part eleven
25 марта 2026 г., 17:31
— Ну и как мы планируем искать этого алхимика? На огромном острове без карты или ориентиров, — Джисон спрыгивает с трапа и чувствует, как ноги тут же утопают в песке. Пляж, на котором они высадились, кажется абсолютно необитаемым, как и весь этот остров, заросший джунглями и лианами. — Ликс, тебе не кажется, что дело гиблое?
Разумеется, Хан тоже слышал истории о гениальном алхимике, что выбрал жизнь в уединении. И якобы вывел формулу металла, способного убить даже то, что уже и так мертво. А ещё он слышал, что этот самый алхимик не жалует пиратов и не хочет иметь с ними никаких дел.
Ситуация была критическая, это понимали все, но с чего вдруг Феликс решил, что их станут слушать, а не выставят за дверь. Разумеется, можно попробовать убедить алхимика, что угроза реальна, что мертвецы доберутся куда угодно, но стоило принимать во внимание и то, что человек в здравом (или не очень) уме не решит стать отшельником просто так. Есть ли тому вообще какое-то дело до того, что происходит в мире?
А может, алхимик и вовсе давно умер в одиночестве, а они все гонятся за призрачной надеждой. Впрочем, призрачная надежда всё ещё лучше, чем полное её отсутствие. Хану даже со всем его скептицизмом не хотелось думать, что они все обречены на провал и смерть.
— С чего вы решили, что алхимик нам вообще поможет? — Минхо словно читает мысли Джисона и озвучивает вопрос, который мучил, кажется, всех. Но никто не решался задать его вслух, потому что решения капитана не обсуждались. Феликс знал, что делает, и команда просто в него верила. Не слепо следовала приказам, а доверяла чутью своего капитана, что никогда их не подводил.
— Нам, может, и поможет, а вот королевской шавке в цветастом мундире точно нет, — фыркает Чонин, пиная какую-то ракушку. Всю дорогу младший открыто выражал свое подозрение и неприязнь к адмиралу. Хан его понимал и не собирался осуждать. У Чонина были причины для этой ненависти.
— Сказал безродный выродок-пират, — Минхо огрызается в ответ и демонстративно закатывает глаза.
— Безродные пираты тебе жизнь спасли дважды. Если б не Хан-и, то висел бы ты сейчас на главной площади. Может, оно было бы и к лучшему.
— Эй, у меня вообще-то есть род, я не безродный, — возмущается Джисон, цыкнув в сторону Чонина. — Пушистые лапки, ты можешь быть хоть немного повежливее с моими друзьями? Или мне попросить иначе?
Хан игриво подмигивает и искренне наслаждается тем, как глаза адмирала Ли закатываются за орбиты в выражении высшей степени недовольства и брезгливости. То, как Минхо прилюдно всячески отрицал их связь, вовсе не задевало Джисона, а только лишь веселило и подмывало почаще бесить Ли.
Он прекрасно осознавал, какие противоречия боролись внутри Минхо, и Джисону льстило, что наедине с ним адмирал пусть и оставался таким же вредным и язвительным, но в то же время становился более честным с собой. Минхо всё чаще признавал свои желания, а не те, что были навязаны его окружением. В моменты их близости дикий кот периодически становился ласковым котёнком. И катализатором этих изменений был сам Джисон.
Ли не был из тех людей, кто станет изливать тебе душу, но его чувства и мысли проявлялись в его действиях. Даже если эти действия сквозили противоречиями, Хан научился распознавать верные сигналы. Знал, где можно надавить, а где лучше отступить и не доводить до греха.
— Оставь свои сальные намёки для кого-то, кто в них заинтересован, — огрызается Минхо. Хан мог бы напомнить ему, как сбивалось чужое дыхание ещё пару часов назад, пока Джисон ласкал его своими губами. Он отлично запомнил прекрасные стоны и мольбы, что срывались с губ адмирала. Но он же не идиот без инстинкта самосохранения. Вовсе нет.
— Правда? Мне казалось, что ты очень даже заинтересован во мне, пушистые лапки.
— Разве что заинтересован в том, чтобы прихлопнуть тебя, как надоедливую мушку.
— А команда заинтересована в том, чтобы спокойно спать по ночам. Вы можете хоть иногда вести себя потише, когда трахаетесь? — ворчит Чонин, скрещивая руки на груди. Джисон замечает, как кончики ушей того покрываются краской.
— Да ладно, вы просто завидуете, что хоть у кого-то на этом корабле есть личная жизнь и горячий секс, — Джисон гордо голову вскидывает, пока Минхо прожигает дыру в его спине взглядом. Пират самолично рисует на себе мишень, но прекрасно знает, что пушистый адмирал не выстрелит.
Краем глаза Джисон отмечает мягкую улыбку Феликса, услышавшего этот диалог, и хмыкает. Вот кто действительно оплот благородства и воздержания. Судя по всему, у них с Хёнджином так ничего и не случилось за всё время, пока они добирались сюда. Один был слишком стеснительным, второй слишком учтивым. Сплошная скука.
Джисон бы на их месте уже давно взвыл от нетерпения, а эти всё ходили вокруг да около. Он-то привык получать всё желаемое сразу. Жить в своё удовольствие, насколько это позволяла пиратская свобода. И коли Минхо так отменно вбивал его в койку, Джисон пользовался этой привилегией без конца.
Даже если на утро слышал от адмирала сухое: "Это ничего не значит". Значило ещё как. Просто Ли был тем ещё упрямым бараном, чтобы признать то, что сам Джисон заметил сразу же. Между ними искрило с самой первой встречи, и дело было не только в сексе. Они зацепили друг друга, и Хан пока не планировал отцепляться.
— Разобъемся на группы и прочешем остров. Так будет быстрее. Бин и Ёнджун, вы возьмите на себя северную часть. Хан и Минхо, на вас южная. Хёнджин и Чонин со мной, — Феликс своим командным тоном вырывает из мыслей и распределяет зоны ответственности. — Не лезте на рожон, в случае опасности подайте сигнал остальным. Всем понятно?
Остальные кивают, пока Джисон в предвкушении потирает руки. Конечно же, Феликс отправляет его с Минхо и прекрасно осознает последствия своих решений. А уж Хан не упустит возможности позадирать своего адмирала и наедине.
— Идём, пушистые лапки. Не бойся, я не дам тебе заскучать.
— Я уж лучше повешусь на ближайшей лиане, чем слушать твою болтовню.
— Ты всегда можешь меня заткнуть и знаешь как.
Джисон играет бровями и посмеивается над этим громким заявлением Минхо. После чего направляется по горячему песку в сторону южного берега, покрытого непрохожимыми джунглями. Это точно будет очень весело.
***
— Ты вообще собираешься замолчать? Минхо демонстративно закатывает глаза, разрубая лианы на пути. Чем глубже они заходят, тем более непроходимыми становятся джунгли. И ещё адмирала не оставляет ощущение, будто за ними кто-то следит из глубин этих бесконечных зарослей. Какая-то неведомая сила, что грозовой тучей нависает над ними, готовая наброситься в любой момент. Минхо не уверен, оправданы ли его переживания или он просто параноит. Ведь Джисона, похоже, это никак не волнует. Всю дорогу он весело и задорно, не затыкаясь, травит только ему одному интересные байки, чем изрядно нервирует Ли. Иногда адмирал поражается тому, насколько этот пират может быть раздражающим. Кажется, его наглость не имеет никаких границ. — Я уже говорил, что ты можешь заткнуть меня поцелуем, пушистые лапки, — Джисон снова играет бровями и растягивает губы в улыбке. Видимо, он слишком уж доволен собой. Съездить бы пару раз по этой самодовольной очаровательной мордашке, чтобы не зазнавался. Но Минхо не станет этого делать. Пока что не станет, Джисон должен быть благодарен его титаническому терпению. — И не мечтай, — Ли фыркает и показательно морщится, будто одна мысль о поцелуе с пиратом вызывает у него приступ рвоты. — Можешь сколько угодно делать вид, как тебе это неприятно. Я-то знаю правду. Джисон самодовольно хмыкает и уверено шагает вперёд. Ровно в ту же секунду до ушей Минхо доносится сначала подозрительный щелчок, а следом громкий свист. Он не успевает крикнуть Джисону, чтобы тот был осторожен. Прямо перед лицом пирата пролетает стрела, втыкаясь в ствол напротив. А следом на них обрушивается град из стрел. Минхо краем глаза замечает, как Джисон перекатывается и бросается бежать прочь вглубь джунглей. Адмирал хочет ринуться следом, но стрелы отрезают ему путь. Чёрт! Разделяться — не лучшая идея, но действовать приходится по ситуации, дабы не стать живой мишенью. Адмирал бросается в другую сторону, уклоняясь от обстрела. Один острый наконечник царапает его щеку, но останавливаться нельзя ни в коем случае. Он со всех ног бежит прочь, не оглядываясь. Неважно куда, главное оказаться в безопасности. Под ногами резко возникает массивная лиана, Минхо не успевает среагировать. Запинается об неё и кубарем летит вниз, прямо на дно огромного оврага. Свист стрел остаётся позади, адмирал морщится от боли во всем теле и поднимается на ноги, слегка прихрамывая. Не хватало ещё повредить ногу. В голове роится миллион мыслей. Что это было? Ловушка или засада? В порядке ли сейчас Джисон, не пострадал ли он? Минхо очень надеется, что Хану удалось уйти с линии огня. Только бы тот был живым. Ли не отдаёт себе отчёт, когда Джисон стал так важен для него, но ему необходимо отыскать пирата и убедиться, что этот магнит для неприятностей не пострадал. — Ты жалок, Минхо. Переживаешь из-за какого-то пирата. Разве этому я тебя учил? Чужой голос набатом доносится сразу со всех сторон. Адмирал озирается и со скрипом сжимает зубы. Этот голос слишком хорошо ему знаком, он слушал его нравоучения всё своё детство и юность. После каждой своей оплошности или ошибки. — Разве ты забыл, кто наш враг? Они — отбросы, а ты спутался с ними, как грязная шавка. Слова звучат как пощёчина. Минхо закрывает лицо руками и жмурится до светлых мушек перед глазами. Это всё не по-настоящему, его не может быть здесь. Всё происходящее — лишь игра его воображения. — Отец, я... — Ты мямля! Недостаточно жёстко я тебя воспитывал, раз ты предал все идеалы нашей семьи. И ради кого? Ради мерзкого преступника. Позор нашей семьи. — Тебя нет... Тебя здесь нет. Ты плод моего воображения. Минхо поджимает губы и отрывает руки от лица. Оглядывается по сторонам, всё ещё не находя источник голоса. Это явная галлюцинация, но она давит на самые больные точки, бьёт под дых, вышибая весь воздух из лёгких. Отец бы никогда не понял его чувств, на самом деле ему всегда было не до этого. Важен лишь результат, лишь доброе имя их семьи и собственная слава. Куда уж там до мнения самого Минхо? — Ты сбился с пути, мой мальчик. Вспомни, на чьей ты действительно стороне. Кто твоя настоящая семья. Голос становится более ласковым. Отец всегда был таким: сначала унижал и втаптывал в грязь, указывал Минхо на его место, а после мог приласкать и утешить, проявить "понимание". Он играл на контрастах, и Ли всегда велся на это, потому что у него не было никого кроме. Никого, кто действительно мог бы понять его. Не было тогда, но сейчас... сейчас у него есть Джисон. Пират, который, несмотря на положение Минхо, несмотря на количество пиратской крови на его руках, всё равно выбирал адмирала раз за разом. Готов был защищать и отстаивать перед своими, слушал и слышал, подбадривал и принимал, даже если в своей саркастичной манере. Джисон ощущался как дом, как что-то приятное и родное. Хану было наплевать на прошлое Минхо, да и на настоящее тоже, он просто оставался рядом. — Я уже сделал свой выбор, отец. Даже если тебе он придётся не по нраву. Минхо выдыхает и сжимает кулаки, до боли впиваясь ногтями в кожу. Тело бросает в дрожь от мысли, что Джисон мог пострадать, что он где-то там в джунглях совсем один. Нужно срочно отыскать его. Он не может больше тратить время на пустые иллюзии, когда Хан, возможно, нуждается в нём. Минхо нужно двигаться вперёд, а не застревать где-то в прошлом. Ради Джисона. Ради его приобретенной семьи.***
Если хочешь жить — беги. За все годы своей жизни Хан Джисон очень хорошо усвоил это правило. И бежать у него получалось лучше всего. Особенно от себя самого, скрывая истинные чувства за маской вечного весельчака. Так и сейчас, оказавшись в смертельной опасности, он бежал изо всех сил и без оглядки. Надеялся лишь на то, что и Минхо тоже удалось скрыться, спрятаться где-то от летящих на них стрел. Джисону стоило бы вернуться за ним, но это означало пойти на верную смерть. А умирать пират пока не был готов. Лишь убедившись, что ему больше ничего не угрожает, он останавливается и сгибается пополам в попытке перевести дух. Чертовы ловушки. Интересно, сколько ещё их расставлено по всему острову. Не угодил ли Феликс и остальная команда в них? Что если они нуждаются в его помощи, а Джисон не смог помочь даже Минхо, который был с ним. Что уж говорить об остальных? — Ты всегда сбегаешь, когда дело пахнет жареным, а? Знакомый до чёртиков голос раздаётся за спиной. Джисон резко разворачивается и вынимает саблю из-за пояса, упираясь взглядом в того, кого точно не ожидал здесь увидеть. — Тэ? Как ты? Ты же... — Мёртв? — на лице бывшего друга расцветает кривая ухмылка. Зловещая, вынуждающая Джисона вздрогнуть невольно, когда тело пробирает холод до костей. — Напомнишь мне, кто в этом виноват? Ты не вернулся за мной. — Я пытался, но не успел... когда я вернулся с подмогой, было уже слишком поздно, — Джисон отступает назад, когда Тэмин наступает на него. Он безоружен, но один его вид внушает ужас. Оживший мертвец, но не подобный тем костлявым тварям, которых они видели раньше. Живой. Из плоти и крови. — Казнь привели в исполнение раньше срока. Королевской шавке, что схватила нас, хотелось поскорее избавиться от баласта, — парень скалится не по-доброму, продолжая надвигаться вперёд. — Знаешь, кто отдал приказ? Твой драгоценный адмирал. Джисон машет головой. Нет, он был уверен, что это не Минхо. Он на всю жизнь запомнил лицо того королевского капитана, что с довольной ухмылкой смотрел на его повешенных товарищей. Хан никогда бы не спутал его с кем-либо. Он ведь отыскал того и заставил заплатить за содеяноое. Тот, кто казнил его товарищей, давно был мёртв. — Ты брешишь, Тэ. Минхо не причастен к тому случаю, — Джисон выставляет саблю и практически упирает её в грудь друга. — Не причастен к этому, зато приложил руку к сотне других, — уголки губ Тэмина поднимаются ещё выше, ухмылка становится неестественной и мерзкой. — Продолжишь его оправдывать, когда он прикажет казнить Феликса? Или снова сбежишь, поджав хвост, как трусливая псина? Джисон нервно сглатывает и зажмуривается. Слова попадают точно в цель. Он боялся, что Минхо предаст их, боялся снова подвести команду. Но не мог противиться чувствам и притяжению между ними. Адмирал Ли казался совсем другим человеком. Но что если Хан ошибался на его счёт? — Вспомни, на чьей ты действительно стороне. Или так и продолжишь бежать без оглядки. Голос друга звучит словно внутри его головы. Джисон не хочет его слушать, не хочет поддаваться старым ошибкам. Один раз он уже допустил оплошность, что привело к гибели всех его товарищей. Больше так ошибиться он не мог. Но ведь Минхо действительно поступал благородно. У него было столько возможностей уничтожить их команду и корабль, выполнить задание и вернуться домой, но он поступал по чести и совести. Несмотря её все угрозы адмирала, Джисон, Феликс и вся их команда всё ещё были живы. Не могло же это всё быть лишь коварным планом? Нет, Хан отказался в это верить. — Джисон? Господи, Джисон, это ты? — пират слышит голос Минхо и открывает глаза. Фигура старого друга, что ещё мгновение назад надвигалась на него, растворяется в пространстве, словно его и не было вовсе. И Хан начинает сомневаться в реальности происходящего. Это всё какой-то сон? Он ударился головой и отключился, или подсознание сыграло с ним такую злую шутку? — Хан-и, ты в порядке? Я так переживал, — Минхо оказывается прямо перед ним, сжимает в объятиях, оглаживает спину. Джисон чувствует тепло и безопасность. Рядом с Ли не о чем переживать, и никакие призраки прошлого не настигнут Хана здесь, в объятиях его адмирала. Беспокойство на лице Минхо сменяется нежностью. Он никогда не смотрел на него так, даже в минуты, когда они оставались наедине, Ли держал дистанцию. Но сейчас кофейные глаза полны нежности. А грячие губы адмирала накрывают губы Джисона. Этот поцелуй ощущается иначе, чем все предыдущие. Слишком нежный и чувственный. Непривычный. Неправильный. Мерзкое холодное чувство вмиг расползается внутри, Джисона вновь бросает в дрожь. Что-то здесь не так. С чего бы Минхо резко становиться таким ласковым с ним? Это очередная уловка? Лицо адмирала меняется вместе с ощущениями Джисона. Оно мгновенно искажается в насмешке, а его рука сжимается на шее пирата, перекрывая доступ к кислороду. — Лучше бы ты сбежал. Внимательнее следи за тем, кому ты доверяешь. Минхо заливается скрипучим противным смехом, продолжая душить Джисона. Пират пытается разжать чужую ладонь, но ничего не выходит, хватка слишком крепкая. Из последних сил он сжимает рукоять сабли и выгоняет ту куда-то в бок адмирала. Инстинкт самозащиты срабатывает быстрее, чем мозг успевает сообразить. Ли отшатывается назад, отпускает шею Джисона, а на его губах выступает кровь. Вкупе с зловещей ухмылкой это выглядит ещё более устрашающе. До Хана доходит осознание содеянного. Он обхватывает голову руками и опускается вниз, мотая головой из стороны в сторону. — Господи, что я наделал... я не хотел, прости... прости. Тело Джисона прошибает холодная дрожь, хохот Минхо пробирается в самое нутро. Неестественный и жуткий. А спустя мгновение он просто растворяется в воздухе, вводя пирата в ещё больший ступор. Что за чертовщина здесь творится? Нет, он точно медленно сходит с ума. Эти джунгли загоняют его в ловушку собственного разума. И Хан буквально отскакивает назад, когда вновь видит, как фигура Минхо пробирается к нему сквозь заросли. Живой и нередимый. — Стой там, где стоишь, — Джисон выпаливает даже слишком резко и выставляет саблю перед собой. Нет, больше на проделки своего подсознания он не поведётся. — Джисон? Какого хрена? — Минхо ладонь вперёд выставляет и делает шаг вперёд, но Джисон взмахивает саблей, демонстрируя, что его намерения серьёзны. Он не может попасть в западню очередной иллюзии. — Эй, спокойнее. Это я. — Докажи, — Хан скалится, не позволяет Ли приблизиться. — Докажи, что это ты. — Это правда я. Пушистые лапки. Кажется, как-то так ты меня называл, — Минхо поднимает руки вверх, демонстрируя, что он не намерен нападать или вредить. — Мы через столько прошли вместе: мертвецы, побег из пиратской тюрьмы. И ты обещал мне повторить ту ночь, помнишь? На корабле, полном мертвецов. А я обещал, что больше не буду ворчать. — Обещал... и все равно ворчишь постоянно. Как старый скрипучий дед, — Хан чувствует, как собственные руки дрожат, и медленно опускает саблю вниз, но все ещё не сводит взгляда с Минхо. Будто ждёт подвоха. — Такая уж моя натура, — Минхо усмехается и, кажется, тоже выдыхает. Переживал? Удивительно для него. — Пошли, пора выбираться отсюда, пока эти джунгли не свели нас с ума окончательно.***
Густые непроходимые джунгли встречают их неестественной тишиной. Не слышно ни щебетания птиц, ни зверей, ни даже шелеста ветра. Этот остров кажется мёртвым. Лишь лианы становятся толще и гуще, стоит им продвинуться глубже к центру. Феликс напрягается. За время, что они провели здесь, ещё не наткнулись ни на одно живое существо, не обнаружили никаких следов присутствия здесь хоть кого-то. Солнце неумолимо печёт, дышать с каждым шагом становится тяжелее. В воздухе пахнет сыростью и чем-то неуловимо сладким. Возможно ли вообще жить на острове, который, по ощущениям, полностью необитаем? Могла ли легенда об алхимике оказаться старой сказкой? Или и вовсе западней, на которую они повелись. Но поворачивать назад нельзя, угроза нашествия мертвецов нависает над миром, словно дамоклов меч. Ли оглядывается на своих спутников. Хёнджин, к его удивлению, держится бодро. Его щеки покраснели от духоты, влажные от пота пряди волос прилипли к лицу, но принц не просит сделать привала, не хнычет от усталости. За время, проведённое с пиратами, он и вправду стал крепче и смелее. Капитан не ошибся, когда ещё в первую встречу увидел в Хёнджине характер бойца. Сбежать из-под носа королевской стражи было не так-то просто, а Хвану хватило на это смелости и смекалки. А его стремление сражаться изо всех сил за свою свободу всё больше укрепляло веру Феликса в то, что из Хвана выйдет отличный пират. Ли разрубает очередную лиану на их пути и снова оборачивается к спутникам. Его внимание привлекает принц, что тянется к веточке небольших цветов розового-белого оттенка. Шестерёнки в голове вращаются со скоростью звука, оценивая опасность этого растения. И Феликс совершает рывок к Хёнджин прежде, чем тот успевает дотянуться до безобидного с виду соцветия. — Не трогай! — резко выкрикивает капитан, вынуждая Хёнджина подпрыгнуть и одернуть руку. — Это лоза духов. Быстро все закройте лицо чем-нибудь, не вдыхайте пыльцу и не касайтесь бутонов. Оба беспрекословно подчиняются, заметив серьёзность на лице своего капитана. Чонин тут же поднимает воротник рубахи, принц вытаскивает из-за пазухи платок и прижимает к носу. Они не спорят и не задают лишних вопросов, доверяют полностью и ждут дальнейшего приказа Ли. Феликс быстро закрывает нос и рот рукавом своей рубашки, прижимает ткань к лицу. Теперь понятно, почему за всё время они не встретили никого живого здесь. Этот остров отравлен. И отрава эта растёт прямиком из земли. Лоза духов — с виду красивое, но крайне опасное растение. Эти маленькие цветы не отравляют организм напрямую. Нет, они проникли куда глубже, в глубины сознания, медленно сводя человека с ума. Стоило вдохнуть пыльцу в достаточном количестве, и твоё собственное подсознание начинало подбрасывать тебе галлюцинации, вытаскивать наружу самые неприятные воспоминания и страхи, перекручивая их до неузнаваемости. Феликс делает пару шагов назад, замечая впереди целое скопление галлюциногенных цветов, словно кто-то намеренно высадил их плотной стеной. Его одолевают сомнения: двигаться дальше опасно, но сдаться значит потерпеть поражение и уйти ни с чем. Если эти джунгли сведут их с ума, то миссия будет обречена на провал. Остаться здесь навсегда не входило в планы капитана, но и возвращаться с пустыми руками тоже. Он практически принимает решение повернуть обратно, поискать обходной путь, но замечает впереди странный блеск. Как будто луч палящего солнца отражается от стекла или металла. Манит, словно маяк. Феликс замирает на секунду, а затем решает рискнуть. — Сюда! Плотно прижимая рукав к носу, он бросается сквозь заросли в сторону отблеска. Лианы больно ударяют по рукам и ногам, цепляются за одежду, будто стремятся ухватить его и удержать на месте, но Ли не останавливается. Лишь один раз оглядывается назад, убедившись, что Чонин и Хёнджин тоже следуют за ним по пятам. Спустя несколько мгновений они втроём вываливаются из зарослей на небольшую поляну, в центре которой возвышается сооружение, похожее на хижину на дереве: толстый ствол, опоясанный деревянной платформой, хитроумные лестницы из лиан и досок, стены, собранные из досок, обломков корабельных балок и стеклянных бутылок, переливающихся в солнечном свете. Феликс внимательным взглядом осматривает причудливое жилище. Неужели нашли? Капитан достаёт из-за пояса сигнальную ракету и выпускает её в воздух, подаёт сигнал двум другим отрядам, что они отыскали что-то. Надеется лишь, что Джисон и Чанбин не поддались на попытки этого острова одурить их. Ракета со свистом взмывает в небо и взрывается громким хлопком, эхом раздающимся по всему острову. — Что это за шум? — хриплый голос раздаётся следом, стоит грохоту утихнуть. — Кто бы вы ни были, лучше убирайтесь, коли жизнь дорога. Дверь хижины отворяется и из-за створки выглядывает недовольное лицо того самого алхимика.
