Призрак Вдовы

2013 год.  Манхэттен, Нью-Йорк. Умиротворенную тишину ночи в просторной квартире-студии на Манхеттене в Нью-Йорке разрывает назойливый рингтон мобильного с неизвестного номера, как обычно — у женщины её профессии было мало записанных номеров в книжке контактов. Мармора наощупь находит включатель светильника на прикроватной тумбочке и комнату наполняет мягкий теплый свет ночника. Мобильный продолжал разрываться звонком, назойливо жужжа. — Слушаю…  — «Тебя по-прежнему сложно найти, Полина,» — из динамика раздается до боли знакомый мужской голос, что она не слышала много лет. На родном русском. — Николай?! — радостно воскликнула она, бесстрашно называя близкого друга по имени. На лице сияет широкая лукавая улыбка и женщина не сдерживается от смешка. — После стольких лет! Что ты опять натворил?  — «Нет времени.» — строго отрезает мужчина с привычной жесткостью. — «Поля, протокол Ледоруб был активирован. Я не знаю зачем или почему…» — бывший солдат не успевает договорить, как Мармора торопится узнать как можно больше деталей. — Ледоруб? Что это за..? Шпионка слышит учащенное дыхание, как и сбивчивость речи в голосе. Мужчина прежде, чем позвонить ей, явно долго бежал. Но от кого? — «Его целью стала ты!» — торопится предупредить Николай. — «Поля, я…!»  В динамике телефона грохочут слишком хорошо знакомые ей выстрелы. Три. И болезненный предсмертный стон дорогого человека, что после последнего выстрела вовсе пропадает.  — Николай?! — беспомощно зовет Мармора, срываясь на крик в мобильный с холодеющем ужасом подозревая самое худшее. Его…убили. Ответа не следует, только непонятный уличный шум. Она сбрасывает вызов и немедленно набирает номер знакомого, но когда вызов остается без ответа, снова, набирает бывшему агенту из спец службы ЦРУ с хорошими связями. Трубку поднимают незамедлительно, а стоит ей продиктовать необходимый номер, как через двадцать шесть минут ей приходится сообщение о местоположение с данными откуда был совершен последний звонок.  «Волгоград, Россия.» Шестеренки мыслей завертелись в голове с новой силой, анализируя возможную цепь произошедших событий. Волгоград — город на юго-востоке европейской части России, бывший Сталинград — так назывался город, где началась история будущей советской шпионки спецпроекта КГБ «Красная Комната», где молодой лейтенант спас младенца, девочку по имени Апполинария Руденко. 

***

Сталинград, СССР, 1928. — Николай! Здесь никого не осталось! Империалисты проверяют комнату за комнатой! — кричал один из товарищей Николая, пытаясь остановить мужчину,— Ты не найдёшь здесь свою сестру, друг! — одëргивая за рукав, не успокаивался тот. Он был прав. Любой человек, что увидел бы подобную картину, бросил поиски и смирился. Но Николай не мог смириться с гибелью сестры не попытавшись найти еë тело.  Сопротивляясь уговорам товарищей, уйти от сюда, он пробирался под обломки, некогда крепкого дома и вдруг до него, сквозь треск и грохот пламени, начали доноситься отдаленные крики и мольбы о помощи.  — Стойте! Я слышал, что-то! Отсюда! — взволнованное прокричал Николай сослуживцам и побежал к развалинам дома напротив.  Подбежав на крики и подняв жестяной лист от крыши, он увидел женщину, что кричала и плакала, а на руках в захлеб рыдал младенец, не больше года от роду. Женщина была придавлена бревном и не могла выбраться, всем телом стараясь защитить ребенка. Увидев, мужчин в военной форме, она рыдая стала умолять о помощи, — Товарищи! Товарищи! Умоляю....! — протягивая ребёнка солдату, она не оставляла попыток выбраться.  Николай, ошеломленный происходящим, спешно взял малышку на руки, разглядывая хрупкое тельце укутанное в серую тряпку, пропитанную пылью.  — Вы похожи на нашего генерального секретаря, товарищ! — надрывный крик, вырвал Николая из оцепенения, — Я знаю, что Вы пришли за Апполинарией, пожалуйста поймите...— задыхаясь от пыли и морщась от боли в груди, женщина прервалась, давая себе пару секунд перевести дыхание, — Она Руденко, но она не... — она не успела договорить. Как гром среди ясного неба, послышался треск дерева и женщину придавило одной из балок, скрывая труп под обломками.  Николая, что стоял в опасной близости, чудом оттащили товарищи. Мужчина лишь крепче прижимал младенца к груди.  — В самом деле, Николай...— полу шепотом произнес один из них, каря друга за невнимательность. Ещë немного и он мог бы погибнуть с ребёнком на руках.

***

2013 год.  Волгоград, Россия. И вот спустя практически сутки и несколько перелетов с минимально возможной пересадкой в тридцать минут женщина шла по улицам речного города в России. Многое изменилось в архитектуре и благоустройстве города с последнего раза, как она была здесь. Но ни эти улицы теперь ровно заасфальтированные, ни эти благоустроенные парки, ни эти здания с обновленными фасадами и новостройками не были ей родными — ни тогда, ни сейчас. Этот город, будучи даже под разными именами, никогда не был ей домом… Почему же тогда, после стольких лет и изменений в преддверии первых морозов в уже загазованном воздухе витало что-то знакомое, родное?… То тут, то там всплывали обрывки давно запертых и выцветших воспоминаний ещё времен военных дней, когда от города оставались лишь скелеты многоэтажных домов, да пустые, забаррикадированные улицы… Сейчас это уже было совсем неважно. Она шла в патологическое отделение, а если по простому — морг, по адресу улица Землячки, 74/2. С намерением лично увидеть тело Николая и убедиться в подлинности его убийства, а не столь «оригинального» способа его похищения, как пример.  Снаружи фасад здания был облицован мозаикой бледно-голубого оттенка, подобно типовым жилым домам —«брежневкам» шестидесятых. Внутри, в широких коридорах с уже тусклыми, пожелтевшими от времени лампами вдоль стен под давящими низкими потолками, стояли несколько каталок для транспортировки тел. Здесь же стояли несколько тумбочек на колесиках для хранения. На полу была уложена стандартная, теперь уже сильно пожелтевшая плитка с геометрическим узором цветов, что когда-то была нежно сливочного оттенка. Время здесь будто остановилось где-то ещё в семидесятых при товарище Брежневе… Было зябко и сыро. Пахло хлоркой и спиртом, в воздухе слышался едва ощутимых запах формалина. Но чем дальше от входа проходила женщина, тем сильнее слушался резкий и неприятных запах трупного окоченения, серный запах, что не успевал выветриваться и, казалось, уже впитался в бетонные стены. Стоило ей пройти внутрь и подойти к дежурному посту, дежурная медсестра спросила данные поступившего. Мармора назвала полное имя приемного родителя — Никола Степанович Безухов. Поддельную дату рождения, что была указана в документах она не знала, но этого и не спрашивали.  Молодая женщина, на вид не старше тридцати, с очень уставшим взглядом и темными кругами под глазами, вслух прочла зал и номер помещения, куда определили тело — судебно-медицинский зал, номер 002. И сообщила ожидать встречи с патологоанатомом здесь, но Мармора работницу уже не слушает. Идёт дальше по коридору, высмотрев в другом конце коридора залы под номерами:  от «001» до «005». — Девушка, куда Вы идёте..? Вам туда нельзя! Девушка!…— кричит вслед медсестра.   Руденко без предварительного стука открывает дверь в зал под номером «002», нарисованным прямо на металле двери синей красной, и врывается внутрь. Патологоанатом — высокий мужчина не старше сорока, брюнет — нервно подскакивает на ноги из-за рабочего стола и преграждает ей путь.  — Дай мне пройти, я хочу видеть тело Николая. — на родном русском языке требует Мармора, рукой уверенно посторонив работника в сторону. — Мы ждём приезда полиции Вы не должны… — начал возражать Сергей Владимирович, — судя по тому, что было написано на бейдже — но не закончил предложение.   — Что за..?! Все что вырвалось из приоткрытых губ русоволосой, стоило ей увидеть то, что так старательно пытался закрыть собой врач.  Разное оборудование, передвижные столы и ящики были разбросаны, некогда стерильный инструмент был рассыпаны по полу. Ближняя к стене лампа внутреннего накаливания разбита, в потолке зияла дыра. Все указывало на то, что появилась она по средствам взрыва. Кто бы это ни был, использовал весьма грубый способ, чтобы уйти не пойманным. Одна из камер кассетной холодильной установки была открыта, лоток вместе с лежащим в нём телом был выдвинут до конца. Шпионка увидела на полу несколько капель темной крови. Но самым впечатляющим из всего была надпись во всю стену, написанная кровью. «Изменнику протокол Ледоруб. Все кто тебе любимы умрут, Руденко.» — Любопытно. — шепчет себе под нос Мармора внимательно вчитавшись в надпись. — Я подойду и осмотрю тело.  Проходит к лотку и сразу снимает белую ткань с красным пятном в одном конце, которой было закрыто искалеченное тело усопшего. Голова отсутствовала. Но не смотря на всю спешку, с которой человек нанятый выкрасть голову уходил, срез был ровным и аккуратным. Но, что странно, спинной мозг в позвонках тоже отсутствовал… На первый взгляд извлекли также аккуратно — для более детального осмотра не было времени.   — Они забрали его голову?! Откуда ты знаешь, что это правда он? — сильнее хмурясь и внимательнее осматривая остально тело спрашивает шпионка. Мармора жестом руки останавливает подлетевшего к ней врача, что в панике наблюдал за бестактной и бесстрашной дамочкой и уже собирался снова возражать. Бросает на побледневшего мужчину короткий тяжелый взгляд зелёных глаз, требуя ответа. — Анализ крови, генетические тесты… — испугано затараторил Сергей, по прежнему замерев позади неё в растерянности. И она слышит, как тот набирает полную грудь воздуха, собираясь выставить беспокойную родственницу за дверь. — Теперь прошу Вас, пожалуйста… Руденко достает из под простыни большую мужскую мертвенно холодную руку и видит корявый шрам.  В сорок третьем Николаю сильно раскроило кисть осколком гранаты — открытый перелом пястной кости указательного пальца, но остальные кости, на его большую удачу, остались целы. Полевой хирург хорошо заштопал тогда ему руку, что шрам в итоге был меньше вполовину в диаметре. Этот шрам был старый. Это точно был Николай. — Да, ты прав…— негромко соглашается Мара, бережно проведя пальцами по старому шраму в форме морской кривой звезды, оставленная память от одного из фашистских солдат. — Это он. Противный слезный ком предательски подступил к горлу, но она запретила себе плакать. Нет, не сейчас. Слезами Николаю не поможешь. Сейчас..ему уже ничем не помочь. Сердце пронзает острая знакомая боль утраты, ребра стягивает судорога. — Прошу Вас, теперь покиньте помещение. — снова просит патологоанатом, напомнив о своем присутствии. Говорит с плохо скрытым сочувствием и некоторой неловкостью.  Мармора в последний раз сжимает холодную ладонь родного человека на прощанье и с тяжелым сердцем опускает руку.  — Да-да… Конечно. Не буду Вам мешать, — разворачивается и идёт на выход. Больше её здесь ничего не держало. Она увидела все, что хотела. — До свидания. Женщина покидает старое здание морга без оглядки, торопится быстрее оказаться подальше от камер и от чужих взглядов, дабы переварить все случившееся. Идёт по улицам наугад, мельком поглядывая на дорожные знаки, разные указатели, названия остановок… парков. Да, точно. Парк. Сворачивает на главную аллею прогуливается между цветочных клумб, усаженных петуньей с самыми разными цветами на нежных лепестках. Затем идут клумбы с бархатцами огненно-рыжими и пронзительно-желтыми листьями, красно-оранжевыми в полоску…  Останавливается только, когда заходит в самых дальний и наименее людный закуток благоустроенной парковой зоны. Садится на деревянную лавочку со свеже выкрашенными чугунными ножками. Скорбно жмурится поджимая губы, только бы не заплакать навзрыд, и ладонью закрывает лицо. Душевную боль утраты заглушает поднявшийся рой мыслей в голове. Что это за «протокол Ледоруб»? Кто использует его? Что они подразумевают под «все кто тебе любимы»? И как много людей в этом списке?  Что ж, теперь ей предстояло узнать ответы на все эти вопросы. А следом разрушить все их планы и замыслы… Убить их всех до единого… И почить память Николая на пылающих развалинах.  Достает мобильный и набирает анонимную смс-ку на номер проверенного источника. Это первое с чего стоило начать. 

***

Москва, СССР, 1938. Девочка  мечтательно любовалась окружающим пейзажем, внимательно, с нескрываемым интересом, наблюдала за тем как снежинки, одна за другой, легко и неторопливо парили в холодном воздухе. Кружились в незамысловатом, известном только им танце, плавно опускаясь по ноги. Одна за другой. Красиво.  Большие и добрые зелёные глаза доверчиво любовались невинной красотой советской России и незнакомого города. Здесь было гораздо теплее в это время года, чем в Сталинграде. Закаленная сибирской зимой юная Апполинария на отрез отказалась надевать шапку или укрывать голову шалью, пошла без головного убора. Неожиданно из-за спины презентабельного мужчины послышался скрип шагов по свежему снегу, а затем девочка удивленно и жадно, забыв о прежнем стеснении стала рассматривать всесоюзно известного человека. — Да! — воодушевленно воскликнул он лукаво щуря темные глаза, — Это дитя красивая демонстрация его доверия и расположения к человеку, как к личности, в советской системе. — яркий грузинский акцент делал большую часть фразы трудно воспринимаемой на слух, но русоволосая смогла разобрать очевидный комплимент и признание поступка своего родителя. Девичье лицо озарила счастливая, чуть смущенная улыбка — гордость за себя и отца приятно грела в груди, около сердца.  Николай хоть и волновался лично встретив генерального секретаря Сталина, но постарался сохранить спокойствие, чтобы приемной дочери не было страшно. А Апполинария и не думала пугаться или нервничать, только с детским любопытством рассматривала нового участника беседы с ног до головы, украдкой поглядывая на невысокого усатого грузина. Мужчина чуть старше среднего возраста постоянно весело посмеивался и лукаво щурил глаза, говорил неторопливо и не боялся рассуждать вслух. Добрый смех располагали к руководителю, как и его искрящиеся глаза. Но было в них что-то опасное. Непривычно теплый и спокойный день русской зимы радовал девичье сердце переменами, как ей тогда казалось, в лучшую сторону. Затишье перед бурей длинной в десятилетия. Затишье перед смертоносной бурей, где выжить окажется задачей повышенной сложности…

***

2013 год.  Русская армия, центр войск связи. Контрольный пост 18, Верхоянск, Россия. Потолок — идеальное укрытие от чужий глаз, люди редко смотрят наверх, а потому шпионка остается незамеченной столько, сколько это нужно ей. Технические конструкции военной базы проложенные вдоль высоких потолков полностью скрывали белую женскую фигуру от случайным взглядов и камер.  Снаружи зверствовала зимняя пурга, потоки ледяного ветра клубами вздымали сугробы снега, обжигая холодом, замораживая. На календаре была только середина декабря, но здесь уже бушевали сильные морозы в минус тридцать градусов по Цельсию.  Белоснежные краски окружающего ландшафта природы не располагали к использованию черной привычной экипировки, а потому Мармора воспользовалась той же моделью костюма только в белом цвете. Способ термоизоляции и терморегуляции, использующийся в технике пошива этого изделия, вместе с поддетым комплектом термобелья позволял выдерживать до минус сорока пяти градусов мороза без дополнительной одежды поверх.  Проникнуть внутрь базы военного комплекса оказалось также не сложно, если знать где открывается «чёрный вход», а точнее люк одного из эвакуационных тоннелей. Теперь оставалось дождаться подходящего момента и зайти внутрь охраняемого блока компьютерного центра. Хотя зачем ждать, если можно все устроить самой? Дверь была бронированной и способна была выдержать колоссальные нагрузки, вплоть до взрыва мощность: от нескольких сотен килограммов до нескольких тонн в тротиловом эквиваленте. Внутрь можно было попасть только с помощью скана отпечатка ладони одного из работников и вырубить одного из них не было проблемой, но светиться на камерах было нельзя. Оставалось использовать робокостюмы с пилотами внутри.  Стоит двум мужчинам в военной форме скрыться за бронированной дверью, а зеленому сигналу смениться красным, как шпионка ловко спрыгивает вниз, прямо перед одним из робокостюмов с пилотом внутри. Костюм был в высоту около двух с половиной метров красно-синей расцветки с элементами некрашеного металла.  — Я делаю вывод, что это честь говорить с одной из Чёрных Вдов. — гудит из динамиков костюма мужской тенор, откуда-то из маски. — Скажи мне: каким способом Вы планировали попасть внутрь? Мармора настороженно замирает лицом к лицу с солдатом в костюме, готовая в любую секунду атаковать. Сосредоточенно рассматривает костюм, высматривая слабые места.  — Я как раз собиралась использовать свои руки, ожидая что сработает сигнал тревоги и мне позволят войти, Робо-человек. — уверенно отвечает шпионка хитро сощурив зелёные глаза. Красно-синий костюм робо-человека плавным, но по-прежнему механическим движением наводит раскрытую ладонь прямо на девушку. В середине металической серой «ладони» красным загорается реплика репульсора из костюма Железного человека. Она никогда не спутает его с оригиналом.  — Я надеялся в один прекрасный день продвинуться по службе и стать Красным Робо-человеком. Но сейчас, хотя все мои боевые системы нацелены на Вас, у меня почему-то пугающее чувство, — Руденко напрягается всем телом, готовясь к выстрелу. — будто Вы собираетесь уничтожить меня. Такая махина выглядела мощной и устрашающей по сравнению с хрупкой фигурой шпионки, но вряд ли имела химический растворитель для снятия комка мягкой термитной смеси. Пухлые губы изгибаются в хищной ухмылке.   В следующее мгновение крепко обхватывает металлическое запястье  и уводит разгорающийся репульсор от себя. Один слитым движением вынимает с пояса комок черной смеси и, подпрыгнув, мажет ладонью по прорезям глаз, где были установлены сканеры. — Что за..? Ничего не вижу! Отпрыгивает в сторону из под череды слепых выстрелов из репульсора второй руки и скрывается в углу из зоны досягаемости робо-человека. Одним нажатием панели на специально выбеленном браслете активирует микро-поджег. И одной крохоткой искорку становится достаточно, чтобы маска взорвалась. Костюм вместе с пилотом с грохотом падает на пол. В следующую секунду, как она рассчитывала, срабатывает сигнал тревоги. Все идёт точно по плану. Осталось дождаться момента, когда двери ей приветливо откроют изнутри.  Ждать приходится совсем недолго, каких-то десять минут. И пока несколько военный разбирались с костюмом и пилотом внутри него, ожидая группу техников и бригаду врачей — Мармора тенью проскользнула внутрь и скрылась в вентиляционной трубе. Военная база была огромных масштабов, а потому вентиляционные трубы проложены были достаточно широкими, чтобы туда смогла пролезть девушка средней комплекции с обхватом бедер в сто сантиметров. Ползти в узкой и откровенной тесной вентиляции приходится долго, а главное максимально тихо, чтобы её не обнаружили раньше времени. Но наконец внизу, сквозь металическую секту  показывается просторный зал — секция 5, зал Ц-54, «оперативный центр всех коопераций». Открутить болты вентиляционной решетки и бесшумно известно оную занимает какое-то время. Внизу звучат несколько мужских голосов: — Должно быть учебная тревога, или сбой, — рассуждает один откинувшись на спинку рабочего кресла. — Нет, я слышал взрыв. Настойчиво возражает его коллега и даже подается вперёд, когда с потолка раздается женский приятный голос: — Добрый день, господа. — приветствует работников Мармора будучи ещё в вентиляционной трубе, намеренно привлекая чужое внимание.  — Ох, нет. — в удивлении только и выдыхает один из мужчин. — Мы должны что-то сде…. — второй реагирует быстрее и вскакивает на ноги, но договорить не успевает. — Нет, необходимости. — произносит шпионка, легко спрыгнув с потолка почти в центр зала.  И сразу же она была окружена группой малость растерянных ребят, что в искреннем удивлении рассматривали свою очаровательную гостью и переглядывались между собой. — Я заперла эту секцию. У нас мало времени. Скажите мне то, что я хочу узнать…— предупреждает она и проходит в ближайшему компьютеру управления. Оборачивается через плечо и с легкой улыбкой на лице, бархатным голосов произносит, —…И вы сможете потом сказать, что я заставила вас все рассказать используя свое ужасное скрытое оружие… А на самом деле, пользуясь полной свободой, к тому же я вознагражу вас, — небольшая пауза и главный козырь на стол. — И вы сможете рассказывать, что выпивали с одной из  настоящих Черных Вдов. На несколько секунд в зале повисает напряженная тишина, на лицах молодых ребят (все были не старше тридцати) застывает озадаченность и тень растерянности, но следом раздаются восторженные возгласы.  — Настоящей? — взволнованно переспрашивает блондин. — Той, что была женой героя летчика-испытателя? — припоминает его другой широко улыбаясь.  Шестеро ребят радостно восклицая, смеются и радуются собственной удаче, взволнованно переглядываясь друг с другой.  — Да, некоторое время. Потом мне сообщили, что мой муж погиб во время взрыва, — отстраненно отвечает шпионка усаживаясь в освободившееся кресло. Мармора не обращает внимания на поднявшийся шум, а приступает к поиску любой информации со времен Советского Союза, для начала. — Они не дали мне оставить ту же личность. Руденко сосредоточенно проверяет и корректирует запрос в поисковой строке. Не самый удобный интерфейс, но его функционалу это никак не мешает — ничуть не уступает современному, разве что в скорости загрузки данных.  — Я не знал, что эти системы могут работать настолько круто! — позади раздается удивленный голос одного из солдат. К нему подтягиваются и остальные окружая девушку полукругом. — Самое большое заблуждение, что технический прогресс в Советском Союзе наступил после развала — просто доступ к такой технике был лишь у единиц. — женщина легко перебирает пальцами клавиши клавиатуры и по памяти вводит коды активации, без труда находя в терабайтах данных нужную папку, а в ней уже следующий файл. И спустя долгие шесть минут кропотливого распутывания «клубка» засекреченных отчетов, ей удается отыскать нужное. — Вот и нашла. Протокол «Ледоруб». Кто-нибудь из вас слышал про него? — Ледоруб? — кто-то искренне удивляет. — Я слышал, что это, кажется, месторасположение главной оперативной базы, — задумчиво произносит другой. — Или исламских террористов. — возражает следующий. — Или ведьм. — растеряно произносит с четвертый. — Я думал, это просто гражданский миф. — отвечает ещё один. — Что ж, исходя из того, что мы имеем…— отстраненно отвечает Мармора, но прерывает фразу на полуслове, внимательнее вчитываясь в найданные отчеты касательно протокола «Ледоруб», и то, что она видит — её совсем не радует. — Ох, нет. Красная Комната.  «Протокол «Ледоруб»  - это разработанный советскими учеными сценарий, при котором в тело человека внедряют наниты, передающиеся при малейшем прямом физическом контакте. Во время программы «Чёрная Вдова» в тело отобранных учениц Красной Комнаты были внедрили наниты.  Действие: При активации наниты вызывают психотическую ярость у носителя на третьей ступени. Применение: Наниты созданы, чтобы угрожать близким зараженной Вдовы, если она когда-либо станет предательницей.» — Они в конце концов сделали меня…тем, чем всегда хотели, чтобы я была. — бормочет женщина себе под нос.  Внутри неё все сжимается в один комок отвращения и ненависти, что неприятно подступает к горлу. Нужно быстрее уходить, времени у неё осталось совсем немного. «Они пометили меня.» Руденко бесшумно поднимается кресла, воспользовавшись моментом. И пока молодые ребята оживлено обсуждали им известные слухи и легенды о Советских шпионах, она выстреливает из браслета тросом и поднимается под потолок. Забирается обратно в вентиляционную трубу. Через пару минут до неё доносится рассеянным эхом чужие голоса: — Это кем же? — любопытствует один из солдат. — Где она..? — растерянно спрашивает другой. — Она ушла. — отвечает ему уже третий. А после нескольких мгновений тишины раздается веселое и вполне искреннее пожелание хором мужских голосов:    — Удачи, Вдова! Молодые, веселые ребята дружно желали ей удачи. Что ж, она ей понадобится. Теперь Мармора знала, с чем именно имела дело. Кому все это могло понадобиться? Но сейчас это было не так важно, ведь все люди с она была близка хоте немного…были заражены нанитами. Микроскопическими биомашинками. Шпионка своими глазами видела снимки  магнитно-резонансной томографии сразу после введения контрастного вещества — другим способом определить наличия нанитов в организма было попросту невозможно — и видела как «светился» весь кожный покров, особенно ладони.  «Я когда-то была женщина-вамп, но этого было недостаточно. Они сделали мне кодовое имя. Сделали меня грязной.» Неужели, все эти годы все люди, с кем она когда-либо была близка и позволяла себе голый физический контакт, например, простое прикосновение рукой, теперь были в опасности? Сколько таких случайно зараженных людей? Необходимо было в кротчайшие сроки вспомнить и составить список из всех, кого она когда-либо касалась. И счет, чтобы выявить всех из этого «списка» шел на часы, пока возвращалась в штаты. Покинув военную базу через тот же люк одного из эвакуационных тоннелей шпионка на своих двоих проходит пару миль на сверо-восток, а после откапывает из под сугроба заснеженных веток снегоход. Укутывается в зимнюю куртку и штаны, надевает шапку и горнолыжные очки. Поверх легких, тонких белых ботинок обувает зимние сапоги. Седлает снегоход и съезжает через пролесок на другую сторону лесополосы, выруливает в направлении собственного тайника, где десятью часами ранее оставила машину. На четвертом мили пути рация, прицеленная на карабин пояса, достаточно внятно шуршит. — Слушаю. — зажав боковую кнопку на рации, отзывается Руденко. «Дмитрий Уиттман этим утром зарезал собственную мать, Светлану Уиттман.» — Что с ним сейчас?  «Сначала он убил мать кухонным ножом, утром придя к ней на завтрак, а после перерезал себе горло.» — Исайя, проследи все мои контакты за последние пятнадцать лет. До связи. Черт! Одно проклятое рукопожатие на вторую встречу с этой пожилой дамой сегодня убило её руками собственного сына. 

 ***

Нью-Йорк, Бруклин. Стивен легким шагом поднимается по ступеням лестницы. Он только вернулся с утренней пробежке и привычно встретил свою соседку по лестничной площадке, что каждое утро, ровно в семь утра уходила на десятичасовую смену в кафе. Короткое приветствие и вежливая улыбка.  Молодая светловолосая девушка, не старше двадцати с большими карими глазами, худого телосложения, приветливо кивает и сверкает скромной улыбкой. Торопливо спускается на пару ступеней, но неожиданно резко замирает и оборачивается к нему. — Мистер Роджерс, — неуверенно окликает она мужчину с заминкой. — Слушаю, — сразу же отзывается Роджерс внимательно взглянув на знакомую, готовый помочь ежесекундно. Но продолжение не звучит и что-то едва уловимое меняется в милом приятном лице, а в следующую секунду девушка с неожиданно скоростью и яростью в глазах выхватывает из кармана куртки ключи, бросается на него. — Капиталистическая свинья! Умри во имя процветания советов! — бросается на него и замахивается рукой с острием ключа в шею Капитана.  Стив реагирует незамедлительно и легко перехватывает тонкое запястье, второй рукой перехватывает вторую руку и разворачивает девушку спиной к себе. Прижимает с себе, фиксируя обе руки, и шипит от боли, когда она зубами вонзается ему в бицепс. И вся произошедшая ситуация сильно удивляет Капитана, но следующее его совсем выбило из колеи равновесия. К нему напротив по лестнице взлетает Мармора и в два движения забирает ключ из девичьих пальцев. — Нет. Тебе ещё рано баловаться с такими вещами, — наставительно произносит Руденко и одним кивком головы подает Стиву знак отпустить её. — Мара?! Что… Блондинка было снова бросается на мужчина, но шпионка встает преградой между ней и Капитаном. Ловко перехватывает чужую руку, блокирует пинок ногой в бедро.  — Молчи, пожалуйста, Стив…— она резко прерывает повисший в воздухе вопрос. — Я…работаю. Упрямо перехватывает обе руки девушки и, ловко подставив подсечку, опрокидывает блондинку на спину лестничной площадки. Наседает сверху собственным весом фиксируя и удерживая разъяренную девушку на месте.  — Пожалуйста, пойми Эмили, — обращается Мармора к девушке по имени, — Это для твоего собственного блага. А затем, совершенно неожиданно для мужчины, настойчиво целует её в губы. Девушка сопротивляется совсем недолго и вскоре, также резко и неожиданно — как и начался — этот приступ необъяснимой ярости проходит. Эмилия слабеет и теряет сознание, оседая на холодную плитку лестничной площадки. Руденко заботливо поддерживает девушку за плечи и поднимает взгляд к замершему в замешательстве Стиву. — Что это было? — коротко и сухо звучит его голос в безукоризненной тишине подъезда. — Скажи мне, что с ней всё будет в порядке. — Давай зайдем. — вместо ответа предлагает шпионка, коротко кивнув на ещё запертую дверь его квартиры.  Роджерс молча соглашается и достав из кармана штанов ключи, протягивает женщине, а сам легко подхватывает на руки бессознательное тело девушки.  Мармора проворачивает ключ в замке и пропускает Стива с девочкой на руках вперёд, сама проходит следом и провожает мужчину до гостиной. Дожидается пока блондин опустит хрупкое тело на диван и присаживается рядом, прощупывается пульс на запястье не снимая перчаток. Глаз к мужчине не поднимает намеренно с большим интересом рассматривая мягкие черты лица молодой девушки. — Я только что узнала, что передала наниты всем, с кем была близка, а они в свою очередь передали их своим близким. Когда наниты активизируются то вводят человека в состояние безумной ярости. Я ввела себе анти-наниты, которые мне предоставил один старый друг. Поцелуй — это самый быстры способ… ну…— Мармора ненадолго замирает, а на лице сверкает насмешливая усмешка. Неоднозначно пожимает плечами. —…Если бы я прикоснулась ладонями это тоже сработало бы. Как сейчас. Но зачем мы носим эти костюмы, если не для того чтобы скрыть наши желания?  Сдержать лукавой усмешки не удается в попытке скрыть собственную панику и чувство вины. А потому давит из себя насмешливость, понимая, как стервозно это выглядит, но зная, что это единственный способ защититься. И она сильно задевает чувства Стива, искренне и от всего сердца радеющего за здоровье девочки. — Мара. — осуждающе роняет он, одним словом сбивая пыл игривости. Тяжело вздыхает, так знакомо и упрямо уперев руки в бока. — Я просто хочу убедиться, что с девочкой все будет в порядке. Ты виновата в этом и ты смеешься над этим… Если ты пытаешься спровоцировать меня на определенные выводы — я не знаю, что сейчас и думать.  Она наконец поднимает к нему лицом, и сурового осуждения в нем так много, что хватило бы пристыдить всех преступников и тунеядцев мира.  Мармора мрачнеет на глазах. Суровая решимость на лице застывает маской, пухлые губы сжимаются в одну линию. — Именно такой реакции и ожидали те, кто все это спланировал. «Ты не можешь доверять ей. Эта шлюха была заражена.» Ты не думаешь, как далеко это может зайти… Почему я должна смеяться над этим. — шпионка глубоко выдыхает. — Тони Старк пропал. Возможно, он тоже стал жертвой. Это моя соседка, миссис Уиттман. Точнее была. Сын зарезал сначала её, а потом себя. Саймон Ричи — был моим женихом несколько лет назад и я не могу объяснить ему, почему он видел моё лицо когда душил своего коллегу.  — Мара… — Они выкрали мозг моего приемного отца. Я думаю, для того, чтобы просканировать его и достать информацию о целях… Так что они смогут стравливать их одного за другим, без шума и пыли. Хорошие времена, верно? — на короткое мгновение на лице проступает горечь, но в следующее мгновение её сменяет сочувствие. Голос едва не надламывается и слышна почти осязаемая усталость. — Прости меня, если эти слова, выглядели как шутка.  — Мармора, я должен помочь тебе…— смотрит мягко и решительно так, как умел только он, с безусловным пониманием.  — Ты можешь позволить мне взять кровь на анализ. Её пульс нормализовался, она скоро придет в себя. Сможешь присмотреть за ней? Роджерс уверенно кивает и наблюдает, как из массивного браслета на предплечье шпионка вынимает стерильную иглу. В одно точное движение берет забор крови и убирает приспособление обратно. Мармора поднимается на ноги и касается рукой мужского плеча, пытаясь приободрить друга. Разворачивается и делает пару шагов к входной двери, когда все таки решается произнести следующее: — Когда я найду тех кто ответственен за распространение нанитов… — берет секундную паузу, собираясь с силами. — Я очень сомневаюсь, что поступлю как герой.  — Мара! — громко окликает Стив, вынуждая шпионку ещё на несколько секунд задержаться в квартире. — Твоя сущность «супер-героя»… Только она спасет тебя. — До встречи.

***

Пригород Нью-Йорка. И вот снова она стоит на крылечке перед такой знакомой дверью. Поднимает руку без промедлений, зажимает дверной звонок. Настойчиво продолжает жать, даже когда за дверью слышит торопливые мужские шаги.  Спустя пару секунд дверь отворяет Эндрю с несколько озадаченным видом, с некоторым беспокойством в шоколадных глазах оглядев фигуру знакомой на своем пороге. — Мармора? Что ты здесь делаешь? —глубокий, грудной бас мужчины обволакивает в секунду. А это искренне беспокойство в темных глазах… Сердце болезненно сжимается. — Привет. Можно? — серьезно произносит шпионка, стирая привычное лукавство с лица. Необходимо было со всем этим покончить и, как можно, скорее. — Да, конечно, проходи, — Гарнер кивает и сторониться дверях, впуская женщину в дом. Дежурной осматривается на улице по сторонам и только после запирает дверь.   Мармора переступает порог и останавливается в коридоре, не торопясь разуваться. Встречается прямым взглядом зелёных глаз с большими карими, такими добрыми и решительно произносит следующее:   — Николая убили. Его голову украли. Последними его словами были, «протокол Ледоруб был активирован». — говорит серьезно и спокойно. И не дожидаясь чужого сочувствия или слов поддержки, продолжает, — Протокол «Ледоруб» — это разработанный советскими учеными сценарий, при котором в тело некоторых Вдов были внедрены наниты, передающиеся при малейшем прямом физическом контакте. Их действие — при активации наниты вызывают психотическую ярость у носителя на третьей ступени. Технологию планировали, как способ угрозы близким зараженной Вдовы. И ты — один из них. Эндрю молчит, тщательно и долго обдумывая все услышанное. Не паникует и не злится — просто внимательно смотрит на её маску спокойного лица. Смотрит куда-то мимо, уходя в мысли. — И у тебя есть решение? — чуть нахмурив темные брови, уточняет он, выразительно взглянув на неё. Руденко утвердительно кивает. — Я ввела себе анти-наниты, которые мне предоставил один старый друг. Позволь коснуться тебя, — обычная просьба звучит мольбой о спасении. Но бархатный голос звучит ровно.  Эндрю легко ступает навстречу и подходит ближе. Своей теплой большой ладонью подхватывает её руку и, так знакомо, подносит к лице, чтобы в следующую секунду прижаться гладко выбритой щекой.  — Ты в порядке?  Спрашивает тихо, почти шепотом заглядывая в зелёные глаза и сжигая её дотла своей безвозмездной добротой карих глаз. Мармора остается стоять на месте неподвижно, скрыв собственную растерянность где-то глубоко внутри. Смотрит пронзительно, взволнованно приподняв брови, и искренне недоумевает, откуда в нём столько заботы о ней. Она не заслуживает такой безвозмездной и всеобъемлющей любви.  И умудренный своим опытом работы в психиатрии, а также многолетним опытом работы именно с этой женщиной, мужчина без труда замечает мелькнувшее сомнение в красивых глазах напротив. К ней слишком долго относились как к оружию, а не человеку. Требовали беспрекословного послушания, чтобы она убивала по одному только слову, и никогда не переживали о том, что она чувствует в этот момент. Просто запретили чувствовать.  Мармора чувствует чужое тепло голой кожей ладони, впервые за несколько дней не борясь с колющем страхом простого физического контакта. Она отлично помнит свои первые мысли о своем психиатре спустя три месяца каждодневных сеансов терапии. Столько лет она была окружена десятками людей, но при этом всегда была безнадежно одинока. И вот теперь появляется человек, который не только старается помочь всеми способами, но и не заставлят её чувствовать себя от этого немощной. Человек, который точно знает и видит, что её руки по самые плечи пропитаны кровью (от которой ей никогда уже не отмыться, как бы она не хотела этого) и не смотрит на неё с отвращением, ненавистью или скрытой злобой — тепло и принимающе, не пытаясь даже сделать вид, что понимает. А когда женщина впервые решает рассказать все ужасы, что творила своими руками, вываливает все на профессора сплошным потоком, он спокойно ответил, что время их сеанса закончилось, но завтра она сможет продолжить с места где остановилась. Невозмутимо спокойно поднялся из кресла и коротко попрощавшись с тенью улыбку на лице, как делал это всегда, ушёл. И после этого Эндрю всё равно продолжил относится к ней так, словно она заслуживала его доброты.  — Ты всегда крайне «лестно» отзывался о Николае, считая его искусным манипулятором и обманщиком, — колко замечает Мармора, вновь надевая маску легкости и лукавства.  Но мужчина слишком хорошо изучил её — от чего ей порой становилось неуютно и боязно — а потому всматривается в зелёные омуты глаз настойчивее, по-прежнему не отпуская женской ладони. — Но ты всегда считала иначе и я не вправе навязывать тебе свое мнение. Тебе больно. И я хочу помочь. — стоит ему назвать вещи своими именами, как в женской груди сердце пропускает удар.  Голубой бас окутывает её мягким одеялом безопасности и шпионка в последний момент останавливает себя, чтобы не передернуть плечами от дискомфорта.  — Эндрю, давай не будем? — шепотом просит Мармора. И в этом шепоте мольбы больше, чем в крике отчаяния.   «Сейчас не время. Я просто не могу позволить себе слабость.» — Прошло уже столько времени… — на выдохе произносит мужчина, но фразу и мысль обращает не законченной, будто передумал говорить. Вместо этого дарит ей мягкую искреннюю улыбку. — Спасибо тебе, что стараешься изо всех сил. И одна эта фраза из уст этого человека срывает маску спокойствия с корнем, оголяя её подобную голому нерву. Руденко хмурится сильнее в отчаянной попытке справится с эмоциями и обманчиво легко усмехается. — Профессор Гарнер, ещё одно Ваше слово и я сбегу, — тихо признается она, снова взглянув на Эндрю. Он понимающе кивает и улыбается чуть шире, отстраняется щекой от изящной ладони и наконец отпускает женскую руку.  — Приходи, как все закончится. Тебе будет необходим человек и время наедине с собой, чтобы поделиться. И прожить утрату. — спокойно и так убедительно (как умел только он) заглядывая в глаза произносит профессор. Провожает пристальным  взглядом женскую фигуру, а когда она замирает в дверях, добавляет напоследок: — Просто знай, я буду ждать тебя.  Мармора на прощание дарит мужчине мягкую улыбку и уходит, закрыв за собой дверь. Спускает на деревянным ступеням крыльца, идёт по каменной тропинке от дома. Открывает машину с ключа и усаживается в салон, почти падая на мягкое сидение. Тяжело откидывается затылком назад и прикрывает глаза. Следующие «цели» программы «Ледоруб» находились слишком далеко, чтобы она могла отправиться туда одна, своими силами. В Асгарде.  «Весь этот план, словно напоминание мне сейчас…Будто меня хотят разбить. Но необходимо было продолжать поиски, есть ещё так много тех…» Неожиданно мобильный в кармане куртки взрывается тонкой мелодией входящего звонка, привлекая все её внимание к себе. Мармора всматривается в неизвестный номер и принимает вызов. «Надеюсь, я дозвонился до благородной леди Земли — леди Марморы.» — знакомый бас говорит несвойственно торопливо и взволнованно, но также весело. На фоне четко различимы женские яростные вопли.  — Тор? Я пыталась найти тебя, но…. — четно удивляет Мармора слыша голос старого знакомого, что также ненароком угодил в этот список «избранных». «На меня неожиданно разозлилась Джейн и теперь стремится меня проткнуть всем, что подвергнется под руку, совершенно позабыв о том, что я полубог.» — растерянно басит Одинсон, явно избегая какого-то летящего в него предмета. — Что? — удивление срывается в губ коротким вопросом, что остается без ответ. А в следующую секунду все становится ясно. Наниты. «Я попытался воспрепятствовать этому, как вдруг пальцы сами набирают твой номер,» — она отчетливо слышит треск дерева и звон металла в опасной близости от мобильного. Кажется, его ударили по голове бейсбольной битой. — «Мне нужна твоя помощь.» — Называй адрес. Я скоро буду. — отвечает Мармора, заводя двигатель.