wúmíng (безымянный)

- Какое, право, в высшей степени занимательное демоническое дитя… Если бы эти слова и этот мягкий голос слушал кто-то, не знавший Небесного Владыку в превосходной степени, он бы мог увериться, что император искренне умиляется какому-нибудь младенцу. Или ребенку, явно не достигшему пяти положенных лет. Правда, сейчас никого, кто мог бы ошибиться подобным образом, в зале дворца не наблюдалось. Разве что стража. Но кто интересуется мнением стражи? - Пришел сюда в одиночку. Границу перешел, не заметив ее. Молчит, о чем бы его не спрашивали, - Линвэнь выглядит недовольной: ее посмел оторвать от работы так надолго какой-то… демон?! Демон, впрочем, немалой силы. И, по мнению Линвэнь, столь же немалого безумия, чтобы биться в путах Божественного плетения, не давая снять маску со своего лица и не отвечая ни на один вопрос. - Как тебя зовут? – интересуется император, останавливаясь напротив сущего комка злобы. – С чем – или по какой причине – ты пришел в наши чертоги? Бесполезно, как и ожидалось. Впрочем, Цзюнь У достаточно заинтересован, чтобы продолжить. - Нас весьма восхищает истинная отвага, - сообщает он, улыбаясь, словно и впрямь видит перед собой детскую шалость. – Полно… благодарю тебя за усердие, Линвэнь. - Владыка… - ей хочется спросить, разумно ли оставлять здесь демона на каждую лишнюю минуту. Но Линвэнь пресекает свое желание. – Благодарю. Удаляюсь. - В обычае твоих сородичей сыпать проклятиями да насмешками, - рассуждает тем временем Цзюнь У. – Тем более такое упорное молчание удивительно. Мы поняли бы подобное от даоса… хм. – Он подходит ближе, рассматривая весьма потрепанную и замаранную одежду под сияющей сетью Плетения. – Ранение затронуло горло, или скрыто под маской? - внезапно интересуется он. Демон замирает на мгновение, потом пытается извернуться и покоситься снизу вверх. - Мы склонны будем поверить твоему слову не вести себя неподобающе хотя до окончания этой аудиенции, - сообщает Цзюнь У. – Кроме того, мы намерены убрать путы, и без ослабляющего действия которых это демоническое дитя измотано. Итак?.. Демон все так же молчит. Разве что кивает едва заметно. И с заметным облечением выдыхает, когда золотистая сеть Плетения оседает, повинуясь жесту небесного императора. - Оружие дурное, но рана чистая… была изначально, - с промедлением сообщает Цзюнь У, без какой-либо опаски подходя к демону вплотную и поднимая тому голову за подбородок. – Залечено тоже не лучшим способом. Но ответов от этого демонического создания мы не слышим не поэтому… на что же ты променял свой голос? Или что им оплатил? Ответа все также нет. Золотистые искорки от пальцев Небесного императора обтекают рваный шрам на горле демона, превращая его в тонкую белую линию, изломанную, но малозаметную. - Безмерно отважное демоническое создание, в отчаянии и безрассудстве нарушившее границы небес. Ты что-то искал? Демон, завороженно прислушивающийся к чужому глубокому голову, кивает было, потом встревоженно встряхивает (пытается встряхнуть) головой. - Кого-то, - верно понимает его замешательство император. – Кто-то, кому ты задолжал месть? Демон под маской щурится и зло качает головой. - Ты мог бы пройти, ведомый либо местью, либо преданностью… но месть отрицаешь. Кто-то, кому это демоническое дитя искренне предано? Как неожиданно. И, право, действительно вызывает наш восторг. Мы полагаем возможным помочь в этих поисках… напиши для нас имя. Все это время довольно смирно сидевший демон взбешенно встряхивается, вырываясь из чужой руки и глухо, сипло рычит. Озлобленно. Отчаянно. Император кажется удивленным, но лишь в малой степени. - Это демоническое создание не разумеет ни чтения, ни письма? – ласково интересуется он. – И все равно пришел в чужие владения… полно, уймись, где обещанное нам подобающее поведение? – укоряет Владыка. – Мы желаем поощрить такую преданность. Через полдюжины суток большое празднество. Мы разрешаем искать среди наших гостей. Разве что, безусловно, подобающее поведение мы считаем нужным дополнить подобающим видом. Мы желаем видеть тебя сегодня за ужином. Тогда мы вернем тебе твое оружие. Притихший и ошеломленный демон позволяет себя увести. Ятаган остается у подножия трона – там, где его изначально положила Линвэнь. - Намного лучше, хоть и не безупречно, - одобряет Цзюнь У внешний вид демона, заметно неуютно чувствующего себя в дорогой одежде, в которую он теперь одет. – Этому демоническому созданию весьма подходят рубиновые оттенки… впрочем, отличить их от кровавых сможет лишь очень чуткий ценитель, не так ли? Демон непроизвольно скребет по горлу, словно дорогая красная ткань душит его похлеще залеченной раны. Или не дает произнести что-то важное. - Небезупречно, но хотя бы ты не огорчаешь наш взор бесчинством своего замаранного украшения… довольно, демоническое дитя, мы желаем усмирения твоих капризов. Что скрывает твоя маска? Покажи нам. Терпение небесного императора огромно, но не безгранично. Демон кажется растерянным: пальцы неуверенно скребут уже по краю маски, снимая крошки щепы с избитой формы. - Покажи нам, - всё еще терпеливо повторяет император. С покровительственной улыбкой следит, как его неуемный гость приближается, рваными движениями передергивая плечами почти на каждом шаге. Разве может что-то угрожать величайшему Богу Войны, даже если демон и отважится напасть? Впрочем, тот не нападает. Подходит почти вплотную к креслу божественного собеседника, усаживается на пол около ног в почти пристойной месту позе. Поднимает голову, прожигая взглядом через прорези маски. - О, предлагаешь нам убрать саморучно?.. Какая дерзость. За исключением того, что это демоническое создание когда-то или кому-то дало обещание не снимать этого украшения самому. Что ж, от такого зарока несложно избавить. Крошащееся краской и щепой дерево остается в чужих руках. Какое-то время император рассматривает закаменевшие черты так долго скрываемого лица. - И впрямь, непочтительно юное демоническое дитя… - наконец, улыбается он. Под разбитой смеющейся маской собеседника не оказывается шрамов. Нет уродства, исказившего бы застывшие черты. – Сколько лет тебе было, когда оборвалась твоя земная жизнь? Вряд ли более двух десятков? Демон осторожно кивает. Не осторожно, поправляет Цзюнь У сам себя, - настороженно. Он все еще не знает, чего ему ждать от небесного владыки, какой-то прихотью одаряющего то вниманием, то обещанием помощи за нарушение границ вместо наказания. И он жаждет получить обратно свой ятаган. Что до остального… - Мы выражаем надежду, что это неподобающее украшение более не будет огорчать наш взор – и скрывать тебя от нашего взора. Вот как звучат просьбы, в которых не отказывают. Демон кривит губы. Непочтительно. Некрасиво. Зло. Но кивает: маска – невеликая потеря, пригоршня щепы да краски. Вот ятаган за спиной правителя – посерьезнее досада. Куда исчезает маска, демон не успевает заметить, а если начистоту, то не стремится отследить. - Идем, - роняет ему Цзюнь У, поднимаясь и огибая единым легким движением. Демон остается сидеть на полу, намеренно не отводит взгляд от ятагана, кажущегося чужеродным элементом в этих покоях. - В чем дело? Не желаешь нас сопровождать? – Цзюнь У позволяет себе казаться несколько удивленным. – Желаешь получить свое оружие, демоническое создание? Удовлетвори наше любопытство. Для чего же тебе именно сейчас понадобился предмет кровавой жатвы? Демон оборачивается, в бешенстве щурясь на насмешку. Если бы он мог убивать взглядом… если бы ему достало сил убить любым способом во дворце небесного императора! - Можешь забрать, - тем временем терпеливо улыбается Цзюнь У. Демон не верит до конца, до самого последнего шага, до последней секунды, пока пальцы не сжимаются на рукояти – и мгновения после. А потом он кажется растерянным даже самому себе, потому что применения простому клинку в чертогах величайшего Бога Войны попросту не существует. Даже в руках демона. - Если это всё, что тебя беспокоило, изволь уже нас сопровождать, - напоминает ему величественный собеседник, и даже не утруждается спрятать насмешку в уголках глаз. Не считает для себя чем-то мелочным поддразнивать демона легкой насмешкой. - Конечно, нам досадно, что ты не можешь развлечь нас беседой, - сообщает император. – Но мы не разочарованы: давно с нами не делил стол кто-то, кто и обнаженный клинок не посчитает зазорным положить на стол ненарушаемой чертой… Звучит почти как приглашение. Демон в усмешке чуть-чуть показывает кончики острых клыков. Он понимает, насколько был смешон в своем требовании вернуть ятаган, но отступать не намерен. Впрочем, чести ради, ему и не предлагают отступать.