part seven
25 марта 2026 г., 16:59
— Не трогай меня. Вы все, — принц складывает руки на груди и демонстративно закатывает глаза, поворачиваясь к Минхо. Ли на напускную гордость лишь качает головой. — А ты... не думай, что тебе это так просто сойдёт с рук. Ты хотел его убить! Хотя он не сделал тебе ничего плохого.
— Он пират. За его напускным благородством прячется вся гниль. Вор и разбойник, вот кто твой капитан. А ты просто глупый мальчишка, поверивший в прекрасную сказку, — Минхо фыркает презрительно и кивает своим людям все же схватить принца. Здесь, на его корабле, приказы отдаёт адмирал, а не какая-то там королевская особа. Он позволил Хёнджину вмешаться, но помыкать собой этому мальчишке он не позволит. — Заприте его в каюте, чтоб больше не сбежал. А я пойду проверю нашего пленника.
Матросы утаскивают упирающегося принца вглубь корабля. Минхо тяжело вздыхает. Отчасти Джисон всё же был прав: ему совершенно не хотелось нянчиться с Хваном, но приказ есть приказ. Минхо всё ещё хотелось носить свою голову на плечах, он не мог просто так ослушаться короля.
Зато то, что принц добровольно сдался, и этот поцелуй расставляет всё на свои места. Вот почему Феликс был готов пожертвовать своей жизнью, но не выдавать Хвана. Глупый поступок. Но любовь толкает людей на глупости. Адмирал видел подобное не раз.
Сам он никогда не понимал этого. Как можно пожертвовать всем, особенно жизнью, ради других? Минхо старался всеми силами цепляться за жизнь, искал лазейки и приспосабливался, потому что только это было гарантом выживания.
Минхо открывает двери трюма и спускается вниз, отмечая попытки пирата вырваться из верёвок без своих ножей. Упрямый и наглый до мозга костей.
– Доброе утро, Хан-и. Мы возвращаемся обратно в порт. И принц вместе с нами. Надеюсь ты рад, что скоро предстанешь перед судом.
Минхо видит чистую ярость и ненависть в глазах напротив. Хан дёргается вперёд, но крепкие верёвки удерживают его на месте.
— Ты... Феликс... Что ты наделал? — в глазах Джисона мелькает болючее отчаяние, а после он оседает, перестав бороться и брыкаться. И в этом смирении читается
столько боли, сколько Минхо не видел раньше ни у кого. — Вези меня, куда хочешь. Мне всё равно.
Минхо чувствует укол вины, когда в глазах пирата так резко потухает надежда. Он добивался этого всеми силами, ему должно быть всё равно на чувства Джисона, но сейчас победа почему-то не приносит радости. Его восхищало, как этот парень готов был бороться за свободу несмотря ни на что, а теперь видеть его поникшим ощущалось слишком уж странно и даже совестно.
— Он жив, — внезапно даже для самого себя произносит адмирал. Он не знает, почему решил не злорадствовать над этим пареньком, а сказать ему правду.
Ранение Феликса не было таким уж серьёзным, удар Минхо был точным, и он старался максимально не навредить, насколько это было возможно, пусть и всем своим видом показывал обратное. Он не хотел убивать Феликса. Просто давал тому последний шанс поменять своё решение.
— Принц вмешался и сдался добровольно. Твой капитан остался жив и со своей командой. Если это тебя хоть немного утешит.
Голос Минхо смягчается, в нём больше не сквозит издевка и насмешка. Он опускается на корточки и заглядывает в тёмные глаза пирата. Тот поднимает вопросительный взгляд. Сомневается? Не верит в его честность?
— Жив... — выдыхает Джисон, как будто прикидывает, могут ли слова Минхо быть правдивыми. — Конечно, жив, да.
— Мой долг — отдать тебя под суд, уж пойми меня. Но пусть правда будет актом милосердия для тебя. Не стоит умирать с грузом на душе.
— Спасибо, — сорвавшееся с губ пирата слово благодарности повисает в воздухе.
Они замирают в напряжении. Всё ещё враги друг для друга, находящиеся по разные стороны закона. Хотя у обоих, похоже, не было действительных причин для этой вражды. Они просто пытались выжить, каждый по своему.
— Не беспокойся, пушистые лапки, ты не представляешь, сколько раз меня уже «казнили». Спроси в любом порту мое имя и услышишь столько матов, сколько в мире не существует.
— Я наслышан, как тебе удавалось избегать наказания. Во многом благодаря твоему капитану, что вытаскивал тебя столько раз. Но в этот раз у него, кажется, появился другой приоритет, — Минхо хмыкает, намекая на романтическую связь Феликса с принцем. Удивительно. Джисон ведь наверняка был в курсе этой истории. С его-то любопытством. — Я удивился, насколько они сблизились. Нахальный принц и свободный капитан, любимец морей. Кто бы мог подумать?
— Удивился? Вы даже не заметили, насколько вашего хорьк… принца тянет к свободе? Он готов был на что угодно, лишь бы остаться на корабле, — Хан усмехается с таким умным видом, как будто он понял всю суть сразу и безошибочно. — Они с первого дня прониклись пониманием друг к другу. Феликс жизнь посвятил морю и свободе, Хёнджина тянуло к тому же. А в остальном... Противоположности притягиваются, пушистые лапки.
Минхо плечами пожимает и удобнее усаживается на полу напротив парня, опираясь спиной на один из ящиков позади. Казалось бы, вычищенный и одетый с иголочки адмирал сидит на полу в грязном трюме и спокойно ведёт беседу с пиратом. Но было в Джисоне что-то такое, что привлекало Ли и просило проявить к нему хоть каплю доброты, пусть тот и был преступником.
Ли хмурится и подаётся вперёд, срезая верёвки, удерживающие Хана. Дальше этого трюма тот никуда не денется; наверху пара десятков вооружённых королевских солдат, да и сам адмирал был опасным противником. Поэтому Минхо уверен, что Джисон не станет нарываться на глупости сейчас.
— Подумал, верёвки не располагают к разговору. Я мог бы держать тебя связанным взаперти, не давать еды и воды, ведь припасы наши ограничены. Но я ведь не изверг какой-то.
Джисон удивлённо распахивает глаза и благодарно кивает. Размяв затёкшие мышцы, он поднимается на ноги и опирается на стену плечом, склонив голову набок.
— Всё хотел спросить. Неужели положение в обществе настолько важно для тебя? Ну вернёшь ты принцессу, меня сдашь, получишь награду, а дальше что? — Хан устремляет на адмирала долгий прожигающий взгляд, но теперь в нём минимум ненависти, скорее любопытство. — Вся твоя жизнь основана на том, что ты убиваешь и рушишь мечты. Кошмары то не мучают?
Ли хмыкает и губы поджимает, печально вдыхая. Ах если бы всё упиралось только в титулы и награды. Минхо же знал, что с ним будет, если он не выполнит столь важное поручение и не вернёт принца обратно во дворец.
Тогда уж лучше было не возвращаться совсем. Бросить всё, что он заслужил своим трудом, бросить свою семью и родных. И обменять это на свободу одного принца, которому вздумалось сбежать из-под надзора дворцовых слуг и уплыть бороздить моря и изучать мир. Да, разумеется, адмирал не хотел отказываться от титулов и привилегий, к которым так привык. Но было и кое-что ещё, куда более важное, от чего он также отказываться не желал: собственная жизнь.
— Мне дорога моя жизнь, — он как-то грустно усмехается и вздыхает тяжело, опуская подбородок на собственные ладони. Может, здесь на корабле он и правда решал что-то, но не самом деле был такой же пешкой в чужой игре, как и Хёнджин. Даже король с королевой лишь подчинялись решению совета. — Ты думаешь всё настолько просто? Не найди я принца, отпусти его вместе с вами или, не дай бог, найди мертвым, мне было бы не сносить головы. Это не тот случай, где есть какой-то выбор.
— Выбор есть всегда, пушистые лапки. Просто не всегда тебе нравятся запасные варианты. Ты ведь всегда можешь... например, сбежать. Не думал стать пиратом?
Минхо усмехается на слова Хана По его мнению всё настолько просто? Даже смешно. Может ли он сбежать? Сказать намного легче, чем сделать. Его будут преследовать, объявят врагом, трусом и предателем. А ему даже некуда податься. Да и он не уверен, что смог бы бросить всё, что имел сейчас, ради призрачной иллюзии свободы.
— Не смеши меня. Все пираты ненавидят и презирают меня за то, что я делаю и кем являюсь. Будто ты нет? — Минхо постукивает по собственному колену пальцами, выбивая незамысловатый ритм. Кажется, одна из морских песен, что он слышал когда-то.
Ли любил море. Ещё с детства отец привил ему любовь к морским плаваниям своими рассказами о путешествиях и баталиях. И он не задумываясь пошёл по его стопам. Юноша тогда не задумывался даже, что на солдата, а уж тем более адмирала, королевского флота ложится столько ответственности и рамок. Но когда узнал, уже не мог разочаровать отца, возлагавшего на сына большие надежды.
— Пират пирату рознь, котёнок. Да, конкретно сейчас я хочу прихлопнуть тебя за то, что ты сделал с Феликсом. Однако никогда не сделаю этого, потому что он сам бы не стал, — Джисон пожимает плечами. — Ты мог бы хотя бы попробовать, всё лучше, чем пожизненно быть шавкой на привязи.
— Мне нет места среди вас, ты ведь и сам это понимаешь. И бежать мне некуда, — Минхо обречённо вздыхает. — Для меня побег будет означать собственноручно подписанный приговор. А один без команды... даже со всеми своими навыками я потенциальный мертвец. Или же пожизненный изгой, ненавидимый обеими сторонами.
Тяжело вздохнув, Минхо поднимается на ноги и отряхивает свою одежду от пыли. У него не так много времени на беседы по душам, нужно простроить обратный маршрут и проконтролировать команду. Джисон тут же подаётся следом и строит взгляд настолько жалобный, насколько вообще позволяет человеческая природа. Настоящий актёр.
— Эй, можно я выйду на палубу? Буду спать хоть там, только не здесь. Обещаю, что никуда не сбегу.
Может, если фартанет, потреплю нервы твоей нежной команде.
— Ладно, — кивает Минхо, махнув рукой. Пусть побудет на виду, главное не оставлять ушлого пирата без присмотра. — Не вздумай сбежать, иначе казню тебя без суда и скажу, что оказывал сопротивление,
Адмирал фыркает и направляется к выходу, зная, что Хан последует за ним. Сам себе не отдаёт отчёта, но почему-то не имеет ничего против чужой компании, а даже наоборот.
***
Весь оставшийся день Джисон шатается по палубе, стараясь максимально надоедать всем и каждому. Он обещал, что не попытается сбежать, но не давал слова, что не станет занозой в заднице королевского флота. Надо же как-то развлекаться. К вечеру Хан находит адмирала и крутится уже вокруг него, пока солнце не клонится к закату. — Пушистые лапки, а где я буду спать? Может, выделишь мне каюту. Хочу жить в удобствах. — Спать ты будешь со мной. Под моим присмотром. Любого другого ты можешь обвести вокруг пальца, со мной не сработает, — Минхо недовольно фыркает, а Джисон только радуется его недовольству. И пользуется очередным шансом подразнить. — Без проблем, пушистые лапки, раз тебе так хочется спать со мной, кто я такой, чтобы спорить, — Хан усмехается, хвостиком следуя за Ли — Чур я сплю у стены. — Чур ты спишь на полу, — вновь фыркает адмирал. — И перестань называть меня так, для тебя я адмирал Ли. Или просто адмирал. — Как скажешь, адмирал пушистые лапки Ли. Но спать на полу, пожалуй, откажусь, это не для моих пиратских кровей, — Хан пародирует вечно капризную мордашку Хвана. Принца вон сразу пустили на постель, а ему кататься по полу? Ну уж нет. Он на весь миллиард процентов уверен в том, что отвоюет себе тёплое мягкое место на кровати любой ценой. Если бы не отвоевал, это был бы не он. Минхо закатывает глаза на язвительность Хана, но ничего не отвечает. Джисон засчитывает это как свою победу. Он точно добьётся своего и не отступит. — Капитан, ветер стихает, возможен штиль. Может стоит поменять курс? — спрашивает один из моряков, обращаясь к своему адмиралу. Джисон довольно облизывается. Природа явно была не на стороне короны, это радовало. Значит, у него оставалась чудесная возможность побольше времени побесить адмирала своим присутствием. — Идём по намеченному курсу. Пронесёт, — фыркает Ли и сворачивает в сторону своей каюты. Хан даже удивляется такой опрометчивости. Любой моряк знает, что стихающий ветер — это плохой знак. Неужто Минхо так сильно хочет вернуться домой, что игнорирует все знаки? — Да ты рисковый, пушистые лапки. Штиль может длиться неделями. А тут недалёко порт неплохой. Есть, чем поживиться, — Хан ухмыляется и поднимает взгляд на паруса, невольно расплываясь в улыбке. — Знаю там отличное местечко. Уединиться самое то. — Мне не с кем и незачем уединяться, — Минхо отворяет дверь своей каюты, приглашая Хана войти. Джисон заглядывает внутрь и присвистывает: места больше, даже чем в каюте Феликса, а та была самой просторной на их корабле. Королевские и правда не скупились на собственный комфорт. — Не с кем? После всего, что между нами было? Ты разбиваешь моё сердце, пушистые лапки. — Между нами ничего не было. — Ещё не было. Тоже считаешь это главным упущением своей жизни? Джисон подмигивает Минхо, но остаётся в коридоре, не спеша входить в обитель капитана этого корабля. Когда из-за одной из дверей слышится тихий сдавленный всхлип, пират замирает на месте и хмурится. Не хотел признавать этого, но ему было жаль Хёнджина. Не представлял, какого это: лишиться свободы и того, что тебе дорого. От Минхо тоже не скрывается тихий плач, отчего тот морщится и качает головой. Сожалеет о содеянном? Хан не уверен, что тот вообще способен на жалость. — Послушай. Ты ведь общался с принцем, так? Сможешь его успокоить? Я не вынесу, если он будет рыдать всю дорогу, — адмирал глаза демонстративно закатывает и вздыхает тяжело. Хан всё же проскальзывает в капитанскую каюту, тут же по-хозяйски осматриваясь и устраиваясь на новом месте. Опустившись на край койки, он изгибает бровь и склоняет голову набок. Вообще-то, у них там с Хёнджином не то чтобы общение заладилось, но он знал кое-что, что могло бы успокоить принцессу. — Если спать этой ночью буду с тобой на кровати, я к вашим услугам. Джисон подмигивает и улыбается, довольный придуманной схемой. Вообще это уже наглость, но его это волновало в последний момент. Да он бы и не признался никогда, что сам по своей воле не против будет поговорить с Хваном. Всё же они вместе на корабле были, успели стать командой и какими-никакими товарищами. По крайней мере, пирату нравилось издеваться над Хёнджином, остальное не так важно. На лице Минхо буквально отражается весь мыслительный процесс. Адмирал явно выбирает между собственной гордостью и лишними раздражающими неприятностями. Джисон находит это очень забавным. — Ладно. Но только если действительно сможешь его успокоить, — Минхо вздыхает, кивая Хану подниматься с явно насиженного места и отводит того к каюте Хёнджина, приказывая своим людям отпереть дверь и пустить пирата внутрь. Джисон отмечает количество охраны у каюты принца и присвистывает. Настолько они держат его взаперти? Да Хану ещё повезло, что его никто не горел желанием охранять. — Х... Х... Хан? — принц поднимает голову и тихо спрашивает, поджав губы. Выглядит ужасно разбитым и расстроенным. И вот до чего эти идиоты довели своего наследника? Ведь не стыдно даже. Джисон жестом показывает людям Минхо оставить их наедине и проходит внутрь, запирая комнатку. Заметив слёзы на чужих щеках, он выдыхает, удерживая себя от подколов, которые, наверное, добили бы Хёнджина окончательно. Хану этого не нужно, поэтому он просто опускается на пол подле принца. — Да, он самый. Х-х-хан, приятно познакомиться. Ты не переживай, я не с ними, меня пустили то только потому, что ваш адмирал меня хочет, — пират сдавленно смеётся, вспоминая вечно недовольную мордашку Минхо. Коротко похлопав Хёнджина по спине в жалкой попытке поддержать его, он лишь качает головой. — Слушай, я знаю Феликса уже чёрт знает сколько. И я знаю, что ты мог хоть на лбу себе написать «не ищи меня и плыви прочь», но он прямо сейчас ищет все способы, чтобы вернуть тебя домой. Он найдёт тебя, только дождись. И вытри слёзы, ему бы это точно не понравилось. — Я знаю. Но он и так чуть не погиб из-за меня... — Хёнджин вздыхает и выглядит всё ещё похуже мертвеца. Джисон задумывается, как привести эту королевскую особу в чувство. Феликс ему точно не простит, если его зазноба будет страдать и изводиться. — Я не хочу, чтобы он вновь пострадал. Он стоит всего этого мира, стоит свободы... — Он чуть не погиб не из-за тебя, идиот. Он чуть не погиб за тебя. Это другое, — Хан шуточно пихает Хёнджина в плечо, мысленно не понимая, как докатился до того, что оставался спокойным, даже учитывая то, что его лучший друг, возможно, истекал кровью. Вероятно, он верил в Феликса и полностью доверял своей команде, знал, что они позаботятся о капитане, пока его нет рядом. — Вот увидишь, он ещё выбьет свободу и мне, и тебе, и вашему очаровательному адмиралу пушистые лапки заодно. Принц придвигается ближе и прижимается плечом к плечу Джисона, этот жест такой неловкий, но Хан позволяет Хвану опустить голову себе на плечо. Разумеется, во враждебной обстановке тот ищет что-то знакомое и привычное. Они оба знали, что их ждёт по возвращению в порт. Хвана запрут во дворце, а Хана отправят на виселицу. И оба тосковали по своему капитану, который остался где-то там за горизонтом. — Ты не думал сбежать? Тебе нельзя здесь оставаться. Ты нужен своей команде. Желательно, живым, — вздыхает Хёнджин, выводя узоры пальцем на своём бедре. Пират тихо посмеивается и коротко кивает на чужие слова. Думал ли он о побеге? Смешной вопрос. Каждую секунду представлял, как именно будет подмигивать адмиралу королевского флота, когда тот увидит его на отбывающем корабле. — Не сомневайся, принцесса, у меня всегда есть план. Уж что-что, а позволять Феликсу жить спокойно я не собираюсь. Я ещё не все нервы ему истрепал. — Мне его не хватает. Я не сомневаюсь, что он придёт за нами, но я переживаю, что он снова подвергнет себя опасности. Вы все оказались в опасности из-за меня... — Да, ты подверг нас опасности. Да, ты наглый истеричный хорёк с раздутым самомнением и жаждой найти неприятности на свою голову, но... По крайней мере, было весело. Феликс с тобой стал немного более живым. Улыбаться стал чаще, — Хан грустно усмехается, понимая, что сейчас его друг, вероятно, находится на грани, пытаясь одержать верх над способностями человеческого тела, напрягаясь с ранением и переживая за близких. Джисон вновь по-дружески хлопает принца по плечу, слыша, как за дверью все громче и недовольнее копошатся матросы. Шумно выдохнув, он закатывает глаза и медленно поднимается на ноги, приближаясь к двери. Ему все же было жаль принца, несмотря на все шутки и издёвки, он боялся представить, каково это. Лишиться свободы и любви сразу. Но, кажется, разговор с Ханом внушает тому хоть какое-то воодушевление, по крайней мере, тот перестал реветь без толку. Джисон хотел вновь зажечь в этой принцессе былую волю и стремление, которые он видел на пиратском корабле. Там принц буквально цвел, а здесь явно увядал. — Прошу, собери силы в кулак и покажи им всем, что тебе плевать. Что они тебя не сломали и не сломят. И испугай их наконец. Нет ничего страшнее, чем уверенность соперника. Уверенность в том, что его спасут. Твои слёзы им как бальзам на душу и гарант того, что ты сдался без боя, — пират мысленно аплодирует себе, не понимая, как умудрился толкнуть такую речь, но очень надеется, что Хёнджину это поможет собраться и продержаться, пока Феликс не придёт за ними. А Хан уверен, что тот придёт. Он дожидается, пока матросы откроют дверь и, шагнув в узкий корабельный коридор, напоследок поворачивается к принцу, убедившись, что он больше не хнычет и заметно приободряется. Значит, все его старания было не зря. — Ещё увидимся, принцесса. Сильно не скучай.***
Разговор с Джисоном вынуждает Минхо задуматься о многом. Стоило ли ему пытаться поменять свою жизнь? Рискнуть и, возможно, прогореть. Тогда пришлось бы отказаться от всего. Обменять это на ненадежное чувство свободы. Нет, это был точно путь не для Ли. Впрочем, он не мог отрицать, что от того, как Феликс и Хёнджин готовы были пожертвовать многим ради друг друга, в его сердце что-то ёкнуло. Заставило почувствовать себя злодеем в их истории любви. И сейчас он уже не считал, что прав полностью. Но ничего не мог поменять. Он лишь солдат, что исполняет приказ. Может, ему и дарована власть вершить чужие судьбы, но он ничего не мог поделать со своей. — Капитан, ветер стих окончательно. Мы попали в штиль, — штурман появляется из ниоткуда и сразу начинает с плохих новостей. Адмирал недовольно цыкает. Чёртово море. — На сколько хватит припасов на борту? — Минхо старается сохранять хладнокровие и трезвый ум. Не время переживать. Они задержатся на пару дней, а затем ветер снова задует, и они наверстают упущенное время. Ничего страшного не случится, если они немного отклонятся от плана. Принц уже у них в руках, и ему никуда не деться. – Еды хватит на неделю, пресной воды дней на пять, — подчинённый вздыхает. Да, они и так достаточно времени потратили, выслеживая пиратов. Продовольствия на всю команду может не хватить, остаётся надеяться, что штиль продлится не больше недели. — Среди команды начинается паника. Говорят, что мы заплыли в "воды мертвецов". — Бред. Передай, что те, кто будет разлагать дисциплину, отправятся прогуляться по доске, — Ли фыркает и недовольно морщится. Ещё старых сказок о кораблях-призраках и армии мертвецов ему не хватало. — Максимально экономим продовольствие, сократить дневную норму на человека. — А этого пирата тоже кормить будем? — Этот пират — моя забота. Я разберусь. Минхо тяжело вздыхает. Надо найти Джисона. Он и так позволил тому разгуливать без охраны достаточно долго. Солнце клонилось к горизонту: пора ложиться спать. Сегодня уже всё равно ничего не решить. А утро вечера мудренее. Хан обнаруживается сам, болтающийся по палубе без дела и насвистывающий какую-то мелодию. Завидев адмирала, тот ещё больше оживляется и хлопает в ладоши. — Эй, пушистые лапки, чего взгрустнул? Неужели по мне соскучился за те невыносимо долгие минуты моего отсутствия? Мне тоже тебя не хватает, дорогой, —тихо посмеявшись себе под нос, Джисон растягивает уголки губ в самодовольной ухмылке. Наглый засранец. Ли качает головой и скрещивает руки на груди. Все же внезапно стихший ветер тревожит его. Он понимает, что долго его команда в море не протянет. Тем более припасов не так уж много. Но сделать с этим ничего не может. Природа неподвластна никому, даже адмиралу. — Штиль. Мы застряли посреди океана, а моя команда боится сказок про "живых мертвецов", — Минхо поднимает ладонь, стоит только Джисону открыть рот, и жестом останавливает чужую речь. — Не нужно пугать меня старыми байками. Я в это не верю и верить не собираюсь. Что мертво, ожить не может. А остальное это пустой треп и страшилки для маленьких детей и слабоумных. — Штиль? Интересно. Так значит, наш круиз продлевается ещё на неопределённое количество времени? — Хан снова довольно хлопает в ладоши. — Можешь не верить, сколько угодно, пушистые лапки. Только можно я заранее установлю некоторые условия в случае, если нападение произойдёт? Когда костлявые заползут на борт и попытаются отжать твой корабль, а ты побежишь ко мне с криками о помощи, не забудь встать на колени и в слезах признать своё поражение. — Обойдёшься. И не заползут. Не нужно пытаться запугать меня, я не из пугливых. И уж точно не идиот, — Минхо плечами пожимает и следует к своей каюте. Пират ускоряет шаг, чтобы, видимо, не отхватить по макушке. Стоит им пройти мимо жилых кают, Минхо слышит, как его подчинённые перешептываются между собой. С этим что-то нужно сделать, пока слухи и сказки не охватили всю его команду. Это просто штиль, в море такое случалось. Ничего сверхъестественного в этом не было. Однако даже Хан выглядит куда более обеспокоенным, чем обычно. Неужто тоже верит в существование армии мертвецов? Он ведь наверняка повидал многое в море и должен понимать, что это всего лишь байка, дабы запугать и свести с ума. Никаких сверхъестественных сил не существовало. Если бы они были, Минхо бы уже столкнулся с ними, он ведь не первый год в море. Если честно, сейчас он больше не рад, что этот выход в море так затянулся. Разумеется, он любил море, любил ходить под парусом. Но ещё он, пожалуй, устал от команды тупых идиотов, которых ему предоставили, устал даже от ограничений и приказов. Возможно, в чём-то Джисон был прав: Ли не хватало личной свободы. Но цена за неё была слишком высока, чтобы её заплатить. Оказавшись в каюте, адмирал вспоминает, что обещал пустить этого наглеца в свою постель. Может, стоило оставить их вдвоём с принцем, раз уж они так сдружились? Нет, он не мог так рисковать. Он все ещё не знает, что может ударить в голову этому пирату. Минхо снимает камзол, оставаясь в одной лёгкой рубашке и аккуратно вешает его на спинку стула. День был долгим и не особо приятным, ему сейчас точно необходим был хороший отдых. Хотя, куда там? Отдохнёшь тут, когда проблемы следуют одна за другой. Опустившись на собственную кровать, Минхо потирает лицо от усталости и вздыхает, поднимая взгляд на Хана. Голову к плечу склоняет. — Тебе особое приглашение нужно или уже передумал, мистер "я буду спать исключительно на кровати"? Пират облизывается довольно, отрываясь от рассматривания каюты. Подойдя ближе, он без капли стеснения стягивает с себя рубашку и грубый пояс, оставаясь только в широких пиратских штанах. Следом за рубашкой летят и ботинки. Минхо сглатывает, стоит пирату стянуть с себя рубашку. И выдыхает сквозь сжатые зубы, потому что этот парень красивый. Минхо и так это заметил, но сейчас невольно зацепился взглядом за стройное подтянутое загорелое тело. — Можно, конечно, было и с приглашением, но так и быть. На первый раз прощаю, —усмехнувшись, пират подходит ещё ближе и перебрасывает ногу через бёдра Минхо, упираясь коленом в кровать. Замирает на мгновение, словно дразнится. Ли задерживает дыхание невольно, когда Джисон проезжается своей задницей по его паху. Джисон же, как ни в чем не бывало, перебрасывает вторую ногу и устраивается у стены. — Что? Я ещё и мистер «я буду спать исключительно у стены». Минхо пропускает мимо ушей все чужие слова и выдыхает, мотая головой, чтобы отогнать наваждение. Он точно не будет возбуждаться на пирата, его пленника к тому же, пусть и чертовски сексуального без одежды. Не сейчас, не сегодня и никогда. — Доброй ночи, мистер "самый упрямый человек в мире", — Минхо отмирает и укладывается на краю, спиной к Хану, лишь бы на того не смотреть. Думает, что его спокойная жизнь в какой-то момент превратилась в дурацкий сюр. Иначе как можно было объяснить то, что он засыпает в постели с другим парнем, который ещё и пират? Отец бы точно его не понял, благо, тот никогда не узнает. Джисона всё равно казнят, так что этот секрет он унесёт с собой в могилу, как бы не было иронично. Адмирал чувствует горячее дыхание на своём загривке и сжимает зубы сильнее. Хан его провоцирует. И, похоже, даже не скрывает этого. Он словно хищник, что чувствует свою жертву. А его жертва сейчас — Минхо. — Сладких снов, пушистые лапки. Надеюсь, тебе приснюсь я, — Джисон снова обжигает кожу своим дыханием. Он едва ёрзает сзади и оказывается максимально близко. И чёрт там поймёт, пытается он обнять Минхо или скинуть его с кровати посреди ночи. — Попытаешься прижаться ещё ближе и я скину тебя на пол, — шипит Ли, понимая, что поспать спокойно этой ночью ему не удастся из-за присутствия в собственной постели этой катастрофы. Бред и абсурд. Минхо даже не понимает, как именно он это допустил. Это раздражало и удивляло. Закрыв глаза, Ли поджимает губы, пытаясь сохранять остатки самообладания в схватке против глупого влечения. Да, Джисон красивый и привлекательный, но у них не может быть ничего общего. Минхо адмирал королевского флота, а Хан просто очередной пират. Не первый, и не последний точно. — Ты вообще хоть когда-то бываешь спокойным, а? Хан усмехается, похоже наслаждаясь реакцией, и льнет ещё ближе, демонстративно дерзко касаясь открытого загривка кончиком носа. Ладонь нагло скользит под рубашку Ли, касаясь его груди. Минхо бесит, что он позволяет. Что поддаётся на откровенную провокацию. Возможно, потому что у него давно никого не было, а этот чёртов пират подобрался слишком уж близко. — Бываю ли я спокойным? Ну да. Когда сильно выматываюсь. Просто знаешь… редко, кто может вымотать меня настолько, чтобы я успокоился, — не сдержав самодовольной усмешки, Хан опускает голову обратно на подушку и кончиками пальцев как бы случайно ведет вверх по спине Ли. — Так тяжело дышишь. Напряжен? Тебе бы расслабиться. Могу помочь с этим. Минхо рычит и разворачивается к Хану лицом, а затем нависает сверху, прибивая руки пирата к кровати крепкой хваткой. Коленом он раздвигает чужие бедра и не отдаёт себе отчёта в том, что в битве с Джисоном однозначно потерпел поражение. Чёрт. Сука. — Так тебя нужно вымотать, чтобы наконец насладиться спокойствием? Как скажешь, — Минхо сильнее надавливает коленом и заглядывает в чужие глаза, не в силах больше сдерживаться. Потом просто свалит всё на напряжение и долгое отсутствие партнёра. Тем более никто об этом не узнает, так что не станет его осуждать. А сам Ли уж как-то с совестью своей договорится. Буквально навалившись грудью на парня, Ли замирает в сантиметре от чужих губ и облизывает свои собственные. Всё ещё терзается последними сомнениями. Понимает, что если переступит сейчас черту, то обратного пути уже не будет. — Какая самоуверенность. Похвально, пушистые лапки, — Хан первым уничтожает всю неуверенность и расстояние между ними, утянув адмирала в долгий и требовательный поцелуй, кусаясь и руками забираясь дальше под рубашку. Джисон чертовски горячий. Желанный. Ли даже не в силах этому противиться, он просто отвечает на поцелуй, углубляет его. Между ними вспыхивает страсть от перенапряжения, и адмирал забывает думать о чем-то ином. Вильнув бёдрами, Хан подается навстречу и запускает одну ладонь за спину Минхо, резко впиваясь в бархатную кожу ногтями и царапая ее. Темные безумные глаза в лунном свете сияют яркими искрами, выдавая возбуждение с головой. — Это ничего не меняет между нами, — хрипит Минхо, слизывая с губ собственную кровь, когда Джисон больно кусает его. И уже сам спускается остервенелыми укусами по шее Хана к его обнаженной груди. Не разменивается особо на нежности и прелюдии, ему важно сейчас просто снять напряжение. И они с Ханом просто пользуются друг другом ради этой цели. Поэтому Минхо нетерпеливо тянется к завязкам чужих штанов, стремясь как можно скорее расправиться с ними. Но пальцы как назло не слушаются, и он недовольно шикает, будто бы в отместку за дурацкие неподдающиеся верёвки кусает Джисона сильнее, прекрасно понимая, что на загорелой коже останется след. — Конечно, не меняет, пушистые лапки, — Хан рычит и тоже ощутимее царапает кожу на лопатках. — Я просто беру, что хочу, а сейчас хочу я тебя. — Удивительно, но взаимно. Я просто хочу расслабиться, а раз уж ты так настаивал, почему бы и нет. Джисон облизывается и кончиками пальцев скользит по обнаженной шее, лаская Минхо как котёнка, а свободной рукой спокойно развязывает множественные узлы на своих штанах. — Что такое, капитан, ловкости не хватает? — Джисон прикусывает губу и виляет бёдрами, потираясь о возбуждение Минхо через одежду. Закончив со штанами, он тут же нетерпеливо перебирается на белоснежную рубашку Ли и спешит быстрее избавиться от одежды, слишком узкой и ненужной сейчас. — Или ты так дрожишь от возбуждения? Ломает же тебя сейчас, да, котёнок? Позволив Джисону избавить себя от рубашки, Минхо все же тихо стонет, и глушит этот стон в чужом плече, оставляя след от зубов. Понимает, что Хан, чёрт его возьми, прав. Минхо давно не ощущал чего-то подобного, да по правде говоря практически никогда. Неужели несколько дней в море настолько сказались? Или всё же Хан был тому виной? — А сам-то. Чуть ли не изнываешь от желания, чтобы тебя хорошенько поимели. Ты ведь этого добивался, да? — Минхо голову к плечу склоняет и с вызовом заглядывает в глаза напротив. Да, они оба возбуждены до предела. Поэтому терпеть не имеет смысла. Избавив пирата от штанов и белья, Минхо обхватывает ладонью член и, проведя по всей длине, замечает, как Хан задерживает дыхание. — Что? Уже не такой смелый и разговорчивый? — Так нечестно, — Джисон шумно выдыхает и кусает потрескавшиеся губы, самостоятельно толкаясь в ладонь. Он добирается до пуговицы на брюках Минхо и ловко расправляется с ней, стягивая последнюю преграду между ними. Адмирал хмыкает на восхищенный выдох. Этот парень, кажется, с первого дня знакомства запал на его бедра, что безумно льстило. Ладонь пирата обхватывает член в ответ, вынуждая Минхо с протяжным стоном окончательно признать своё поражение. Он слаб перед этим пиратом, его тело предаёт его и отзывается волнами удовольствия на приятные прикосновения. Каюта наполняется ощутимым ароматом похоти и их стонами и вздохами практически в унисон. И сейчас уже нет разницы, что их связывает, когда оба возбуждены и горят друг к другу физическим желанием. — Я хочу тебя, пушистые лапки. — Хочешь настолько, что готов переспать с врагом? Интересно, Хан-и, — Минхо отстраняется, чтобы отыскать в комоде рядом с кроватью какое-то масло, предназначенное для кожи. Впрочем, сейчас тоже сойдёт. Вернувшись обратно к койке, Минхо крутит пузырёк между пальцев и с хищной улыбкой разглядывает парня перед собой, тоже сгоравшего от желания. Ли облизывает пересохшие губы и утягивает Хана в поцелуй, попутно открывая бутылек и смазывая в масле собственные пальцы. Один скользит меж чужих ягодиц и медленно проникает внутрь. — И как часто ты спишь с врагами, Хан-и? Или я у тебя первый? — Минхо усмехается в поцелуй, перенимая правила чужой игры и подстраиваясь под них. — Кто сказал тебе, что ты мой враг, пушистые лапки? Ты кормишь меня, развлекаешь, просто так докидываешь до порта. Ты мне не враг, — Хан дышит тяжело, но даже в таком положении умудряется язвить. — А ты? Адмирал королевского флота и спишь с пиратом. Какой плохой мальчик. — Ну да сплю с пиратом. С чертовски горячим пиратом. Какая разница, если мы оба этого хотим? Тем более если никто не узнает, что происходит за закрытыми дверьми каюты, — Минхо добавляет ещё один палец, разводя их на манер ножниц, растягивая узкие стенки. Предполагает, что у Джисона тоже давно не было никого. И вот они встретили друг друга: нуждающиеся и желающие. Шансов устоять не было у обоих. — Если только кто-то не решит разболтать об этом всему свету. — За кого ты меня принимаешь? Сомневаюсь, что ночь с тобой будет настолько жаркой, чтобы я захотел посплетничать об этом, пушистые лапки. Заметив как Джисон отзывается на каждое прикосновение, Минхо усмехается и внимательным взглядом хищника изучает чужое поддатливое тело. Открытое и обнажённое. Прекрасное. — Учитывая, что ты не затыкаешься практически никогда? За самого болтливого человека на этом свете, — Минхо оскорбленно щурится, на самом деле понимая, что парень просто пытается его раззодорить. Они оба соревновались в том, кто кого сильнее подденет. Это даже было по-своему забавно. Зашипев от ощутимых касаний губ пирата на своём кадыке, Ли понимает, что после этого точно останется след, который он не сумеет так просто скрыть. Чёртов наглый самоуверенный пират. Бесит. До скрипа зубов раздражает. — Ты... — Минхо устремляет на Хана полный немого возмущения взгляд и толкается пальцами особенно резко. Свободной рукой он надавливает на чужую грудь с силой, буквально вжимая Джисона в кровать и ограничивая возможность двигаться. — Даже не смей больше... Минхо вытаскивает пальцы и сильнее надавливает на чужую грудь. Коленом раздвигает бедра, удобнее устраиваясь между них. Минхо не собирается тратить на это слишком много времени, ему ещё нужно выспаться и надеяться, что завтра вновь поднимется ветер и они сдвинутся с мёртвой точки. Поэтому он максимально сокращает всевозможные прелюдии, добавляет ещё масла и аккуратно входит в парня, медленно толкаясь в чужую узость. Всё же навредить не входило в его планы на ночь, оба должны были получить удовольствие. — Как скажешь, пушистые лапки. Но тебе идут мои отметины, — перейдя на шёпот, Джисон кусает свои невероятно прекрасные губы, стонет своим сладким голосом и сводит Минхо с ума своим сексуальным телом. — А ты хорош. Надо почаще тебя выводить. — Настолько впечатлен? Приму за комплимент, — Ли ухмыляется довольно и выходит наполовину, а затем толкается более резко. Если честно, он никогда не любил нежничать со своими партнёрами, считал секс скорее физиологической, нежели эмоциональной потребностью. Но сейчас с Джисоном всё ощущалось немного иначе. Они не скрывали желания друг к другу. Казалось, с самого первого их столкновения воздух искрил настолько, что случившееся было лишь вопросом времени. Точка кипения достигла своего пика, погружая их в объятия страсти и соблазна. Джисон отвлекает внимание Минхо поцелуем и меняет их местами, уверенно седлая его бедра. Ли даже не удивляется, что пират решает взять управление в свои руки. Он и не ждал от того покорности и подчинения. Джисон сразу дал понять, что он с характером, и с удовольствием этот самый характер демонстрировал. — Ах ты морской чёрт, — шипит адмирал, с силой сжимая чужие бедра до синяков, что останутся позже. Он направляет пирата, вынуждая того задавать темп. И тихо стонет от размеренных движений, приносящих какое-то необъяснимое блаженство. И всё же этот Хан был хорошим любовником. Даже жаль, что им не суждено будет повторить эту ночь. — Приму за комплимент, — Джисон нагло усмехается и оставляет ещё один засос на шее Минхо. Ли глаза закатывает на очередную метку, прикидывая, как будет прятать их от команды. Учитывая, что все видели, как он забрал пирата к себе в каюту. И скрыть их связь будет проблематично, а Минхо проблем не хотел. Хотя ясно было одно: если он не хотел проблем, не стоило связываться с Джисоном. — Меня возбуждает твоё недовольство, котёнок. Такой грозный. — А меня раздражает твоя наглость, — шипит Минхо, осознавая, что на самом деле врет. Не раздражает. Нравится и возбуждает. Иначе он бы вообще никогда не пошёл на то, что произошло между ними. И правда чертёнок, наглый и дерзкий. Но именно этим он и привлекал на самом деле. Среди пустых серых людей, что окружали Минхо всю его жизнь, только Хан действительно выделялся. Словно яркое пятно посреди серой массы, частью которой был и сам адмирал Толкнувшись самостоятельно Ли чувствует, что уже на пределе, поэтому своей ладонью скользит по члену парня, помогая ему. И выходит в последний момент, чтобы закончить вместе с Джисоном. Чувствует, как содрогаются собственные бедра и неосознанно в порыве экстаза, прижимает Хана к своей груди. Всего на пару минут, пока не приходит в себя после оргазма. Стоит Ли осознать, что случилось, он слегка отталкивает парня от себя и отворачивается, натягивая на себя край одеяла. Тем самым даёт понять пирату, что продолжения и повторения тому ждать не стоит. Пусть адмиралу в глубине души и хотелось получить больше, но это было ошибкой, минутной слабостью. И это пройдёт со временем. — Возможно, ты смог вымотать меня. До завтрашнего утра хватит, — Хан фыркает, укладываясь рядом и натягивая на себя другой край одеяла, всё равно прижимается ближе, спина к спине. Кровать слишком маленькая, чтобы они могли действительно держаться на расстоянии друг от друга. — Добрых снов, пушистые лапки. Наслаждайся моим обнаженным образом в своих снах. Вопреки ожиданиям Минхо, Джисон и правда затихает. А вот сам адмирал ещё долго не может уснуть, размышляя о всем, что случилось между ними. Нет, больше он этого не допустит. Они просто сняли напряжение. Между ними просто ничего не может быть. Однако в груди всё равно что-то приятно теплится от мирного дыхания пирата рядом.
