part four
25 марта 2026 г., 15:35
Феликс сонно жмурится, чувствуя в своих волосах нежные прикосновения чужой ладони, и сонно потягивается, с трудом разлепляя глаза. Просыпаться вот так в обнимку с принцем было непривычно, но Ли ни капли не жалел. Признание в ночь нападения сирен сделало их ещё ближе и перевернуло жизнь с ног на голову.
Уже на следующее утро Хан Джисон, не умевший держать язык за зубами, раструбил всей команде, что Хёнджин теперь на корабле на особом положении. Старпом живо растрепал и про сирен, и про поцелуй. Так что скрывать только зарождавшиеся отношения от команды уже не было смысла. Впрочем, они отреагировали спокойно, принимая любое решение своего капитана. В конце концов он столько сделал для них, что они все желали ему лишь счастья.
— Доброе утро, принцесса.
Феликс улыбается и хочет было прикрыть глаза, чтобы поваляться подольше, как ряд громких выстрелов заставляет его встрепенуться и чуть не упасть с койки. Абордаж? Этого ещё не хватало.
— Твою мать… Сиди здесь, я сейчас разберусь. Только не выходи, — Ли подскакивает на ноги, распахнув дверь каюты, и буквально вылетает в коридор, спеша к своей команде.
Оказавшись на палубе, он резко тормозит, оглядываясь и замечает два крупных фрегата с гордо развевающимися флагами. Королевский флот. Значит, им всё же удалось нагнать пиратов. Феликс заранее знал, что спокойствие — это лишь временно. Рано или поздно им пришлось бы столкнуться с людьми короля.
Солдаты опускают трап, а их капитан гордой походкой переходит на пиратский корабль и довольно усмехается. Феликс слишком хорошо знает этот кошачий взгляд. Сам адмирал королевского флота Ли Минхо. Гроза морей и самый страшный враг пиратов. Не удивительно, что именно его отправили вернуть сбежавшего наследника обратно.
— Какого черта, Минхо? Это было лишним, не думаешь? Хёнджин не вернётся. Дворец не его дом. Не был, не является и не будет, — капитан выступает вперёд, оглядывая свою напряжённую команду. Пираты готовы в любой момент ринуться в бой, но даже при всей их сноровке, армия короля превышала количеством и снаряжением. Им не выстоять в этой битве. — Возвращайся к своим с миром и больше никогда не наводи оружие на моих людей. Мы никогда не причиняли вам вреда, может, стоило бы отплатить тем же?
— Я думал, ты будешь отрицать, что принц у тебя. Вот это да. Капитан Феликс у нас совсем не меняется. Готов приютить любую заблудшую душу. — Минхо цокает недовольно и головой качает. — Без принца я не уйду. Не отдашь по хорошему, придётся забрать силой. Как бы то ни было, он не принадлежит к вашей братии. Его место во дворце с его семьёй. Он был рождён законным наследником престола, я лишь хочу вернуть всё на свои места.
Адмирал голову к плечу склоняет и щурится недовольно. Явно не намерен отступать так просто. Феликс и не надеялся на иной исход. С Минхо шутки плохи, и он упрямо будет стоять на своём.
— Вот это да. Капитан Минхо всё так же слепо служит королю, исполняя каждый его приказ, даже если он лишает кого-то свободы и лучшей жизни.
— Лучшей жизни с вами? Не смеши меня, Феликс, — Минхо буквально выплевывает ядовито чужое имя и усмехается противно-скрипуче. Капитан пиратов хмурится. Если сейчас он отдаст приказ к нападения, то люди Минхо начнут обстрел картечью. Слишком рискованно и опасно.
— Хёнджин сам решит, что для него лучше, — Феликс губы поджимает. Он не позволит так просто забрать Хвана. Он обещал ему свободную жизнь и должен её обеспечить. Любой ценой.
— Да что этот глупый мальчишка вообще может решать? Парень просто запутался. Король и королева готовы простить его и принять обратно. Никто и не собирается лишать его свободы.
Стиснув зубы, Ли буквально титаническими усилиями удерживает себя от грубости, понимая, что так точно растеряет любой шанс на отсрочку и мирное решение вопроса, но обесценивание воли принца раздражает до скрипа зубов. Как будто Хёнджин и правда кукла, а они сейчас решают, кто будет обладать им как какой-то вещью.
— Феликс, зачем тебе рисковать своей командой ради какого-то мальчишки? Я ведь всё равно его заберу, мы оба это знаем. А если сдашься мирно, то я в знак милосердия отпущу вас. Король не узнает о причастности пиратов, даю тебе слово.
Феликс сжимает кулаки и хмурится ещё больше. Он не может нарушить своё обещание, данное Хёнджину. Но и рисковать своей командой тоже не может, хотя они все как один отдали бы жизнь за своего капитана. Остаётся лишь один вариант, от которого Минхо не посмеет отказаться.
— Не трогай мою команду. Ты разбираешься со мной, а не с ними, — Феликс шумно выдыхает и стягивает с руки кожаную перчатку. Он уже знает исход, но иного пути обеспечит принцу свободу капитан не нашёл. Перчатка приземляется у ног адмирала, а тот лишь самодовольно усмехается. — Дуэль. Только ты и я. Победитель забирает принца, проигравшего забирает море.
— Готов пожертвовать своей жизнью ради избалованного мальчишки? — Минхо эта ситуация, кажется, только забавляет. Разумеется, адмирал уверен в своей силе и исключительности. — Ладно. Я дам тебе три дня, капитан. Если не передумаешь, то я приму твой вызов. Но подумай хорошо, стоит ли оно того.
Минхо отдаёт своим людям приказ расцепить судна и по трапу возвращается обратно на свой корабль. Феликс облегченно выдыхает, когда чужаки покидают его дом. Он чувствует волнение своей команды, знает, как те отреагируют на решение капитана, но отступать от своих действий не намерен.
Ли опускает голову вниз, испепеляя тяжелым взглядом палубу. Сейчас главным было не показывать своего страха и неуверенности. Он не так хорошо сражался, точно не ровня Минхо. А уж убивать и подавно не мог. Эта дуэль станет для него последней.
Но только так он мог выбить хоть немного времени для Хёнджина. Придумать план, как спрятать принца и спасти его от заточения обратно во дворец. Даже если капитану суждено погибнуть, он отдаст свою жизнь не зря, спасая того, кого успел полюбить.
***
Хан, прежде внимательно рассматривавший чужие корабли, резко оседает на пол от раската выстрелов и прикрывает голову руками, пытаясь заткнуть уши. Дрожа всем телом, он медленно заставляет себя отползти к краю, чтобы спрятаться за канатами, и шумно выдыхает. Чего-чего, а резких звуков Джисон не переносил. Пытаясь восстановить дыхание, он, не пересилив любопытство, выглядывает осторожно и замечает едва знакомое лицо. Ли Минхо. За принцесской притопал? Рыкнув недовольно, парень поднимается на ноги и, пока все заняты напряжённым разговором между капитанами, медленно по протянутым стыковочным канатам перебирается в сторону чужого корабля. Вся команда флота была увлечена происходящим, поэтому никто даже не обратил внимания на одну маленькую тень, скользнувшую на борт в сторону бочек и ящиков. Ему было любопытно, чем можно поживиться на королевском корабле. Когда имеешь дело с пиратами, ни в коем случае нельзя оставлять свои сокровища без присмотра. А Джисон был той ещё «сорокой», падкой на всё, что плохо лежит и что можно прибрать к своим рукам. Но чего он не ожидает, что разговор Минхо с Феликсом закончится так скоро, а после солдаты флота станут отвязывать стыковочные канаты прежде, чем он успеет вернуться к своим. Вот чёрт! Самая настоящая западня. Ещё больше он чертыхается, когда чья-то рука хватает его за ворот рубахи и вытаскивает наверх, бесцеремонно швыряя на палубу к ногам адмирала. Да уж, манерам этим королевским шавкам стоит ещё поучиться. — Кто это у нас тут? Засланная крыса? Что ты хотел здесь найти, а? Или твоя гнилая душонка так и ищет где поживиться? — Минхо склоняется над ним и внимательно рассматривает. Они ещё не были лично знакомы с адмиралом, но ничего, Хан быстро это исправит. Резкий пинок в живот ощутимой болью отдается в теле, и парень рычит, бросая на Ли прищуренный взгляд. Чужие попытки задеть его сравнениями с крысами вызывают только самодовольную усмешку и странное внутреннее веселье. Ну да, вообще-то искал, чем поживиться, и даже не собирается скрывать. — И вам доброго денёчка, капитан пушистые лапки, — Джисон оценивающим взглядом осматривать адмирала с ног до головы и не сдерживает тихого сдавленного смеха от поразительной схожести того с чем-то кошачьим. — Вообще-то да, ищу. Средство, благодаря которому у вас появились такие шикарные бёдра. Раскроете секретик? Пират прикусывает губу и ладонью нагло проводит по внешней стороне чужого бедра, сжимая пальцы, безо всякого стыда с вызовом заглядывая в темные глаза напротив, так и сверкающие недовольными искрами раздражения. Вероятно, за такие шутки он мог пирата и за борт отправить, но Хан слишком хорошо знал, что тот ничего ему не сделает, пока Хёнджин находится на корабле Феликса. Рисковать принцем адмирал точно не станет. Минхо буквально закипает от наглости Хана и брезгливо отпинывает его от себя. Хану это всё ещё кажется до невозможности забавным. И правда похож на ощетинившегося кота. — А мне вот итересно, умеешь ли ты плавать. Может выбросить тебя за борт и посмотреть, доплывешь ли ты до своих, а? — Минхо смотрит как-то слишком опасно и скалится, но Джисона это не пугает. Он вообще не из пугливых. — Да ладно, малыш, молнии то не метай, я ж не виноват, что вам лично надо было за этим хрустальным магнитом для неприятностей припереться. Я любопытный вообще-то. Хан расплывается в широкой улыбке, чувствуя явное превосходство как в выдержке отдельно, так и в положении в целом. — Я хочу есть, у вас тут на круизном лайнере для мазохистов такой прикол, как еда типа… существует? — Бросьте это отродье в трюм и дайте ему какие-то объедки, раз так хочет есть, — Ли хмыкает и подходит ближе, опускаясь на корточки. Берет Хана за подбородок и заглядывает в глаза. — А нет, совести там и правда нет. Как и ни капли чести. Хан недовольно морщится на приказ капитана, и, резко дёрнув головой, избавляется от цепкой хватки ловких пальцев, крепко удерживающих его подбородок на месте. Пнув одного из схвативших его парней, он выворачивается из хватки и вытягивается в полный рост. Может быть чести у него и не было, но жить в трюме подобно крысе он не собирался. — Не сегодня, пушистые лапки, я хочу в капитанскую каюту. — В капитанскую каюту? А ещё что ты хочешь, а? — Минхо вздыхает и качает головой. — Ох, раз уж ты спросил. Хочу еще капитана в комплекте, — Хан подмигивает Минхо, не обращая внимания на его угрозы. Не первый и не последний раз в его жизни. Периодически сильно смелые и самоуверенные моряки угрожали ему правительством и жестокой расправой, но что-то он по сей день был мёртвым ровно ноль раз. — Интересно. У тебя же уже есть свой капитан. Или ты решил сменить сторону? Не выйдет. — А я, может, хочу себе двух капитанов. А может и трёх. Посмотрю по настроению. Сейчас вот хочу тебя, пушистые лапки, — Хан усмехается, уже не вырываясь из цепкой хватки пальцев адмирала, что вновь хватают его за подбородок. Он просто с вызовом заглядывает в темные глаза напротив, хищно облизываясь. Давненько он не игрался так, тем более с адмиралом королевского флота. Звучит слишком привлекательно, чтобы просто взять и пропустить мимо внимания. — Извини, дорогуша. Ты не в моем вкусе, — Минхо фыркает презрительно, будто перед ним не пират, а морское чудовище. Джисон, может, и не был красавчиком, но не настолько же. — Не хочешь, значит, в трюм? А ведь там всем вам жалким пиратами самое место. Или в грязном трюме, или на эшафоте. — Я ли жалкий, если я свободен? — Хан гордо голову вскидывает, продолжая смотреть Ли прямо в глаза. — Я волен идти с кем хочу, куда хочу, когда хочу и заниматься чем хочу, пушистые лапки. А кому-то до конца жизни суждено вилять хвостиком перед королем и отчитываться за каждый совершенный «подвиг». — И что тебе даёт твоя свобода? Я живу в достатке и могу надеяться на спокойное будущее. А какое будущее ждёт тебя? — Минхо голову склоняет, вновь усмехаясь. Но тоже сохраняет зрительный контакт. — Сгинуть на дне морском? Подхватить инфекцию? Погибнуть в схватке за сокровища? Такая себе перспектива. — Мне моя свобода дает жизнь. Жизнь, а не выживание, котёнок. Понимаешь? Уж лучше я подхвачу какую-нибудь инфекцию, а потом в схватке за сокровища упаду за борт, чем буду прислуживать и пресмыкаться, — Джисон цокает, мол, от своей позиции он не откажется ни за что, даже если это сохранит ему жизнь. — Твою хваленную свободу очень легко отнять. Минхо резко вздергивает Хана вверх и прижимает спиной к деревянной мачте корабля, упираясь коленом в живот. Он кивает своим людям, чтобы те примотали Хана верёвкой и закрепили на месте, а затем склоняется ближе и шепчет в самые губы. — Посиди пока здесь, дорогой, не заставляй меня затыкать тебе рот чем-нибудь. Джисон терпеливо дожидается, когда люди Минхо довяжут свои узлы. Идиоты. Он пират, у него ножей с собой больше, чем в оружейной лавке. Только вот впервые он не собирался ими пользоваться в ближайшее время. Ответный флирт этого наглого кота вдохновлял надоедать ему всё больше и больше. — А я, может быть, хочу, чтобы ты заткнул мне рот, капитан пушистые лапки. Джисон подмигивает Минхо, когда тот отстраняется и отходит назад. Чтобы в открытую дерзить и флиртовать с адмиралом королевского флота, нужно иметь огромную смелость. А у Джисона она была, в то время, как инстинкт самосохранения отсутствовал практически напрочь. — Если мечтаешь о кляпе, мог бы так и сказать, — Минхо указывает пальцем на платок в кармане мундира одного из подчинённых, приказывая передать его ему. Тот невольно морщится, но приказу капитана повинуется. — Сэр, что вы… — начинает было он, но Минхо не даёт ему договорить, прикладывая палец к губам. — Тихо, не задавай лишних вопросов, — обращается он к подчинённому, а затем возвращается обратно к Джисону и демонстративно медленно скручивает платок в руках, будто бы превращая его в самодельный кляп. — Вообще я надеялся, что ты меня поцелуешь, пушистые лапки, — Джисон обиженно губы надувает, на что Минхо глаза закатывает. — Оставь свои грязные намёки своим дружкам. Когда платок оказывается меж его зубов, пират мычит недовольно и награждает Ли недовольным взглядом. Серьёзно думает, что кляп его заткнет? Капитан наивность. Джисон уж точно не даст Минхо жить спокойно. Хан устремляет взгляд на линию горизонта. Он чувствует на себе взгляды полные презрения и отвращения, как будто он какой-то неудачный экспонат в музее для этих псов короля. Ему их даже жаль. Только и умеют, что тыкать своими титулами, статусами, регалиями и чем-то там ещё. Если честно, Хан не особо запоминал. Джисон выуживает кончиками пальцев обрубок клинка из-за пояса, и устало закатывает глаза. Не так он планировал провести вечер. Ещё и Феликс теперь был далеко. Там же оставалась и его стряпня. Самая вкусная в океане. Ночные дежурства, закаты, рассветы, недовольное шипение Чонина. А самое обидное заключалось в том, что на фоне общего переполоха его пропажу, наверняка, даже не заметили.***
Хёнджин наматывает круги по каюте, не находя себе места. Только выглянув в иллюминатор, он безошибочно опознал чужие фрегаты. Флот адмирала Ли Минхо, лучшего капитана во всей королевской флотилии. Ну конечно, только его могли отправить отыскать беглого принца. И только он мог справиться с этой задачей в такие кратчайшие сроки. И Феликс сейчас находился там наверху один на один с одним из самых жестоких и целеустремлённых людей, которых Хван только знал в своей жизни. Минхо никогда не отступится от своей цели. А его цель сейчас — Хёнджин. И только Феликс стоит у него на пути к этой цели. Принц невольно начинает тревожиться, потому что прозвучавшие выстрелы не сулят ничего хорошего. Он уже мысленно прощается со всем, что успел обрести. Если Минхо здесь, значит он знает, что Хёнджин находится на этом корабле. И Хвану лучше сдаться добровольно, чтобы не подвергать лишней опасности пиратов. Он уже было думает ослушаться приказа своего капитана, покинуть эту безопасную каюту и лично поговорить с Минхо. Ведь адмирал его точно не тронет, иначе ему не сносить головы. Но сталкивается с Феликсом в дверном проёме и отступает назад. Тот вернулся так скоро. Неужто Минхо так просто отступил? Или капитан нашёл способ с ним договориться? Удивительно. И любопытно, что он пообещал тому взамен Хёнджина. — Всё будет хорошо, ладно? — Феликс усаживается на край кровати и приглашает принца сесть рядом Хёнджин буквально на физическом уровне чувствует чужую тревогу. И это впервые за время их знакомства, когда капитан чем-то действительно обеспокоен. Даже в ночь нападения сирен тот был уверен и твёрд, но теперь будто что-то изменилось. Осталось понять, что именно. — Феликс… что произошло? Они пришли за мной, да? Хёнджин обнимает капитана, закидывая руки за шею. Разумеется, ему страшно. Но ещё и тревожно, потому что он видит: Феликса что-то беспокоит после разговора с Минхо и его людьми. Хван обречённо вздыхает и крепче сжимает объятия. Кто знает, станут ли они последними для них. — Тише-тише. Принцесса, всё хорошо. Они тебя не заберут, я не позволю, — Ли всё же обнимает его в ответ, аккуратно и ласково гладит по спине, будто старается унять все тревоги. — Я обещал тебе свободу, ты будешь свободен. Ты ведь мне веришь? Хёнджин прижимается ближе и выдыхает, но даже мягкие поглаживания не помогают успокоиться окончательно. Для них грядёт что-то страшное, он это чувствует и понимает. — Я доверяю тебе, капитан. Но скажи, что ты задумал? Это Минхо… я знаю его, он не остановится ни перед чем. Я не хочу, чтоб ты пострадал из-за меня. Меньше всего хочу приносить вам вред и неудачи. Всей команде. Но в особенности тебе. — Ничего не задумал. Полагаюсь на судьбу и ее благосклонность. Пока мне удалось немного отсрочить время, — Феликс как-то грустно усмехается, Хёнджину совсем не внушает уверенности его настрой. — Ты никому из нас не навредишь. Ладно? Это последнее, о чем тебе стоит беспокоиться. Всё будет хорошо. Я лично прослежу. Хёнджин повисает на шее Феликса практически безвольно. Они только начали выстраивать всё маленькими шагами, только обрели друг друга в этом мире полном опасностей. А теперь над ними нависает новая угроза в лице королевского адмирала, что пришёл разлучить Хвана с любимым и забрать туда, где он снова будет чужим. Птичкой в золотой клетке — Спасибо, — принц шепчет еле слышно. Всё же он доверяет капитану: тот найдёт выход и спасёт их всех. Обязательно. — Не уверен, что смогу вернуться туда после того, что обрёл здесь… Море, свежий ветер, свободу… И тебя. — Тебе не придётся туда возвращаться. Никогда. Я всё сделаю, чтобы ты остался здесь, ладно? — Феликс тихо вздыхает, будто на его душе лежит тяжёлый груз. — У тебя будет и море, и ветер, и свобода… всё будет. Хёнджин продолжает словно прилипала цепляться за Феликса, потому что сейчас ему действительно было страшно. Чуйка даёт понять, что Феликс что-то скрывает от него. Что-то очень важное. Но выпытывать это бесполезно, капитан лишь отмахнется от распросов. — Ты не сказал, будешь ли ты… мне всё это не нужно без тебя, — принц отстраняется, чтобы со всей строгостью заглянуть в темные глаза напротив. — Не смей подставляться под удар из-за меня, понял? Даже не думай об этом. Ищи другой выход. Феликс поджимает губы и виновато отводит взгляд, чем вынуждает Хёнджина затревожиться ещё сильнее. Он точно скрывает что-то и намеренно не хочет об этом говорить. Что такого могло случиться за эти полчаса, что уверенный в себе капитан так изменился и поник? — Тише, принцесса. Ничего плохого не случится, я буду в порядке. Только… Если я скажу бежать — беги. Мы не так далеко от хиленького порта. Там ты сможешь затеряться. Хёнджин невольно прижимается ближе. Бежать? Нет, он не бросит капитана. Позорно прятаться и скрываться, что изначально было его планом, сейчас не хотелось совсем. Он, кажется, нашёл здесь, на этом корабле, своё истинное место. Рядом с человеком, что принял его и стал так дорог. Хван не готов был отказаться от этого, чтобы начать заново с чистого листа. — Я не хочу бежать и прятаться. Неужели нет другого выхода? Я не хочу бросать тебя… Не тогда, когда только нашёл… — принц понимает, что в данной ситуации он скорее капризничает. Понимает и то, что Феликс пытается защитить его и не позволить вернуть во дворец. Находиться здесь для принца теперь слишком опасно. Но на сердце больно от возможного расставания с надеждой на счастье и с его капитаном. Феликс успокаивающими движениями скользит по загривку принца. Будь они в другой ситуации, Хёнджин бы уже плавился в его руках от этой нежности. Но не сейчас, когда мысли заняты другим. — Принцесса, так нужно. Просто прыгнешь в шлюпку, и Чанбин позаботится обо всём. Доверься ему, он хороший парень. Насчёт меня не беспокойся, начинай в порту новую жизнь, хорошо? Я найду тебя обязательно, поэтому не бойся. — Дай мне слово, что найдёшь. Слово для пирата ведь закон, да? Я слышал об этом. Вы не разбрасываетесь словами просто так, — Хёнджин поднимает голову и заглядывает в чужие глаза, которые сейчас кажутся слишком отстранёнными и пустыми. Ещё недавно в них плескалась нежность и любовь, а сейчас им на смену пришёл обжигающий холод. — Прошу, дай мне слово, что вернёшься. Что всегда будешь возвращаться за мной. Хёнджин сжимает губы в тонкую полоску, не понимая, когда успел так сильно привязаться к капитану, что сейчас боялся потерять его. Не только его: этот корабль, команду, ощущение свободы и ветер, играющий в волосах. Хван бы обменял все ночи во дворце на ещё хотя бы одну на корабле Феликса. Рядом с прекрасным, справедливым и заботливым капитаном этого судна. — Найду, принцесса. Что бы ни случилось, найду. Даю слово. А ты пообещай, что не позволишь больше кому-либо помыкать тобой. Даже мне. — Обещаю, капитан, — Хёнджин кивает. Он бы и не позволил ни за что. Не ради этого он пошёл на такой рискованный ход. Он не хотел возвращаться в свою золотую клетку, и терять обретенную семью тоже не хотел. Оставалось лишь надеяться, что Феликс сдержит данное ему слово. Хван немного успокаивается и выдыхает, все ещё остаётся надежда на то, что Феликс что-то придумает и Минхо отступит. Но принц не был глупцом, поэтому понимал: должно случиться чудо, чтобы адмирал нарушил приказ. — Что-то странно. Много времени прошло уже, а от Хан-и ни слуху, ни духу. Обычно он первый прибегает рассказать, как легко он бы со всеми расправился, не будь он таким благородным, — Феликс посмеивается, переводя тему и предпринимая попытку разрядить напряжённую обстановку. Хёнджин и сам успел убедиться в шумности и болтливости, а тут такое событие, и от него ничего не слышно. Действительно странно. Что могло настолько увлечь старпома, что на корабле вдруг воцарилась тишина? — Я на палубу, сменю Ёнджуна, пойдёшь со мной? Хван кивает и рассматривает чужое лицо при тусклом свете каюты, вновь пробегается взглядом по россыпи чудесных веснушек и задерживается на чужих обкусанных губах чуть дольше положенного. — Да, конечно, пойду. Но сначала… можно? — он заглядывает в чужие тёмные глаза, спрашивая разрешения. На этот раз не хочет торопиться. С той ночи они лишь только обнимались и проводили время вместе, но пока не говорили о поцелуях. Не считая того, на который капитан не давал своего согласия. Он замечает на губах Феликса усмешку прежде, чем тот тихо шепчет: «Тебе можно всегда». Хёнджин замирает, осознавая, что его желания действительно взаимны. Как и горящие в груди чувства. Прильнув ближе, капитан накрывает его губы своими. Тягучий, но в то же время требовательный поцелуй выбивает весь воздух из лёгких. Пока кончики огрубевших пальцев гладят по макушке и ласкают принца за ухом. Ли не сдерживается и несильно прикусывает нижнюю губу Хёнджина, углубляя поцелуй. Их первый поцелуй случился не в тех обстоятельствах, в которых должен был, а теперь же они оба могли в полной мере насладиться моментом. И это ощущалось как что-то особенное. Волшебное. Время замирает на мгновение, оставляя их в вакууме. В объятиях друг друга, прижимающихся губами и делящими одно дыхание на двоих. — Ты хорошо целуешься. Неужели было много опыта? — капитан посмеивается, стоит ему отстраниться. Продолжает крепко обниматься и кончиком носа невесомо скользит по щеке к шее, пуская по коже принца полчище мурашек. Хёнджин окончательно расслабляется в объятиях Ли, но возмущённо фыркает на чужие подозрения. — Ты знаешь много парней во дворце, готовых целоваться с другим парнем? В особенности с принцем. Не думаю, что найдётся смельчак, который горит желанием лишиться головы, — Хван вздыхает, вспоминая о каждом правиле и ограничении, что необходимо было соблюдать во дворце. Там даже о разговорах не с теми людьми не могло быть и речи, что уж говорить о поцелуях. Даже если кто и задумывался о подобных вольностях, то навряд ли хотел рисковать своей шкурой ради сиюминутного удовольствия. — Ты для меня первый. И единственный. Принц немного смущается от собственных слов и покрывается мурашками от тёплых прикосновений. Присутствие Феликса рядом ощущается как что-то родное и необходимое. Будто Хван в этом нуждался всю свою сознательную жизнь и будто именно за этим он и бежал. Впрочем, отчасти так оно и было. Хёнджин бежал за свободой, а капитан был живым воплощением этой самой свободы.
