Глубоко под землей. Там, где ты не слышишь...

В воздухе витал приятный аромат свежести после недавнего проезда поливомоечных машин по городским улицам, заставляя скрыться слоям пыли и песка под искусственным дождиком. Такой летней жары в Неваде не было уже как 50 лет, так что непривыкшие жители еще с самого раннего утра смели с полок магазинов холодные напитки, мороженое, и многие другие продукты, что давно устоялись за прилагательным «охлаждающие». Единственные, кто сейчас плелся по тротуару, стараясь побыстрее скрыться под длинными тенями деревьев вдоль парка – это молодые студенты местного юридического колледжа. Занятые сдачей экзаменов и конечным сроком сдачи долгов, утром им было точно не до быстрого забега за мороженым. Зато, наконец, все эти страдания закончились, и теперь не только они, но и несчастные преподаватели могут насладиться своими двумя месяцами заслуженного отдыха от работы. Улица Талболт. 13:40 Облокотившись на колонну, расположенную на крыльце здания колледжа, стоял молодой парень лет 18. Он не выглядел напряженно, но и не взволнованно: оперевшись подошвой своего ботинка о бетонную поверхность, одной рукой он что–то старательно выводил в своей записной книжке шариковой ручкой, а второй держал ее навесу. Кажется, сегодня он прибыл к учебному заведению не в числе очередного потока студентов – должников, поэтому так легко здоровается с выходящими из дверей преподавателями, даже успевая завести краткую незамысловатую беседу. Он ждет кого-то? - НЕ ПОВЕРИШЬ, НО СДАЛ!! – Вдруг, вместо обычно выходящего взрослого мужчины или женщины, из дверей выскочил худоватого вида парень с растрепанными волосами и такого же вида пиджаке, на плече которого расположился неумело завязанный галстук, дополняя этот образ, словно вишенка на торте. - Неужели? – Хмыкнул оппонент у колонны, поправляя белый локон за ухо и хмыкая, с громким звуком захлопывая записную книжку и суя ее в свою сумку вместе с ручкой  - и что он тебе сказал по поводу оформления твоей великолепной писанины? - Да ниче, натянул свою косую лыбу, да «Минт, я же знаю, что не ты это оформлял, ну не поверю, но, раз уж принес, то поставлю тебе эту «В». Проект то хороший….»  - парень, подошел ближе к своему собеседнику, наконец поправляя свой внешний вид – Вот прямо цитирую тебе! - Ну вот, а ты боялся. Им совершенно наплевать, кто и за сколько тебе сделал работу – они уже сами изнылись, что на море хотят наконец уехать. Кстати, о «за сколько»… - Да ладно, Аст, не бухти. С меня оплата чернил! - Минт пожал плечами и искренне улыбнулся, глядя своему товарищу прямо в глаза, поправляя кучерявые волосы, но в ответ встретил лишь надменный хмык и приподнятую бровь - И весь мой поход в торговый центр. - Что? Да не дури. Я понимаю, что мои родители настолько не хотят со мной возиться, что молча скидывают мне деньги при каждой попытке с ними связаться, но это не повод из меня их сосать. - А если бы я тебе не помог – дали бы тебе сейчас те полторы тысячи долларов за закрытое «Социальное право» на «B»?, хм? - Но- - Без «Но». - собеседника оборвали на полуслове - Слушай, я не так много прошу за свои услуги. Считай, прибавить еще все те срочные работы, которые я тебе делал во втором семестре, пока ты непонятно где шлялся. Я, пожалуй, еще не превратился в блондинистую мадам, что ходит по магазинам со своим папиком, тыкая пальчиком в дорогие сумочки, и вереща «Минтик! Минтик! Бусинка, купи мне эту сумочку, она же сделана из кожи самой ядовитой змеи!». - Но ты все еще блондин с ледяной платиной, не отнекивайся! – Парень помладше несильно толкнул собеседника в плечо, заливаясь гоготом от собственного замечания. Астон тоже не сдержался, захихикав, но быстро одернул себя, приставив кулак ко рту.  – Я просто давно планировал купить несколько вещей, прежде чем вернусь домой. Да, и раз еду наконец туда спустя такое долгое время, не грех захватить и матери в подарок какую-нить бижутерию. Она у меня побрякушки всякие любит… по-моему, даже сильнее, чем меня.- Серо – голубые глаза переместили свой взгляд себе под ноги. Да, мать Астона была крайне любвеобильной женщиной, которая, после ухода мужа из дома, совсем зациклилась на опеке своего сына, которому, на тот момент, было всего 4, да настолько, что тот до 6 лет спал с ней, а в старшую школу ходил под стабильные утренние слезы первые пять месяцев. Тем не менее, он ее очень любил и уважал, считая ее сильной женщиной, которая очень доблестно перешагнула свои чувства, закончив дело с алкоголиком и заядлым лудоманом.   Хотя, по отцу он тоже очень скучает.. - Лааадно… Только не сегодня, хорошо? Сходим завтра утром. У нас сегодня репетиция, помнишь? – Голос друга быстро выдернул парня из своих мыслей, заставив вновь очутиться в теплой реальности светлого июльского дня - Хорошо, спасибо. – Мягкая улыбка скользнула по лицу – Да, помню, но… а как насчет вечера? - А вечером я..мм.. хотел бы отпраздновать просто свой законченный второй курс с пацанами со второго этажа нашей общаги, сечешь?  - Минт, пусть и улыбаясь в ответ, виновато бросил взгляд в сторону - …и не факт, что я вновь не налопаюсь до усрачки, уснув после до вечера, так что… - Да, я понимаю. Только, надеюсь, без наркотиков? – Не смотря на то, что приятель всячески избегал зрительного контакта, Астон настойчиво пытался уловить его. - Чувак, я…не обещаю… Но постараюсь, правда! - Руки раскинулись в разные стороны, пока их хозяин пожал плечами, наконец создавая контакт с обеспокоенным взором товарища, со стороны которого, спустя секундное молчание, последовал тяжелый вздох - Дело твое, ты знаешь это. Я бы не хотел, чтобы моя репутация закреплялась не только за заслугами, но и дружбой с «тем самым торчком», если ты понимаешь, о чем я.- Не дождавшись ответа, Аст начал спускаться по ступенькам, уложив руку себе на сумку, что располагалась на бедре, пока Минт их быстро перескочил, желая догнать беловолосого. Торопиться было некуда: на ярко-голубом небе не виднелось ни облачка, а общежитие Астона, где они и планировали собраться после учебы, находилось не так далеко, так что никакое расписание автобусов не могло им помешать провести ту нравоучительную беседу. Уже спустя 20 минут оба стояли на пороге входа в комнату, в которой проживал белокурый. В руке зазвенел ключ, вставленный в замочную скважину, скрипнула дверь, после чего хозяин зашел внутрь, приглашая гостя за собой. Учебная сумка небрежно была сброшена на пол, после чего ее хозяин поспешил снять с себя обувь и пройти к дивану, заделывая волосы в небрежный хвост. - Говорю сразу, ноты, что ты мне вчера дал, я так и не выучил. - Почему? – гаркнул Минт со стороны входа, все еще возясь со шнуровкой. - Ну ты сам подумай, как такие выкрутасы, аж на две руки, я разучу всего за несколько часов, дабы потом это еще и без запинок воспроизвести на синтезаторе? У меня, если что, еще и личная жизнь есть. - Недовольно пробурчав, Астон в прыжке упал на предмет мебели.

***

Жесткая поверхность кушетки отозвалась неприятным скрипом, отчего солдат поморщился, щуря глаз под окуляром своего OBSV-B. Как же неудобно лампочка располагалась прямо над спальным местом… Все в этом месте словно его ненавидело: и эта грязная «Постель», застеленная клеенкой, и обрыганный столик с потрепанными журналами, щедро принесенные Дарвином, дабы тот тут совсем не скучал, и даже эта гребанная тумбочка рядом, на которой лежал поднос с грязной посудой из-под утреннего завтрака. Еще и эти болотно-зеленые стены… Интересно, как скоро он сойдет с ума в этих стенах? Очевидно, врач тут сам никогда не оставался дольше, чем на 3-5 часа, но, верно, он сам отлично понимает, что в такой обстановке остаться в здравом рассудке это – трудновыполнимая задача. Астон тяжело вздохнул, стараясь взглянуть на свои ноги, которые, по непонятным причинам, болели уже третий день, словно при варикозе, только ни нагрузок на них, ни характерно выступающих вен, он не наблюдал. А наблюдать было трудно, ибо, желая в очередной раз поиздеваться над своим медицинским подопечным, на мужчину был надет воротник, уподобляя собаке, которую стараются огородить от нежелательных вылизываний. Реально, не выше лабораторной крысы держат.. Он так устал все это терпеть, так устал расплачиваться ни за что… Но он не может закончить этот ужас. Он не может просто «извиниться» перед ним, да и дело даже не в гордости,… как и не может покончить с собой. Удивительно, но Астон, не смотря на свою солдатскую натуру, довольно сильно боялся смерти. Да, на поле боля он, может, и будет бежать на встречу к «свету в конце туннеля», ведь тогда включается программа и выработанный «инстинкт», но когда дело касается личной жизни и идеологии – он точно не тот, кто так легко примет факт возможной потери контроля над своим существованием. Эти мысли пугают и путают, так что, чтобы помнить, что его жизнь все еще что-то да значит, Астон старался перекрыть все плохие мысли о ней воспоминаниями о прошлом, как это было сейчас: Как жил со своей матерью, как учился в школе и заканчивал колледж… как подрабатывал и как пошел в агенты… Все это такой ценный опыт, что иногда, вспоминая время, когда трава буквально была зеленее, хотелось плакать. Может, он бы и заплакал, если бы мог. Внезапно, грузная дверь палаты отворилась, и в него вкатился сперва железный столик, а следом, везя его, вошел мужчина в голубой хирургической форме, у которого из под колпака на голове пробивались кремово-белые волосы. Лицо не выражало ничего, кроме безразличия, хотя, возможно, такое  впечатление создавали уставшие глаза, украшаемые черными кругами под веками, но, в отличие от Дарвина, они были от бессонницы, и скрытый, под обычной медицинской маской, рот и подбородок. - Витаешь в облаках? – хрипло спросил он, закрывая за собой дверь и выкатывая стол на середину помещения. В свету ослепительно белой лампы блеснули хирургические приборы, залитые кровью порванная пара резиновых перчаток и пара шприцов. Челюсти пациента невольно сжались при виде подобного арсенала, еще и украшенные блестящей желтоватой жидкостью, так что он поспешил отвернуться, приобнимая себя за плечи. - Возможно.. А ты чего пришел, Рон? Что, надоела тебе, наконец, компания Дарвина? Как жаль. – губы дрогнули, растягиваясь в озлобленном и саркастичном, но не менее обиженном оскале. Не смотря на попытку держать хоть немного дружественные отношения с кем-то помимо ублюдка в халате, он прекрасно понимал, что Рон страдает не меньшим садизмом, по сравнению с тем, на кого он решил начать работать, узнав о возможности покопаться в органах еще живых грантов. - Нет. Пришло время очередной операции. – Все еще холодно ответил младший медбрат, начиная присоединять иглы к шприцам. - И что на этот раз? - Лоботомия. -…Что, прости? Разве ее не запретили? - А, разве? – все так же холодно и без эмоций отвечал Рон, начиная набирать в готовые объекты жидкость фиолетового цвета. - …значит, сегодня просто ряд уколов. Солдат облегчённо выдохнул, бросая последний взгляд на нового гостя, а после полностью укладываясь на кушетку. - М-да, работа в морге определенно сыграла на твоем чувстве такта в юморе. Он совершенно мертвый и черствый. - Что поделать, мне он и не особо нужен, ты первый начал этот обмен бредом. Отвечать уже не хотелось. Вместо этого, солдат лишь вздохнул, прикрывая веко, ожидая, когда оппонент сделает назначенные дела и наконец покинет палату, оставив пациента одного еще на пять часов. Щелкнули замки на воротнике и острая, как лезвие, игла неприятно вошла под кожу прямо в шею, отчего обладатель окуляра невольно прошипел. - Терпи. Сегодня ночью тебе предстоит еще два таких. – Рон поправил медицинскую маску на лице, после чего принялся собирать посуду с прикушетной тумбы. - И что, даже воротник не нацепишь мне? – В глазах плыло, но Астон, как можно было понять, никогда не упускал момента поязвить. - Нет. Трение о шею может вызвать раздражение на твоей коже и, в следствии, нежелательные осложнения. - Медбрат аккуратно сложил взятое на нижнюю полку передвижного стола, после чего принялся толкать его к выходу, даже не прощаясь или оборачиваясь на гранта на кушетке. - Надеюсь, ты мне еще и пропущенный ужин принесешь..  – уже себе под нос буркнул солдат, бессильно переворачиваясь на живот и утыкаясь в собственную руку.   Хлопнула дверь, закрывшись на замок, а вместе с ней, как по команде, захлопнулись и веки обитальца комнаты, заставив его погрузиться в дрему от вкачанного препарата.