royalty and freedom.

      Крепкие руки Феликса на собственной талии ощущаются так правильно и необходимо. Вглядываясь вдаль и подставляя лицо лёгкому морскому бризу, Хёнджин окончательно признается, что уже не смыслил себя без этого. Без тихих нежных мгновений, что они делили друг с другом.       В тот же день, когда они выстояли атаку мертвецов, ветер поднялся вновь, будто и не было недельного штиля. Природа самолично решила отпустить их из плена, и принц не мог не списать всё на мистические силы. Другого объяснения просто не было. Штиль был явно напрямую связан с угрозой мертвецов, а стоило той уступить, всё вернулось в привычное русло.       Потрепанный мертвецами фрегат Минхо вели под строгим наблюдением, прежде лишив его всех видов оружия. От внимания Хвана не скрылось, что остальные пираты не доверяли солдатам королевства, чью судьбу должен был решить совет капитанов. В частности и судьбу самого адмирала.       Джисон, к удивлению всех его друзей, предпочёл остаться на королевском судне, сославшись на то, что ещё недостаточно истрепал этим ханжам нервы. Однако Хёнджин знал истинную причину такого решения: между ними с Минхо что-то зарождалось, сложно было не заметить их адресованные только другу другу взгляды и переходящие в агрессивный флирт перепалки.       Одно Хван знал точно, что тогда на палубе королевского корабля перед Хонджуном, что на совете Хан будет драться и стоять за Минхо до последнего. Джисон был полон решимости остаться рядом с адмиралом и никому не собирался объяснять, зачем ему это. Феликс никак не комментировал решение друга, но тоже явно всё понимал.       Ранение капитана пиратов постепенно затягивалось, не без вмешательства Хёнджина, заставлявшего его делать перевязки точно по графику и обрабатывать рану целебными сборами. Капитан пусть и сопротивлялся, ссылаясь на то, что уже чувствует себя гораздо лучше, но принц был непреклонен, так что Феликсу приходилось уступать.       — Ты очень напряжен в последнее время, даже сейчас. Тебя что-то тревожит? — Хёнджин оборачивается к Ли и замечает, как дёргаются его желваки. — Это как-то связано с предстоящим советом, да?       — И да, и нет, — Ли вздыхает и перехватывает ладони Хёнджина в свои, крепко их сжимая.       Они условились больше никогда и ничего друг от друга не скрывать. Хёнджин попросил Феликса быть честным, даже если ему кажется, что с этой ношей он справится сам. Принц прекрасно ведь понимал, что его капитану всё ещё тяжело признавать собственные тревоги и страхи, но хотел показать, что вместе справляться намного проще.       — Меня беспокоит угроза мертвецов. Раньше они не забирались так далеко от Мёртвой бухты. И в ту ночь они будто… — Феликс запинается, словно пытается подобрать подходящее слово или сформулировать мысль. Хёнджин не торопит его и терпеливо ожидает, когда тот продолжит. — Это не первый раз, когда мы сталкиваемся с ними. В море полно угроз… Но что сирены в ту ночь, когда случился наш первый поцелуй, что мертвецы на корабле Минхо… они вели себя агрессивнее, чем обычно. Словно они что-то искали.       Хёнджин хмурится и кивает. Он не так много успел узнать за время его пребывания в море, но доверял предчувствию Феликса, у которого опыта было точно достаточно. Даже представить сложно, сколько таких изнуряющих сражений тот пережил и вышел из них живым.       — Знаешь… — Хван поджимает губы, лишь надеется, что Феликс не примет его слова за глупость. Ему не давала покоя эта мысль, а слова пророчества так и крутились в голове, как заевшая пластинка. — Когда я покидал порт, одна старуха схватила меня за руку и сказала, что мертвецы придут по мою душу. Тебе показалось, будто мертвецы что-то искали. А вдруг кого-то? Что если они и правда пришли за мной? Я же принц, единственный наследник престола и…       — Исключено, — прерывает его капитан, а принц опускает взгляд, понимая, что всё же сморозил глупость. Не весь же мир крутится вокруг него, и правда. — Морским тварям нет дела до власти. Иначе королевство уже давно бы пало под их натиском. Они хищники, но привыкли прятаться в глубинах и заманивать жертв в свои сети. Это не борьба за власть, это нечто иное. Но мы не можем списывать со счетов пророчество той старухи.       — Значит, я по-прежнему могу быть источником опасности для вас всех? Вдруг мертвецы снова вернутся? — вздыхает принц, но тут же оказывается прижат к крепкой груди так, что даже воздух из лёгких выбивает.       — Не говори глупостей. Мы разберёмся, что хотят эти твари. Обязательно. А сунутся ещё раз — дадим им бой, — Феликс мягко проводит ладонью по его волосам и целует куда-то в висок. От этого нежного жеста внутри разливается тепло. — И кто сказал, что я тебя куда-то отпущу?       — Ах, прошу простить, сударь. Я опять запамятовал, что это ваш корабль.       — То-то же. И здесь я решаю, кому уйти, а кому остаться. К тому же, тебе ведь выпала решка.       — А если меня снова украдут? Или я сам решу сбежать? — Хёнджин голову к плечу склоняет, захихикав хитро, и слегка отталкивает Феликса от себя, чтобы после броситься прочь по палубе к капитанскому мостику.       Правда, побег его длится совсем недолго. Феликс, ухватившись за один из канатов, ловко перемахивает через всю палубу и приземляется прямо перед лицом Хёнджина, вынудив его остановиться.       — Тогда я всё равно тебя поймаю, принцесса. Найду в любом уголке этого мира.       — Кошмар! Мне не оставили выбора.       Хёнджин всплескивает руками возмущенно, но пользуется близостью Феликса, наклоняется вперёд и утягивает того в долгий тягучий поцелуй. Ладони Ли вновь устраиваются на его талии, так правильно и приятно. Он бы провел в этих объятиях, прижавшись друг к другу, всю оставшуюся жизнь. Лишь бы никогда их не разрывать.

***

      Обведя взглядом всех собравшихся, Феликс тихо хмыкает. Совет капитанов состоял в основном из застарелых представителей пиратства, которые лучше бы предпочли пропивать печень в пиратской бухте, нежели реально ходить под парусом. Многие здесь были ему совершенно незнакомы, других он не видел с тех пор, как решил действовать в одиночку.       Но в любом случае, ему не казалось, что эти люди способны принять какое-то дельное решение. Хотя Крис настоял, что собрать нужно всех, таковы законы и порядок. Феликс не стал спорить.       Он встречается взглядом с Минхо, чьи руки крепко связаны верёвкой, а взгляд выражает полное недовольство ситуацией. Стоило им ступить на берег пиратской бухты, Хонджун сразу же подсуетился, чтобы королевского адмирала взяли под стражу. Под предлогом того, что врагу нельзя было доверять.       Казалось, из всех собравшихся только Феликс не считал Минхо врагом. Да, они были по разные стороны баррикад, но Феликс не имел привычку держать обиды, даже личные. Несмотря на то, что адмирал пытался разлучить их с Хёнджином, Феликс и сам прекрасно понимал: у того не было иного выбора.       Да и был ли в этой вражде смысл перед лицом общей нависшей над ними опасности? Если мертвецы захватят море, то от этого пострадают не только пираты, но и королевство. Больше никаких торговых путей, никакого промысла. И навряд ли последствия будут мизерными, вероятнее это принесёт кризис. К тому же, никто не мог гарантировать, что обитатели Рундука Мертвеца не выберутся на сушу и не нападут на жителей королевства.       Адмирал королевского флота с его навыками и связями мог стать отличным союзником. Феликс это понимал, оставалось лишь доказать это остальным членам совета. Задача не из простых.       — Итак, предлагаю начать наш совет с обсуждения возможной угрозы, — Крис поднимается со своего места и оглядывает взглядом присутствующих. Те перестают шушукаться и обращают всё внимание на главу совета. — Феликс, поведаешь всем свои опасения?       Ли кивает и поднимается, прокашлившись. В отличие от Криса, его действия не привлекают всеобщего внимания, впрочем это не было чем-то удивительным.       — Я думаю, все присутствующие слышали об участившихся нападениях мертвецов. Раньше они почти не появлялись за пределами мёртвых вод, сейчас же это изменилось.       — Вздор! Никто здесь не сталкивался с ними, а все рассказы — лишь пьяные сплетни и слухи, — тучный мужчина качает головой и издаёт скрипучий смешок. Сидящие рядом подхватывают его негодование.       — Мы столкнулись, — спокойно осаждает смешки Феликс. — Можете спросить Хонджуна, если не верите моим словам.       Он указывает в сторону Кима, а тот кивает в подтверждение слов Феликса. Уже понадеявшись, что получил хоть какую-то поддержку, Феликс выдыхает, но ровно до того момента, пока Хонджун не решает вставить свои пять копеек.       — Феликс не врет, мы и правда столкнулись с мертвецами, но… — капитан откидывается на спинку и ухмыляется. — Это случилось по вине королевского адмирала. Кто знает, может, это он сам навлек на себя их гнев. А может, наивно решил заключить сделку с Дэйви Джонсом, чтобы истребить всех нас его руками.       — Ещё чего. Если бы захотел истребить ваш грязный пиратский род, справился бы самостоятельно, — вспыхивает Минхо.       Феликс удрученно вздыхает и качает головой. Минхо, похоже, совсем не умел сдерживаться, чем только усугублял свое положение.       — Пленнику слова не давали, — вспыхивает в ответ тучный пират.       Вслед за ним снова поднимается гам, все начинают твердить, что это Минхо навлек на них беду, за что того непременно стоит казнить. Один за другим пираты подхватывают слова Хонджуна, убеждая всех вокруг в том, что адмирал королевского флота решил заключить сделку с самим морским дьяволом.       — Послушайте, вы правда думаете, что казнь Минхо что-то изменит? — Феликс обессиленно ударяет ладонями по столу, чтобы хоть как-то привлечь к себе внимание. — Мертвецы придут по наши души. И лишние союзники нам пригодятся.       — Исключено. Мы не станем объединяться с врагом!       — Если он заключил контракт с Дэйви Джонсом, то пусть отправляется к нему на тот свет!       — Да, смерть королевскому выродку!       — На его руках кровь наших собратьев, так давайте отплатим тем же!       Голоса пиратов сливаются в общий гомон, скандируя: «Казнить врага! Казнить выродка!» Феликс встречается взглядом с Минхо: в глазах адмирала не находится страха или волнения, лишь холодная ненависть ко всем собравшимся. Руки того сжимаются в кулаки, а вены на шее вздуваются, словно он готовится разорвать сковывающие его верёвки и яростным зверем накинуться на пиратов. Да уж, о каком союзе может идти речь, если обе стороны готовы перегрызть друг другу глотки.       — Тишина! — Чан с силой ударяет кулаком по столу, отчего даже кружки с ромом подпрыгивают в воздух. — Проведём голосование, решение примет большинство. Воздержаться нельзя. Кто за то, чтобы казнить адмирала и его команду согласно пиратским обычаям?       Руки взмывают вверх одна за другой. Большинство оказывается за. Феликс бросает разочарованный взгляд на ухмыляющегося Хонджуна, своими словами лишь подлившего масла в огонь. У того были причины ненавидеть королевского адмирала, но всё же он ведь был непосредственным свидетелем атаки мертвецов. И прекрасно знал, что Минхо в этом никак не замешан.       — Хорошо, кто за то, чтобы помиловать адмирала и отпустить его вместе с его командой?       Пара рук тех, кто прежде предпочёл отмолчаться, поднимаются в воздух. Феликс поднимает свою и буквально физически ощущает на себе негодование и насмешку собратьев. Лишь губы Минхо трогает благодарная улыбка.       — Вы ещё пожалеете о своём решении, — хмыкает он, сильнее стискивая зубы. Даже в момент, когда решается его судьба, он выступает воплощением гордости и титанического спокойствия.       Кристофер качает головой и устало поднимается на ноги. На мгновение Феликсу кажется, что тот передумает внимать мнению большинства, но глава совета не мог нарушить установленных им же законов. Таков порядок. Решение, принятое советом, неоспоримо.       — Мнением большинства совет капитанов постановил. Адмирал Ли Минхо и вы его команда за преступления, совершенные против пиратов, приговариваются к смертной казни. Приговор будет приведен в исполнение послезавтра на рассвете.

***

      Сырость и теснота его тюремной камеры угнетала и вызывала чувство физического отвращения. Всю свою жизнь Минхо прожил в роскоши, но никогда не подозревал, что его жизнь закончится вот так. В сырой затхлой камере. Он мог бы пасть героем в бою или уйти в отставку, как его отец, но вместо этого будет бесславно казнен руками тех, кого поклялся истребить.       Хотел ли сам Минхо действительно уничтожить всю пиратскую братию? Он уже не смог бы однозначно ответить на этот вопрос. Его долг и верность всё ещё принадлежали короне. Всю свою сознательную жизнь он только и слышал рассказы, какие пираты жадные, жестокие и бесславные отбросы общества, не достойные жизни. Что они умеют лишь грабить и убивать, им незнакомо понятие чести и благородства.       Но Феликс и Джисон показали ему иную реальность. Первый вполне мог бросить его на растерзание мертвецам, но почему-то встал с ним сражаться плечом к плечу, а после выступил в его защиту перед своими собратьями. Несмотря на всё то зло, что Минхо причинил Феликсу лично, тот всё равно был против смертного приговора для адмирала.       Такое благородство не было свойственно пиратам из рассказов, на которых отец воспитывал Минхо. И теперь Ли уже не был так уверен в их правдивости. Не все пираты были такими, какими их описывали. Из любого правила находилось исключение.       Да и чем он сам лучше их, если так же разрушал и убивал? Да, по приказу короны и под её эгидой, его действия были одобрены законом. Но кто придумал эти законы? Такие же озлобленные люди, посчитавшие иных недостойными жить. И так ли прав был адмирал, что слепо следовал приказу, утоляя чью-то нелепую жажду мести и крови?       Но если Феликс был воплощением благодарства и железного стержня, и при желании мог бы даже сойти за аристократа, то Джисон представлял из себя совсем иное.       Дерзкий, самоуверенный, язвительный. Истинный представитель пиратского духа в самом его дерзком воплощении. Свободный и непокорный. Он знал, чего хотел, и добивался этого. Минхо мог бы даже ему позавидовать, сам он будто бы всегда следовал чужим желаниям и ожиданиям. Наверное, единственный раз, когда он поступил так, как ему хотелось, — та ночь с Джисоном в собственной каюте.       Минхо отрицал, он не хотел признавать, что в ту ночь между ними проскочила искра, что зажгла его сердце. Но бегать от себя вечно было невозможно. Сейчас он жалел лишь о том, что не попрощался.       Ли всей душой ненавидел прощания, считал это сопливой глупостью. Но о том, что они толком даже не смогли поговорить с Джисоном и обсудить случившееся между ними, что они только бросались в друг друга желчью, он жалеет сейчас, наверное, сильнее всего остального.       Где-то в коридоре раздаётся пронзительный нечеловеческий вопль, Минхо подскакивает на ноги и бросается к металлической решетке, пытаясь рассмотреть хоть что-то в тусклом свете, пробивающемся сквозь грязное окно.       В конце коридора явно происходит какая-то возня, а затем раздаётся ещё один крик, громкий, пронзительный и отчаянный. Пробирающий до самых костей. Казалось, этот крик был предвестником самой старухи с косой не иначе.       Минхо не сводит взгляда с тёмной фигуры, которая поворачивается и, переваливаясь, направляется в его сторону. Стоит той выйти на свет, и адмирал в ужасе отшатывается назад. Он не верит своим глазам. Перед ним стоит самый настоящий… мертвец.       Костлявая фигура вытягивает вперёд свою лапу и кряхтит что-то похожее на слова, но Минхо не может их разобрать. Он отступает назад в темноту своей камеры, вжимается в стену и задерживает дыхание в надежде, что мертвец не заметит его. Только бы тот прошёл мимо. Только бы проигнорировал.       Мертвец делает ещё пару шагов вперёд и останавливается прямо напротив его камеры. С противным скрипом поворачивает голову, словно оглядывается по сторонам. Минхо подбирается весь и замирает на месте. Сердце отчаянно стучит в висках, отбивая барабанную дробь. Ему некуда бежать. Если его заметят, это верная смерть.       Разящий гнилью скелет поворачивает голову в его сторону всего на мгновение, что кажется Минхо вечностью. Его глазницы словно смотрят прямо в душу адмирала, сводят с ума своей пустотой. А после мертвец поворачивает прочь и исчезает в темноте.       Минхо выдыхает облегченно, сползая ниже по стене. Кажется, обошлось. Но что этот мертвец вообще забыл здесь? Почему рыскал по коридорам темницы?       Впрочем, выдохнуть совсем он не успевает, когда с противоположной стороны коридора снова раздаётся грохот. Неужели мертвец вернулся? Чёрт-чёрт-чёрт!       Минхо снова дыхание задерживает в попытке притаиться, но некто или нечто стремительно приближается к нему. Гремит замок, падая на пол, а затем перед ним возникает невысокая фигура в обшарпаном плаще. Незнакомец скидывает капюшон с головы и ухмыляется своей фирменной, которую невозможно с кем-либо спутать.       — О, Господи! — выдыхает Ли, потирая руками лицо.       — Можешь звать меня просто Хан-и, — Джисон улыбается самодовольно и, спустя мгновение, крепко сжимает адмирала в объятиях, выбивая весь воздух из лёгких. — Боже, живой…       Минхо глазами хлопает, не понимая, как ему реагировать на такую резкую перемену в настроении пирата. Он просто позволяет обнимать себя и в конце концов сам аккуратно тянется навстречу, смыкая руки за спиной Джисона. Он безусловно рад его видеть, потому что появление здесь Джисона означало одно — его не бросили на произвол судьбы.       Кажется, это действует на Хана как спусковой крючок. Тот резко отталкивается и отскакивает назад, как будто сама мысль объятий с Минхо ему противна и будто это не он несколько минут назад набросился на него без каких-либо объяснений.       — Я понимаю, ты очень соскучился, пушистые лапки. Но не вешаться же на меня прям с порога, — ворчит Джисон, хотя в его глазах искрит озорство и дерзость. Минхо скучал по этому. Скучал по бессмысленным перепалкам и противоречивым действиям. — Надо убираться отсюда, потом поцелуешь меня в благодарность за спасение твоей сексуальной задницы.       — Обойдёшься, — Минхо фыркает и отряхивает штаны, кивая Джисону в сторону, куда скрылся скелет. — Я видел… мертвеца. Он не заметил меня и прошёл мимо.       — Знаю. Тут их море. Они заполнили весь порт, — Джисон неопределённо плечами пожимает, но Минхо не может не заметить, как тот напрягается. Разумеется, когда враг вторгается в твой дом, то это как минимум неприятно, а как максимум больно. — Мы с Феликсом воспользовались всеобщим хаосом, чтобы вытащить тебя.       — Так значит Феликс тоже…?       — Это был его план.       Минхо хмыкает. Он не ожидал, что пираты решат вернуться за ним, но значит Феликс всё же не отступил от своих принципов. Зря эти застарелые члены совета его не послушали, сейчас они наверняка расплачиваются за это. А Минхо уже дважды обязан Феликсу жизнью. Этот долг будет очень тяжело вернуть.       — Пошли уже, нужно добраться в порт к нашему кораблю, пока тут все не провоняло гнилью и мертвечиной, — Джисон пытается храбриться, но от взгляда Минхо не скрывается чужое разочарование и обида. Минхо его понимает. Он не знал, что испытывал бы, напади мертвецы на его дом, но, наверняка, нечто подобное. Боль и отчаяние от невозможности бороться с такой разрушительной силой.       Ли кивает и перехватывает рукоять протянутого ему ножа, следуя за Ханом прочь из этого проклятого места. Кажется, сегодня ещё рано умирать и ставить на себе крест.

***

      — Поднять паруса! Полный вперёд! Нужно убираться отсюда поскорее.       Стоит только Минхо с Джисоном взойти на борт, Феликс отдаёт команду отчаливать. Сейчас не время для геройств и благородства. В первую очередь нужно было защитить свою команду. Они уже пережили одно столкновение с мертвецами, но сейчас нежити будто стало намного больше. Рисковать жизнями было бы очень глупо.       Одно теперь стало ещё яснее: нигде больше не безопасно. Ни в море, ни на суше. От этой угрозы не укрыться, пока они не выяснят, для чего мертвецы явились в этот мир и как от них избавиться.       Феликс бросает взгляд на горящий пиратский порт. Место, которое пираты всегда считали самым безопасным и называли своим домом. А сейчас оно охвачено огнём, потому что никто не был готов к нападению, не послушал слова молодого капитана и не поверил в надвигающуюся угрозу, что нагрянула стремительно и неожиданно.       Было ли дело в Хёнджине или в чём-то ином, Феликс пока не мог дать точного ответа. Разумеется, появление нежити точно там же, где находился принц, не могло быть просто совпадением. Но Ли не хотелось думать о том, что это они притащили угрозу в пиратскую бухту. И уж тем более не хотелось винить Хёнджина в произошедшем; принц сам был жертвой обстоятельств.       — Ты бы ничего не смог сделать, — Хёнджин появляется рядом, словно слышит невесёлые мысли капитана. Мягко касается ладонями плеч Феликса в попытке усмирить тревожные домыслы и подарить успокоение. — Минхо просил передать тебе благодарность, но не решился беспокоить самолично.       — Вовсе не за что. Я не мог бросить его на верную смерть. Да и пусть благодарит Хани — это он рисковал ради него, — Феликс вздыхает. Связь между адмиралом и пиратом была слишком очевидной, чтобы её игнорировать. Но Ли не собирался вмешиваться в их отношения; уже не маленькие и смогут сами во всем разобраться.       — Вечно ты преуменьшаешь свои заслуги. Любой другой бы даже не подумал спасти своего врага. Но не ты.       Отчасти Хёнджин прав, Феликс не раздумывал и секунды, когда согласился дождаться, пока Джисон вытащит Минхо из заключения. Когда подсказал другу, как проще всего пробраться в форт, где пираты держали заключённых, и разработал для них план отхода. Пускай рисковал своей командой, которой пришлось дольше отбиваться от мертвецов, но не мог поступить иначе.       Минхо нужен был им живым, и в первую очередь он нужен был старпому. А Феликс уважал чужой личный выбор. Будь на месте адмирала принц, и Джисон поступил бы для своего друга точно так же. Ринулся бы в бой, не раздумывая, и выиграл бы столько времени, сколько потребовалось бы.       — Что мы планируем делать дальше? У тебя ведь есть какой-то план? — Хёнджин переводит тему, вырывая капитана из собственных мыслей.       — План есть. До меня доходили слухи об алхимике, что изобрёл способ убить мертвеца. Мы держим курс к тому, кто знает, где этого алхимика отыскать, — Феликс кивает. Разумеется, у него был план дальнейших действий. Раз обратить пиратов на свою сторону не вышло, то остаётся действовать самостоятельно. Найти причину нападений было столь же важно, но в первую очередь необходимо отыскать способ защитить себя и своих близких. Ли надеялся, что слухи окажутся правдой.       — Значит, есть способ их уничтожить? — в голосе Хёнджина тоже слышна надежда. Феликсу не хочется её разрушать. Они уже не в первый раз сталкивались с угрозой, но пока скорее проигрывали и чудом вырывали свою жизнь из объятий старухи-смерти. Было бы славно иметь хоть какой-то призрачный шанс сдвинуть чашу весов в свою пользу.       — Я не знаю. Это всего лишь слухи, но мне хочется верить, — Ли оборачивается к принцу и касается ладонью его щеки. — Мы обязательно что-то придумаем. Пока я жив, я не перестану бороться. И буду защищать тебя до конца своих дней.       — Научишь меня сражаться? Я тоже хочу уметь за себя постоять.       Феликс усмехается такой решимости Хёнджина. Впрочем, с подсвечником в руках тот был более чем убедителен. Может, стоило обучить его хотя бы базовым приёмам, лишним не будет. Тем более, раз уж Хёнджин окончательно решил примкнуть к пиратам, чья жизнь так или иначе сопряжена с опасностью.       — Научу. Хотя тебе бы обратиться с этим к Минхо, его техника куда лучше моей.       — Боюсь, Минхо придушит меня при малейшей ошибке. Ещё хочу пожить.       Хёнджин смеётся так искренне и задорно, и Феликс не может устоять, тоже заливаясь смехом вместе с ним. Мысли о потерянном доме и о том, что они всё ещё находились в постоянной опасности, отступают на задний план. И уступают место радости от нахождения рядом с любимым, пусть и совсем мимолётной, но самой тёплой.       Ли знал, что им всем предстояло пройти ещё немало трудностей, но его семья оставалась рядом. А значит, ему по-прежнему было за что сражаться.