Призрак Вдовы

Сегодня был назначен день памяти Локи младшего сына и царевича Асгарда. Мармора, по-прежнему, не верила в его смерть, но умалчивала о собственных подозрения не имея доказательств обратного. Женщину совершенно не волновала дальнейшая судьба трикстера, как и всего Асгарда. Величественная раса вполне способна самостоятельно позаботиться о своем существовании, как и справиться с более могущественной угрозой, чем очередная подлость Локи.  С самого утра во всем дворце велись приготовления к поминальному обеду, что продлится до полуночи, и она не стала исключением, так как была почетной гостьей самого царевича, а теперь и спасительницей девяти миров от тьмы. Соул из Мидгарда — кажется, именно так её прозвали среди народа. Шпионка в корне не была согласна с данным прозвищем, но не имела сил и желания бороться с голосом асгардского народа. Пускай думают как хочется, лишь бы ей это не докучало.  Сразу после завтрака асиньи-служанки набрали ей горячую ванну и начали с натирания её тела разными душистыми маслами, как и в её первый день в городе Богов. Следом занялись волосами мидгардки тщательно промывая и ополаскивая их по всех длине разными отварами. После водных процедур Лариль и Ирья в две пары рук принялись просушивать темные волосы, пока женщина выбирала общий концепт её образа на торжество памяти.  Из представленный ей на выбор платей мидгардка выбрала темно-бордового оттенка, что напоминал ей цвет венозной крови. Платье было сдержанное и закрытое, без глубокого выреза в зоне декольте или разрезов на ногах со составными рукавами: узкими внутренным и с длинным рукавом с разрезом от середины плеча. Но всю простоту фасона с лихвой компенсировала вышивка гладью, нитью всего на пару тонов светлее самой ткани, что создавало эффект свечения. Изящные узоры поразительной детализации украшали все пространство на груди: от выреза на высоком воротнике до широкого пояса на талии. Распускались изящной растительной вязью на плечах и спине вдоль позвоночника до пояса. Цветочной плотной вязью вышивка украшает низ подола и постепенно растворялись на уровне коленей. Сама лента широкого пояса также была расшита плотной растительным переплетением изящного узора.  Под это произведение швейного мастерства асгардских мастериц на женщину было надето нижнее, совсем тонкое платье в тон основному. Затем основное, верхнее платье и застегнуто на длинный ряд маленьких пуговиц на спине.  Волосы были предварительно завиты горячими щипцами аккуратными локонами и заплетены в несколько кос от лица, по три штуки с двух сторон. Верхние две сходились на макушке в одну плотную косу и та заканчивалась под перекрестием следующих двух, что нехитрым переплетением сходились на затылке и прятались под двумя следующими последними косами, которые венчал лаконичный металлический зажим. Нижнее пряди волос свободно спадающие вниз были аккуратно продеты сквозь косы и за счёт этого равномерно по всех голове удерживая каждую на своем месте. Пряди аккуратными локонами спадали на спину и плечи.  Для макияжа были выбраны темные, багровые румяна и темно алый тинт для губ. Брови были привычно подкрашены, а ресницы подкручены маленькими щипцами. Верхняя линия была подчеркнула четной дымкой теней, сделанных из известняка. В уши были вдеты серьги с небольшими кроваво-красными рубинами. Завершением образа стал присланный подарок царицы — изящный серебряный венец с россыпью инкрустированных кроваво-красных рубинов.  Женщина взглянула в зеркало, желая оценить получившийся образ и на долю секунды замешкалась в растерянности. В отражении напротив ей померещилось, будто на неё смотрело живое олицетворение Эфира — камня реальности, как назвали его придворные старцы. Нет. Случившееся осталось позади, а это лишь игра воображения. Сейчас она была поистине великолепна, как подобало её статусу гостьи и невольной спасительнице миров. В назначенное время в дверь постучал юный паренек посыльный, что представился Варди. Он должен был сопроводить мидгардку до зала поминального пиршества. Шли они в полной тишине по уже знакомым ей коридорам и величественным колоннадам, что сейчас были на редкость пустыми. Молодой парниша неловко отводил взгляд каждый раз, стоило женщине в ответ взглянуть на него, смущено краснея кончиками ушей.  У торжественно открытых дверей выделенный для неё сопровождающий чуть притормозил и, взволнованно поправив праздничный сюртук с расшитыми серебряными нитками петлями, пошёл следом за ней. Мармора гордо подняла голову и сложила руки перед собой в замок, переплетя пальцы. Уверенным шагом проплыла мимо царской стражи в позолоченных доспехах и вошла в зал. От самых дверей взглядом нашла фигуры уже прибывших друзей и пошла в противоположный конец просторного помещения. Настойчивое чувство дежавю вновь поселилось внутри: все уже прибывшие придворные дамы и господа провожали мидгарскую деву удивленными взглядами, перешептываясь между собой.  Во главе стола восседали царь с царицею по левую руку, ведя светскую беседу с одним из придворных советников. Фригга беседовала с одной из своих фрейлин. Место по левую руку рядом с ней было пустым, прибора там не стояло. Супружеская пара были одеты в темно-коричневые одежды в сочетании с темным золотом, что полагалось им по статусу. Все присутствующие на сегодняшнем поминальном обеде предпочли в одежде сочетания темно-зелёных и темно-серых цветов, отчего Мармора выделялась на общем фоне ещё сильнее в темно-красном наряде.  Стоило ей достигнуть компанию друзей, как юноша тут же отклонился и скрылся в толпе краснея ушами пуще прежнего. Руденко лишь сдержанно усмехнулась ему вслед переглянувшись с Сиф, что также беззлобно посмеивалась с застенчивого юноши. К слову, Леди меча сегодня выглядела необычно женственно, но по-прежнему грозно в платье винного оттенка с серебряным колье на груди с инкрустированными красными гранатами и изящным браслетом на запястье.  Мужчины были в характерных для каждого цветах, только более темных оттенках: Фандрал — в кафтане темно-зеленого цвета с изящной полупрозрачной вышивкой золотой нитью и светлой рубахе, от которой выглядывал только ворот поблескивающий золотом вышивки, Хогун — в кафтане цвета ночного неба со вставками синего бархата на плечах и витиеватыми серебренными крючками, Вольштаг — в кафтане цвета темного кирпича с вышивкой золотом на манжетах рукавов, «крыльях» на плечах и стойке воротника, крючки же были из темного золота. Тор был одет в темно-красные цвета, подобно ей или же это она была одета подобно царевичу. На Боге Грома был надет неожиданно закрытых наряд — кафтан обильно расшитый белым золотом с вставками красного бархата на плечах и лацканах, под которым проглядывала темная рубаха с расшитым воротом стойкой.  По традиции первый тост произнес Один, затем царица Фригга, после несколько добрых слов сказал и Тор, а последние говорили все желающие. Но Локи был весьма противоречивой личностью, а потому все кто говорил уже после хотели лишь подняться в глазах царской семьи. Здешний поминальный вечер отличался от подобного земного — поминок — тем, что все присутствующие также веселились, пили и танцевали. Музыканты играли веселую музыку, иногда посвящая печальные композиции младшему царевичу. Время оплакивание было назначено в первый день сразу, как стало известно о храброй смерти приемного сына Одина, когда русоволосая лежала в лазарете без сознания.  Через час-другой начинаются танцы. Все поднимаются из-за столов, плотно заставленных самыми разными блюдами, кроме особенно старых придворных советников и, заняв позиции в нескольких хороводах разного диаметра, начинают танцевать всем известные движения.  Мармора же проводила взглядом сначала Фандрала, что завел дружескую беседу со старым знакомым, затем проследила удаляющуюся в сторону сада спину Хогуна, а после, с мягкой улыбкой на губах, и Вольштага под руку с супругой. И осталась одна, не имея ни малейшего понятия, что делать дальше. Тор уже вовсю веселился в толпе господ и дам, самых разных должностей и рангов, грохоча басистым хохотом на весь зал, как и многие другие.  Осмотрелась по сторонам, наблюдая, как все вокруг неё наслаждаются праздником, и вздохнула, не чувствуя никакого желания беззаботно пуститься в пляс. Через четверть часа наевшись традиционной «поминальной» выпечкой и выпив три кубка сладковато пряного эля, поднялась со своего места и пошла бродить по залу в попытке проникнуться всеобщим весельем. В девичьей руке, по-прежнему, был серебряный кубок с каким-то одним из нескольких видов эля, что теперь по вкусу был с фруктовой кислинкой. Вкус этанола в напитке едва угадывался, почти не ощущаясь. Внутри, где-то в груди, медленно растекалась знакомая легкость. Заняв место на своеобразной сцене, музыканты теперь играли нечто размеренное и неторопливое. Барабаны и бубны задавали ритм, вокруг которых игриво обвивалась тагельхарпа, ему подпевала неожиданной звонкая арфа, а над ними порхали трели воздушной флейты. Все инструменты сливались в складную яркую мелодию торжества и праздника в честь умерших, хотя для неё музыка звучала не совсем привычно. Танцующие, едва касаясь друг друга ладонями, торжественно вышагивали по мрамору зала, то расходясь в две шеренги, то снова сливаясь в колонну.  Мармора встала в стороне, наблюдая за культурными особенностями и традициями другого мира. И это нехитрое занятие завлекло её на долгие минуты… Тяжелые мысли постепенно отступили, позволяя отстраненным размышлениям течь беспрепятственно и так непривычно легко, подобно белым облакам на летнем голубом небе. А толпа поминающих все продолжала танцевать в своеобразном ритме в каком-то своем определенном порядке. В этом ленивом танце люди сближались и расходились, перестраивались и расступались, кружась по кругу. На несколько секунд все показалось каким-то нереальным, выдуманным…. Неожиданно из всей этой единой массы людей впереди появилась высокая фигура знакомого аса со слегка растрепанными прядями золотых волос. Он расслабленным, но уверенным шагом шел ей навстречу — единственный четкий объект в этой туманной круговерти. Единственный, кто казался реальным. — Мармора, — воин остановился на расстоянии вытянутой руки, довольно близко, но не нарушая допустимых приличий. Он выглядел уж очень довольным, но причин этому она не сумела найти на его лице. Пожалуй, даже радостным, что было вполне для него свойственно. Руденко рассеяно моргнула, в тщетной попытке прогнать овладевший ею опьянение, но это мало помогло.     — Фандрал, — в тон ему отозвалась женщина, ожидаемо бодро для своего состояния. — Могу ли я пригласить скучающую леди на танец? — спросил он, улыбнувшись так, что русоволосая в очередной раз усомнилась, не мерещится ли он ей.  Сказав это, он чуть поклонился и протянул ей руку. Мармора, лукаво прищурившись, склонила голову к плечу. Сложно было сказать, лукавил он или нет. Но вот что странно — выглядел он будто бы как-то иначе. Оранжевая дымка пламени отфильтровала окружавший его ореол неудержимого мошенника и романтика, оставив только… Фандрала. Неожиданно, но за всей этой мишурой пафоса дамского угодника оказалось нечто настоящее. — Я не умею танцевать, — она виновато развела руками, с серебряным кубком. Фандрал только беззлобно фыркнул, чуть шире раздвинув губы в довольной улыбке. — О, это меня не остановит, — проговорил он, и, уже не дожидаясь, пока она вложит пальцы у его ладонь, сам взял ее за руку. — Я тебя научу. Он потянул было ее вперед, к зарождающемуся в центре зала кругу, но Мармора запоздало опомнившись, уперлась в пол ногами со всей силы, едва дав сдвинуть себя с места. — Не думаю, что это хорошая идея, — сказала она, когда воин удивленно обернулся. Подняла бокал с недопитым элем, найдя, по правде говоря, такой себе аргумент для спасения от круговерти танца. — Это не проблема, — заверил он, улыбнувшись, и, забрав бокал у неё из руки в миг осушил его. И поставил тот прямо на пол к одной из колонн. А затем совсем по-мальчишески ей подмигнул. — Пойдем! И видимо она совсем опьянела, потому что, что-то странное произошло в этот момент и она не нашла в себе ни сил, ни желания сопротивляться…  Пробираясь через толпу блондин едва ли беспокоился о других дамах и кавалерах, бесцеремонной направляясь в центральный круг. Само собой разумеется, для Фандрала и его дамы моментально нашлось место в сомкнувшимся было кольце. Чувствуя легкое предвкушение в перемешку с волнением, Мармора подняла взгляд на своего партнера.  — А если пойдут слухи..? — шепнула она с лукавой усмешкой на губах. — Слухи здесь обычное дело, старайся просто не обращать внимания на подобное. — посоветовал Фандрал, упрямо не обращая внимания на обращенные на них взгляды, словно их и не было. Он смотрел только на неё и от этого ей стало неуютно. — Поверь, скоро ты узнаешь очень много нового, лучше все услышанное делить на десять. Женщина намеренно повернулась лицом к центру круга — как и все остальные. Мысленно сбегая из под взгляда голубых глаз, впрочем и смотреть не требовалось — его взгляд на себе она ощущала почти физически, так же явственно, как тепло сжимавшей ее руку ладони. А с следующую секунду заиграла музыка, и все разговоры в кругу умолкли.  Застучал стремительный ритм тагельхарпа, а на третий счёт с пронзительным взвизгом присоединился и резвый голос флейт… — А, «Рингсокса», — довольно шепнул Фандарл взглянув на девушку. — Это несложно… Мармора повернулась к нему подняв голову к светлому лице, ожидая дальнейших инструкций, честно, понятия не имея, что это был за танец и как его танцевать. — Просто повторяй за мной, — уверенно ответил он и приподнял ее руку. В тот же момент чьи-то горячие пальцы обхватили и вторую ее ладонь  — с другой стороны стоял малознакомый мужчина на вид лет сорока с густой аккуратно стриженной бородой, со смольно-черными волосами с редкой проседью на висках. Не сговариваясь, они с Фандралом одновременно сделали несколько шагов назад, что поторопилась повторить за ними и Мармора, заняв начальную позицию танца. В зале само собой сложились несколько широких кругов хоровод разного диаметра. Закончились первые восемь тактов, начались вторые — и хоровод, наконец, пришел в движение. Мармора, не сводя внимательного взгляда с мужчины рядом, с не больши опозданием шагнула в нужном направлении. Фандрал впереди ловко шагал вперёд, ведя её за собой, ни разу не сбившись с хитрого танцевального шага. Женщина, ответственно следя за чужими ногами и пытаясь повторять каждое движение, только разобралась с первой «восьмеркой», как начинается вторая. Хоровод остановился и все, как по команде, развернулись лицом к центру. Пока движения получались неловкими и невпопад с задержкой на целый такт. — Шаг вперед! — вполголоса подсказал Фандрал, но она уже и сама увидела, что девушки и дамы вошли внутрь круга, выстроившись во второе кольцо.  Мармора тут же догнала их, поймав выставленные руки соседок. Кольцо сжалось, все подняли сцепленные руки и под хлопки кавалеров вернулись в строй. Дальше все повторилось: восемь шагов в кругу (уже в другую сторону), пауза, движение к центру. Русоволосая сосредоточенно и торопливо повторяла уже запомнившиеся движения, стараясь не отставать от остальных. Казалось, что она фатально отстает от музыки, не попадая ни в ритм, ни в движения партнера… Позор и стыд для бывшей студентки Московской балетной академии! Когда хоровод снова сомкнулся, асгардец подхватил ее за талию. Они закружились на месте, под звонкие и окрыляющие мотивы арфы. — Не паникуй, — тихо шепнул Фандрал, когда она, не без помощи воина, наконец разобралась где и чьи должны быть руки и ноги. — Страх — худший союзник в битве. И тут шпионку осенило, что разница не так уж и велика на самом деле. Суть одна — баланс и немного уверенности. И если с первым все было в полном порядке, то второе было вполне поправимо. Глубоко вдохнула и выдохнула, позволяя себе полностью расслабиться и довериться «течению» танца… Фандрал рядом ухмыльнулся, заметив определенные успехи женщины. Фигура танца закончилась. Теперь в кольце двигались пары, и Фандрал, тихонько подсказывая шаги, уверенно провел свою партнершу положенные восемь шагов. И другие восемь — в обратную сторону. И она, уже приноровившись к шагам, даже вошла во вкус, когда Фандрал неожиданно отпустил ее. — Теперь — руки за спину, — скомандовал он, и сам это же и проделал. Мармора послушно отвела руки назад. Фандрал тут же снова поймал ее ладони, их руки снова соединились крест-накрест.  Перед ними точно так же вышагивала другая пара, и со стороны эта конструкция казалась невыполнимой, но шпионка вдруг обнаружила, что ничего сложного в этом нет.  И неожиданно мидгардка осознала, что ей это определенно нравится. Да, музыка была быстрая, даже стремительная, но однообразная — на восемь счетов. Да, танец непривычен и не знаком, но на самом деле он намного проще, чем балетное занятие у станка. Да, партнер непривычно широко шагает — но он знает, что делать и не даст ошибиться. Определенно, есть что-то привлекательное в том, чтобы побыть ведомой, если ты уверена, что можешь положиться на того, кто тебя ведет… Последние две восьмерки получились отлично так, словно она танцевала этот танец уже сотню раз. Музыка затихла и хоровод распался. Кто-то в толпе зааплодировал, кто-то весело рассмеялся и ему вторил звонких женский смех.  Мармора широко улыбается переводя дыхание, все еще держа Фандрала за руку. Кажется, она все-таки пьяна. — Вот видишь, — весело проговорил ас, как бы случайно притягивая ее ближе, — Ты очень быстро учишься. Не хочешь попробовать еще раз?.. Наконец, она подняла глаза к лицу Фандрала и, наткнувшись на его жадный, выжидающий взгляд, согласно кивнула головой. Сейчас она не видела смысла прекращать затянувшее её с головой веселье, раз выдалась такая возможность. 

***

Время давно перевалило за полночь, большинство гостей продолжали танцевать и праздновать, опустошая запасы спиртного и изредка закусывая оставшимися явствами со стола. Кто-то продолжал танцевать, кто-то продолжал есть, кто-то продолжал болтать, занимая любые свободные уши. Одна пятая всех прибывших гостей на поминальный день уже ушли отдыхать, но Мармора пропустила их уход, кружась в хороводе танцующих. Ей впервые за очень долгое время было так легко и свободно. И сейчас мидгардка продолжала наслаждаться этим вечером у одного из фонтанов в царском саду с новым серебряным кубком грушевого эля. Вокруг было совсем темно и тихо — ни огней, ни голосов, только тихий шелест воды и белый свет полной луны освещал пышные кусты растений, ветвистые деревья. Ночная прохлада постепенно остужала пыл разгоряченного в веселых танцах тела, остужала разум.  Мармора сидела прямо на краю фонтана совершенно не боясь обмочить край длинного рукава или край платья. Сидела забравшись босыми ногами на бортик, поджав коленки к груди, сбросив лодочки на мощенную площадку у фонтана.  Тень безмятежного одиночества придала этому месту этакое очарование, которое можно уловить в старинных заброшенных русских усадьбах или на кладбище. Безмолвие, безжизненность, темнота, запах цветущих бутовонов и полная луна в объятиях пышной листвы ветвей… Своеобразно красиво. За спиной послышались чужие шаги в неожиданной близости. Шпионка с молниеносной скорость разворачивается, используя инерцию поворота, метает кинжал. Тело действует быстрее, чем она успевает осознать головой. Холодное оружие с невозмутимой легкостью ловят за рукоять, всем корпусом отклонившись в сторону. — Подкрадываться ко мне со спины — весьма опрометчивый поступок. — с укором замечает русоволосая, вопреки строгости с полу улыбкой на губах.  — Учту, — со смешком соглашается Фандрал, выразительно кивнув. Подходит вплотную и останавливается на расстоянии в треть фута, протягивает клинок удерживая орудие за тонкое лезвие.  Женщина убирает оружие под рукав с внутренней стороны руки, спрятав в кожаные ножны. Запоздало одергивает подол платья вниз, до самых щиколоток, скрывая от чужого взгляда свои ноги. Здесь это считалось открытой провокацией и неприлично для тех, кто не состоял в браке или хотя бы не являлся любовниками.  Мармора снова опускает голову на колени и задумчиво всматривается в витиеватое переплетение ветвей кустов и листьев, мыслями находясь очень далеко от сюда — в далеком прошлом своей юности. В зверски морозной зимней стуже, в глубокой лесной чаще, сильнее кутаясь в фуфайку чужого размера у небольшого костра, отогревая замерзшие и раскрасневшиеся на кончиках побелевшие пальцы рук. Тогда было также спокойно и уютно, вопреки всему происходящему вокруг, даже вопреки зверской войне. Странно…. Сейчас было до сонливого тепло — тогда было так холодно, что, казалось, пальцы сами отвалятся. Но внутренние ощущения были точь-в-точь такими же, будто точная копия снятая с оригинала.  — Как я раньше не нашла этого места? — негромко спросила она, когда Фандрал остановился у ствола одного из плодовых деревьев, поразительно похожего на иргу, не ожидая ответа.  Вопрос был риторическим, но спустя долгую минуту тишины блондин заговорил. — Это самая старая часть царского сад, — улыбнулся воин, коснувшись ладонью серой коры — словно похлопал по плечу старого друга. — Когда я был совсем молод, здесь росли и древние яблони, вишни, идезия… Помню, мы тайком пробирались сюда, набивали плодами карманы. Теперь эти деревья редко плодоносят. Столько лет прошло... Вздохнув, воин отнял руку от ствола и задумчиво уставился на окружающий их ландшафт кусочка когда-то плодового сада. Он больше не улыбался.  Фандрал Лихой, очевидно, остался где-то в праздничных залах дворца среди веселых пышно разодетых дам и господ. Сейчас рядом с ней в саду был кто-то другой, совсем на него непохожий. Русоволосая мысленно одернула себя от столь тщательного анализа мужчины. Да, сейчас ей хорошо рядом с ним. У него приятный голос. Но это ведь даже не влюбленность — так, навеянная иллюзия в алкогольном опьянении. Она намеренно отвернулась и вернулась к своему прежнему занятию. Задрала голову, задумчиво вглядываясь в переплетение могучих ветвей у себя над головой.  — Им, наверное, сотни лет, если не тысячи… А они по-прежнему живут и, что не менее удивительно, плодоносят. — вслух размышляла она, сменив тему собственных мыслей.  — Это из-за магии, которой пропитано все живое и неживое в Асгарде. — пояснил Фандрал. — К тому же, эти деревья сами являются источником магии жизни, будучи зачарованными прародителями ещё при посадке. Некоторые могут хранить в себе воспоминания тех или иных событий. Мармора медленно вдумчиво кивнула. И отпила очередной глоток прохладного эля. — Получается, в Мидгарде настолько мало магии, что хранить информацию способна только чистая вода? — со смешком говорит она, а заметив хмурость непонимания на чужом лице, поясняет. — Однако большинство учёных считают, что структура воды слишком нестабильна и изменчива, чтобы сохранять какую-либо информацию на протяжении длительного времени. — В своих рассуждениях ты отчасти права, — согласно кивнул он, отстраненно смотрит на водную гладь в фонтане, бегущую рябь. — Структура жидкости изменчива, но и достаточно стабильна, чтобы те крохи магии, что остались, способны были удержать воспоминания.  Получается, магия — другой уровень материи, пронизывающий все и каждого, просто невидимый обычному глазу… — Что случилось с Мидгардом, что магия практически оставила этот мир? — спросила женщина подняв внимательный взгляд к асу.  — Всемирный потоп чуть больше четырех тысяч лет назад, что был вызван падением осколка мертвой звезды в один из Земных океанов и сокрушил часть суши и островов Мидгарда, унес много жизней и знаний, в том числе и о магии рун. К сожалению, Мидгард не сумел оправиться от этой катастрофы. — Все катастрофы приносят изменения: и большие, и маленькие…— сказала она. — Неизвестно только, хорошие или плохие. Но они всегда меняют нас… — Это правда, — тихо проговорил Фандрал.  Мармора чувствовала, что сейчас он смотрит на неё. И примерно понимала ход чужих мыслей, но не хотела углубляться в анализ, надоело.  — Может, я тоже изменился, — как-то невпопад добавляет он, тяжело вздохнув. — Все мы меняемся... — отозвалась русоволосая, переведя взгляд к закрытым бутонам цветов. — И ты, и я. Ничто не вечно. Все в конце концов заканчивается. — Да ты оптимист, — иронично фыркнул мужчина.  — Я реалист, мой милый друг, — со смешком ответила мидгардка, взглянув на аса. — Деревья стареют, люди или асы умирают, мир изменяются... Так уж все устроено.  Кажется, она наконец-то смогла расслабиться, но вряд ли это можно было считать хорошим знаком. Или нет..? — Порой судьбы меняются, — повторил асгардец, чем привлек все внимание её опьяневшего разума, зацепившись за эту мысль. — Но не всегда так, как было задумано… — Задумано? — удивленно переспросил Мармора, сильнее нахмурившись. — Разве можно предугадать, как изменится судьба? Кому, кроме Норн, в девяти мирах дано подобное знать?  — С незапамятных времён всегда существовал единственный в своём роде чемпион, мастер мистических искусств, чьё мастерство и осведомлённость превосходят все остальные. — рассказывает блондин внимательно смотря на девушку. — Существует древние предание, где говорится о том, что Верховному чародею, что поклялся защищать свое измерение, известно будущее, а также подвластно изменить линию судьбы любого живого существа. — А существует какой-либо способ разыскать такого на Земле? — интересуется шпионка, загоревшись надеждой узнать что-то большее, чем ничего. — Если и есть, мне он не известен. — блондин подаж плечами. — Но я лично не верю в предсказания «волшебников», среди которых каждый следующий сведущ о твоей линии судьбы. Знавал я такого и поверил, по собственной глупости. Это слишком дорого мне обошлось. Расспрашивать его, почему ас так отзывался о волшебниках, женщина не стала — вполне очевидно было, что таким даром были наделены далеко не многие, даже среди богов и, тем более, их потомков.  — Может быть…— она только неоднозначно пожала плечами. — Хотя не известно, когда среди шарлатанов встретишь настоящего, как алмаз среди пустых стекляшек. — Настоящего провидца можно увидеть лишь через призму времени, как и алмаз среди стекла — только в воде. — уверенно возразил Фандрал.  Что-то в его словах зацепило Мармору, заставляя шестеренки мыслей закрутиться, но сейчас у неё в голове было настолько пусто, что она тут же упустила возникшую мысль, осевшую пылью в подсознании. Это было что-то важное… или нет?.. — Нужно вернуться назад, — негромко проговорила она, вспомнив дурацкую пословицу из ранней юности, которую постоянно твердил лейтенант Фёдр Лаптев: «Если потерял мысль, вернись назад». — Что? — переспросил воин, совсем потеряв нить чужой мысли.  — Ничего серьезного, просто народная присказка…— отмахнулась русоволосая и в пару глотков наконец допила содержимое кубка. А затем нахмурилась, вопреки свои же словам, задумавшись. — Или примета?.. — Я не верю в приметы, — негромко усмехнувшись возразил Фандрал, присаживаясь рядом на бортик фонтана перед ней. Лунный свет очертил его прямой профиль тонким серебряным контуром. — Хотя, конечно, у асгардцев тоже хватает разных суеверий. Мармора заинтересованно хмыкнула, спустив ноги вниз, касаясь холодными ступнями ещё теплой брусчатки. — Например? — Например, если споткнешься у порога перед выходом, тебя будут ждать мелкие неприятности. Кобыла копыто подвернет некстати или рубаху порвешь… — воин пожал плечами и поморщился — мол, ерунда это все. — А вот если лезвие клинка сломается — то быть большой беде. — Интересно, — проговорила она. — А еще какие-нибудь приметы у вас есть? — Тебе правда это интересно? — с некоторым удивлением спросил Фандрал. — Ну да… Асгардец мотнул головой, сухо усмехнувшись. — Большинство из них довольно глупые, — проговорил он, задумчиво глядя на луну на пронзительно ясном черном небе в окружении россыпи звезд. — Например, если беременная женщина проедет на беременном баране, то ребенок у нее родится с козлиными рожками. — У баранов и козлов ведь разные рога…— уверенно возражает Мармора, вспомнив мощные сильно закрученные бараньи рога и козлиные в виде полу месяцев. — Вот именно, — без тени усмешки согласился Фандрал, кивнув, отчего женщина тут же расхохоталась. И ей стало так тепло внутри, так приятно, что занудный голос параноика, все твердивший о возможных рисках и опасностях, неожиданно заткнулся. Да и к черту трезвый рассудок! Ей было хорошо сейчас. Это чувство безмятежной легкости наконец развеяло все терзавшие её разум тревоги, страхи и перманентное напряжение.  Но было у этого чувства и горькое послевкусие: скоро эффект спиртного пройдет и это закончится. А этого так не хотелось… — А какие-нибудь хорошие приметы у вас есть? — спросила мидгардка склонив голову. — Все приметы сулят беду, — покачал головой блондин отнюдь с не веселым смешком. — Ну, нет, — рассмеялась она. — Это как-то слишком пессимистично. Вот, например, у нас принято считать, что если мужчина и женщина окажутся вместе под омелой, то обязаны поцеловаться. Фандрал с убийственно серьезным видом взглянул ей в лицо. — Такого растения здесь не водится, — заявил он. Мармора только весело усмехнулась подобной реакции блондина, ведь сама ни разу не встречала в царском саду этого растения.  — Ну, значит, нам ничего не угрожает, — шутливо проговорила она с лукавым прищуром, решив его поддразнить. Фандрал вдруг повернулся к ней, и девушка почувствовала касание чужого плеча. Когда они успели оказаться так близко?.. — Я бы не был в этом так уверен, — возразил он, хитро улыбнувшись, и обнял ее за талию, притягивая к себе. — Я-то, как ты помнишь, не верю в приметы… И Мармора толком не напрягается, и, тем более, не сопротивляется. Завороженная его близостью, она с любопытством наблюдает за происходят, не в силах отвести глаз от его лица.  А зачем?… Так уютно чувствовать себя маленькой и хрупкой в кольце его сильных рук — как будто теперь ей больше не надо сражаться против целого мира, что-то решать, куда-то бежать… А она так устала от этого!.. устала быть одной, устала, что ей не на что и не накого опереться, что ей, как бездомной кошке, никогда не хватало ласки и тепла… Так вот оно. Вот — все, чего она так хотела. Просто возьми… просто сдайся. Она блаженно улыбнулась и положила ладонь ему на грудь. И тут же почувствовала, как бешено стучит его сердце — словно держала его в ладони… Фандрал чуть сильнее сжал ее в объятиях, медленно и осторожно наклонил голову, касаясь губами ее губ. А спустя долгие секунды сладостного томления, они впились друг в друга, так отчаянно, словно это были последние секунды в их жизни. Фандрал притянул ее к себе ещё ближе, прижав крепко-крепко, и девушка на секунду почувствовав как заныли её ребра…

***

Просыпается женщина, к собственному удивлению, не помня очередных кошмаров прошлого и полностью отдохнувшей….В крепких, даже тесных объятьях кольца чужих, но определенно мужских рук. Знакомых рук, теперь даже очень хорошо знакомых…  Она лежала головой на обнаженной широкой груди воина, одной рукой обнимая того поперек живота.  Фандрал не спал, а аккуратно, практически невесомо, перебирал мягкие темно-русые пряди, сильно растрепавшийся кос за бурную ночь, пропуская между пальцами. И любовался едва освещенным приглушенным солнечным светом профилем. «….Поцелуи в перемешку с жадными укусами постепенно покрывали все её пылающее жаром возбуждения тело: от лица до груди, а стоило блондину губами задержать на соске и прикусить бусину — она не сдерживает очередного стона удовольствия от наслаждения в паре с размеренно движущимися пальцами чужой руки между бедер. Мужские губы спускаются все ниже горячими поцелуями вдоль напряженного живота. Приятная дрожь прокатывает по телу от болезненного укуса, затем вновь томительно долгих поцелуев и вновь контраст укуса…

***

…Мармора отвечала на чужую страсть со всей пылкостью. На бесконечные поцелуи и любые касания, будь то грубые укусы или нежные, едва ощутимые касания пальцев на коже. Целовала острые скулы, нижнюю линию челюсти, удобно разместившись на мужских коленях нетерпеливо извиваясь в горячих руках. Оставляла сильные укусы на коже шеи, ключицах, плечах, руках, груди — везде, куда могла дотянуться срываясь на стоны в моменты особенно интенсивной стимуляции…

***

…Ускоряет движения, стремясь быстрее получить желанную разрядку. Сдавленно стонет стоит чужим пальцам сдавить бусину соска. Едва замедляет темп от забитых мышц в  бедрах и успевает только охнуть от неожиданности, когда Фандрал, крепко схватив, до синяков, женские бедра, начинает продолжать движение без её помощи. Казалось, безжалостно насаживает податливое тело, не отнимая пристального взгляд  от красивого лицо, наслаждаясь проникновением и чужим удовольствием. Ей остается только опереться руками в чужую грудь и стонать от испытываемых ощущений…

***

…Мышцы её постоянно дрожали от количества ощущений и наслаждения, а из груди вырвался глухой низкий стон. Следом она почувствовала теплые вязкие капли на спине и крепкие прикосновения губ вдоль плеч, шеи, под ухом, пару поцелуев на скуле и последний в висок перед тем, как отключиться от обрушившейся усталости.» Воспоминания прошлой ночи красочными отрывками промелькнули в памяти, отозвавшись приятной истомой внизу живота и едва ощутимой крепатурой в натруженных мышцах. По изменившемуся дыханию опытный воин замечает пробуждение подруги, но не подает виду. Продолжает неторопливо перебирать чуть спутанные пряди, едва касаясь пальцами обнаженной кожи на плечах и спине. Наблюдает. Некоторое время она лежала неподвижно и не открывая глаз, наслаждаясь мгновениями безмятежности этого утра, ведь скоро придется самаручно его разрушить. А спустя несколько долгих минут, повернула голову на бок и взглянула мужчине в лицо. В нежно-голубые сапфиры чужих глаз… Его взгляд был слишком невыносим. Слишком нежный, слишком честный, слишком... Правильный. Впервые за долгое время женщине показалось, что всё действительно правильно. Всё именно так, как должно быть… И это пугало её посильнее инопланетного вторжения читаури в Нью-Йорке несколько лет назад.  Нет, это неправильно. Все это лишь обман и результат нахлынувших чувств под действием повышенного выброса в кровь эндорфина и окситоцина, но не более.  Отмахнувшись от назойливого трепета покоя русоволосая подняла голову и, уперевшись подбородком в выемку между четко очерченных грудных мышц, прикрыла глаза, позволяя блондину неторопливо расплетать спутанные косы и мягкими движениями пальцев, массировать кожу головы. У неё ещё было немного времени насладиться теплом и лаской чужих рук, до наступления…  До наступления чего?… Чего она ждала? Какого знака, чтобы прекратить все это?…  Но ответов Мармора не знала, только продолжала неподвижно лежать на груди у асгардца и наслаждаться теплом чужой этакой заботы… В конце концов, решив, что когда такой момент наступит, она сразу же поймет — это конец.