part three
25 марта 2026 г., 15:24
Последующие дни на пиратском корабле проходят относительно спокойно. Хёнджин постепенно осваивается и окончательно привыкает к условиям своей новой жизни. Со временем он становится и правда полноценным членом экипажа этого корабля.
Феликс отправляет его помогать Джисону и поручает старпому присматривать за принцем. Сначала Хёнджин хочет возмутиться, но Хан, несмотря на свою язвительность и колкость, оказывается действительно хорошим человеком. Он учит Хвана вязать узлы и плести сети, и постепенно принц вникает в работу на благо общего дела.
Днём он помогает старпому на палубе, а вечера проводит в каюте капитана за разговорами по душам. За это время они с Феликсом становятся ближе. Хёнджин делится дворцовыми обычаями и сплетнями, а Феликс всё чаще рассказывает о своих приключениях и о том, в какие передряги они попадали с командой.
Но больше никогда в своих рассказах Ли не упоминает прежнего капитана. Хёнджин не знает, какие отношения их связывали, но догадывается, что не очень приятные для самого Ли.
После разговоров они каждую ночь уже без вопросов ложатся спать в одной постели спиной друг к другу. Это становится чем-то привычным и обыденным. Хёнджин больше не испытывает неудобства или неловкости, наоборот капитан одним своим присутствием рядом внушает только спокойствие и уверенность в завтрашнем дне.
Жизнь тем временем течёт своим чередом, а они продвигаются по продолженному капитаном маршруту. Хван не спрашивает, куда именно команда держит путь, но знает, что до ближайшего порта, в котором они остановятся на время, остаётся не так уж долго. Значит и дни принца на этом корабле медленно подходят к концу.
Очередной долгий день снова клонится к закату, а солнце закатывается за горизонт, окрашивая небо алой краской. Сегодня Хёнджина не особо нагружают работой, так что большую часть времени он просто ошивается на капитанском мостике, наблюдая за Феликсом.
Принц разваливается на деревянных досках, пользуясь возможностью полюбоваться на капитана. В лучах закатного солнца светлые волосы красиво переливаются, а сильные руки крепко сжимают штурвал, направляя корабль на нужный курс. Красивый. Хёнджин даже вполне мог сказать, что Феликс был в его вкусе. Статный, прекрасный, заботливый и справедливый. Он вызывал в груди принца теплые чувства. Симпатию.
Однако от этой мысли кончики ушей вновь заливаются краской, и парень переводит взгляд на гладь воды, по которой скользят небольшие волны. Тишина и покой будто стирают воспоминания о недавней непогоде. Удивительно, как быстро океан мог менять свое настроение, подобно человеку.
Наконец, когда солнце уже совсем скрывается за линией горизонта, Феликс подзывает к себе Хана, а Хёнджин из любопытства прислушивается к их разговору.
— Сегодня дежурство на тебе. Проверь трюм. Он должен быть надёжно заперт. Сегодня ночью будет тихо, поэтому мы сбросим якорь у рифа. Если заметишь грозовые облака или сильные волны, срочно поднимай обратно. Ты знаешь, просто… не хочу ещё одной весёлой ночки.
Внимание Хёнджина тут же привлекают слова Феликса. Значит сегодняшнее дежурство выпадало Джисону? Его одолевает любопытство и навязчивая мысль помочь команде и снова показать свою полезность. Может, тогда его не высадят, а заберут с собой. Чем полезнее Хёнджин будет, тем больше у него шансов остаться с пиратами.
— А можно мне тоже сегодня на дежурство? Пожалуйста, — Хван подскакивает на ноги и с мольбой смотрит на капитана. Конечно, Хан
— не самая лучшая компания на ночь, но Хёнджин уже успел привыкнуть к нему. И знал, что Джисон точно не бросит его на произвол судьбы. А ещё если Хёнджин сегодня останется на палубе на ночь, то Феликс сможет спокойно поспать, а не ютиться вместе с принцем не в самой удобной позе.
Капитан, отдававший старпому инструкции, обрывается на полуслове, оборачиваясь к Хёнджину и склоняя голову.
— Воу. Принцесса, это очень ответственная работа, да и не каждый может продержаться всю ночь без сна....
— Ну пожалуйста, я справлюсь! — Хёнджин прерывает нравоучения Ли и руки складывает в подобии молитвенного жеста. Он ведь ничего не делал сегодня, а значит совсем не устал. И ночное дежурство точно должно быть ему по силам.
— Ладно, если ты так хочешь. Значит сегодня дежуришь вместе с Ханом.
Хёнджин чуть ли не в ладоши хлопает, когда Феликс разрешает ему остаться на ночное дежурство. Видит, как давится возмущением Хан, да и сам не горит особым желанием оставаться с этим шутником наедине надолго. Но интерес перевешивает всё, к тому же принц принесёт пользу экипажу, охраняя их покой, пока они будут спать. А капитан наконец сможет спокойно выспаться на своей постели, не напрягая спину и поясницу.
— Только попробуй запугать его, я тебе голову откручу и скормлю Ктулху, — Ли обманчиво мило улыбается и растрепывает темные волосы Джисона.
— Без проблем, Ликс, я о нем позабочусь. Верно, Джинни? Всё у нас будет хорошо,
Пират подмигивает капитану и ладонью ощутимо хлопает Хёнджина по плечу, до боли сжимая кожу пальцами. Дождавшись, когда Феликс облегченно кивнёт и удалится за дверью к каютам, Хан расплывается в довольной улыбке и бросает на принца полный предвкушения и азарта взгляд.
— Да. Всё у нас будет хорошо. Ты ведь умеешь плавать, да? Типа… ты наверняка знаешь, что при спуске якоря кто-то должен страховать снизу. Но ты не пугайся, ладно? Акулы обычно не приплывают, только иногда. Вдруг, тебе повезёт, — Джисон театрально ойкает и зажимает себе рот рукой. — Ладно, пошли ужинать, тебе понадобятся силы.
В столовую на ужин Хван идёт с явным воодушевлением, как и раньше усаживается подле капитана, мысленно готовится к предстоящей ночи. До этого все ночи он проводил в закрытой каюте, а теперь сможет своими глазами увидеть море при свете луны.
Он не надеется на то, что сегодня произойдёт что-то интересное, ведь это будет означать, что кораблю будет угрожать опасность. Феликс сказал, что ночь должна быть тихой. Но все же мысль о том, что жизни всей команды будут зависеть от них с Ханом, внушала определённую гордость собой.
— Спасибо, что разрешил. Я не подведу тебя, — тихо благодарит капитана, за обе щеки уплетая свой ужин и уже практически не морщась от корабельной еды. Его желудок и вкусовые рецепторы постепенно тоже привыкали к подобной жизни.
— Не благодари. Надеюсь, ты справишься. Если устанешь или передумаешь, возвращайся в каюту, не геройствуй, — Феликс сонно потягивается и отправляет очередной кусочек ужина в рот, с наслаждением отдыхая после долгого дня. — Если я буду спать, ложись рядом, принцесса. Только не на пол.
Бросив короткий взгляд на Джисона, поедавшего свой ужин с таким завидным аппетитом, Хван хмыкает. И все же им предстоит долгая и весёлая ночь. Ну, зато познакомятся с Джисоном поближе. Может, у них есть все шансы стать хорошими друзьями, пока Хван будет оставаться на борту этого судна.
***
Хёнджин провожает капитана взглядом и искренне надеется, что тот сможет спокойно отдохнуть этой ночью. Учитывая, как много Феликс делал для команды и для самого принца, Хван не мог не заметить, как сильно тот устаёт, но при этом не подаёт виду и сохраняет лицо. Удивительный человек. — Ну что, голубая кровь, пошли. Покажу тебе ночное море, — Джисон перемахивает через свой стул и направляется к выходу. Поднявшись на палубу, он подходит к цепному мотку, медленно отворачивая его и спуская громоздкий тяжелый якорь. Закончив, Хан манит принца к себе и бежит в сторону капитанского мостика. — Смотри за солнцем, — пират пальцем указывает на огромный огненный шар, неторопливо закатывающийся за горизонт, и восхищенно выдыхает. — Оно прекрасно. Палуба, свободная от мельтешащих по ней людей, кажется непривычно пустой и тихой. Хван поднимается на мостик и переводит взгляд на границу горизонта, куда медленно спускается оранжевый шар, окрашивая небо и море в яркие тона. Хван завороженно вздыхает, обещая себе запечатлеть эту прекрасную картину красками на бумаге при первой же возможности. Он вдыхает полной грудью солёный морской воздух и радостно смеётся, чувствуя невероятную свободу. Дежурство оказывается не таким уж сложным. Они с Ханом перебрасываются парой слов и устраиваются на полу у трюма, сложив мешки в подобие дивана. Приняв решение дежурить и дремать по очереди, они бросают жребий, и первым очередь выпадает, конечно же, Хёнджину. Хан ехидно смеется, устраиваясь удобнее на мешках, и жестом приглашает принца дежурить. Принц не может сказать точно, жульничал ли пират или играл честно, впрочем, такой расклад его не расстраивает. Он всё ещё не может оторвать завороженного взгляда от бескрайнего моря и усыпанного звездами ночного неба, наслаждаясь истинной красотой, подаренной природой. И радуется возможности полюбоваться ей подольше. Время тянется мучительно медленно, а делать на палубе особо нечего. Хан мирно дремлет, свернувшись на мешках, а Хёнджин уже начинает скучать. Он проходится по палубе, воображая себя капитаном и пародируя повадки Феликса, отдаёт приказы воображаемому экипажу. Но вскоре и эта игра наскучивает, поэтому он обратно заваливается на мешки, размышляя, стоит ли разбудить Джисона или ещё слишком рано. Как внезапно до его слуха доносится мелодичное женское пение. Хван даже думает, что ему померещилось. Откуда в открытом море взяться девушке? Поблизости не было видно других кораблей, а среди их команды девушек точно не наблюдалось. Хёнджин отмахивается на странный звук, но следом из-под воды действительно показывается женская фигура. Всего на мгновение, а после снова скрывается под поверхностью водной глади. Хван громко верещит, пихая Хана в бок, чтобы разбудить и привлечь его внимание. — Эй. Там. Смотри… Там. Человек за бортом. Резко подскочив с места, Джисон чуть не спотыкается и тут же замирает, вслушиваясь в мелодичное пение. Подбежав к борту корабля, пират громко ругается себе под нос. И по его реакции принц понимает: дела плохи. — Сирены! Я запирать каюты, ты — срочно буди Феликса. Как закончишь, оставайся в каюте до самого утра, не высовывайся. Пират рычит и достаёт из ножен саблю, когда девушка вновь показывается из воды. Сначала Хёнджин видит перед собой неземную красавицу, напевающую красивую песню, но спустя мгновение "красавица" меняется в лице и раскрывает свою огромную зубастую пасть, недовольно запищав. Хёнджин подскакивает на месте и ресницами хлопает, совершенно не понимая, что происходит. Сирены? Те самые красавицы, что своим голосом заманивают моряков на морское дно? Хван думал, что такие бывают только в сказках и легендах или во снах. Но сейчас он явно не спал, да и на сказку происходящее мало было похоже. — С-сирены? — Хёнджин ошарашено смотрит на мечущегося по палубе Джисона и кивает. Нужно было разбудить Феликса, уж он-то наверняка знает, что делать. — Резче. И проверь, чтобы никто из команды не выходил. Это опасно. Хан взмахивает саблей ровно в тот момент, когда ужасающая морда оказывается в метре от них. Сирена отскакивает обратно в воду, а Джисон оттесняет Хёнджина к каютам экипажа. Сорвавшись со своего места, принц буквально залетает в каюту капитана и останавливается. Как бы сильно ему не хотелось дать капитану нормально отдохнуть, но проблема определенно требовала его срочного вмешательства. Он аккуратно кладёт руку на чужое плечо и трясёт, пытаясь разбудить того. — Капитан, проснись. Феликс, — Хван зовёт его по имени, продолжая трясти. Когда Феликс наконец открывает глаза, принц обеспокоенно машет руками. — Там… Там… Сирены. В общем, Хан сказал поднять тебя. Нужна твоя помощь. Срочно. Хёнджин наблюдает за тем, как Феликс сонно хлопает глазами. Сверху вновь доносится завораживающее пение, и капитан чуть не падает с кровати, ошарашено осматриваясь по сторонам. — Сирены… Чёрт. Сиди здесь, никуда не выходи, заткни уши, — капитан подскакивает к рубашке, лежащей на столе, и торопливо натягивает её на себя, пулей вылетая из каюты Хёнджин провожает капитана ошарашенным взглядом. Ему приказали сидеть здесь и не высовываться, но принц не был бы собой, если бы просто остался в стороне. Ну уж нет, сидеть в безопасной каюте, пока Хан и Феликс будут там рисковать своими жизнями? Хван на такое не подписывался. Опомнившись, он буквально вылетает из каюты, сталкиваясь с Чанбином в коридоре. Тот, пошатываясь, двигается в сторону выхода, а его взгляд не выражает ничего. Похоже, он попал под чары морских красавиц. Чёрт! Хёнджин вцепляется в тушу пирата и пытается оттащить его назад, но ему банально не хватает сил справиться с массивным пиратом. — Ну уж нет, дамочки, сегодня вы без ужина, — ворчит принц, когда ему все же удаётся оттащить Со назад. Он огибает его и резко выскакивает наверх, запирая массивную дверь на засов. Теперь никто из команды точно не вырывется наружу. Хёнджин выдыхает, справившись со своей задачей, и оглядывается по сторонам, только сейчас замечая, как Джисон пытается оттащить беспамятного капитана от края. Вот же черт! Только этого им не хватало — Твою мать… Феликс, очнись, — Джисон с трудом удерживает вырывающегося Феликса и старается ещё и отбиваться от новых атак. Хван не медлит ни секунды, подбегает ближе и помогает Хану оттащить Феликса прочь, падая вместе с ним у штурвала, подальше от борта и хитрых сирен. Принц всеми силами пытается удержать капитана на месте: если команда лишится его, то им не выжить здесь. Они все станут ужином этих хищниц. Только вот Ли находился под действием чар и ничем не мог им помочь. Дела и правда были очень плохи. Хёнджин шипит, когда ему прилетает ладонью Феликса в бок. Он задумывается, почему они с Джисоном до сих пор не попали под чары сирен. Почему их пение не подействовало сразу? Если можно было избежать их влияния, значит, наверняка, можно и снять чары. Только каким образом? — Что можно сделать? Почему на тебя не действует их пение? — спрашивает Хёнджин, сильнее сжимая руку капитана, что отчаянно хотел вырваться и попасть прямиком в лапы сирен. Одна из них, видимо устав ждать, скалит ужасающую зубастую пасть и пытается взобраться на борт. Хёнджин тут же верещит от страха и бросает испуганный взгляд на Джисона, что удерживает Феликса с другой стороны. — На меня не действует по той же причине, видимо, что и на тебя. И по той же причине, по которой подействовало на Ликса не сразу, — Джисон делает резкий выпад, целясь в одну из тварей и лезвием рассекая воздух. Ответ Джисона вообще не помогает прояснить хоть что-то. И кто так объясняет? А времени на подумать остаётся всё меньше, потому что хищницы вновь наступают. Раз добыча не идёт к ним в руки, то они решают достать её сами. Хёнджин невольно хмурится, пытаясь обдумать слова Хана. Что это за причина такая, по которой на них пение не действовало вовсе, а на капитана с запозданием, но все же подействовало? В голове появляется лишь одна мысль, которая кажется безумной. Сирены были девушками, а Хван успел понять про себя прекрасно: все принцессы и даже их служанки никогда его не привлекали. Что нельзя было сказать о молодых пажах и слугах-мужчинах из их дворца. То есть получается, что… Феликс всё же обмякает, опускаясь на палубу, но продолжает неосознанно тянуться в сторону края, норовя перемахнуть через борт прямо в воду. Заворожённые темные глаза смотрят в одну точку, а сам парень слабо пытается высвободиться, ладонями упираясь в плечи Хёнджина и цепляясь за руки. — Я не помню, что разрушит чары. Ударь его или поцелуй, чёрт возьми. Но сделай уже хоть что-то! — вопит Джисон, подскакивая на ноги и размахивая саблей. Предложение пирата ставит принца в ступор: «ударь или поцелуй». Кто вообще предлагает подобное? Хёнджин понимает, что Хану не выстоять одному против полчища тварей. Нужно что-то предпринять. Срочно. Иначе они все будут растерзаны и съедены. — Извини, — принц замахивается и бьёт лёгкую пощёчину капитану, вглядываясь в чужие глаза, все так же остававшиеся мутными и пустыми. Твою ж мать. Не работает. Оставался только второй вариант, и Хёнджин чувствовал, что за подобную вольность его, вероятно, выбросят за борт прямо к этим голосистым хищницам. Но другого выхода у них не было. — Извини ещё раз, — шепчет он и накрывает губы Феликса своими, буквально втягивая того в поцелуй. Чужие губы оказываются на удивление приятными, немного шершавыми, но мягкими. Поцелуй длится буквально пару мгновений, и принц тут же отстраняется, пытаясь разглядеть в чужих тёмных глазах хоть какие-то признаки ясного сознания. Феликс вздрагивает, но его взгляд вновь обретает ясность. Неужели и правда сработало? Как в сказке, поцелуй прекрасного принца смог пробудить от заколдованного сна… нет, не принцессу, а капитана пиратского судна. Вместе с огоньком сознания в глазах Ли для них разгорается искра надежды на спасение. — Ты… Ты что, меня поцеловал? — Ли оборачивается на звонкий скрежет сабли, подскакивает на ноги, отшатнувшись в сторону и быстро поднимая якорь. Управившись, капитан хватается за штурвал и выворачивает прочь от этого проклятого места. Хан разрубает последнюю хищницу и спихивает её тело за борт, смачно вырунавшись. Корабль, наконец, ловит попутный ветер в парусах и удаляется прочь от скал, кишащих хищницами-соблазнительницами. Хёнджин сползает вниз и прислоняется спиной к деревянной перегородке. Кажется, они пережили очередную ночь в этом опасном море. Он прикрывает глаза и выдыхает устало, до сих пор не может поверить в случившееся. Эта ночь принесла новые неопределённости и вопросы, которые ещё предстояло решить.***
Хван переводит потерянный взгляд с Феликса на Хана и обратно. И поднимается на ноги, невольно глядя в сторону, где остались скалы, кишащие сиренами. И вовсе эти дамочки не были милыми приятными созданиями. Чёртовы голодные хищницы. По телу принца невольно пробегает дрожь. Он выдыхает и потирает лицо руками, все ещё фантомно ощущая прикосновение к чужим губам. Этот поцелуй... Принц был бы не против повторить его, но в более приятных условиях. Правда, он не знает, как на это отреагирует сам Феликс. — Хёнджин, почему ты не в каюте? Я же приказал, — капитан тихо вздыхает и поворачивается в сторону Хёнджина, но принц старается не встречаться с ним взглядом. Ему всё ещё ужасно неловко. — Я помочь хотел. Не мог оставаться в стороне. — Это же опасно, принцесса. Куда ж тебя вечно тянет? — Я понимаю, извини. Но я не мог просто сидеть там... — Хван бормочет как нашкодивший ребёнок и пинает тело убитой Ханом сирены, позволяя той упасть в воду с громким плеском. Отправляет её обратно туда, откуда они вылезли. Феликс тем временем приказывает Джисону отправляться спать. Хан сначала спорит с ним, но под строгим взглядом сдаётся и устало плетется в сторону кают. Хёнджин усаживается на палубу, стоит им остаться наедине. Он знает, что сейчас им придётся объясниться за случившееся. И пусть Феликс думает что угодно, но принц не станет жалеть. Случись подобное снова, и он поступил бы точно так же. — Слушай... Я просто хотел сказать спасибо. Ты спас всех нас сегодня, — принц ловит на себе благодарный взгляд Феликса и поджимает губы. Хёнджин лишь плечами пожимает, укладывая подбородок на колени. — Не за что. Я вообще не думал, что это может сработать. Абсурд какой-то. Но почему-то помогло, — Хван невольно касается кончиками пальцев своих губ и неловко ковыряет носком ботинка дощечку на палубе. Эта ночь была какой-то слишком сумасшедшей. Принц не знал, как ему дальше себя вести. А ощущение того, что он и правда спас всех, не дарило сильной радости. — Помогло, потому что ты поцелуем переключил интерес и внимание на себя. Считай, как бы странно это не звучало, ты меня пересоблазнил, — Феликс сдавленно усмехается и устанавливает штурвал, после чего опускается на палубу по-турецки напротив Хёнджина. — Тот поцелуй... — Хван отводит взгляд в сторону, поджимая губы. — Мы можем просто забыть об этом. Никто кроме Хана не в курсе. Можно сделать вид, что ничего и не было. — Можем, если ты этого хочешь. А можем и не забывать, — голос Феликса всё такой же ровный и уверенный. И как ему удаётся всегда оставаться спокойным независимо от ситуации? — Хёнджин, чары сирен не так-то просто перебить чем-то, если человек уже попал под их влияние. Возможно, ты первый, кому действительно удалось это сделать. Таким образом... — Ты хочешь сказать, что... — Я хочу сказать, что это не сработало бы, не будь ты мне симпатичен. Но если тебе неловко или стыдно, я не стану поднимать эту тему вновь. — Нет, погоди! Симпатичен? Я? Тебе? — Хёнджин поднимает на капитана ошарашенный взгляд, встречаясь с его улыбкой. Он не может поверить своим ушам. — Я боялся, что ты осудишь меня, но точно не ждал такого признания... — Возможно, я просто надеюсь на взаимность, — Феликс усмехается мягко. — Я знаю только одну причину, по которой чары сирен могут не подействовать вовсе. И если с Хан-и мне давно уже всё ясно, то ты остаёшься загадкой. Но у меня есть предположительный ответ. — Это ведь потому, что девушки меня не привлекают вовсе? У этих дамочек со мной не было шансов. Хотя, с их красотой… сомневаюсь, что у них хоть с кем-либо могли бы быть шансы, — Хёнджин неловко смеётся и потирает шею рукой, воспоминая зубастую пасть перед глазами. Зрелище не для слабонервных. — Одна из причин, почему я сбежал из дворца. Там бы меня вынудили жениться на какой-нибудь принцессе, даже без моего желания, просто ради продолжения королевского рода. А я хотел бы испытать любовь. Настоящую. — Ох, это ужасно. То есть… Ты понял. Насильная женитьба — это отвратительно, принцесса. Поэтому никогда не любил все эти королевские правила и замашки, — Феликс посмеивается в ответ. Его смех, такой бархатный и мягкий, успокаивает тревожные мысли, хотя между ними всё ещё остаётся один нерешеный вопрос. — Мы не выбираем, кем нам родится. Но можем выбирать, кем нам быть, — Хван снова поджимает губы. — Так значит... я понравился тебе? — Да, понравился. Ты сразу привлёк моё внимание. А проведённое вместе время... пробудило ещё больший интерес. — Это взаимно, — принц чувствует, как загораются кончики его ушей. Но раз уж Феликс так спокойно говорил о своих чувствах, то Хёнджин тоже не собирался отрицать своих. Сегодняшний внезапный поцелуй будто расставил всё на свои места. И принц хотел поцеловать Феликса снова. Уже не для того, чтобы избавить от чужих чар, а просто выразить все свои чувства к нему. Они были знакомы так мало, но их чувства вспыхнули так быстро и ярко. Хёнджин и не надеялся на взаимность, отчего слышать о симпатии капитана было вдвойне приятно. — Иди сюда, принцесса, — Феликс тем временем подвигается ближе и аккуратно обнимает Хёнджина, когда не встречает никакого сопротивления. Из груди вырывается удивлённый вздох, но Хван неосознанно подаётся ближе и аккуратно обнимает в ответ, неумело и неловко. Вслушивается в ускоряющееся сердцебиение, совершенно не понимая: это его сердце грозится выпрыгнуть из груди или же сердце Феликса. Хёнджин прижимается к человеку, принявшему его таким, какой он есть. Феликс за такое короткое время стал ему роднее, чем все, кого он знал во дворце. Потому что он не пытался переделать Хёнджина и подстроить под свои стандарты. Просто позволил быть собой и самому определять свою судьбу. — Тебе стоит пойти отдыхать. Ночка и так тяжелая. Я подежурю, а завтра меня подменят Хан и Ёнджун. Усталость ощущается во всем теле. И вкупе с неловкостью это должно бы заставить Хвана последовать совету Феликса на этот раз и вернуться в каюту. Но принц почему-то не может оставить того здесь одного. Мало ли, что ещё может случиться. — Я останусь. Составлю тебе компанию, если ты не против. — Я не против. Ты ведь хотел свободы, кто я такой, чтобы лишать тебя этого удовольствия? — Феликс хмыкает и опирается спиной на борт корабля, поднимая взгляд к небу. Принц не упускает возможности и кладёт голову на плечо капитана, наслаждаясь приятным чужим теплом. Он никогда не чувствовал такого спокойствия, тепла и комфорта с кем-то. И не хотел, чтобы эта ночь заканчивалась. Впервые за всю свою жизнь он был на нужном месте. В тёплых объятиях этого человека, приютившего его, подарившего новый дом, возможность почувствовать свободу, а ещё тёплое приятное чувство в сердце.
