в сторону госпиталя.       — Довольно паршиво, — нервно подметила куноичи. — Сейчас сами всё увидите.       И действительно, шагнув в палатку, он стал свидетелем нелицеприятной картины: многие кровати были заняты вопящими, стонущими и истекающими кровью шиноби. Между ними, как ужаленные, носились ирьенины, но их не хватало. Окинув пространство внимательным взглядом, он не обнаружил того, кто обычно руководил всеми этими людьми.       — А где Цунаде?       — Цунаде-сама на миссии. Скоро вернётся, по идее, но помощь нужна сейчас, поэтому мы не можем на неё надеяться, — сказала Хока, на ходу надевая ирьенинский халат. Рэн же оставался в своей привычной новой одежде: свободных штанах и чёрной водолазке с короткими рукавами.       — Что мне делать? — прямо спросил альбинос, поскольку посчитал, что лучше координацией его действий займётся более опытный в этом плане человек. Для большей эффективности, так сказать.       — У нас есть несколько смертельно раненых, если им сейчас не помочь, они погибнут, но с такими ранами может справиться только Цунаде-сама. Однако я позвала вас, потому что Цунаде-сама сказала, что вы сможете с этим справиться!       «Вот чёрт», — пролетело у него в голове.       — Что, так и сказала?       — Да, и мы надеемся на вашу помощь! — под конец она даже низко поклонилась.       — Не надо, Хока-чан, я ещё ничего не сделал, — остановил её Рэн. — Лучше покажи мне их, пока не стало слишком поздно.       Хока напряжённо улыбнулась и кивнула, а дальше проводила его до нужного места. На трёх койках рядом друг с другом лежали шиноби. И на каждом из них не было живого места. Одной из них была молодая куноичи лет двадцати пяти с угольно-чёрными волосами и красными глазами. Только вот в отличие от глаз Рэна, которые просто имели такого редкого цвета радужку, у неё был, как он уже понял, Шаринган.       Дальше был уже мужчина, хотя, скорее, почти дед, короткие волосы которого уже давно тронула седина. Его внешность не была чем-то примечательна, скорее удивлял тот факт, что он принимал активное участие в этих всех боях, да и вообще в целом дожил до своего возраста, учитывая опасность профессии шиноби. Ну и третьим человеком тоже был мужчина, но гораздо моложе. Лет двадцати пяти, не больше. Имел длинные, светло-голубые волосы, судя по жилету — джонин. Широ готов был поклястся, что где-то он его уже видел…       Причины смертельной опасности для них были очевидны: многочисленные травмы. Даже краткий осмотр говорил о том, что дела плохи. Но то были физические ранения. Да и то внешние. Рэн боялся представить, что могло твориться внутри их тел, и внутреннее кровотечение было бы самым простым вариантом. То ли дело проблемы с чакрой, с которой альбинос понятия не имел, как работать. Для уточнения он решил спросить:       — Времени нет, но кратко, пожалуйста, опиши их состояние.       Хока лишь подчеркнула свой профессионализм, быстро отчеканив:       — У Учихи многочисленные переломы и множественные внутренние кровотечения, но самое страшное: осколки от сломанных рёбер пробили лёгкое, туда попадает кровь, скоро она задохнётся! Господин Хэцки лишился ноги и руки. Ногу нашли, её ещё можно приживить, руки нет. Он уже потерял много крови, но помимо этого у него так же сильнейшее чакроистощение. Шиноби ему уже не быть, скорее всего.       — Ну а третий? — чуть дёрганно спросил Рэн, чувствуя, как от волнения начинают потеть ладони. Судя по всему, это будет очень трудно.       — Като Дан. Половина внутренних органов уже отказала, пульс слабый, сердце еле бьётся. Некто из шиноби Ивы использовали проникающие внутрь удары, из-за чего внешне по нему не скажешь, что он уже на грани смерти. Именно поэтому, Рэн-сан, нам придётся выбир…       — Нет, — уверенно обрубил альбинос. — Нам нужно приложить все усилия, чтобы спасти каждого!       — Но…       — Для меня все жизни одинаковы, я просто не могу выбирать, — подметил Широ, думая, с кого начать первым. — Так, кому из них лучше помочь первым делом?       Ответ был незамедлительным:       — Дану. Потом Учихе.       — Принято. Будешь мне помогать, Хока-чан?       Синие глаза куноичи сверкнули.       — Ну конечно!       — Тогда за дело.       Като Дан был без сознания. Оно и не удивительно, учитывая, что он практически уже отошёл в мир иной. Не теряя больше времени, Рэн подскочил к его койке, снял остатки жилета джонина и другую мешающую одежду и занёс руку над животом, на поверхности которого был один сплошной красно-чёрный синяк. Хока в это время принялась при помощи ирьениндзюцу или более классических бинтов останавливать кровотечения и зашивать различные раны на его коже. Это, конечно, было полезно, но основную проблему не решало, именно поэтому она и позвала Рэна.       К этому моменту Сила уже вовсю текла в тело Дана, даруя Широ возможность увидеть всё, так сказать, «изнутри». И эта картина ему совсем не понравилась. Казалось, что перед ним лежал больше мертвец, чем живой человек. Непонятно было, как он так долго продержался и каким образом его сердце всё ещё отбивает очень редкий, рваный, но всё же ритм. Да, не зря Хока посоветовала выбрать именно его…       — Я начинаю… — предупредил он непонятно кого и непонятно зачем, но посчитал, что это нужно было сказать.       Ответ, если он и был, он уже не расслышал, потому что полностью ушёл в себя, закрыв для удобства глаза и даже сумев одгородиться от любых звуков окружающего мира. Сейчас были только он, его «пациент» и Сила. Ничего больше. Он взмок практически моментально, его трясло, собственное сердце стучало с невообразимой скоростью, отдавая в виски. Силы требовалось много. Очень много. По его меркам, конечно.       Каждый орган, каждую мышцу, каждую ткань приходилось восстанавливать отдельно. Необходимо было следить, чтобы поток не прерывался. Раз пять он был на грани того, чтобы потерять концентрацию, поскольку видеть, как это делал прошлый «он» и делать это прямо сейчас собственными руками — это две разные вещи. Знания без практики ничто. Вот она теперь и появилась у него. Эта самая практика.

***

      Хока в этот момент закончила со своей работой и теперь лишь сканировала Дана при помощи техники ирьениндзюцу. Во-первых, ей всё-таки нужно было следить за состоянием пациента, а во-вторых, чего уж греха таить, ей было до ужаса интересно, как именно Рэн умеет лечить, потому что Цунаде другим своим коллегам, по сути, ничего дельного так и не рассказала. Лишь уверила всех, что в случае крайней необходимости, если она будет отстутствовать, можно звать этого беловолосого парня, который, на удивление, совсем не обладал чакрой.       Всё её внимание было приковано на сердце Като. Потому что если оно остановится, то, считай, будет всё потеряно. Она никак не могла на это повлиять, ей просто не хватало навыков, однако она надеялась, что этот новенький, про которого химе клана Сенджу рассказывала шокирующие вести, сможет совершить чудо. И вот, когда, казалось, что всё вот-вот уже получится… сердце перестало биться.       Её обуяли сразу несколько чувств: грусть, потому что у них не вышло спасти этого шиноби их деревни, злость на саму себя, ведь она ещё пока недостаточно сильна, чтобы спасать жизни, и горечь, поскольку она действительно надеялась, что слова Цунаде касательно этого беловолосого парня окажутся правдивыми.       — Рэн-сан, он…       Куноичи отключила технику и подняла глаза на Рэна, но не успела закончить, поскольку слова застряли у неё в горле. Альбинос побледнел сильнее, чем обычно, его тело била крупная дрожь, капли пота нескончаемым потоком катились по лицу. Но причина, почему она замерла, заключалась не в этом. В момент, когда она повернулась к нему, произошёл импульс, растворившийся в теле джонина. Источником этого импульса был, конечно, сам Широ.       Она неверяще приложила ладонь к груди Дана и без всяких техник ощутила чёткое, ровное, здоровое сердцебиение. Радость заполонила её сознание, но потом она вновь обратила внимание на Рэна. Из носа его обильно шла кровь, а капилляры полопались, так что раскрытые глаза и без того необычного оттенка сейчас и вовсе смахивали на копию Шарингана. Он невидящим взором огляделся, пока не нашёл её, вытер тыльной стороной ладони кровь, а затем хрипло проговорил:       — Он стабилен… По крайней мере… Органы… В порядке.       — Вы смогли! — с восхищением воскликнула девушка, а после нахмурилась: — Но вам это тяжело далось, вы уверены, что…       — Продолжим.       В любой другой момент, её бы начала раздражать его тенденция перебивать, но сейчас она не смела что-либо высказывать. Поэтому она, сопровождая покачивающегося на ровном месте Рэна, оказалась возле другой койки, наказав младшим ирьенинам проследить за выздоровлением Като Дана.

***

      Перед глазами Рэна всё плыло. Когда он вылечил свой спинной мозг, конечно, тоже было херово, но как будто бы не настолько. Неужели лечить других намного тяжелее, чем самого себя? Что ж, на самом деле логика в этом есть. Но ничего не поделать. Как бы трудно ему сейчас не было, нужно продолжать. Если у него есть возможность спасти чью-либо жизнь, он без промедления воспользуется ею, даже если это означает, что придётся потерпеть.       Когда он подошёл к Учихе, то смог разглядеть её тщательнее. Одна её рука была вывернута под неестественным углом, из другой же, в районе предплечья, торчал обломок кости. Та же участь настигла и правую ногу. Она вообще была отбита так, что, скорее, являла собой смесь из мяса, крови и костей, кое-как держась на остатках кожи. Но да, как уже сказала Хока, опаснее этого было кровоизлияние в лёгкое. Девушка с типичными для её клана аристократично-хищными чертами лица не могла сделать глубокий вдох. Дыхание её было поверхностным, учащённым и коротким, с характерным булькающим и хриплым звуком.       Но самое удивительное, она была в сознании! Несмотря на, наверняка, адскую боль, которую она сейчас испытывала, её пылающие красным с тремя чёрными запятыми глаза вперились в него, как только он встал над её телом. Каждую секунду её лицо искажала гримаса боли, но взгляд оставался твёрдым. Рэна даже передёрнуло от того, сколько было в ней решимости и упрямости в желании бороться за свою жизнь. Эта девушка вдохновила его и одним только своим видом придала сил. Он наклонился поближе и взялся за её серый бронежилет, который сейчас только мешал. Аккуратно сняв его через голову, а потом повторив то же самое и с чёрной безрукавкой, он на секунду замешкался, а затем решительно схватился за края майки и одним движением разорвал её.       Если бы её Шаринган мог убивать одним лишь взглядом, то Рэна бы не спасла никакая Сила. Однако ей, по-видимому, хватило разумности унять свою уязвлённую учиховскую гордость, что было для них, судя по словам других шиноби, очень нетипично.       — Да… ва… й… — смогла прохрипеть она лишь одно слово и смиренно прикрыла веки.       Широ, с лёгкостью не обращая внимание на обнажённую грудь этой, надо сказать, симпатичной девушки старше него лет на пять, повторил свои действия, как и с Даном, только на этот раз расположил руку чуть выше солнечного сплетения, не касаясь повреждённой кожи. Хока так же начала заниматься другими её ранами, но переломы не трогала — чакра у неё и так уже подходила к концу.       В данном случае действовать необходимо было немного по-другому. Залечить лёгкое и вставить на место рёбра было не так уж трудно. Наверное. Но намного сложнее гарантированно будет выведение крови из легких. Рэн уже примерно понимал, как он будет это делать, но легче от этого не становилось. Руку покалывало, и он уже почти физически ощущал боль от чрезмерного пользования Силой. Но он не был бы собой, если б сейчас остановился. Решительно выдохнув, он направил энергию в ладонь и начал работу.       В глазах страшно темнело, но он видел всё очень чётко. Видел, как останавливается кровь и как встают на место треснувшие рёбра. Даже самые мелкие осколки, которые ни один врач не смог бы достать, вернулись обратно, хоть это далось ему усилившейся головной болью. Сразу после этого началась другая трудная часть. Управляя оставшейся кровью внутри её лёгкого, альбинос начал вести её через бронхи, перейдя в трахею.       Учиха в этот момент резко распахнула веки и судорожно задёргалась, потому что доступ к дыханию у неё был заблокирован. Хока среагировала быстро и сумела удержать запаниковавшую куноичи, потому что иначе Рэн мог сбить концентрацию. Времени было мало, поэтому Широ провёл жидкость сквозь длинный путь трахеи, а затем медленно дошёл наконец до глотки, где остановился в районе ротовой полости. Итогом стал громкий кашель, а в последствии — летящие во все стороны сгустки крови и судорожный, длинный вдох.       И пока Учиха наслаждалась свободным доступом к кислороду, Рэн едва справлялся с головокружением, уже не понимая, чью кровь он стирает с лица: девушки или свою собственную. Хока прикрыла наготу куноичи стерильными бинтами, обвязав их вокруг груди, а после в самый последний момент успела придержать парня. На него накатила страшная усталость, и он приложил титанические усилия, чтобы просто удержаться на ногах.       Хока что-то ему говорила, но разобрать её слова он не мог — они доносились до него будто бы через вату. Вместо этого он с твёрдым намерением закончить своё дело переместился к её рукам, сначала вправив одну, а затем срастив перелом на другой, восстановив все повреждения. Под конец оставил самое трудное — ногу, которую таковой уже трудно было назвать. Честно говоря, проще было бы и вовсе это всё дело отрезать, но Рэн решил, что это будет самый крайний вариант.       Плоть восстанавливалась медленно. Крайне медленно. Альбинос отдавал себе отчёт в том, что, помимо прочего, сращивать обратно нужно не только кости, мышцы и ткани, но и нервы. Пожалуй, это было ещё одним усложнением. Но он, сжав до скрипа зубы, чувствуя во рту привкус меди, настойчиво продолжал стоять на шатающихся ногах и лечить эту незнакомую ему куноичи. Учиха же в это время смотрела на окровавленного, смертельно бледного парня очень странно. Сам Рэн этого не видел, он вообще уже практически ничего не замечал, полагаясь исключительно на Силу, а вот Хока — ещё как. Это был один из самых странных взглядов, которые она видела в жизни, отчего у неё даже холодок пробежал по спине. В нём была дикая смесь из гнева, благодарности, удивления, рядости, надменности и… желания. А вот что за именно «желание» сказать было практически невозможно.       И вот когда Широ наконец закончил, то всё-таки не удержался и упал на пол. Он еле сдержал рвотный позыв, но сил больше на какие-либо действия у него не осталось. Все мышцы одервенели, мысли в голове разбежались, осталась лишь пустота. Но перед тем как провалиться во тьма, он успел подумать о третьем человеке, который не дождался его помощи:       «Я не справился…»       Хока хотела уже подскочить к потерявшему сознание парню, но мелькнувший силуэт опередил её. Полуголая Учиха, совершенно не стесняясь кого бы то ни было, склонилась над жилистым телом Рэна, а затем и вовсе без видимого труда взяла его на руки и положила на свою же койку. Хока боялась даже сдвинуться. Все действия, бросаемые взгляды, даже стойка говорила о том, что черноволосая куноичи, словно дикая волчица, собралась охранять, оберегать, защищать этого парня от чего или кого угодно. Хока отдавала себе отчёт, что, скорее всего, Учиха всё ещё не отошла от пережитого стресса. Разум ею не руководил, вместо этого остались одни лишь инстинкты. И ирьенин знала, что представители клана носителей Шарингана имели очень своеобразные характеры, но что бы настолько? Либо эта Учиха совсем двинулась головой, либо Хока чего-то не понимала.       В любом случае она, поразмыслив здраво, оставила в покое куноичи, севшую на пропитанную её же кровью кровать вместе с Рэном на ней. Захочет — сама уйдёт, но Хока всё равно за ней проследит — мало ли что она решит учудить в своём неадекватном состоянии. И только в этот момент, из-за всех этих переживаний, она поняла, что забыла об ещё одном пациенте. Резко повернув голову в его сторону, она с грустью осознала: господин Хэцки погиб, даже не приходя в сознание…

***

      Сидя на кровати около ног беловолосого, истощённого парня, Наоми Учиха неожиданно поймала себя на мысли, что влюбилась. Она не могла точно сказать, когда это произошло, но она была в этом уверена. Осознание этого простого факта появилось по щелчку пальцев. Вот просто раз, и она поняла, что это оно — именно то чувство, о котором часто твердили в её клане — любовь Учиха, не поддающаяся каким-либо законам или логике.       А ведь это был типичный день этой жестокой войны. Она участвовала в налёте на очередную деревеньку жителей Страны Дождя, где по словам разведки прятались несколько шиноби Ивы. Самая большая проблема заключалась в том, что они прекрасно маскировались под обычных людей и обнаружить их без сенсора было практически невозможно. А если спутать и случайно убить гражданского? Что ж, приказ звучал чётко: найти и уничтожить, даже если придётся вырезать всю деревню.       К чему такая жестокость из-за всего лишь пары далеко не самых сильных и опасных ниндзя вражеской страны? Наоми тоже это не совсем понимала, но спорить не решалась. Смысл, если её мнение руководству нахер не сдалось? Вместо этого она шла на миссию, стараясь отбросить эмоции, сосредоточившись исключительно на выполнении задания, хотя и приняла решение хотя бы попытаться сохранить свою человечность.       Проблемы начались в тот момент, когда она, и ещё десяток шиноби Конохи проникли в деревню. Шиноби Ивы здесь… действительно были. Причём они нашли плохо замаскированного чунина практически сразу. Подозрительно. А потом ещё двоих. Очень подозрительно. А после — целых трёх джонинов. Но на самом деле оказалось больше. Намного больше. И именно в этот момент Учиха осознала, что они попали в превосходно расставленную ловушку. И что выбраться живой из неё, скорее всего, не выйдет.       На самом деле, ей сказочно повезло. Если так можно выразиться. На всплески чакры прибыло несколько отрядов шиноби Амегакуре. А потом вдобавок к этому ещё из кустов повыпрыгивали марионетки суновцев, спрятавшихся среди зарослей, и началась масштабная резня. Настоящая бойня. Фактически каждый сам за себя, где почти любой человек в поле зрения — твой враг.       Наоми использовала всё, чему научилась за свои двадцать пять лет. Щедро поливала противников огнём, при помощи Шарингана насылала качественные иллюзии, с энтузиазмом резала всех своим вакидзаси, подаренным её отцом прямо перед его смертью в самом начале Второй Мировой Войны Шиноби. Всего этого хватало, чтобы быть серьёзной силой на поле боя, она всё-таки и сама была джонином, да, не с самым большим количеством чакры, но зато очень даже неплохим контролем, но, как говорится, всегда может найтись рыба по-крупнее.       К их заварушке присоединился сам Ханзо Саламандра. И в этот самый момент стало ясно, что для всех эта битва совсем скоро подойдёт к концу. Наоми благодарила всех богов за то, что за всё время сражения, она ни разу не отравилась, иначе не смогла бы дотянуть до ближайшего патруля, раненая, разбитая как физически, так и морально. Ведь она сбежала с поля боя. Сбежала, чтобы просто сохранить свою жизнь. А ведь Учихи никогда не сбегают! Так её учили с пелёнок…       Только вот инстинктивное желание выжить оказалось сильнее клановых догм. И поэтому она, с трудом проглатывая уязвлённую гордость, стиснув зубы, доверилась патрульным, которые вызвались донести её до ближайшего госпиталя среди их лагерей. Она даже не знала, выжил ли кто-нибудь ещё из её товарищей в этой миссии, потому что на тот момент ей было не до этого. Только потом она узнала, что выбраться живым из того ада удалось ещё Като Дану — их командиру на этой миссии. Да и то, он, как и она, был на грани гибели.       Когда она оказалась внутри стен палатки, то смогла немного расслабиться. Последствия схватки отходили на второй план, из-за чего вернулась боль. О, она была действительно неподражаемой. Каждый вдох сопровождался ощущением, будто её грудь режет тысяча ножей, руки горели огнём, а нога… скажем, ногу она вообще перестала ощущать, и отлично, поскольку полагала, что её и вовсе уже нет.       Она терпеливо ждала помощи, как бы это не било по её учиховской гордости, но когда узнала от молоденькой куноичи, что единственная, кто может ей помочь, сейчас на другой миссии, то осознала, что сегодня её жизнь закончится. И она…смирилась. Это был её самый позорный поступок за всё время, и она умудрилась совершить его в свои последние минуты! Стыд накрыл её с головой, но она ничего не могла с собой поделать. Учиха всегда должен быть рад погибнуть в пылу сражения! Нет большей чести! Так ей говорили. Но почему-то умирать совсем не хотелось. Внутри неё всё ещё теплилась надежда. Последние крохи, но именно они позволяли держаться и не терять сознание. И когда терпеть было уже совсем невмоготу, когда она вот-вот готова была сдастся и принять неизбежное, появился он.       Парень-альбинос с уникальными красными глазами не больше каких-то двадцати лет. Он не был похож на ирьенина, но судя по разговору с этой девчушкой, пришёл, чтобы помочь. Даже в своём агонизирующем состоянии Наоми умудрилась определить, что беловолосый не был пользователем чакрой. И как, простите, он собрался им помогать?! Но вопросов стало ещё больше, когда он показал, что ему это действительно по силам! Като Дан — ещё больший мертвец, чем она, выжил! Так ещё и быстро пошёл на поправку, если судить по реакции ирьенина.       Вот только последствия от подобного лечения для парня были катастрофические. Он и сам сейчас как будто бы выглядел не лучше, чем она. Но принял решение продолжить. Невообразимо. Хотя именно в этот момент, ещё даже не получив помощь, Учиха поняла, что он её зацепил. Она не могла не нарадоваться, что ей помогут, что она всё-таки будет жить! Вновь напомнившая о себе гордость и злость, что он так нагло и бескомпромисно лишил её одежды, оставив обнажённой, была задавлена собственноручно. Благоразумие и желание жить отбросило этот непонятно откуда взявшийся стыд, и девушка покорно предлставила ему своё тело для лечения.       А дальше была агония вперемешку с облегчением. Энергия, что шла от рук альбиноса, была тёплой, даже горячей. Она даровала спокойствие, ласку, как зверёк, окутывающий своего хозяина любовью. Хотелось кричать от боли и наслаждения, ведь она чувствовала, как её плоть рвалась, чтоб заново зарости, но в то же самое время ей было безумно приятно от того, тело понемногу восстанавливалось. А когда она снова нормально задышала… О, Ками, это было сродни тому, как если бы её возродили после смерти.       Решимость этого парня поражала. Она всё спрашивала себя… зачем? Зачем он это делает? Зачем подвергает себя такой опасности ради совершенно незнакомого ему человека? Наоми прекрасно видела по его окровавленному лицу, что он вот-вот рухнет, но упорно продолжал корпеть над её ногой. Её восхищение в этот момент нельзя было передать словами. Наверное, именно в этот момент ей в голову ударил этот безумный коктейль из чувств, который до сих пор её не отпускает. И ведь причин для этого, по сути, было не так уж много. Её уже вырывали из лап смерти, она встречала парней и красивее, ей оказывали знаки внимания, но почему именно при виде упавшего от потерянных сил альбиноса, в ней взыграли спящие до этого момента инстинкты? Она и сама не могла понять, почему в один момент решила, что должна во что бы то ни стало позаботиться о нём… даже банально не зная его имени.       — С ним всё будет хорошо? — охрипшим голосом спросила Наоми в пустоту, переместившись к нему поближе и нежно поглаживая по голове.       Осторожный ответ последовал незамедлительно:       — Если вы позволите мне осмотреть его, то я смогу сказать… — Это была Хока, которая всё ещё откровенно боялась приближаться к этой Учихе.       — Он в порядке. Просто переутомился. — Послышался новый голос, который заставил Наоми дёрнуться и резко обернуться в его сторону.       — Цунаде… — прошипела Учиха и непроизвольно активировала Шаринган.       — И ты тут, Наоми… — ровно произнесла Сенджу, угрожающе прищурившись.       — А что, мне нельзя здесь находится? — едко поинтересовалась брюнетка. — Или эта вотчина принадлежит исключительно наипрекраснейшей принцессе Конохагакуре но Сато?       — Почему ты сидишь рядом с ним? — проигнорировала блондинка её шпильку, сложив перед собой руки.       — А почему не должна? Или он тоже принадлежит тебе? — хмыкнула девушка, демонстративно погладив парня по руке.       — Он никому не принадлежит. Но если он потерял сознание, значит, с ним что-то случилось… Ничего не хочешь мне рассказать, Учиха?       — Делать мне больше нечего, грудастая, — фыркнула Наоми, победно оскалившись.       — Тц, доска… — цыкнула Цунаде, закатив глаза.       — Что?! Да они больше, чем…       Вот теперь Хока отчётливо ощутила, что лучше ей отсюда делать ноги, пока две не переносящие друг друга куноичи не разнесли госпиталь по кусочкам…