royalty and freedom.

      Если бы Минхо ещё пару дней назад сказали, что он проснётся в одной постели с пиратом, он бы приказал казнить того, кто смел оклеветать его доброе честное имя. Или сам казнил бы без суда и следствия, не задумываясь даже.       Но теперь жизнь его явно перевернулась с ног на голову, ведь с утра он обнаруживает, что Хан Джисон лежит рядом с ним полностью обнажённый. И воспоминания картинками вчерашнего вечера всплывают перед глазами, вынуждая покрыться краской с головы до ног.       — Сука, — шипит Минхо, поднимаясь с кровати и находя свою одежду, отброшенную в порыве страсти. Натягивает на себя её и старается поправить растрепанные волосы, застегивая пуговицы мундира.       Бросив взгляд на такого тихо и умиротворенно спящего Хана, Ли хмыкает и покидает каюту, решив не будить того. Сам встанет и выползет из каюты, всё равно дальше корабля тому деваться некуда, а объясняться с ним сейчас (да и в целом когда-либо) после вчерашнего не хотелось. К тому же у адмирала были дела поважнее, чем возиться с лёгкой интрижкой.       Какого его удивление, когда этот наглый пират, не знающий стыда, появляется на палубе в адмирала, чёрт бы его побрал, расстегнутой рубашке. И где он только успел её взять? Порылся в его вещах? Минхо лично открутит ему голову, если Джисон стащил хоть что-то помимо это чёртовой рубашки.       — Доброе утро, пушистые лапки, — подойдя вплотную, Хан легонько шлепает Минхо по бедру и тут же отскакивает в сторону. Всё же хоть какой-то инстинкт самосохранения у пирата присутствует. Или же нет? — Спасибо за безумно горячую ночь.       Минхо прожигает Джисона взглядом, уже представляя как лично придушит его и сбросит на дно. Или нет, он сначала разрубит его на части, а потом скормит рыбам.       Он замечает, как его собственная команда косятся на него подозрительно, и рычит себе под нос. Чёртов Хан Джисон. И чёртов он сам, что поддался на чужую провокацию.       Резко рванув вперёд, он ловит пирата за руку и с силой сжимает чужое запястье. Весь закипает от злости, готовый взорваться на месте. Так сильно хочется сбить эту довольную физиономию с лица Джисона.       — Ты что, мать твою, творишь, идиот? — буквально кричит Минхо, уже не обращая внимания на глазеющую команду. Этот наглец слишком много о себе возомнил. Одна ночь ничего не значила. Абсолютно ничего.       Только вот Хана гнев Минхо похоже только забавляет. Гребанный мазохист. Иначе как объяснить, что даже сейчас этот псих давит самодовольную улыбку и чуть ли не смеётся разъяренному зверю в лицо.       — Полегче, пушистые лапки. Я, конечно, люблю пожёстче, но не при всех же. Или не хватило вчерашней ночи? — Джисон облизывает свои губы и подается ближе к Минхо, буквально забирается в клетку с хищником, готовым разорвать его в любой момент. — Ой, ты про рубашку? Наверное, стоило спросить.       В несколько ловких движений Джисон стягивает с себя рубашку, обнажая сначала плечи, а после и весь торс. В глаза тут же бросаются следы зубов и губ, которые Минхо оставил прошлой ночью. И замечает их не только Ли, но и вся остальная команда, что начинает перешептываться и понимающе улыбаться. Блядство.       — Лови, — Хан швыряет рубашку адмиралу и отскакивает в сторону, выдернув руку из крепкой хватки. — А что все так на меня смотрят? У меня на лице что-то?       Минхо буквально закипает от злости, сжимая кулаки. Этот Хан Джисон бесит до скрипа зубов и чего-то свербящего в груди. Подлец. Наглый, дерзкий и самоуверенный. Ли буквально уничтожает полуобнаженного Хана взглядом и видит, как вся команда напрягается. Они знают, что последует за этим. Настоящая буря.       Адмирал в пару шагов преодолевает расстояние между собой и Джисоном, резко хватает того за горло и толкает к бортику, вынуждая отклониться назад и зависнуть над водой.       — Ещё хоть слово из твоего похабного рта, и я скину тебя прямо туда. Будешь кормить рыб на дне, — Минхо рычит и крепче сжимает руку на чужом горле, заставляя Хана захрипеть от нехватки воздуха. Ли вздыхает тяжело и зубы сжимает, но спустя пару секунд всё же притягивает Хана назад и брезгливо отталкивает на палубу. — Не забывай, на чьём ты корабле. То, что было между нами, не значит ничего. Не надейся.       Он фыркает и оборачивается к команде, глазеющей на это шоу между ними двумя.       — А вы чего уставились? У вас работы нет или тоже за борт захотелось? — рявкает он и разворачивается, скрываясь за дверьми, ведущими в его каюту. Нужно успокоиться и привести себя в порядок.       Если Джисон сейчас снова рискнет попасться Минхо на глаза, то и правда станет кормом для рыб. Минхо не шутил ни капли, поэтому надеется, что в чужой черепной коробке есть хоть какой-то зародыш мозга, который поможет пирату догадаться, что рядом с адмиралом ему лучше не появляться примерно никогда больше в своей жизни.

***

      Джисон потирает рукой горло, на котором точно останутся синяки от грубых пальцев Минхо. Жалеет ли он? Нисколько. Вчера тело и глаза адмирала говорили куда больше, чем его слова и действия сейчас. Джисон чувствовал, что на самом деле Ли крепко запал на него, просто не хочет это признавать.       Рядом с ним появляется Хёнджин, которого, похоже, выпустили из его персональной тюрьмы и который наблюдал всю сцену стычки между Минхо и Джисоном от начала и до конца. Хотя сам пират не назвал бы это стычкой. Скорее это было похоже на очень элитный флирт.       — Ты с огнём играешь, и, похоже, даже не боишься погореть, — Хван протягивает ему руку и помогает подняться, осуждающе кивая на засосы на его груди. А что? Джисон не требовал их оставлять, Минхо сам захотел. Хан и вовсе не собирался их скрывать.       — Да я сгореть готов, если огнём будет пушистый адмирал. Какой же он горячий, ты бы видел, — пират прикусывает губу и переводит взгляд на дверь, за которой скрылся Минхо. Он совсем не понимает, что конкретно смущает Хвана в этой ситуации. Джисон просто в очередной раз ловит кайф от самого осознания близости, дерзости и грубости Ли. Что-то за гранью возможного. Но ему это нравилось до одури.       — Неужели у тебя настолько извращенные вкусы, что из всех возможных вариантов ты выбрал именно Ли Минхо?       — Ну да. Он же... Ты посмотри на него. Свяжи мне руки или я раздену его только от одного взгляда на его бёдра. Если он ещё раз меня ударит, клянусь, я отсосу ему прямо на палубе, пока все будут смотреть.       Где-то сбоку брезгливо морщится один из матросов и Хан, лишённый стыда ещё в самом, кажется, детстве, только подмигивает тому, недоумевая, что им всем не нравится. Он привык ещё с Феликсом открыто обсуждать все свои желания. Начиная с любимой еды и заканчивая предпочтениями в постели. Они ничего не утаивали друг от друга, и Джисон считал это вполне нормальным.       — Серьезно, как ты на Ликси запал, когда под боком ходит такой сексуальный мужчина?       — Тише ты. На тебя и так уже вся команда косится, — Хёнджин вздыхает и оттаскивает Джисона в сторону, видимо, тоже замечая, как матросы рядом перешептываются между собой. — Я уже понял, что ты запал на Минхо. Но Феликс хотя бы не пытался меня убить. Хотя тебе такое, судя по всему, только нравится.       Джисон хмыкает. На самом деле он был почти уверен, что Минхо безобидный и не приведёт свои угрозы в жизнь, однако даже он понимал, что лучше сейчас лишний раз не маячить у того перед носом. Он ещё раз осматривает свою обнаженную грудь и облизывается. Он, конечно, не против щеголять и так, но всё же было бы славно одеться.       — Слушай, мне нужна рубашка. И, кажется, если я заберусь в каюту сейчас, он засунет эту рубашку мне прямо в глотку. Мне понравится, конечно, но всё же.       — Пошли уже, — принц цокает, показательно закатывает глаза, но всё же ведёт Джисона за собой в выделенную ему каюту. Джисон по пути успевает подмигнуть надзирателю этой королевской особы, прежде чем его затаскивают внутрь.       Хван распахивает шкаф и достаёт оттуда одну из белоснежных рубашек. Хан на это презрительно фыркает. Если на самом принце такие рубашки смотрелись органично, то пират в них будет выглядеть явно нелепо. Белый шёлк совершенно не вяжется с грубой загорелой кожей, покрытой шрамами, а теперь ещё и засосами.       Но выбирать сильно не приходится. Натянуть на себя рубашку принцессы или идти в логово к зверю? Джисон не дурак, чтобы выбирать второе, поэтому быстро накидывает на плечи предложенную ему вещь и застегивает сверкающие пуговицы.       — Так значит между вами что-то было? Хотя нет, не отвечай. Я не хочу знать подробностей, мне этого хватает с головой, — любопытствует было принц, чем вызывает у Джисона довольную улыбку во все тридцать два (он не уверен, что целых) зуба.       — Рад, что ты спросил. О да, между нами было. И ты бы знал только, какой у него большой... — заметив, как морщится Хван, Джисон качает головой и смеётся, осматривая ластящуюся по телу ткань. Даже самая обычная вещица почему-то на нем выглядела слишком дорого. Не к месту. Мысленно он извиняется перед принцем и подвязывает нижний край рубашки, делая вид более непринужденным. — Какой у него большой стол в каюте. Шикарный. Думал, я буду непристойности говорить? Расслабься. Я просто хочу вылизать его бёдра.       Хан расплывается в самодовольной улыбке и краем глаза замечает зеркало в углу комнаты. Подойдя ближе, он оттягивает ворот и осматривает покрытую укусами и засосами кожу, с наслаждением обводя каждый кончиками пальцев. Он хочет ещё. Больше. И он получит. Пиратская жизнь научила всегда добиваться желаемого, любой ценой.       От взгляда пирата не скрывается то, как Хёнджин весь краснеет и отводит взгляд. Не привык к такой откровенности? Неженка. И что только Феликс в нём нашёл?       — А чего ты краснеешь? По секрету скажу, Ликси бы тоже подобное понравилось.       Джисон бёдрами опирается о столешницу и складывает руки на груди, рассматривая мелочи, которые выдавали в корабле принадлежность короне. Непрактичные штучки и вырезы для красоты, кучи нарядов, которые надеть просто некуда, какие-то украшения и безделушки, обшитые золотой нитью покрывала. Ужас. Столько места тратить зря.       — Видишь ли, наш капитан не признает никогда, но он ведь тоже не белое и пушистое облачко. Я бы рассказал тебе о нем побольше, но... раз ты не хочешь на такие темы разговаривать, кто я такой, чтоб заставлять.       — Нет, стой. Расскажи... — Хёнджин резко вытягивает руку вперёд, всё ещё краснея от подобного рода разговоров. Хан с интересом хмыкает, похоже, не такой уж и неженка, раз хочет узнать, что же нравится в постели его возлюбленному. Забавно и интересно.       — Пардон, я просто подумал, что ваше королевское высочество не любит такие пошлые и недопустимые темы, — Хан усмехается и театрально изящно кланяется, пародируя жесты аристократов. Задумавшись, он запрыгивает на край стола, вспоминая, о чем ему рассказывал Феликс, а что ему доводилось слышать и видеть самостоятельно. — Ну не знаю даже. Капитан меня за это по голове не погладит.       — Джисон, пожалуйста... — кажется, ещё чуть-чуть и Хёнджин начнёт на коленях умолять его выложить всю поднаготную его капитана.       Хан сдается, наверное, даже слишком быстро. Ему все равно не хватало дружеского свободного общения. Да и общения в целом. Ибо от Минхо за последние дни он слышал либо ворчание, либо стоны. Не сказать, чтобы его это прям не устраивало. Но всё же хотелось и поболтать с кем-то по душам, а Хван не такой плохой вариант.       — Ну... Я тебе этого не говорил, но у Ликси очень чувствительные шея, талия и бёдра, — пират расстегивает верхние пуговицы на рубашке и устраивается удобнее, закинув ногу на ногу. — А ещё он любит поцелуи. Везде. Любит активное согласие и даже мольбы в какой-то степени, тащится от сбитого дыхания и громких протяжных стонов, так что не сдерживайся, принцесса. Но, как по мне, он слишком мягкий и нежный. Ты уснёшь, пока он тебя восемь часов подготавливать будет. Не спрашивай.       Хан с вызовом заглядывает в тёмные глаза напротив. Ощущение складывалось такое, будто он тут учит маленького невинного ребёнка плохим вещам. И, кажется, за это ему нехило достанется от Феликса чуть позже, когда они вернутся домой, на корабль. Но это он точно переживёт. Зато, может, подтолкнет Хёнджина к более открытым смелым действиям.       Хван буквально выглядит так, как будто сейчас возьмёт бумагу и перо и начнёт записывать все слова Джисона. Это забавно. Принц с таким интересом слушает и кивает, а по его лицу видно, как он старается не упустить ни единой детали.       — Он любит открытый флирт, для него это шанс расслабиться и поговорить непринуждённо. Любит быть сверху. И я не только про позицию. А ещё он сойдёт с ума, если ты... — Джисон осматривается и переходит на шёпот, спрыгивает со стола, подойдя ближе к Хёнджину. Склонившись к самому уху, он делает вид, будто собирается сказать что-то важное, а затем щёлкает парня по носу, — ...если ты сам обнаружишь все его предпочтения и фетиши, я тебе не справочник и не ходячая энциклопедия блондинистых пиратов.       — Пфф, ты сам вызвался рассказать. Я тебя за язык не тянул, — Хван слегка отталкивает от себя пирата и снова краснеет, опустив взгляд вниз. — Спасибо... Ну, что понимаешь. Ты ведь вполне мог быть против меня. И нас с Феликсом тоже. Я же вроде как не из ваших кругов.       Хёнджин плечами пожимает и теребит нервно завязки рубашки. Рубашки Феликса. Джисон сразу её узнал. Он сам даже жалеет, что вернул ту рубашку Минхо. Сейчас бы вполне мог хвастаться ей в качестве трофея. И вовсе не сентиментальность, просто доказательство того, что он вчера сделал эти шикарнейшие бедра.       Забавно, что они с Хваном оба сейчас выглядят нелепо и непривычно. Принц в рубашке пирата и пират в рубашке принца. Джисон посмеивается с этого факта и вновь крутится перед зеркалом, осматривая себя со всех сторон.       — Ваше высочество, такими темпами я обокраду вас на рубашки, драгоценности и адмирала. И сбегу с ним на корабле королевского флота. Стыдно мне не будет.       Пират, вспомнив про адмирала, прокашливается и делает ненавязчивый шаг в сторону двери. Внутри сражается желание остаться и обсудить еще миллион тем с Хёнджином и желание заглянуть в раздраженные кошачьи глазки вновь. Что-то в этом было такое, что заставляло сердце биться в миллион раз быстрее. Выбор был очевиден с самого начала.       — Бывай, принцесса! Я ещё вернусь и поболтаем, а пока меня ждут дела государственной важности, — Джисон салютует принцу и покидает его каюту. Пора было снова помаячить у любимого адмирала перед глазами и хорошенько его пораздражать. У Джисона, между прочим, план и график, нельзя от них отклоняться.