Выбирая звёзды

      Главный двигатель прогресса — это, конечно же, лень. Все знают. Эзра и сам не раз и не два разворачивал свою бурную деятельность лишь для того, чтобы от него, наконец, отъебались. Но есть во всём этом сложном механизме еще много маленьких двигателей, движочков, подпорок даже, маленьких и часто незаметных, но способных в подходящий момент вылезти и так дать под дых, что мало не покажется.       Например, желание не сдохнуть. Не задохнуться, если уж вдаваться в детали всех этих крохотных двигателей-работяг.       Какие силы заставили его вспомнить о наличии кислородной маски, завалявшейся в сумке еще со времён прогулок по затопленным лабиринтам планеты милейших рыболюдей, он не знал. Не то, чтобы она хорошо справлялась со своей функцией в условиях всего-то едкого дыма и даже, судя по все лучше ощущаемой гари, начинала потихоньку сдавать — а ведь не самая дешевая модель! — но пробраться через дом помогла. Кажется, эпицентр пожара был где-то внизу, и, к счастью, распространялся огонь не слишком стремительно. Дым, впрочем, стоял стеной.       Ему прямо-таки категорически везло последние несколько дней.       Видимо, его мысли совпали с как-её-там-супругой дока, на имя которой Эзра при знакомстве даже не обратил особого внимания — уж больно тихой и неприметной она была. Сейчас эта тихая и неприметная уверенным движением руки распахнула казалось бы намертво заклинившую дверь, ведущую к черному ходу.       — Ани в лаборатории, — коротко и невозмутимо пресекла возможные вопросы ксеноска, с легким благодарным кивком принимая маску и делая несколько глубоких вдохов. Эзра же сразу почувствовал, как в глотке начало гореть. — Я уже сказала не выходить. Горит в основном там, но лаборатория полностью изолирована, — она передала маску обратно на ходу, все это время уверенно ведя через узкий длинный коридорчик в обход дома. Здесь даже дыма почти не было.       — Ли? — вопросительно приподнял бровь Эзра. Он своего попутчика нигде не встретил, хотя и успел заглянуть в пару комнат по дороге. Не то, чтобы он беспокоился, взрослый и самостоятельный мальчик, но все же...       Ксеноска качнула головой:       — В доме его не было. Это точно.       — Я могу посмотреть, у него есть... А. Нет.       Проклятье. Или не проклятье. Эзра мысленно пожелал, чтобы его кретин уже был где-нибудь снаружи. Наглотавшийся дыма, потому что душа требовала хоть какой-то гадости, но невредимый.       Мотивация не сдохнуть творит чудеса прогресса.       Маленькие города под куполами окружала буквально убивающая своей жарой пустыня. Вода здесь была в дефиците. Насколько в дефиците, что тушить ей пожары считалось совершенно нецелесообразным.       Немножко магии химии, всего капелька драгоценной воды — по стенам не столько стекала, сколько сползала синеватая субстанция непонятной полугустой консистенции, просачивалась в трещины и стыки и туша огонь сразу же при соприкосновении.       На Терре-3, планете, считающейся столицей людей, продвинутой колыбели человечества (третьей по счету) пожар тушили водой. И химикатами, разумеется, но от старого доброго и проверенного веками метода не отказывались, потому что — ну а что жалеть? Выгляни за окошко, сплошные синие просторы, так что как будто бы и не жалко. Местные бы охренели, наверно, от такого расточительства. Им-то извращаться пришлось, придумывать эту странную синюю штуку, которую наемник в жизни не видел. Она еще и пахла преотвратно.       Эзра брезгливо стряхнул с рукава пару попавших капель, больше похожих на расплывшихся на солнце медуз. По заверению Ажени они должны были полностью раствориться за несколько суток, не оставив и следа, и это, логически рассуждая, было дополнительным плюсом, но он все равно отправит одежду в помойку. Просто потому что будет думать о том, как эта мерзость медленно сползала по ткани. С домом, конечно, сложнее, ну да не ему здесь жить. К счастью, здание почти не пострадало, всё вообще прошло довольно быстро и безболезненно, и это наводило на нехорошие размышления.       Лионель неприкаянно стоял чуть в стороне и усиленно делал вид, что это не у него наспех заклеен след от иглы на руке, и это совсем-совсем не он полночи тусовался в лаборатории. Видимо, док решила не затягивать с исследованиями. Эзра, впрочем, решил благоразумно не высказывать своё мнение — за него уже выплеснула эмоции на супругу ксеноска, и наёмник даже на пару мгновений ощутил в ней родственную душу. Мда, у кого-то маньяк-учёный, а у него подопытный с отсутствующим чувством самосохранения.       — Болван, — тихо пробормотал себе под нос Морган. — Самоуверенный, самодовольный, сука, красивый, но тупой болван.       Номера в гостинице пришлось оплатить ему, как единственному, кто имел привычку в критической ситуации уматывать, не забыв прихватить своё и не всегда своё драгоценное барахло. Ажени клятвенно заверяла, что уже завтра в дом можно будет зайти и, кажется, чувствовала себя виноватой: ей уже не первый раз приходили угрозы из-за её исследований, возможно, кто-то наконец решил их воплотить. Морган считал иначе, но предпочитал помалкивать — кто он такой, чтобы мешать другим брать на себя вину?       — Всё ещё собираешься улетать завтра? — Лионель присел на край соседней кровати, глядя в сторону небольшого окна.       — А что поменялось?       — Действительно, — хмыкнул Ли, всё так же не глядя на наёмника. — Ты тоже считаешь, что это соперники из соседнего подсуетились?       Эзра, не открывая глаз, вытянулся на слишком жёстком для своего ценника лежбище во всю длину, закинув руки за голову, и лениво поморщился:       — Какая разница?       — Неужели совсем никаких мыслей? — пусть Эзра и не видел графского лица, но мог всеми потрохами поручиться, что тот улыбается. Хитренько так, намекающе.       — А ты хочешь поделиться своими? — без особого усердия попытался вывести его то ли на чистосердечное признание, то ли на предлог заткнуться — он и сам не знал, чего хотел — Эзра.       — А стоит? — голос Ли не изменился ни на полтона, унылая попытка была успешно проигнорирована, но тухло-игривое перекидывание вопросами успело надоесть наёмнику достаточно, чтобы отступить первым.       — Ты же не отстанешь, — открыл глаза Морган. Он почти угадал: Ли смотрел на него искоса, с лёгким хитрым прищуром, но вот улыбка была мягкой и усталой. — Паранойя — штука страшная.       Лионель в недоумении приподнял брови, но пояснять нужным Эзра не счёл: приподнявшись и обняв себя за колени, он с таким же прищуром уставился на графа:       — Дай угадаю: наша заумная докторша и её милейшая супруга ни при чём, это за тобой товарищи с огоньком подвязались?       — Почти, — качнул головой Ли. — Скорее, мы оба... Подожди, ты назвал Хейрехель милой?       — О, так её зовут Хейрехель? — делано изумился Эзра, мысленно ставя для себя пометочку, и принялся демонстративно задумчиво разглядывать ногти. — Красивое имя...       — Наверняка обычное, по вашим-то меркам, — недовольно пробурчал Ли. — И не такие слышал.       — Но оно так чудно подходит её зелёной коже, — игриво протянул Эзра. — А уж после пережитого я прям чувствую в ней близкую натуру. Я бы даже сказал, нас связывает общее несчастье.       Матрас ощутимо прогнулся под весом внезапно пересевшего к нему Лионеля: теперь он почти касался наёмника бедром, Морган фактически ощущал это расстояние толщиной с волосок между ними. Опасная граница, хотя что-то внутри упорно подзуживало сделать глупость. По старой памяти, не иначе.       Нет, ему положительно надо перестать ныть. И взяться за работу. Может быть даже действительно за леритьевский заказ, дельце-то интересное... с возможностью отвалиться в любой момент, разумеется. Не в его привычках, конечно, но хотелось иметь подстраховку: жизнь превратила его из бесшабашного наёмника в бесшабашного наёмника с заготовленным планом отступления. А в процессе посмотрим. К тому же, кажется, бывший любовничек интерес к нему не потерял, а он сам моралистом никогда не был, и потрахаться с заказчиком за рамки его принципов не выходило. Для разнообразия, не более того, разумеется. В конце концов, Ли действительно в его вкусе, и если уж браться за дело, то со всеми причитающимися сливками за вредность.       — Останься со мной, — негромко попросил Ли, и Эзра чуть было не подпрыгнул на кровати. Во-первых, из-за абсолютно внезапной просьбы, высказанной так тихо и проникновенно, во-вторых из-за того, как эти слова на малую свою часть, лишь на малую, совпали с его мыслями. К счастью, Лионель продолжил прежде, чем мозг успел послать нужные команды в конечности и наёмник не вылетел в окно от избытка эмоций: — Всего на пару дней. А потом отправимся на Терру.       Эзра обречённо вздохнул:       — Пару дней?       Лионель тут же приободрился, даже выпрямился немного, и уже более уверенно взялся выкладывать всю ту подноготную, которую они, видимо, и обсуждали до пожара.       — Госпожа Инжернен уверена, что не больше. Она хочет собрать данные для... я не уверен, но она хочет сравнить какие-то показатели. Это займёт время, но она свяжется с нами, если обнаружит что-нибудь, хм, интересное.       Любопытно будет совместить результаты дока и то, что пришлёт ему сестра. То есть нет, конечно же, не любопытно, совсем нет. Но для дела может пригодиться.       — Ладно, — нарочито недовольно буркнул Морган. — Пару дней можно и подождать, глядишь и получишь подтверждение своей эксклюзивности. Надеюсь, она только твоей кровушки насосется, а не полный чекап устроит?       Только было расслабившийся Лионель снова нахмурился, и неуверенно протянул:       — Я не уверен... что это?       — Хотя вряд ли, — продолжал рассуждать сам с собой наёмник. — Тогда бы парой дней не ограничилось, ты видел, у нее такой взгляд маньячный, она б тебя скорее на пару месяцев в своей лаборатории припрятала под всякие медицинские штуки.       Ли ощутимо передёрнуло: он поёжился, во взгляде на долю секунды мелькнула неуверенность, заставившая Моргана довольно улыбнуться:       — Нет, за пару дней тоже, конечно, много чего сделать, ты уточнял, какие именно данные она хочет собрать? На хирургический стол хоть не положит?       Разумеется, он блефовал. Не здоровьем же леритьевским док заинтересовалась, скорее тем, что позволяло ему обращаться со сферой как с детской игрушкой. Тут, конечно, тоже можно серьезно заковыряться, но это уже если базовые тесты что-то покажут. Но припугнуть-то можно?       — Такое возможно? — Лионель прищурился и подозрительно взглянул на наёмника, словно пытаясь прочитать что-то в глазах. — Мы ни о чём подобном не договаривались.       — Ну мы с тобой тоже на два дня не договаривались, — Эзра был вполне доволен завершением своих рассуждений. Все вполне логично. Очень логично. И вообще, главное, что ему понравилось.       Лионель на секунду замер, осмысливая, а потом закинул голову назад и тихо рассмеялся:       — Мстишь?       — Гнусно, — согласился Эзра. — Я, кстати, злопамятный.       — Это я уже заметил, — очередной вздох был одновременно тяжелым и мягким, как последние новомодные одеяла, что пользовались дикой популярностью за пределами действия климатических установок Терры. Лионель поднял руку, то ли собираясь прикоснуться к наёмнику, то ли поправить собственные упавшие на лицо пряди, но, так ничего не сделав, снова опёрся о матрац.       Это внезапно разочаровало.       Тут же захотелось кое-что проверить и поставить окончательную точку в своих размышлениях. Его голове вполне неплохо лежалось и на сложенных на коленях руках, но, возможно, рядом было для неё местечко и получше.       Эзра немного поёрзал, сокращая и без того ничтожное расстояние между ними, и уткнулся виском в твёрдое широкое плечо. На пару мгновений Ли показался вполне даже тёплым и уютным, несмотря на мгновенно закаменевшие под прикосновением мышцы, но наёмник быстро отмёл эти мысли. У него была иная цель.       — Это тоже часть мести? — хрипловато поинтересовался Ли, слишком сосредоточенно изучая изучая что-то на противоположной стене, а вот Эзра имел удовольствие лицезреть судорожно дёрнувшийся кадык.       — Возможно, — стараясь почти касаться губами кожи, мурлыкнул Морган, тут же припоминая свои не такие уж давние пьяные приключения и сравнивая с нынешними: неприязни ничего не вызывало. — Я ещё не решил.       Он не сразу заметил прикосновение к собственному предплечью: чужая рука знакомо скользнула по запястью и накрыла ладонь. Решив немного поддаться, Эзра прижался покрепче, обхватывая длинные пальцы, поднял взгляд... и вздрогнул. Лионель смотрел на него, неудобно повернув голову, прямо и очень внимательно, словно пытаясь разглядеть каждую чёрточку на лице, и в этот раз чернота его глаз напоминала скорее пустоты неисследованного космоса.       Теперь пришла очередь наёмника неуверенно сглотнуть и отвести взгляд. Сразу стало неуютно и холодно, и даже короткие волоски на загривке стали дыбом.       — Впрочем, — Морган торопливо выпростал руку и отстранился, чувствуя себя глуповатым кролуном под гипнозом жёлтой карисы — жутковатой двухметровой твари, которую ему пару раз доводилось встречать на водных планетах. Тогда он тоже испытывал нечто похожее, — мы слишком замотались сегодня, чтобы я торопился с этим решением.       Лионель не отвёл взгляд, лишь почти незаметно нахмурился, но, не протестуя, молча пересел на свою кровать. Эзра демонстративно зевнул, чуть не вывихнув челюсть от усердия, и откинулся на подушку.       — Доброй ночи, — раздавшийся слева низкий бархатный голос никак не коррелировался в наёмничьих мозгах с недавними ощущениями.       — Угу, — буркнул Эзра, поворачиваясь спиной. Уснешь тут, как же...

***

      — А я предупреждал, — ехидно протянул Морган, возясь с настройками навигатора и искоса поглядывая на бледнющего и как будто даже слегка осунувшегося Ли. Несмотря на то, что они уже успели по подземным дорогам добраться до «Мунина», трупный вид, преследовавший графа последние три дня, не торопился отступать.       Лионель лишь обречённо закатил глаза и устало рухнул в кресло, прикрыв лицо рукой. Да уж, видимо, кровушки из него док высосала изрядно, как буквально, так и фигурально, ещё и мозги изрядно причесала на предмет легенд и историй из жизни. В итоге в гостиницу (несмотря на предложение Ажени, Эзра напрочь отказался возвращаться во всё ещё отдающие синевой стены) Ли возвращался изрядно вымотанным и с заплетающимся языком. Сил на разговоры и уж тем более на выяснение отношений у него не оставалось, и всё больше вопросов повисало в воздухе: Эзра зловредно ехидничал, Ли молча отмахивался и валился спать, лишь раз иронично поинтересовавшись, не начал ли наёмник грызть кирпичи от скуки. Наёмник, тоскливо перебирающий список выставленных «Бесами» контрактов, оскалился и радостно сообщил о наличии в квартале отсюда неплохого бара, где готовят ну просто чудеснейшие коктейли из каких-то местных кактусов. О том, что по консистенции те изрядно напоминали ту штуку для тушения пожаров, Морган скромно умолчал,а Ли, видимо, вспомнив их последний поход в бар, мгновенно помрачнел и, не сказав больше ни слова, молча уткнулся носом в стенку и так же молча ушёл утром.       А вечером притащил три бутылки самого дорогого пойла из того бара и с абсолютно серьёзным выражением лица попросил быть осторожнее и не ходить в одиночку, потому что мало ли.       Ладно, кактусовое бухло на деле оказалось не таким уж и плохим. Одну бутылку он даже приныкал, Махари наверняка оценит.       — Теперь, наконец-то, на Терру? — наёмник уже вбивал координаты, которые он знал наизусть.       — Угу, — немного сонно отозвался Ли, продрыхший почти всю дорогу до биома. — Она похожа на ту планету, на которой мы были тогда? Только город в десять раз больше, я помню...       — И лифты гораздо выше.       — Ничего, думаю, я начинаю привыкать... Помнишь, как мы тогда прятались от контрабандистов?       — И как искали тот дурацкий жучок? Ну ещё бы.       — Хорошо, — одобрил непонятно что Лионель. — А мой язык так и остался в твоём переводчике?       — Много места не занимает, — пожал плечами Эзра, свободно переходя на язык планетки, название которой он так и удосужился узнать.       — А акцент так и остался, — довольно кивнул Лионель и, немного помявшись, осторожно поинтересовался: — Мне показалось, или ты перестал на меня злиться?       Эзра вздохнул, наблюдая, как корабль стремительно набирает высоту, а бортовой компьютер рассчитывал количество прыжков. Он хотел злиться. Но как-то не получалось. Даже наполовину наигранные истерики, о, Эзра не стеснялся этой части своей натуры, наоборот, порой вполне успешно её использовал, получались какими-то тухленькими и без огонька. Обидно. Может, прошло слишком много времени с их расставания, и всколыхнувшаяся было обида от внезапно всплывшего прошлого сошла на нет так же быстро, как и вспыхнула. Может, ему полегчало, когда он все-таки вмазал по холёной (хотя на тот момент не очень) графской роже. А может, дело было в самом Лионеле: общаясь с другими, он казался уверенным и даже немного надменным, а с ним то и дело неуверенно мялся и настороженно-виновато поглядывал исподлобья так, что злиться просто не получалось.       — Не злюсь, — наконец выдавил из себя признание наёмник. Что уж там, он всё равно снова покатился по наклонной. Даже время не смогло выжить из него... что-то, он сам до конца не понимал. Доброту? Жалость? Нет, последнее как-то... жалко, ему совсем не нравится. Альтруизм, чтоб его? Скорее крайняя степень идиотизма.       Ай, ладно, всё равно терять ему пока что нечего.       — Не злюсь, — медленно повторил наёмника, с великодушием великого милостивца глядя на посветлевшего Лионеля, и тут же с вызовом закончил: — Но скотиной ты от этого быть не перестал!       — Неплохое достижение, да? — ухмыльнулся Ли и с внезапной резвостью, будто это не он тут только что засыпал, легко подскочил: — Что-то в этом тебе нравится? Я пойду, приведу себя в порядок, — он плавно обогнул пилотское кресло и, резко наклонившись, быстро клюнул-поцеловал куда-то в переносицу — а затем скрылся за тихо зашуршавшей дверью так быстро, что Морган даже сообразить не успел, не то что возмутиться. Или ответить.       Остро захотелось то ли застонать, то ли побиться головой о панель. Ничего из этого умный и благоразумный наёмник делать, конечно, не стал, вместо этого мнительно покосившись на дверь.       Слишком шумная, надо бы проверить. Может, механизм заедает, а может, просто мусор забился. И вообще пора убраться. Да. Точно. Но сначала..       Иконка нового письма от кого-то из близких тревожно мигала желтым. Он легко мог угадать, от кого, сестра в очередной раз решила перестраховаться, отправив файлы на адрес только корабля, пошаманив и удалив автоматический дубль на наручный компьютер. С одной стороны — зря, возможно, обладая дополнительной информацией, Эзра смог бы вытащить что-нибудь интересное и из дока. С другой — только сестра знала, как часто его браслеты терялись в лесах и руинах, ломались, тонули в каком-нибудь болоте, а иногда даже оказывались в желудке той или иной твари. Дурная привычка, ужасная, и наемник честно старался следить за умной вещицей, но не то, чтобы потери происходили по его воле, так что он просто смиренно держал наготове парочку запасных. И если Май заморочилась, чтобы инфа не улетела куда не надо, значит там явно что-то интересное.       Эзра с подозрением прислушался, но кроме привычного гула не было ничего: кажется, Ли действительно свалил.       Информация лишней не бывает, но светить ей, конечно, не стоит. Особенно перед тем, о ком эта информация. И дверь заблокировать, прежде чем погрузиться в длинные списки аббревиатур, цифр и сравнений, о которых он со времён начальных курсов Академии не вспоминал.       Ему потребовался час, чтобы хоть как-то уложить узнанное в голове. Нет, в этих файлах ещё разбираться и разбираться, но главное начинало вырисовываться.       Эзра медленно затянулся горьким дымом. В воздухе уже вовсю витали густые серые завитки, но процесс успокаивал и устаканивал мысли.       Лионель и вправду оказался... по-своему уникальным. Результат был максимально неточным, и для подтверждения не помешало бы собрать данные с ещё хотя бы пары-другой сотен его соотечественников, а лучше нескольких тысяч, но где ж их возьмёшь...       В лаборатории, куда он отправил материал, хранились данные почти всех жителей Нью-Сента и ещё десятка ближайших городов. И всегда можно было найти какие-то совпадения, пересечения и прочие доказательства высокопарного утверждения, что все люди братья и сёстры (ну хотя бы биологически), несмотря даже не массовые примеси ксеноской крови, мутации и заигрывания с генетикой.       Не то, чтобы Ли не был человеком. Он просто не был человеком в привычном понимании людей с Терры-3, искренне мнящих себя самым образцовым образцом своего вида. По крайней мере, часть из них — полукровок, подобных Моргану, тоже хватало, а мудаки находились среди и тех и других. Лично Эзру всё устраивало: кровь по материнской линии давала несколько приятных бонусов, разве что слишком светлая кожа не слишком любила солнышко да в моменты усталости отдавала конкретно трупными оттенками.       НО у Ли не было ни единого совпадения, кроме совсем уж базовых, ни с немногими чистокровными, ни с многочисленными полукровками.       В теории, это могло бы объяснить его очень странные взаимодействия с артефактом и научные заигрывания дока со старыми легендами. Возможно, стоило дождаться результатов уже её исследований, и попробовать совместить со своими, если, конечно, ему хватит мозгов со всем разобраться. Опираться на догадки не хотелось. Можно было бы, конечно, побегать по Терре, всучивая сферу в руки всем мимопроходящим, но массовое убийство в планы наёмника пока не входило. Многочисленных родственников это бы точно расстроило.       Сфера, уже лишённая своей начинки, своих защитных свойств не потеряла. Эзра на неё не претендовал, сумму за их находку Ажени оплатила без всяких пререканий, и уже одно это вполне могло окупить его страдания. Попутно док вся изнамекалась о возможном существовании других подобных артефактов, загадочно пообещав прислать позже больше информации. Ли сначала загорелся, потом не иначе как вспомнил о своей изначальной цели, взгрустнул, потом, придя к каким-то своим загадочным выводам, надолго задумался. Морган, прикинув потенциальный доход, тоже задумался: дельце могло оказаться выгодным... А сфера, пройдя стадии от «ну не знаю, используй вместо кошелька, будет воришке сюрприз» до «давай в нычку на техническом этаже спрячу от греха подальше», завершившиеся на ехидном «я так понимаю, ты собираешься ей от кого-то отбиваться» (почему-то на этих словах Лионель очень странно на него посмотрел) перекочевала таки в графское барахло.       В попытках подорвать корабль «сейф» ранее замечен не был, так что Эзра протестовать не стал. В крайнем случае у него есть доступ во все помещения. Интересно, как бы отреагировал Ли, запрись наёмник к нему в каюту без предупреждения...       Стук отвлёк от умных и не очень мыслей, и Эзра, похвалив собственную предусмотрительность, спокойно поубирал всё лишнее с экрана, неторопливо потянулся и, немного виновато покосившись на кучку выкуренных сигарет и задымленную рубку, разблокировал дверь. Лионель, однако, заходить не торопился, и Эзра не выдержал первым: обернулся и с любопытством уставился на мнущегося в проходе Ли. Выглядел тот подозрительно виновато для человека, «просто отправившегося приводить себя в порядок».       На схеме замелькал огонек какого-то сбоя в системе подачи энергии. В идеально и любовно налаженной схеме.       — Я не думал, что она и сама по себе так может, — признался его графство, удивлённо крутя в руках злосчастную сферу.       С техникой, как Эзра выяснил ещё за время их совместного времяпрепровождения, Ли не дружил, хоть и честно пытался. Сфера, похоже, тоже. И наёмник на это подписался. Вряд ли можно назвать это альтруизмом — ставка была очень даже немаленькой, а вот дебилизмом — вполне.       Морган смиренно и обречённо потянулся за ещё одной сигаретой.       Он всё-таки ввязался в это слишком глубоко. Стоило записать все аргументы, которыми он оправдывал себя, и вывести на самое видное место экрана.       Лень никогда не была для него должным двигателем. Деньги, чаще всего. Иногда — неуместная для его профессии мягкотелость, которую он так и не смог побороть. Очень часто — желание поступить назло всем, именно оно и выбросило когда-то еще совсем сопляка в открытое плавание по не менее открытому, но всё-таки слегка захламлённому избытками цивилизации космосу. А вот любопытство всегда было ещё каким двигателем. С него всегда всё начиналось. Ну и, может быть, нежелание того, чтобы это ходячее несчастье окончательно себя угробило. Совсем немного. Да и на Терре-3 он давно не бывал, правда?