Призрак Вдовы

ПОНЕДЕЛЬНИК

Вена, Австрия. Конспиративная квартира Ника Фьюри. По-хозяйски перешагивает порог квартиры, как только, на первый взгляд, обычную дверь отворяют. Бесшумной крадущейся походкой обходит всю жилплощадь, суется в кладовую и без труда находит оружейную, припрятанную за книжным стеллажом — классика. Отстраненно наблюдает за передвижениями самого хозяина квартиры, подмечает как тот выглядывает в окна, затем проходит в ванную комнату и, судя по негромкому копошению, подключает горячую воду. Неторопливо проходит на кухню смежную с общим коридором и ставит чайник на газовую плиту.  Сама шпионка возвращается на кухню и усаживается на свободный стул, изящно закинув ногу на ногу. Наблюдает за широкой спиной в кожаной куртке и пробегается внимательным взглядом зелёных глаз по немногочисленным полочкам, шкафчикам кухонного гарнитура вслед за чужими руками. Благодарно кивает Фьюри обхватив хорошо теплую керамику со свежим черным чаем с парой ложек сахара для большей калорийности напитка, когда он молча ставит кружку перед ней.  — Что с Францией? Появились какие-нибудь данные? — будничным тоном задает вопрос Мармора и отпивает большой глоток горячей жидкости.  — На каналах связи все тихо. — с хмурой строгостью отвечает Фьюри, также с кружкой свежего чая опускаясь на соседний стул. Долгие несколько минут их чаепития они молчат, каждый думает о своём. Мужчина отстраненным взглядом гипнотизирует женские ухоженные руки, наблюдая за неторопливыми движениями пальцев.  — Спим посменно, каждые двенадцать часов. Я первая, — твердо объявляет Мармора поднимаясь на ноги. Быстро ополаскивает кружку и, насухо протерев полотенцем, возвращает на сушилку.  Директор в отставке не спорит, тем самым соглашаясь с её предложение и коротко кивает, больше не взглянув на девушку. Продолжает молча пить чай и теперь смотрит в окно, куда-то сквозь пышную крону дерева. Но не успевает Руденко переступить порог кухни, как вслед ей прилетает следующий вопрос: — Ты ведь знаешь где Зимний Солдат прячется? — Мужчина не двигается, оставаясь по-прежнему невозмутимым, но она слишком хорошо знала эту интонацию.  — Почему ты так в этом уверен? — отвечает вопросом на вопрос женщина. Голос звучит ровно и уверенно, невозмутимо сдержанно. — Я это знаю. — с веселой ухмылкой на губах поправляет мужчина. Но глубокий баритон все также серьезен. — Призрак Смерти. Это ведь ты? — не спрашивает, а снова утверждает, вновь заставая её врасплох.  Откуда, черт возьми, ему это известно? Может догадался после красноречивого имени «Смерть», как назвал её Пирс ещё тогда, в конференц-зале? Других объяснений не было, только тысячи возможных теорий.  Ник оставался спокоен, расслаблен и уравновешен, как всегда.  — Сейчас это не важно. — спокойно возразила шпионка, так и замерев вполоборота в дверном проеме. — Стиву не столько сейчас нужен друг, как время осознать и осмыслить все. Как и самому Джеймсу, — наконец отвечает Мармора, но фразу вовремя обрывает, продолжая всматриваться в мужскую спину, обтянутую черной кожей куртки. «Как и мне.» Последнее проносится с мыслях и рвется с языка продолжением, но так и остается не сказанным. Она упрямо молчит, держит лицо и тело непоколебимо спокойными. Чувство вины сгрызало изнутри заживо, возвращая сознание в кошмар полного подчинения каждый раз на время беспокойного и такого редкого сна.  Мармора уходит из кухни, не желая продолжать весь это разговор, благо был убедительный аргумент — она и вправду спала слишком мало, даже для себя. Неспешным шагом проходит в сторону ванной комнаты, но сначала спальня. Выхватывает с полок шкафа какие-то домашние штаны и темно-серую футболку. Все вещи были мужские и ей великоваты по размеру, но желание сменить пыльную, потную одежду на что-то чистое, после душа с легкостью перевешивало этот незначительный минус.  Мармора запирает дверь на щеколду и, выложив пистолет из под футболки из-за спины на полочку над раковиной, сбрасывает всю одежду на пол. Забирается в ванну и включает воду, настраивает температуру и мощность. Растирает напряженные плечи мыльной мочалкой, усиленно массирует икры ног и растирает руки. Быстро вспенивает шампунь на корнях и промывает всю длину волос. Смывает белую душистую пену с легким, свежим ароматом ментола. Выжимает ладонями лишнюю воду из волос, выбирается из ванны и, растерев кожу досуха полотенцем, надевает на голое тело черные штаны и футболку. Промакивает темно-русые сырые пряди чуть влажным полотенцем, чтобы вода не капала на пол. Собирает сброшенную ранее одежду и выходит из душной комнаты. Босыми стопами по дощатому полу идёт до спальной и, по пути бросив грязную одежду в стиральную машинку в «прачечной», которой служила кладовая, там же развешивает сырое полотенце.  В небольшой комнате стоит широкая кровать с права от входа длинный шкаф-стеллаж во всю стену с дополнительный антресолью до самого потолка. Напротив шкафа из тёмного дерева находилось зашторенное белыми плотными занавесками окно, но рулонные шторки были открыты и яркий солнечный свет, хоть и сильно приглушенный, но пробивался сквозь светлую ткань. Это мягкого света было вполне достаточно для освещения небольшого помещения.  Шпионка без стеснения поочередно открывает дверцы осматривая ряды полок в поисках чистого постельного белья. Взгляд цепляется за ровную стопочку простыней и пододеяльников, а на полке рядом ровной стопкой лежат вязанные вещи, но пара кофт сверху съехали влево. Любопытство зудит сильнее и она аккуратно вытаскивает пару кофт и заглядывает в глубину полки, залезает свободной рукой за вещи и шарит пальцами. Все нутро подсказывает, что там что-то есть. И она нащупывает что-то небольшое, гладкое вытянутой формы — флэш-накопитель.  Прислушивается к повисшей тишине в комнате и квартире, тихому шуму воды из ванной комнаты. Вытаскивает руку и раскрыв ладонь видит темно-серую флэшку с синей эмблемой ЩИТа. Очень похожую на ту, что она выкрала из хранилища ЩИТа, из под носа Александра Пирса и передала Фьюри. Но позже он её вручил Роджерсу, а после она была уничтожена. Это была определенно другая.  Мармора торопливо откладывает теплые кофты на ещё не расправленную постель, бесшумно идёт в соседнюю комнату —где-то там на поверхности она видела ноутбук, когда только осматривалась в квартире. Так и есть, вполне актуальная модель ноутбука лежала на журнальном столике.  Женщина садится в кресло и открывает крышку, вводит стандартный пароль Ника ко всем устройствам и не ошибается — на экране высвечивается короткая надпись «вход подтвержден». Открывает программу шифрования и вставляет сторонний носитель. Ждет пару секунд загрузки и чуть хмурится, когда накопитель запрашивает дополнительный пароль. Торопливо вбивает пару пробных комбинаций символов, но взломать доступ к информации не получается. А очень хочется…  Перебирает пальцами по клавиатуре и пользуясь активными клавишами открывает всю доступную (не засекреченную) информацию по использованию этого носите. Бегает взглядом по ровному столбьцу строк и вычитывает координаты последнего использования. Мельком посматривает на закрытую дверь ванной комнаты, что виднелась в конце коридора, и быстро отключает носитель из сети. Очищает историю действий и следы чужого присутствия на устройстве. Вынимает флэшку и закрывает ноутбук. Возвращает тот на место, в точности опустив на столик так, как он стоял до неё.  Быстрым шагом возвращается в спальню и сунув носитель обратно за вещи, складывает теплые кофты обратно на полку вернув одежду в шкаф. Торопливо вытаскивает комплект постельного белья и сдернув покрывало расстилает простыню, привычно заправляет под матрас, разглаживаясь ткань ладонями. Также заправляет одеяло, хорошо встряхивая пододеяльник вместе с ним внутри, следом меняет наволочки. Собирает разбросанную ткань с пола и относит в стиральную корзину.  Когда Николас заходит в спальную комнату, чтобы взять чистые вещи из шкафа, то видит неподвижный силуэт уже задремавший женщины под одеялом в своих вещах. Длинные ещё влажные темно-русые волосы, что уже доставали до ягодиц, были небрежно заплетены в свободную косу и лежали позади неё, за спиной, чтобы не мешались. Светлое лицо было безмятежно спокойно и полностью расслаблено без привычной маски надменной вежливости. Одеяло отброшено рядом, но бедра остаются слегка прикрытыми, как и поясница. Босые ступни переброшены поверх одеяла, как и оголившиеся стройные голени, когда длинные штанины закатались во сне, во время движений. Умиротворенная и беззащитная. Такой ему её удавалось видеть крайне редко, можно на пальцах одной руки пересчитать.  Мужчина взял с полок ещё одни домашние штаны и сбросив полотенце с бедер, надел их поверх белья. В комнате было тепло, даже душно после солнечного дня, поэтому футболку агент решил не надевать. Откинул край одеяла и забрав подушку с кровати, пошёл в гостиную на диван. Бросил к подлокотнику ту и устроился за чтением одной из книг.

***

ВТОРНИК

«Разбитое, измученное тело охватывает нестерпимая агония взявшееся, будто из неоткуда. Истошный нечеловеческий хрип срывается с распахнутых губ, а зелёные широко открытые, болезненно слезящиеся глаза смотрят чуждо и безумно. На дне ярких радужек плещется немая мольба прекратить её невыносимые мучения и оставить её тело в покое. Просто оставить умирать.  Наконец парализующая боль отступает и женщине удается ртом шумно вдохнуть воздух испытав одновременно облегчение и назойливую, с усилием тянущую боль в груди. Онемение быстро уходит из легких, как только дыхание нормализуется переходя из судорожного в размеренное и плавное с минимальной амплитудой раскрытия грудной клетки. По щекам не переставая катятся горячие, соленые капли утопая в растрепанных, пыльных волосах. Глаза не перестает щипать от слез и собственного бессилия перед мучительной, нескончаемой болью.  Сознание предательски не покидало её, улавливая всё происходящее вокруг безумие: невнятный лепет снующих где-то рядом медсестер и мед братьев, крики нескольких врачей где-то сверху, что склонились над её израненным телом в кровавый фарш, фоновый писк разных приборов вокруг дезориентировал и сбивал концентрацию внимания.  Апполинария варится в прогрессирующем безумие звуков и мельтешащих, торопливых движений перед плывущим взглядом неизвестное количество времени. В какой-то момент ей слышится хорошо знакомый яростный баритон Юрия, но как бы женщина не старалась, не смогла найти взглядом темную фигуру ненавистного мужчины. Вскоре она убеждает себя, что это всё игра измученного сознания и постепенно упускает разрозненные мысли в голове, как песок через пальцы.» Из мучительного сновидения её выдергивает сильная хватка на плечах. Тело реагирует моментально. Шпионка ещё не успевает открыть глаза, действует на голых инстинктах. Бьет в лицо неизвестному дезориентируя того и сильно бьет ребром ладони в горло. Руку ловко перехватывают и перехватив второе запястье, обездвиживают.  — Да очнись же ты! — раздраженно рычит знакомый баритон окончательно приводя в чувства.  Сфокусировав зрение на хмуром лице мужчины она замечает свежий кровопотек из носа, буквально пару капель. Единственный карий глаз внимательно заглядывает ей в лицо, а черные брови сильнее сходятся на переносице.  Мармора тяжело дыша растерянно всматривается в темное лицо напротив и достаточно быстро осознает, что всё ранее пережитое осталось давно в прошлом, а это был лишь сон. Просто очередной реалистичный кошмар. Тяжело выдохнула до ломаты в легких и втянула воздух через нос.  Через пару секунд напряженного молчания Ник отпускает её запястья и перестает давить сверху собственным весом, тем самым обездвиживая. Садится на край постели и не отнимает пристального взгляда карего и мутно-белого, покореженного шрамами глаз. — Мармора? — негромко зовет он заглядывая в бледное лицо.  На лбу блестит испарина, пару прядок прилипли к коже у лица и шее, глубоко дышит через нос в попытке нормализовать дыхание. Опухшие красные глаза невидящим взглядом смотрят куда-то в потолок, щеки ещё влажные от соленых слез бледные. Женское лицо будто выцвело на другие эмоции, кроме одной — леденящих страх.  Но Мармора продолжала упрямо молчать и лежать абсолютно неподвижно, будто её тело парализовало. Она будто не слышала вовсе. Лежала и смотрела в белый потолок комнаты редко и медленно моргая, пересиливая бессилие.  — Я в порядке. Некогда бархатный, приятный на слух голос сейчас звучал безжизненно глухо и непривычно сипло. Руденко начала моргать чаще и вскоре поднялась с постели в положение сидя. Перевела расфокусированый взгляд зеленых глаз на, как всегда, спокойное, строгое лицо Фьюри. Долго смотрит нечитаемым взглядом в проницательный, будто читающий душу шоколадный глаз, затем в слепой мутный, невольно вспоминая все самые нелепые слухи и теории об этом боевом ранении директора, что ходили в ЩИТе. Одним взглядом медленно, совсем аккуратно ведёт по застарелым рубцам на левом глазу. Взгляд на коже ощущается почти физически, будто она самыми кончиками пальцев касается плотной кожи шрама и мягко, но уверенно ведёт под глазом. Ник не двигается, не моргает только что дышит спокойно и размеренно. Между бровей залегла едва заметная складка сосредоточенности.  Иногда, совсем редко, как сейчас, и ей хотелось иметь на своем теле отметины в виде шрамов всего пережитого. Но тогда, на ровной бархатной коже не осталось бы здорового места, была бы подобна Дэдпулу — бывший спецназовец Уэйд Уилсон, теперь слетевших с катушек наёмник, после «чудесного» исцеления от рака с изуродованным лицом. Зелёные глаза пристально, но также «бережно» осматривают верхнее веко и очерчивают взглядом глубокий шрам на темной коже. Переводит сосредоточенный, но совсем отстраненный от реальности происходящего, взгляд к живому глазу и встречается с неприкрытым интересом, знакомым любопытством плещущемся глубоко на дне радужки.  — Ты уже и так всё знаешь. — вслух произносит очевидное Мармора.  Взгляд карего глаза напротив меняется на доли секунды, но мелькнувшее непонимание быстро сменяется проницательным весельем.  — Что за дар у тебя? А Фьюри, не меняясь в лице, будто перенимает эстафету молчания у неё — ничего не говорит, никак не реагирует.  — Оригинальные Чёрные Вдовы прославились своей бескомпромиссностью в исполнении приказов, — голос с хрипотцой звучал спокойно, даже холодно. Она говорила монотонно. — И достигалось такое послушание глубоким биохимическим и химико-психологическим кодированием подсознания. Фьюри молчал, внимательно изучая чужое без эмоциональное лицо своим карим глазом. — Прошли программу обучения лишь два процента испытуемых.  На красивом светлом лице замирает спокойная пустота, вместо маски невозмутимой стойкости. — Для активации достаточно произнести запрограммированный код и вот, воительница в полном твоем распоряжении. — невесело хмыкает Мрамора.  Но мужчине всё же удается разглядеть хорошо запрятанную, необъяснимую…печаль на дне спокойных глаз. На темном хорошо известном лице не дрогнул мускул за все время её скомканного, мало информативного рассказа: ни отвращения, ни одержимого интереса, ни злости. Абсолютно ничего, кроме спокойной сдержанности. Мармора настороженно всматривается в лицо мужчины и опасливо замирает на своем месте, приготовившись к любой реакции и собственному сопротивлению. Намеренно контролировала ритм дыхания и успокаивала ритм сердцебиения, скрывая от матерого агента собственный страх.  — Это утомляет? — скорее констатировал, чем спросил Ник. — Не нужно сочувствия или жалости. Поклянись, что сохранишь этот секрет. Слишком многим пришлось умереть за него, не хочу вновь сожалеть о сделанном. — последнее звучит серьезно, без тени шутки с холодной сталью угрозы.  — Клянусь. Глубокий баритон звучит тихо, но твердо. Может она пожалеет в будущем о проявленной честности, но сейчас, она верит его ровному сердечному ритму и таким разным глазам. Они долго смотрели друг на друга не произнося ни слова. Фьюри вспоминал о погибшей жене. Она любила «залечивать» шрамы медленно водя самыми кончиками пальцев по коже. А сейчас он практически почувствовал это от взгляда зелёных глаз. Странно. Теплые воспоминания о погибшей любимой отозвались глухой болью в сердце. — Теперь твоя очередь. — пелена неясного гипноза будто спадает с её плеча и Мармора отмирает. Живо моргает и глубже вдыхает свежий воздух теплой ночи. — Ложись спать. Я пойду на кухню. Она в пару движений заправляет за уши темно-русые растрепавшиеся в ночных метаниях пряди и одергивает большую футболку на плечах, что соблазнительно съехала на одно плечо и открыла острую ключицу. Растирает остывшими ладонями заспанное лицо, сгоняя тень сонливости.  Отстраненно наблюдает за мужчиной, что поднимается на ноги и подхватив пистолет с постели у неё в ногах идёт к кровати с другой стороны. Всё это время он находился без футболки и когда он отошел от постели, шпионка почувствовала легкую прохладу, а по голым рукам пробежали крупные мурашки. Исходящее тепло от обнаженного горячего тела быстро развеялось.  В груди поднялось тоскливое, неуютное чувство одиночества. Мармора в последний момент мысленно одергивает себя от навязчивого желания поморщиться, безукоризненно держит лицо спокойным. Спускает босые ступни на холодный деревянный паркет, бесшумно проходит мимо зала и заходит на кухню. Набирает в старенький чайник холодной воды, ставит на решетку. Включает газ, ловко зажигает спичкой газовую конфорку. Голубой огонек ровным рядком греет металлическое дно.  За деревянным створчатым окном на востоке только-только занималась заря, силясь лишь на пару тонов осветлить небо у самого горизонта.  Голову занимали тревожные мысли навеянные кошмаром. Память подбрасывала красочные обрывки воспоминаний, что были связанны с произошедшим во сне. Тогда она вернулась с очередной миссии почти «мешком с костями» и в последующем перенесла череду операций для удачного и скорейшего сращивания переломанных костей, расколотый нескольких позвонок и множества травм внутренних органов: ушибы, разрывы, кровотечения. К сожалению, тогда анальгетиками их накачивали только в крайних случаях, а при тех травмах даже самые сильные препараты не способны были унять боль. Женщина в неприязни дернула и повела плечами, и поспешила переключить своё внимание на уже закипевший чайник. Достала турку и засыпав пару ложек молотого кофе, залила кипятком. Поставила на ту же конфорку, предварительно переставив чайник.  Через минуту она уже налила в приготовленную кружку свежий крепкий напиток. На настенных часах стрелка отмерила четыре часа утра. Спать совершенно не хотелось, её до сих пор передергивало от физически реальных воспоминаний, а противная дурнота из раза в раз подступала к горлу. Так она провела следующие два часа, до пробуждения Николаса с последующей утренней рутиной. Всё из произошедшего этой ночью больше не поднималось в мимолетном разговоре, будто и не было вовсе. Впереди их ожидал длительный перелет и встреча с Наташей Романофф в Дании. «Что ожидает нас впереди?» — риторический вопрос мимолетно мелькнул в мыслях, оставляя после себя осадок тревожного предвкушения. 

***

Дания. Звонкая трель оповещения в вагоне поезда вырывает из через чур реалистичного сновидения и шпионка растерянно озирается по сторонам.  Рядом по-прежнему сидит широкая фигура Николаса, чья рука бережно сжимает её ладонь сквозь тонкую кожу перчатки. Согласно заранее продуманной легенде, они влюбленная пара только помолвленных людей. Под черными перчатками на правой руке, на безымянном пальце красовалось не броское кольцо с небольшим розовым камнем. На его безымянном красовался толстый ободок золота с маленьким инкрустированным камушком того же цвета по середине. Красивый дуэт.  Перемещаться по разным странам и городам будучи парой было многим проще, чем играть знакомых или друзей. В случае срочной необходимости близкого контакта для обсуждения дальнейших действий, находясь в одном номере, это намного проще сделать. Также, некоторые моменты «интимной близости» зачастую были лишь отвлекающим фактором, ширмой.  Мармора свободной рукой манерно отбросила прядь русых волос от лица и увела задумчивый взгляд за оконное стекло. Длинные густые волосы пышной россыпью кудрей лежали на груди и плечах. Простой и лаконичный повседневный образ выгодно подчеркивал стройную фигуру, безупречно скрывая припрятанное оружие и поддетый вниз бронежилет. Относительно новая и наиболее оптимальная модель в соотношении веса, объёма на теле и прочности. На стройных ногах красовались черные кожаные сапоги до колен и белая мини-юбка — не самый практичный элемент одежды, но прекрасно отвлекающий лишнее внимание от объемного красного пиджака и черной футболки со свободным кроем, чтобы скрыть силуэт бронежилета. Акцентные серьги и кулон, обручальное кольцо немного конфликтовало с общей стилистикой ювелирных украшений, но в общем выглядело хорошо. Легкий освежающий макияж с акцентом на пухлые губы и полным отсутствием теней на глазах подчеркивали естественную красоту женщины.  — Нам пора. — Ник чуть сильнее сжал её ладонь и заглянул в лицо. Баритон мужчины рядом звучал мягко, почти ласково, но при этом оставался будничным.  — Да, хорошо, — покладисто отозвалась она и подхватив компактную сумочку на плечо, поднялась из кресла одним слитным движением.  Выйдя под руку с одноглазым на платформу вокзала они быстрым шагом направились на контроль багажа, стараясь как можно быстрее, а главное, незаметнее покинуть место концентрации полиции и военных сил. За ними постепенно увязался и вырос длинный хвост приспешников ГИДРЫ. Больше некому.  Не сговариваясь было принято решение разделиться и встретиться уже на месте в назначенное время. Руденко бегло взглянув в темное лицо мужчины многозначительно кивнула и дождавшись ответного кивка, отпустила чужой локоть. 

***

Местоположение: неизвестно. Сознание приходит неохотно и медленно поднимаясь откуда-то из глубины. Веки разлепить получается с трудом, как и думать, осознавать всё происходящее вокруг. Во рту было сухо и липко. К горлу подступила сильная жажда. Окончательно придя в сознание шпионка быстро вспомнила всё произошедшее до того, как она потеряла сознание. Точнее, временно его лишилась с чужой помощью.  Как только они расстались с Ником женщина сняла обручальное кольцо и сунула в сумочку, от туда же достала солнцезащитные очки. Те надела на глаза. Затем, в пару движений переодела пиджак наизнанку, бежевым подкладом наружу. Салфеткой стерла помаду с губ, сняла кулон и серьги. Сменив внешний вид полностью Мармора поспешила слиться с толпой и покинуть здание. «Хвост» из преследователей быстро потерял её среди торопящихся людей, даже не смотря на численное превосходство. Но, она допустила фатальную ошибку, когда позволила себе остановится у телефонной будки всего на сорок три секунды.  Как только женщина закрыла стеклянную дверцу и опустив манеру в щель телефонного аппарата, начала набирать необходимый номер телефона всю небольшую кабинку заполнил плотный газ. Дверца позади, как и предполагалось, оказалась «волшебным образом» заперта. Горький и пощипывающий в носу газ быстро проник внутрь, заполнил легкие. Сознание неприятно ухнуло в небытие за пару секунд — мощная дрянь.  А теперь она здесь. Сидит в заброшенном прохладном помещении привязанная по ногам к стулу и скованная в руках наручниками, не зная где находится и главное, по чьей милости. Пистолет забрали, но главное оружие всё ещё при ней, это хорошо.  — Очнулась, — хрипло проговорил незнакомый голос из-за спины. Затем, пятеро человек в военной форме и масках на лицах окружили её плотным кольцом. — Добро пожаловать во владения Плачущего Льва, сука. — Один из них, обладатель этого голоса, присел на корточки перед ней, заглядывая ей в лицо с противной, высокомерной ухмылкой, — Во львиное логово.  Женщина упрямо молчит и сверлит спокойным, не читаемым взглядом носки чужих ботинок.  — Мы тебя тщательно осмотрели…. — неоднозначно протянул мужчина, —..на наличие отслеживающих устройств и жучков. Никто тебя не спасет. — угрожающе прохрипел тот и поднялся на ноги, тем самым возвышаясь над ней, надеясь разыграть трюк с моральным давлением. Плавали, знаем. — Каково это попасться в настолько очевидную ловушку? Она продолжает спокойно, нет, даже безмятежно рассматривать, теперь уже, бетонный пол под ногами. Нагло игнорирует всё ранее сказанное, выжидая подходящего момента для нападения. Наручники были давно расстегнуты, оставалось только выждать момент.  — Я задал тебе вопрос! Отвечай мне! — капризно рявкает один из «псов» неизвестного хозяина и, весьма опрометчиво, наклоняется ближе.  «Сейчас.» Безжалостный удар лбом о чужую голову. Пользуясь общим замешательством, шпионка разъединяет запястья и, схватив свободной рукой второго за затылок со всей силы, сталкивает военного с особенно болтливым «псом» лбами, словно упрямых баранов. Уворачивается от сильного удара мужского кулака и элегантно подныривает под летящую в неё руку, сдергивает веревку с ног. В развороте выхватывает пистолет из чужое кобуры и в секунду выпрямившись, делает точный выстрел в глазницу уже прицеливающегося «пса» под номером три.  Сзади её хватают за плечо и больно выворачивают, дернув на себя. Руденко, злобно прошипев сквозь зубы от навязчивой боли, разворачивается и не раздумывая нашпиговывает того двумя пулями в упор: одна в плечевой сустав, вторая в голову. Опять нападают со спины, но теперь последний из пяти «псов» больно выкручивает ей правую руку с пистолетом. Она запястье разжимает, выпуская огнестрельное на пол, а затем, сжав пальцы в кулак, бьет того мощным разрядом тока — знаменитые браслеты всё это время для охранников выполняли функцию элемента защиты. Выкручивает руку и разворачивается к неизвестному лицом. Хватается за ворот обоими раками и с легкостью перепрыгнув того, поджав колени к себе, безжалостно переламывает тому позвоночник в грудном отделе со звонким хрустом одрим сильным ударом ноги. В кувырке с легкостью приземляется на ноги и на секунду настороженно замирает готовая к моментальной атаке. Переводит дыхание.  Позади раздаются звонкие хлопки, а затем и шаги — тяжелые мужские, на ногах военные берцы.  Мармора чутко оборачивается и поднимает грозный взгляд к лестнице под потолок туда, откуда раздавались неторопливые шаги. В лестничном проеме показалась мощная мужская фигура в куртке с толстым, мохнатым воротником, будто грива. На шее был повязан шарф, а всё лицо и голову скрывала плотная черная балаклава с разрезами для глаз. Мужчина держал подмышкой несколько папок с какими-то бумагами, а в руках держал тарелку с большим куском свежего мяса отборной говядины.  — Люди у меня никакущие, — разочарованно, будто, извинился он, но в голосе не было раскаяния. Она знает этот голос, она знает его прозвище. — Ты даже не вспотела. Плачущий Лев спустился по пыльным ступеням негромко шаркая ботинками и все также спокойно, прошел мимо неё.   — Послал ко мне любителей. — высокомерно хмыкнула шпионка не сводя внимательных глаз с мощной спины. Следила за каждым шагом, ожидая подставы в любую секунду, но безукоризненно сохраняя маску безразличия.  — Всем животным нужно есть, Руденко, девочка моя. — снисходительно проговорил Лев пройдя к клетке с живой львицей. И было совсем не понятно к кому именно было обращено последнее. Мужчина взял кусок мяса рукой в кожаной перчатке и без страшно протянул животному сквозь прутья. — Особенно в неволе.  — Не ври себе, Плачущий Лев. — обрубила Мармора чужую мораль, вперяя грозный взгляд зеленых глаз в скрытое под маской лицо, — Кстати, я уже слышала твое прозвище. — в глазах блестела предостерегающий огонек гнева, — И я не в неволе. Ты меня не удержишь.  — И кто тут себе врет? — также высокомерно хмыкнул мужчина и смерил её снисходительным взглядом, что ничуть не задело равнодушную женщину. — Если ты обо мне слышала, то должна понимать, что у тебя нет шансов.  Эта напыщенная высокомерность и самоуверенность никогда и никого не доводила ни до чего хорошего. Да, шпионка была наслышана о Плачущем Льве, как о короле преступного мира, беспощадном и сильном конкуренте с непоколебимой силой духа…. Восхваляющие оды ему можно было петь часами, но даже этих фактов достаточно, чтобы сложить максимально реалистичный образ человека перед собой.  — Боже мой, девчонка…— такое снисходительное обращение вызвало лишь наглую ухмылку на губах. Давно её никто так не называл. —…ты хоть день можешь продержаться без лжи?  Руденко лишь недовольно нахмурила брови и сложила руки под грудь, намекая на затянувшееся вступление. И её поняли. — Вот. — мужчина присел на корточки, прямо перед её недовольной фигурой и аккуратным веером разложил пять толстых папок с подписями и номерами. — Почитай.  Когда Мармора приседает рядом с разложенными папками и мимолетным взглядом выцепляет даты с пухлых губ срывается растерянное:    — Господи… Она припадает на колени перед документами и судорожно начинает открывать картонные корочки, перебирать тонкие листы бумаги, бегло изучать предоставленную информацию на подлинность. В груди зарождается обжигающая ребра паника и разъедающий  страх. Она облажалась. Пока не ясно где именно, но копии этих бумаг у него, а значит она допустила ошибку.   — Как? — в неверии спрашивает женщина продолжая перебирать лист за листом, вычитывая всё новые и новые доказательства её…причастности и вины. — Откуда взялись эти копии? Я лично уничтожила все записи о….  — Ну, надеюсь, ради меня ты больше не допустишь подобной оплошности. — в снисходительной манере бросает мужчина и неторопливым шагом возвращается к лестнице. — Как ты узнал про это?! — гневно рычит женщина, порывисто сминая и уродуя бумаги у себя в руках. Злость и обида поднялись разрушающим цунами внутри. Только не сейчас, только не так.  — Не тот вопрос ты задаешь, Мармора, — спокойно отвечает он даже не обернувшись к ней, — Лучше спроси, что сделать, чтобы я не распространил эту информацию. — мужской голос звучал тихо и уверенно в повисшей тишине, шаги замедлились. Он обернулся в пол оборота и окинув сгорбленную фигуру, продолжил, — У меня есть для тебя задание. И она заведомо знает, что ничего хорошего не будет. После такой фразы никогда, ничего не бывает хорошо. Может быть где-нибудь в другой ремесле, но только не в шпионаже.  — Ты должна кое-что для меня раздобыть. А без ключа, который хранится на Хелликариере ЩИТа, раздобыть это не получится. А вот и то плохое, что она ожидала. В лучших традициях и обычаях: предай, обмани и всё во благо себе любимой.  — Одно только это создаст тебе проблем, но я в тебя верю. Советую приложить все свои силы. Если сможешь, то никто не узнает, что написано в этих документах. Ты меня слушаешь?  Мармора все это время сидела неподвижно, невидящим взглядом сверля ненавистные копии документов, обреченно склоня голову в пол. На последний вопрос она лишь сильнее сжала кулаки силясь найти лазейку и выбраться из всей сложившейся ситуации, как делала это всегда. Но сейчас она была в клетке и…он был прав.  — Предашь меня, попытаешь манипулировать, натравить ЩИТ или Мстителей, или ещё чего учудишь….— мужчина делает многозначительную паузу и снисходительно глядит на неё сверху вниз, —…вся информация с этих листков в твоих руках станет достоянием общественности.  Руденко несогласно сжимает зубы, упрямо сверлит гневным взглядом собственные колен и хмурится сильнее. Плачущий Лев ждет ответа. И ждет согласия, ведь сам насильно загнал её в угол. В груди поднимаясь гнев. Никто не сумеет ставить ей условия! Но сейчас она бессильна. У неё нет оружия, нет информации противно него.   — Ладно, договорились. — глухо и обреченно ответила шпионка, пересиливая себя.  — Так и знал.  Мужчина быстро уходит, а Марморе снова натягивают на голову черный мешок и прочно сцепляют руки наручниками трое его людей. Уже других. Женщина не сопротивляется и покладисто следует за утягивающими её руками, садится в автомобиль. Дорогу не отслеживает — не видит смысла. Наверняка они тщательно позаботились об конспирации и везут её петляя по местности. 

***

Дания, Австрия. Когда машина наконец остановилась, по её подсчетам прошло около трёх часов. Ей крайне грубо сдернули ткань с лица и сняли наручники, что всё это время натирали кожу запястий до красных отметин. Вытолкали из машины на тротуар оживленной улицы и быстро скрылись в потоке автомобилей. При выходе один из сопровождающих ей в руки пихнул дамскую сумочку с её вещами: рабочим и личным мобильными, парой отслеживающих устройств, электрошокер на монетке и так, по мелочи. На одном из девайсов красовалась красивая кругленькая цифра о пропущенных и оставленных сообщений на голосовую почту. Половина из них исходили от Ника и Марии, также в списке безымянных номеров было пару номеров Наташи и Стива, чья персона её удивила. Исайя написал смс, что забрал Лихо к себе.  Мармора прямо находу ответила на каждый знакомый номер коротким сообщением: «Задержалась. Всё по плану?». Убрала мобильный в карман пиджака и принялась просматривать пропущенные звонки и сообщения от Тони Старка. Мрачнеет взглядом и выключает телефон, также отключив звук, совсем. На душе было до сих пор гадко от воспоминаний её тёмного прошлого  и непринужденный разговор с мужчиной вряд ли, хоть на грамм облегчит её состояние — наоборот, только усугубит. Привычно задавив и задушив всколыхнувшееся чувство вины женщина прибавила шаг, но угрюмая мрачность с красивого лица никуда не делась. Ей предстояло дело от которого сейчас зависит её жизнь, по крайней мере, как Мстителя. И ей было совсем не до улыбок.