wúmíng (безымянный)

- Нам любопытно, - сообщает Цзюнь У, заметив краем глаза появление тени у входа в свой кабинет, - отчего это демоническое создание практически перестало проводить ночи в тех покоях, что ему отведены? Умин пожимает плечами. Не то, чтобы это «не знаю» или даже «не хочу отвечать». - Да, - соглашается император с непрозвучавшим посылом, - мы бы поняли, если бы ты ночами покидал нашу резиденцию или, скажем, детально ее изучал… Снова тот же жест. И это при всём том, что демон не только не отрицает предъявленного, но и в принципе соглашается: не ночевал, но вы ж сами после первого раз спустили как незамеченное. Так почему сейчас?.. - Так и в чем причина, Умин? «Там всё пустое. Слишком много места. Чужое. Хотя, нет. Как-то похоже.» - Тревожно? – понимающе интересуется Цзюнь У. «Вроде того. Как в караул оставили без указания времени.» - Занимательное описание… - вполголоса вздыхает император, хотя претензии демона к территории вполне понятны и ожидаемы: было бы куда подозрительнее, освойся это дитя трущоб и военного лагеря во дворце за минимальное время. – Ну а почему все-таки библиотека? Есть, где засаду организовать? «Было б на кого… ауч. Владыка!..» - Никакой возможности удержаться, дикое ты создание, - слегка покаянно прикашливает Цзюнь У. – Итак, почему? Наиболее знакомое тебе место в нашей резиденции?.. «Не потому». - Умин. Демон морщится, недовольно выдыхая: то ли не хочет объяснять, то ли не знает, как, то ли… смущен? Последняя версия Владыку почти заинтриговывает. «Ну… там ваши книги. Свитки. Прочее остальное.» - Если бы ты брал книги даже ради праздного интереса или в поисках понятных тебе карт сражений… мы бы заметили. «Не трогал.» - Именно поэтому нам и интересен этот аспект, Умин. Демон фыркает как-то обреченно, а отвечать всё равно не торопится. Вот что за поведение… Проблем было бы куда меньше, думает Цзюнь У, останься это создание огоньком в заточении фонаря… так нет. Упрямый, сильный и преданный. В целом, восхитительное сочетание. - Умин, - ласково зовет Небесный Владыка, - неужели нам клятвенно пообещать, что мы не будем смеяться над причиной, какой бы она ни была?.. Выражение лица у демоненка такое, что только и гляди – сорвется неприемлемое и возмутительное «да, пообещать». Владыке вот весело. Но Владыка снисходит смягчить издевку. - Причина необязательно должна быть простой, понятной и логичной. Но важной для тебя – несомненно. Итак, мы всё еще ожидаем ответ. «Книги. Они вам нравятся. Место, где находятся вещи, которые вам нравятся… плохим быть не может. Безопасное.» - Вот как, - Цзюнь У, не сдержавшись, привычным жестом трет висок. – Что ж… ценное признание. Мы благодарны… «Владыка». - Что такое? – император удивленно поднимает взгляд. Чтобы демон решился так бесцеремонно перебить… «У вас голова болит?» - Нет. Привычка… беспокоишься о нашем самочувствии?.. Весьма лестно, Умин. На самом деле, не лестно, а ошеломительно самим фактом наличия. Демонам в принципе не свойственна трогательная забота об окружающих, даже если речь идет о себе подобных. Цзюнь У о том осведомлен, можно сказать, едва ли не лучше всех. «Тогда… можно спросить?» - Спрашивай. «Большая шкатулка… резная, красивая… там какая-то очень ценная книга?» Цзюнь У, к своей досаде, не может даже предположить, о чем его спрашивают. - Не трогал, но рассматривал, стало быть, очень внимательно? – снисходительно улыбается он. Умин действительно выглядит слегка смущенным. Пойман, стало быть. «Просто шкатулка очень красивая.» - Принеси, - принимает решение император, так и не сумев предположить, о каком заинтересовавшем предмете спрашивает демон. «Если там книга, то она из золота?» - бесцеремонно интересуется негодник, возникая на пороге куда как раньше, чем ожидал бы император, до точного количества шагов знающий расстояние между своим кабинетом и библиотекой. Довольно объемную шкатулку Умин держит с заметным усилием: не был бы демоном, так и вряд ли бы так легко донес. Цзюнь У, за доли секунды вспомнивший содержимое, коротко посмеивается. - Не книга, но ты невероятно прав в предположении. Открой. На заполненную и впрямь золотыми пластинками шкатулку Умин смотрит не то озадаченно, не то… «Это что-то вроде заклинаний или гадания?» - интересуется он, щурясь и аккуратно проводя напряженными кончиками пальцев над содержимым. Не прикасаясь. Но заметно прислушивается к ощущениям. - Можешь трогать без опаски, - разрешает Цзюнь У, все же немного позволяя себе подразнить любопытного собеседника. «Не артефакт?» - Скорее, это игра, - заметив, что демон все же медлит, Цзюнь У наугад поддевает пальцами ближайшую пластину и, пробежав взглядом по вязи иероглифов, протягивает демону. – В данном случае: „Непобедимость заключена в себе самом; возможность победы заключена в противнике.“ Если нас не подводит память, все сто восемь пластин содержат цитаты «Искусства войны». Хотя наипростейшая цель – всего лишь построить башню из этих пластин. «Здесь тоже цитата?» Цзюнь У кивает, потом только мельком косится на вторую пластинку, по которой пытается проскрести когтями Умин. - «Не повторяйте тактику, которая принесла вам одну победу, но пусть ваши методы будут регулироваться бесконечным разнообразием обстоятельств». Да, это тоже «Искусство войны». Задача на порядок сложнее: знать выгравированное наизусть. К слову, Умин, эта задача как раз подходит по возрасту детям, осваивающим именно то, с чем так упорно сражаешься ты сам… Демон подозрительно незаинтересованно возвращает обе пластинки в шкатулку и жмурится. - Тебе будет полезно поискать среди цитат уже знакомые тебе письменные формы, - едва заметно усмехается Цзюнь У. – И, несомненно, мы не будем возражать, если твое неуемное любопытство побудит тебя к созданию малых архитектурных форм из этого материала. В том, что демон точно попробует, Небесный Владыка даже не сомневается. По мнению Умина, - хоть демон и понимал, что при всех стараниях судит он, как минимум, однобоко и пристрастно, если не сказать того хуже, - внимания от Небесного Владыки ему доставалось неоправданно много. Как только способность более или менее ясно соображать вернулась, демон понял, насколько чужое – доброжелательное и чуть ли не покровительственное! – внимание его ошеломляет. Поначалу ошеломляло, да. Потом ошеломление сменилось насмешливо-саркастичным ожиданием: даже ведь небесный император не в состоянии долго притворяться добрым и незаинтересованным, верно?.. Хотя, конечно, что он в своем странном выборе интереса мог найти. Неверно, все же вынужденно признал Умин пару недель спустя. Это не притворство, которого он успел и за прижизненные дни насмотреться. Это какой-то другой, совершенно непонятный воспитаннику трущоб и военного лагеря, уровень интереса. И с невероятно щедрым разрешением искать свое божество на чужом празднике. И с совершенно логичным и понятным Умину выводом после неудачи: не смог?.. становись сильнее, потом попробуешь снова. С таким демон спорить намерений не имел и согласно избрал своим следующим противником извивающиеся черточки иероглифов. Запомнить-то и найти в свитках, как иногда ставил задачу небесный император, было на удивление несложно. Но вот нарисовать ровно такое же… Демон злился, шипел и все равно проигрывал противнику с удручающим постоянством. И всё ждал, когда царственному небожителю надоест тратиться терпением и временем на бесперспективного «ученика». Цзюнь У словно бы и не замечал диких завихрений скорописи, зато за старательность хвалить не забывал. Умин озадаченно щурился. Искал подвох. Не находил. И… как-то привыкал – по крупицам, сам не замечая того. «Что ты здесь делаешь?!» - едва не произносит небесный император. Благо, выдержки у тысячелетнего небожителя, даже измотанного бесконечными спорами подданных и подчиненных, оказывается вполне достаточно, чтобы «всего лишь» ненадолго задержаться на пороге, окидывая нечитаемым взглядом причину своего изумления, пройти к столу, и, только сев и позволив себе на пару секунд прикрыть глаза, все же позволить просочиться капле недоумения. - Умин. Цзюнь У не зовет, нет – просто с некоторой тенью растянутых гласных вполголоса произносит чужое имя. «Да?» От макушки к позвоночнику стекает болезненная волна, Цзюнь У болезненно и досадливо морщится: мало ему было этих спорщиков в их мелочном сиянии поиска справедливости, еще тут… «Владыка?..» …а демоненок-то отчего распереживался? Вот уж от кого не ожидало бы проблем… «Владыка, Умин… в чем-то виноват?» А уж паранойи от солдата вот совсем бы не ожидалось. Цзюнь У с трудом отвлекается от своих неблагостных размышлений и опирается рукой о стол, устраиваясь виском на основании ладони. Пожалуй, выглядит немного развязно… о, вот отчего демоненок так встревожен, понимает Цзюнь У: его обычная маска добродушно-снисходительного спокойствия искажена выражением крайней досады от присутствия в покоях кого-то еще. - Мы не ожидали, что ты дождешься нашего возвращения, - привычная маска и выбор слов смягчают отсутствие интонаций. Меньше минуты назад Цзюнь У, хоть обычно и не нуждался в сне, более всего мечтал об отдыхе и возможности закрыть глаза. С другой стороны, Умин может быть полезен. И, что крайне важно, не станет поднимать суету. - Подойди, - поразмышляв, подзывает император. – Время и впрямь позднее, твое присутствие даже кстати. К чему нам беспокоить слуг… твоей помощи будет достаточно. Ходит Умин тоже почти бесшумно. Тоже очень кстати. Любой звук вызывает у Цзюнь У желание досадливо скривиться. «Владыка уверен?.. Умин - всего лишь солдат. Не очень хороший.» Императору на мгновение становится даже весело: видимо, демон все еще считает, что сердятся именно на него, раз так старается быть вежливым. - Солдат, который не справится с доспехом? – вкрадчиво интересуется он, медленно поднимаясь во весь рост. – Здесь нет тайных креплений. Помоги нам снять… и постарайся не шуметь, - делает уступку себе Цзюнь У. И почти сразу жалеет о проявленной слабости. «Владыка дурно себя чувствует?» Не из-за Умина, нет. Демоненок в какой-то степени даже умилителен. И то, с какой скоростью его пальцы разбираются с креплениями и стяжками незнакомого доспеха, скорее уж умиротворяют, нежели раздражают странным беспокойством. Если закрыть глаза, становится даже почти хорошо. «Владыка?..» - Хм? – неохотно отзывается Цзюнь У, проглатывая очень просящееся «ну что еще?». Демон стоит почти вплотную, сосредоточенно сворачивая мантию. Когда только успел… «В остальном… помочь раздеться?» Быстро. Почти бесшумно. Золото, а не «не очень хороший солдат». Вместо ответа он молча протягивает руку, позволяя расшнуровывать наручи. - Ты погасил свечи, - задумчиво произносит Цзюнь У. – Хотя мы не упоминали о такой мелочи. «Виноват… мне показалось, вам в темноте легче. Вы стали дышать ровнее, когда закрыли глаза». - Завидная наблюдательность, - отмечает Цзюнь У, отстраненно размышляя, что юношу стоит похвалить. Но чуть позже, пусть закончит с одеждой. – Всё так. Хочется, к слову, не только похвалить, но и бесцеремонно притянуть к себе, втянуть частички демонической ци – как хвойные благовония, могущие облегчить головную боль… …когда молчание затягивается слишком уж надолго, Цзюнь У непроизвольно встряхивает головой, чтобы вынудить себя вернуться в нежеланную реальность. Обнаружить себя, намертво вжимающим Умина в стену, не то, чтобы уж очень неприятный сюрприз. Могло быть хуже: Цзюнь У не желает вдаваться в размышления и предположения, но в присутствии другого – довольно сильного, если объективно, - демона его самоконтроль определенно ломается в мелкое крошево. - Мы не причиним тебе вреда, - медленно проговаривает небесный император, позволяя себе надеяться, что не успел зайти слишком далеко в попытке поглотить чужую ци и сможет оправдаться, скажем, необычным опьянением. «Да, знаю. Приступ прошел, или это временное просветление?» Цзюнь У едва не спрашивает, какой еще приступ, но вовремя останавливается. - Скорее всего, временное, - максимально сдержанно отзывается император. «Понятно. Надолго?.. В смысле, так раньше было?..» Раньше, думает Цзюнь У, во время шторма мигрени рядом не было никого, равного мне по происхождению. И я никого не хотел сожрать, подобно демонам низших рангов, и одновременно надышаться не мог, как величайшим сокровищем из всех доступных мне лекарских средств. «Владыка?.. Ваше Величество?..» Цзюнь У вздыхает и обещает себе в самом скором времени прогулку в совершенно другой ипостаси. Но сейчас показать ее нельзя. Совершенно недопустимо. - Поток духовной силы Умина образно похож на горную реку, - негромко говорит император, позволяя себе наклониться чуть ниже, почти коснуться губами чужой кожи, под которой мертвенно синим выделяется жилка. У живого человека она бы заполошно билась. Мертвому демону все равно хочется ее прикусить. – Ледяной поток… когда боль усиливается, над нами довлеет иллюзия, что холод поможет ее обуздать. «Ясно. Умин не умеет лечить, но он мог бы следовать указаниям. Если это не ухудшит ситуацию.» Просто предлагает откусить то, что раздираемое мигренью сознание и так вожделеет поглотить. Цзюнь У мученически втягивает воздух. Глупый демоненок. Вкусный… Нельзя. - Нам было бы полезно лечь, - выпрямляется император, но выпустить чужое предплечье из стальной хватки не может себя заставить. Благо, демон без возражений идет следом. Даже охотно, что ли… - Иллюзия настолько реальна, что у нас нет возможности отпустить. Или приказать тебе уйти. «Ясно. Будет честью, если позволите остаться рядом, Владыка.» На край постели Цзюнь У медленно садится, все же отпуская невольного компаньона – старательно не показывает, как почти ревниво следит за каждым движением демона рядом. Шаг в сторону – и Умина уже вряд ли что-то спасет… но Умин оказывается умнее. Садится на пол прямо там, где стоял, когда пальцы императора разжались с таким трудом. «Чем вам помочь?» Умный мальчик. - Ближе, - цедит Цзюнь У, с досадой едва ли не сминая в пальцах мингуань: раздражающий тихий звон ювелирных цепочек на короне мешает выпутать ее из волос. – Подставь руки, - на тон мягче заставляет он себя произнести, постепенно вытягивая шпильки с бесчисленными капельками жемчужин и нефрита, удерживающие сложную прическу в подобающем виде. Становится легче. Неиллюзорно. Даже почти хорошо. Цзюнь У откидывается назад, закрывая глаза и какое-то время наслаждается тем, как плывет и покачивается мир вокруг него. В такой долгожданной тишине. Слишком уж -звенящей- тишине. - Умин. «Да, Владыка?» Цзюнь У едва заметно кривится: даже на таком малом расстоянии сеть духовного общения причиняет боль, но ей можно пренебречь. Например, ради того, чтобы почувствовать нерешительность в ответ на приказ приблизиться – только жестом, император уже почти не в силах разговаривать с оттенками добродушной маски. «М, Владыка…» - Что? «Мне всё это так и держать?..» Что-что? Цзюнь У озадаченно открывает глаза – и первое, что он видит, это пригоршню шпилек и собственную тиару в чужих руках. Замечательно. Он забыл. Впрочем… - Туда, - показывает он вбок. В конце концов, свободная подушка – вполне достойное место для головного убора Небесного Императора. Особенно подушка с постели этого самого императора. – Можешь лечь рядом. Молча. Не беспокой нас больше. Цзюнь У почти с сарказмом ждет ответ, который мгновенно нарушит приказ «не беспокоить», и даже милосердно готов его простить, но… …демон молча вытягивается на краю чужой постели, ближе к изножью, чуть жмуря глаза, словно маскирует внимательный и почти пристальный взгляд. Стеречь решил, удовлетворенно понимает успокоенный тишиной Цзюнь У. Что ж. Эту вольность Небесный Владыка более чем склонен простить или даже «не заметить».