Призрак Вдовы

Дэниел Уайтхолл самонадеянно и чересчур беспечно отсылает Агента 33 — своего верного телохранителя на поиски людей Колсона. Мармора внимательно наблюдает за мужчиной с противоположной стороны атриума, притаившись за одной из круглых колонн. Выжидает некоторое время, пока Агент 33 уйдет достаточно далеко, и бесшумным шагом огибает межэтажное пространство, зайдя мужчине за спину.  Нападет из-за угла, нанося сразу дезориентирующий удар в лицо «телом» пистолета. Другой рукой перехватывает дуло чужого оружия и направляет вниз, не позволяя взять себя под прицел. Грохочет выстрел, пуля с глухим ударом влетает в бетон пола. Больно выкручивает запястье пальцами вцепившись в затвор, усиленно давит пока чужие пальцы не отпускают рукоять оружия. Она выбрасывает пистолет куда-то под ноги. Пользуется моментом и меняется с ученым местами, разворачивает Уайтхолла спиной к коридорам, откуда сама пришла, настойчиво напирает. Уводит из двоих с открытого пространства, с силой припечатав мужчину спиной к стене.  — Обергруппенфюрер Вернер Райнхардт, давно не виделись, — ядовито произносит ненавистное имя «Скай», улыбнувшись в хищном оскале. Давит предплечьем на горло мужчине прижимая к стене сильнее, по-прежнему удерживая чужое запястье в крайне неудобном, противоестественном положении.  — Вы с ума сошли? Что все это значит? — в искреннем возмущении восклицает Вернер Райнхардт, сверля девушку перед собой гневным, удивленным взглядом. — Я смотрю Вы стали лояльнее к другим расам, — язвительно замечает «Скай» сверля худое лицо с опасным прищуром. А стоит ему раскрыть рот, как девушка напирает сильнее и предостерегающе рычит ему в лицо, — Только не смей говорить, что все те зверства были ради науки. Решил поиграть в Бога?  — Ч-что ты несешь? — в растерянности зло шипит Вернер, пытливо всматриваясь своими маленькими хитрыми глазками в её лицо, ища ответы.  — Что Вы так разнервничались, обергруппенфюрер СС? Я ещё даже ничего не сделала, — обманчиво мягким тоном тянет шатенка и растягивает губы в снисходительной усмешке.  Почти ласково отпускает его запястье, но только для того, чтобы с молниеносной скоростью выхватить спрятанных за поясом джип на спине пистолет, впившись теплым металом дула, от тепла её тела, ему в живот, ниже мечевидного отростка. — Где же вся твоя самоуверенность и болтливость, а? Почему лицо кривишь, ты, чертов ублюдок? — сквозь зубы цедит она, дыша еще более шумно, чем растерянный и напуганный Райнхардт. Но девушка не пытается его задушить, пока что. «Скай» скалится и прожигает его взглядом полным ненависти, чистой ярости. — Что…кто ты на самом деле? — требовательно спрашивает мужчина. На его скулах ходят желваки, настолько сильно он напряг челюсти. Взгляд бледно-голубых глаз яростный, физически тяжелый. Только её этим давно не испугать. Женщина фыркает и с сардонической улыбкой, уродующая только сильнее её лицо, нехотя отвечает: — У меня много имен, так что не буду утруждать тебя ими, а лучше назову номер, — она не сводит глаз наблюдая, как до чужого сознания доходит одна страшная догадка. Как складывает пазл по кусочкам, отражаюсь тенью неверия. — «A», ноль, девять, два, семь, три, шесть, один, два. Вспомнил?  — Ты…? Но…это не возможно… Поразительно, — с тенью восхищения и уже знакомого опасного интереса шепчет Вернер, а затем хмурится, будто пытается вглядеться в её настоящие черты лица сквозь фотостатическую вуаль. — Но…как? — Не обольщайся, нацистская свинья, твои эксперименты здесь не причем, — небрежным и злым тоном огрызается Мармора, перебивая ученого. Карие глаза сверкают яростью. — Я так и осталась черновиком в дневнике твоих работ. Неудачей. Темным пятном твоей научной биографии. — Вы глубоко ошибетесь, юная леди, — возражает твердым тоном Уайтхолл со знакомой, и ей отвратительной, тенью торжествующей улыбки. — Несмотря на то что мне не удалось осуществить задумку, мои разработки и исследования легли в основу работы Арнима Зола. Он повторил мой эксперимент годы спустя, внеся некоторые доработки. Например, механически промыл мозги одному из подопытных, — просто гениально — создав одно из самых действенных оружий ГИДРЫ в рамках программы «Зимний солдат». Какая ирония судьбы... Женщина слушает его самодовольный тон внимательно, прожигая его непримиримым взглядом искусственно карих глаз, легко замечая чужое волнение, что мужчина так старательно прятал. Ей достаточно всего нескольких миллисекунд, чтобы совладать с ураганом самых разных эмоций, не позволить им отразиться у неё на лице. «Скай» растягивает губы в снисходительной, откровенно издевательской улыбке. И со стороны её выражение выглядя пугающе, даже жутко. — Об этом всё равно уже никто не узнает, будь уверен, я об этом позабочусь, — клятвенно произносит девушка смотря прямо в серые бегающие глаза.  И отчего-то неуловимого во взгляде этих девичьих глаз у Вернера не возникало и крохи сомнений, что она исполнит обещанное. Мужчина неосознанно тяжело сглотнул, она почувствовала рукой как дернулся его кадык. Шатенка неожиданно быстро отстраняется и делает шаг назад, чтобы точными сильными ударами рук перехватить и дезориентировать мужчину, нанеся финальный болезненный удар по переносице. Дэниел раскрывает рот в беззвучной крике и неловко валится на пол, запрокидывает голову с обильно кровоточащим носом кверху. «Скай» с хладнокровной точностью направляет дуло пистолета в лоб, сверля его искривленное гримасой боли лицо прямым, пригвождающим к полу взглядом. Невесомым движением поднимает вторую руку и, легко подцепив кромку высокотехнологичной маски кончиками пальцев, снимает девайс с кожи лица сверху вниз. Наблюдает эмоции узнавания на чужом лице: растерянность и знакомый научный интерес. — Что-то я заболталась с тобой, — намеренно небрежным тоном одергивает себя Мармора, дернув плечом. — Я атеистка, но ради этого поверю в Бога, надеюсь, ты будешь гореть в аду. Последнее она ядовито выплевывает ему в лицо и сверлит окровавленную рожу пригвождающим взглядом, больше не сдерживаюсь — убивает ублюдка. Тело обмякает и безвольно расползается по полу у стены, разбрасывая конечности куда придется, голова понуро падет на бок. В центре лба красуется входящее отверстие, откуда лениво выползает капля густой крови сливового оттенка.  Шпионке требуется несколько непростительно долгий секунд, чтобы осознать, что человек напротив неё мертв. Она сверлит его лицо настороженным взглядом, будто тот мог воскреснуть в следующую секунду и непринужденным движением пальцев стереть пулевое с верхней трети лица, легко поднявшись на ноги. Но это не происходит ни через одну, ни через три и ни через пять. Вернер мёртв.  Она шумно выдыхает, растерянно подметив, что неосознанно задержала дыхание, зачем-то. Ослабляет тиски побелевших пальцев на рукояти пистолета, чувствуя как металл сильно врезался в кожу. На ладони остается красными линиями слепок оружия. Мармора тяжело, взволнованно дышит, впервые за долгое время ощущая странную неопределенность в своих чувствах после, казалось бы, обычного убийства. За вязкими несвязными размышлениями, Руденко не сразу замечает чужое присутствие за спиной, только запоздало реагирует на сильный удар по корпусу со спины и группируется, отлетая в сторону и прокатываясь по полу. Удар приводит в чувства, помогает очистить голову от тумана спутанный и старых эмоций, чувств. Шпионка коротко встряхивает головой, подняв пристальный изучающий взгляд на напавшего, и легко поднимается на ноги. — Он был моим! — в отчаяние бессилия перед чужой смертью яростно рычит Кэлвин и бросается на женщину, не узнав в ней свою дочь, которой прежде притворялась Мармора.  Шпионка с непринужденной легкостью уворачивается от чужой неудачной и откровенной предсказуемой атаки, элегантно разворачивается и, не жалея силы, отпинывает взрослого мужчину в противоположную стену, в несколько секунду выигрывая ничтожно короткий поединок, сразу лишив его сознания. Торопится на цокольные этажи заброшенного театра, невесомой походкой слетает по ступеням вниз, порой пролетая по целому пролету. Без особого труда прямо находу разыскивает грубо прорубленный спуск на замурованный нижний подвальный этаж, куда и был ранее установлен плазматический бур.  В голове гудит рой мыслей, а на задворках разума клокочут вновь взбаламученные и задавленные чувства, коротят эмоции, желая вырваться из под контроля. Только сейчас было совсем не время и не место для подобной вольности, как затяжной приступ самобичевания, необходимо собраться и больше не допускать ошибок.  В темных коридорах расчищенных подвалов царит густой сумрак, вокруг пыльно и через чур сыро — любое прежде предусмотренное освещение здесь: выводы кабелей на потолке и стенах торчали неопрятными усами, что давно были обрезаны, и теперь в принципе отсутствовало.  Мармора мимоходом выхватывает ручной фонарь в свободную руку, подсвечивает себе путь лучом белого света, осторожными шагами ступает в глубину тёмных коридоров. Шпионка прислушивается к инстинктам и хладнокровно убивает трёх солдат, что, видимо, наткнулись на неё совершенно случайно. Они замешкались всего на жалкие десятые секунды, что стоило им жизней. Быстро и собранно обыскивает и обирает трупы, прибирая себе все необходимое в перспективе этой заварушки, восполняя практически полное отсутствие своих «игрушек». Главное её оружие — она сама — всегда было при ней, но было приятно иметь несколько отвлекающий «тузов» в рукаве, вроде пары запасных обойм, ножей и, в конце концов, простой гарроты в кармане. И едва ли это занятие занимает у неё больше минуты, ведь она с точностью знает, что и в каком количестве ей необходимо взять.  Найти место установки плазменного бура оказывается совсем не сложно, тем более, было видно невооруженным глазом, что работы велись в очень и очень сжатые сроки, так что высокую степень секретности обеспечивали не многоуровневые системы безопасности и бронированные двери, а непомерное большое количество вооруженных солдат в охране, что теперь трусливо разбежались, как крысы от кота забились в подпол.     Кстати, о крысах — Рейна больше многих желала оказаться в подземном городе и «исполнить свое предназначение», а после ареста в зале, девушку больше было не видно.  Мармора окинула тёмное помещение цепким взглядом, вторя движению глаз ярким лучом света фонаря в руке, что держала под дулом заряженного пистолета. Голые бетонные стены с редкими затертыми росчерками прошлых обоев, что когда-то очень давно были безжалостно сорваны почти подчистую, грязь и пыль по всей площади пола с перепутанными отпечатками типовых военных берц, у входа замечает достаточно свежие и четкие отпечатки классической обуви, сразу догадавшись кому именно они принадлежали, прежде.  Бесшумным шагом проходит вглубь и натыкается на место самой установки плазменного бура, где сейчас остались желтые ограждения, рабочие леса и установочные кронштейны, а в центре зияла глубокая скважина со спущенным тросом вниз, что поднимался под потолок и проходил сквозь кольцо, установленного на полотне, протягиваясь от аппаратной установки автоматического подъема-спуска. По левую стону от скважины стояли несколько столов с разными чертежами и инструкциями, что сейчас женщину совсем не интересовали. А также на одном из них стоял раскрытый, пустой кейс где прежде хранился Прорицатель.  Чёрт. Наверное, Рейна решила воспользоваться воцарившимся хаосом неожиданно вторжения и улизнуть в подземный город Кри вместе с Обелиском, исполнив своей предназначение.  Шпионка в раздражении поджимает губы, мысленно покрывая девчонку всеми «лестными» эпитетами, понимая, что теперь ей придется спускаться туда и разыскивать эту цветастую дуру по всему лабиринту коридоров подземного города вслепую. Связи с командой Колсона, как и с самим мужчиной у неё не было, но в памяти с фотографической точность остался рисунок как двухмерного, так и трехмерного изображения древнего города. Мармора также помнила почему ГИДРА обосновалась именно здесь, в здании заброшенного театра — здесь было рукой подать до входа в храм, куда с точность в девяносто девять процентов и направилась Рейна. Женщина решительно запускает установку с тросом, наблюдает некоторое время, как другой конец черной веревки плотного плетения поднимается из недр глубокой скважины. Убирает пистолет за пояс джинс, а затем быстрым движением пальцев перещелкивает кнопку, меняя направление вращения и бесстрашно шагает к скважине, крепче сжав фонарь. Находу крепко хватается ладонью за медленно спускающийся вниз трос, ухватившись повыше двумя руками и прыгает вниз. Ей предстояло преодолеть около сотни метров толщины вулканической породы вниз, что прежде пробурил плазматический бур. Несколько минут Мармора проводит в душном и узком вертикальном тоннеле, слыша только свое дыхание и степенно отдаляющееся жужжание спусковой установки наверху. Чутко прислушивается к собственным ощущениям, чувствуя едва ощутимое изменение давления, что свидетельствовала о том, что она совсем скоро достигнет конца скважины. Мягко пружинит ногами почувствовав твердую почву под ногами и отпускает трос занемевшими от напряжения ладонями, быстрыми движениями встряхнув руки, снимая излишнее напряжение.   Быстрым движением включает фонарь и достает пистолет из-за спины, настороженно прислушивается к новым звукам незнакомого места, вслушиваясь в абсолютную тишину коридора. Но так казалось лишь на первый взгляд — чуткий слух опытной шпионки улавливает каждый отголосок шороха, доносящийся из глубины лабиринтов подземного города. Все тело напряжено и готово в смертоносной атаке в любую секунду, слух навострен, шаги по кошачьи бесшумные, мягкие. Взгляд искусственно карих глаза — в глазах по-прежнему были цветные линзы — острый и цепкий, тяжелый из под напряженно сведенных бровей. Мармора оглядывается по сторонам, прорезая лучом света кромешную тьму пустых коридоров и, с точностью определив направление, уверенно шагает в один из походов — по направлению к храму, согласно чертежам. Крадущимся шагом проходит прямо по коридору и поворачивает на первой развилке налево, настороженно прислушиваясь к давящей тишине и шороху собственных ботинок по пыльному камню, осматривается по сторонам не теряя бдительности. Плавным, слаженным движением выскочив из-за очередного поворота городской улицы женщина с молниеносной реакцией направляет дуло пистолета в голову находящегося там… агента Маккензи, поймав его крупную фигуру в белый луч фонаря. Сжимает рукоять пистолета крепче, настороженно замерев на месте, ожидая чужой реакции. Все тело предельно напряжено, секунды ожидания отдаются большим напряжением в мышцах, вот только не происходит ровным счетом ничего.  Мужчина неподвижно стоит напротив неё, будто не заметив её присутствия здесь, а стоит шпионке коснуться белым светом его лица, как она замечает налитые кровью глаза, будто у демона. Кажется, его разум находится под влиянием необъяснимой энергии этого инопланетного города, догадывается женщина.  Мармора настороженно с долей здоровой подозрительности вглядывается в безучастную маску на лице агента, проверяя реакцию на движущийся свет фонаря — ничего. Делает пробный шаг навстречу и настороженно замирает, пристально наблюдая за чужой реакцией, но снова ничего. Она делает ещё несколько попыток спровоцировать мужчину на контакт, даже хоть в виде нападения, проводя ещё несколько коротких «тестов» на реакцию, да только все бесполезно — Мак оставался абсолютно невосприимчив к внешним раздражителям.  Русоволосая острожными крадущимися шагами огибает неподвижную фигуру бессознательного Мака, настороженно прислушиваясь в гулкую тишину города, ощущая привычное напряжение во всем теле, острое чувство опасности рядом и знакомое, почти родное хладнокровие внутри. Сейчас Руденко чувствовала себя на своем месте, в знакомой и, по своему, предсказуемой обстановке, точно рыба в воде. Все просто и понятно.  Тело, инстинкты и чувства работают слаженно. Каждое движение её тела точное, выверено до длины каждого шага, синхронного движения рук, выставленных перед собой рук с пистолетом в одной и фонариком в другой, и корпуса, как часовой механизм. Сердцебиение ровное и размеренное, каждый толчок в груди точно тиканье секундной стрелки — только медленное и неторопливое.  Мармора долго исследует коридоры города и наконец входит в сам храм, поняв это по ряду каменных стен построенный по окружности в шахматном порядке и проходит в центр к цилиндрическому подобию постамента, где предположительно и было необходимо установить Прорицатель. Откуда-то сверху на постамент спускался яркий луч солнечного света, что каким-то трудно объяснимым ей образом проникал на такую глубину вулканической породы хорошо освещая все пространство. Она убирает фонарь за ненадобностью и внимательно осматривает пространство, соображая и продумывая дальнейший план своих действий. Времени было предельно мало, это место команда из Симмонс, Фитца и Трипа должны были совсем скоро взорвать, уничтожив город. Ей же Рейна нужна была живой, такое условие поставил клиент.  Женщина чутко оборачивается всем телом на короткий шорох, всеми инстинктами почувствовав чужое присутствие здесь. Впивается взглядом в одну из каменных стен за которой и прятался неизвестный, и, предположительно, им являлась пропавшая Рейна с Обелиском.  — Выходи. Бескомпромиссно приказывает шпионка, неподвижно замерев с пистолетом на вытянутой руке, приготовившись в любой момент взять её на прицел.  Она терпеливо и непреклонно ожидает исполнения отданного ею указания долгие секунды в напряженной тишине храма и с готовностью направляет дуло пистолета точно в голову нерешительно выглянувшей из своего укрытия Рейне. На смуглом лице молодой девушки отразилось выражение испуга и растерянности, чёрные брови доверчиво были сведены домиком, карие глаза смотрели с детской наивностью и опаской. В левой руке она крепко сжимала Прорицатель, взволнованно перехватывая пальцами покрепче инопланетный артефакт.   — Артефакт. — жестким тоном со сталью в голосе требует Мармора, протянув раскрытую в требовательном жесте ладонь к девушке. На её лицо отражается непоколебимая решимость выстрелить в девушку, если потребуется, но забрать Обелиск.  Рейна сжимается всем телом ещё сильнее, наверняка, желая исчезнуть отсюда, ведь под суровым взглядом профессиональной убийцы было находится не то что неуютно, просто невыносимо. Долгую секунду мнется на месте в нерешительности, мысленно взвешивая риск того, что шпионка выстрелит — Мармора наблюдала её внутреннюю борьбу, пристально следя за мелькающими эмоция на её круглом личике, читая словно открытую книгу —  но в итоге несмелым движением, явно нехотя, отдает артефакт, осторожным медленным движением вложив тяжелый Обелиск в женскую ладонь, мысленно надеясь, что Прорицатель убьет Мармору. Шпионка моргает, мгновение и открывает глаза, чувствуя странное чувство только что ускользнувшего наваждения… Она оглядывается по сторонам прорезая лучом света кромешную тьму пустых коридоров и с точностью определяет направление, уверенно шагает в один из проходов по направлению к храму, согласно чертежам. Крадущимся шагами проходит прямо по коридору и поворачивает на первой развилке налево, настороженно прислушиваясь к давящей тишине и шороху собственных ботинок по пыльному камню, осматриваясь по сторонам не теряя бдительности. Плавным слаженным движением, выскочив из-за очередных поворота городской улицы, Мармора с молниеносной реакцией направляет дуло пистолета в голову находящегося там… агента Маккензи, поймав его крупную фигуру в белый луч фонаря. Уверенным движением покрепче сжимает в ладони рукоять пистолета пятясь назад, наблюдая как мужчина отмирает и угрожающе надвигается на неё, непоколебимой скалой. Все тело напряжено, мышцы наливаются предупреждающим жаром готовя тело к защите или атаке, пока шпионка отступает, выигрывая себе жалкие секунды для анализа. Настороженно наблюдает за агентом изучая взглядом его будто механические движения, не имеющие ничего общего с обычными телодвижениями самого Маккензи в бою или повседневной жизни. Мармора быстро понимает, что тело и разум мужчины подчинены воле города, который желал защитить себя от незваных гостей или «недостойных», коим она, видимо, и была. Она влипла, причем, конкретно. И это женщина осознает четко и ясно, когда мужчина в пару стремительно широких и нечеловечески шустрых шагов сокращает дистанцию между ними и одним ударом, наотмашь пробивая выставленный ею блок, снося и впечатывая её в древний камень стен подземного города, словно тряпичную куклу. Мармора морщится, от боли в затылке, плечах и бедрах, которыми особенно сильно ударяется о стену, рефлекторно группируется всем телом и оседает на пол на нетвердых ногах, сразу же пригибаясь от смертоносного по силе и скорости удара в голову чужим, точно каменным, кулаком. Легкие саднит от перебитого дыхания, глотку раздирает от поднятой в разряженный и без того тяжелый, спертый воздух пыли. Но она не позволяет себе вольности закашляться, подрывается на ноги и снова уворачивается, отскакивая назад, от очередного удара левой руки безжалостной силы в голову.  Черт, он с одного удара мог размозжить ей череп о стену, промелькнула мрачная мысль в голове Марморы, пока шпионка уворачивается от нового удара, даже не пытаясь блокировать — это бесполезно. Видит возможность и пользуется. Шустро проскальзывает у него под рукой занесенной для следующего удара, оказавшись у мужчины за спиной. Выполняет подсечку сильным пинком сапога ему под колено и наносит точный удар локтем по спине в районе седьмого позвонка, вложив в удар всю свою силу, задействовав инерцию тела.  Обычный человек не пережил бы такой удар хотя бы из-за его силы, просто умерев от перелома позвоночника и разрыва спинного мозга, но тело агента Маккензи было не только зомбированно древней силой инопланетного города, но и усиленно необъяснимым способом, сделав из него своего несокрушимого воина — Стража храма.  Состояние его тела, повышенные сила и выносливость были очень схожи с состоянием тела под влиянием тёмной магии рун, которыми был зачарован каждый Посох берсерков, славных воином-завоевателей Асгарда.  Он лишь тяжело припадает на одно колено и неповоротливо, непозволительно медленно для неё самой, заторможенно переводит дух, что сейчас выигрывает ей время, чтобы сбежать в лабиринт тёмных коридоров подальше от него, найти другой, обходной путь в храм.  Только долго петлять по лабиринту улиц города ей не приходится, потому что спустя жалкую минуту она чувствует знакомые, столь ненавистные мурашки вдоль позвоночника, предупреждающие её об опасности за жалкие доли секунды. Мармора действует инстинктивно, приседает сжав голову в плечи, сгруппировавшись, чувствуя стремительное движение воздуха и волос на макушке вслед за тяжелым кулаком, пронесшимся в опасной близости у себя над головой. И в жалкой попытке смягчить следующий удар в корпус, группируется, решив принять его на блок. Только совсем не ожидает удара настолько большой силы, что был намного сильнее первого, беспомощно чувствуя как её больно припечатывает к стене. Ребра скрипят и, кажется, всё-таки несколько ломаются, вся правая сторона тела немеет, но шпионка не разбирает этого за оглушающей гаммой боли и настораживающего шума в ушах.  Руденко сама не замечает, когда её рука нащупывает холодный металл выпавшего пистолет на полу, только резко вскидывает руку, беря агента на прицел, и зажимает курок. Глаза отчетливо наблюдают в резком отблеске белого света фонаря, валявшегося где-то рядом, как две пули прошивают мужское крепкое бедро, только тот, на удивление, даже не вздрагивает. Выпрямляется и одним каким-то совершенно нечеловечески-быстрым движением оказывается рядом с ней. В абсолютной тишине подземных улиц она отчетливо слышит его яростное глухое рычание.  Мармора спускает в его тело все оставшиеся шесть пуль, только мужчине от этого ни горячо, ни холодно. Мак  замахивается мускулистой рукой и отмахивается от женской руки с пустым пистолетом. Она не теряется и со всей злости наносит размашистый удар ему в висок рукоятью пистолета, оглушая противника лишь на пару секунд.   Вот, чёрт. А в следующее мгновение большая мужская ладонь безжалостно хватает её за голову и впечатывает в каменный стену, разбивая ей лоб и стёсывая кожу на скуле, но едва ли Мармору это заботит сейчас. Она дезориентировано оседает на пол непозволительно долго (всего какую-то жалкую секунду) перевести дух.  Череп, кажется, трещит по швам, голова ощущается неподъемно тяжелой на шее и плечах, гулко звеня сильной болью. Она кое-как вообще может мыслить, и не то чтобы очень здраво. Шпионка действует интуитивно, на голых рефлексах обхватывает двумя руками в мертвой хватке его предплечье, гибко изворачивается всем телом, игнорируя слабость и боль, крепко обхватывая его плечи и шею бедрами, прижимая его лицом в пол, фиксируя чужую руку в болезненном захвате. Лучше она подпортить ему суровое личико, чем даст загребущим ручонкам бессознательного тела Мака легко и играючи размазать ее мозги по стенке. Но тело Маккензи будто не чувствует боли, потому что спустя пару секунд неподвижного положения, он упрямо вырывается из захвата с огромной силой, настойчиво и яростно. Стряхивает её подобно прилипшей паутине и никак не реагирует на мощные удары с ноги. Его голова и туловище лишь слегка дергаются под инерцией четырех быстрых и сильных ударов. Она выбивается из сил, вкладывая в каждый удар максимум своей силы и злости, несмотря на побитое тело, только вот эффекта было абсолютно ноль. Он даже не запыхался, дышал все также размеренно шумно и тяжело, яростно.  Но Мармора была не намеренна сдаваться, не исчерпав все средства.  Она меняет свою тактику ведения этого боя, теперь даже не пытаясь брать любой его удар на блок, резво и гибко уворачиваясь от каждого, параллельно пытаясь измотать его и хотя бы лишить сознания, если вообще убить пулей в голову. Только бы добраться до второго выбитого пару минут назад из руки пистолета… Эта короткая мысль и жалкое мгновение, что она тратит, чтобы осмотреться вокруг себя в поисках оружия на полу под ногами, стоят ей драгоценного времени для заторможенного болью и головокружением сознания, реакции уже измотанного тела. Мармора поздно замечает летящий прямо ей в грудь тяжелый берц, проследив только его стремительное и неотвратимое приближение, разве что успев напрячь мышцы корпуса, спасая внутренние органы от разрывов. А уже в следующее мгновение она давится, чувствуя, что от силы пинка и удара об землю перебило дыхание, снова. Хрипит, стараясь перекатиться в сторону, чтобы подняться, но чужой ботинок грубо отшвыривает ее опорную руку, вынуждая упасть обратно на спину, и немилосердно, с замахом впечатывается ей в грудину. Руденко слышит хруст собственных ребер в тот момент, что ещё были целы. И знакомый привкус крови, разлившийся на языке, ощущается отчетливо. И без того гудящее тупой и острой болью тело слабо сопротивляется, руки хватают ногу силясь ослабить давление, только эта натуга отзывается тянущей и стремительно усиливающейся болью в груди. Когда-то знакомый взгляд карих глаз теперь смотрит на неё глазами с багрова-красными, налитыми кровью белками глаз с маской суровой мрачности на темном лице. Мармора давно четко осознала всю плачевность собственного положения, но перспектива сдохнуть где-то в подземном городе от рук демонизированного агента ЩИТа, не кажется ей достаточно привлекательной, чтобы перестать бороться. Чёрт, все инстинкты внутри неё кричали сопротивляться, продолжать обреченную борьбу и, если не прикончить ублюдка, то хотя бы убираться отсюда к чёртовой матери, плевать на клиента и Рейну. Шпионка вдыхает поглубже, чувствуя, как нехорошо булькает где-то в легких. Обхватывает широкую мужскую щиколотку руками покрепче и, яростно оскалившись от вскипевшей внутри ярости, крепко сжав челюсти, собирает силы и изворачивается, со всех сил опрокидывая противника набок головой о стену, надеясь, что тот хоть немного ослабнет. Единственная цель сейчас: сбежать от зомбированного Мака, бессмертного стража инопланетного города. Чуда не происходит. Он с глухом ударом врезается в стену и валится где-то рядом. Мармора подбирается и переворачивается на живот, стараясь как можно быстрее подняться на нетвердые ноги и сбежать, хватаясь руками за невыносимо саднящие ребра, когда её ноги хватаю и безжалостно дергают назад. Опрокидывают на пол. Женщина, к своему огромному стыду, падает на спину даже не успев сгруппироваться нормально, болезненно врезавшись подбородком в пыльный камень, чувствуя очередную порцию боли — тело неуклюжее и неповоротливое от количества полученных травм — когда её противник умудряется уже оказаться сверху, стоя на коленях. Прямо над ней. Бедрами фиксирует ее тело на месте. Нормальный человек давно бы загнулся, а этот только сплевывает кровь, продолжая прожигать её тяжелым, убийственным взглядом. Накорню обрубает её попытку достать хотя бы световую гранату, нечеловеческим рывком выверну её правую руку под неестественным углом, легко сломав плечевую кость.  Мармора не сдерживает болезненного крика, что вырывает из груди непроизвольно, судорожно распахивает слезящиеся от боли глаза, да отчаянно пытается сконцентрироваться, не потерять сознание, ко всем чертям собачьим. Попытаться выбраться из под громилы любым способом, лишь бы живой.  Мужчина замахивается коротко и точно, кулаком стремясь размозжить ей лицо. Шпионка мотает головой максимально в сторону, отчетливо слыша у уха, как кулак врезается в пол с огромной сильной. А сразу следом чужая рука впечатывается в висок широкой ладонью, давит к камню, да так усердно, что очень скоро становится невыносимо больно, и кажется еще немного, и череп расколется. Руденко больше не может думать, только чувствует чудовищную боль в голове, тяжесть чужой руки и острую боль в скуле которой её прижимают к земле, да пытается вдохнуть напоследок сквозь боль, потому что в груди тесно и больно почти так же, как в голове. «Когда сработает взрывчатка? Почему так долго?» Проносится крамольная и последняя мысль в голове, прорываясь сквозь толщу боли, когда все разом заканчивается. Женщине далеко не сразу удается осознать отсутствие безжалостного давления сверху на голову, жар чужой большой ладони за виске и тяжести мужского тела сверху. Она заторможенно замечает как смазанная картинка окружающей её действительности  расплывается и идёт кругом перед глазами, только отчетливо чувствует как ослабшее тело куда-то настойчиво, но неожиданно бережно тянут. Мармора заходится в судорожном рефлекторном кашле, стараясь подавить навязчивое желание выкашлять изнутри это странное бульканье в груди. — Мара? Эй, слышишь меня? — раздается чей-то голос над самым ухом, вытаскивая её сознание из плотного тумана боли. Женщина заторможенно и непозволительно резко поворачивает тяжелую голову на звук чужого грудного баритона, встречаясь нос к носу с откровенно обеспокоенным лицом Трипа. Фигура мужчины перед глазами неустойчиво качается и шатается, напоминая об очевидно сильном сотрясении, к горлу подкатывает неприятная тошнота.  — Эй, смотри на меня… вот так, — его голос мягкий, пронизанный волнением с оттенком нежности. Во взгляде Марморы проскальзывает узнавание, её полные разбитые в кровь губы расплываются в вялой ухмылке. — Будь со мной. Триплет торопливо и оттого неосторожно сжимает ее щеки, заставляя смотреть на себя, вызывая болезненный и хриплый выдох, она хмурится, пытаясь отодвинуться, но никак не может помешать ему. Мужчина заглядывает в глаза, отмечая остекленевший взгляд зелёных глаз за поволокой боли. Агент осторожно тянет на себя её, легко подхватывая ее безвольное, сильно избитое тело на руки. — Чёрт… рука! — сбавлено рычит от боли Мармора и торопливо подхватывает слабой ладонью правую руку, прижимая травмированную конечность к груди, едва ли осознанно с ласковым трепетом баюкая.  Антуан осторожно перехватывает её мягкое тело на руках, укладывая женскую голову себе на плечо удобнее, надежно сжимая в руках, и несет к выходу по темным коридорам, подсветив себе дорогу тусклым, разбитым и нервно подрагивающим светом фонаря. Большое доброе сердце в мужской груди сжимается от сочувствия и сострадания, когда он беглым взглядом осматривает и оценивая тяжесть её состояния. А если бы он не успел? Почему Мара вообще сюда пришла, почему она так самоуверенна? Вопросов в секунды накапливается слишком много, но сейчас она едва ли в сознании, у него еще будет шанс расспросить, но позже. Триплет уверенными, большими шагами пробирается по коридорам неплохо ориентируясь в этой части города, быстро находит дорогу до выхода где его на поверхности ждали Симмонс и Фитц, спешит туда. Руденко необходима была медицинская помощь и как можно скорее, её дыхание было прерывистым, тело ощущалось совсем безвольным, серьезная травма руки, судя по тому, как бережно и отчаянно она прижимала конечность к груди, и очевидно серьезная травма головы. Агент обнаружил женщину, когда та оболочка, что осталась от Мака, старательно вжимала её русую голову рукой в пол стремясь раздавить, последовав на донесшийся звук её крика.  До «входа» в подземный город остался один поворот, когда каменные древние стены сотрясает неожиданно мощная дрожь землетрясения. Каменный пол неустойчиво ходит под ногами вынуждая мужчину осесть на колени в наиболее безопасном углу коридора с наименьшей вероятностью обрушения при сейсмической активности, хотя чёрт знает эти города инопланетян. Крошево камня и песка сыпется на их головы, грозясь обрушиться кусками каменный породы и покрупнее. Агент в защитном жесте прижимает и так травмированное тело к своей груди, пряча русую макушку под своими ладонями.  Мармора не понимает почему её тело так сильно трясет, хотя она точно лежала, жмется стесанной и давно пыльной щекой к горячего плечу прилипая к тонкой ткани футболки, зажмуривает глаза стараясь избавиться от столь утомительного головокружения. Голова трещала невыносимой гудящей, словно улей пчел, болью, но в объятиях было тепло, почти уютно, если бы не выматывающая сильная боль во всём теле. Она так устала.  Землетрясение прекращается также неожиданно, как и началось, без характерного плавного спада сейсмической активности земных пород, хотя мало ли, чем именно было вызвано именно это землетрясение…  Обождав несколько тревожно напряженных минут и убедившись в относительно безопасности их дальнейшего передвижения, Трип аккуратно поднимает женское тело на руки и встает на ноги. Правое плечо горит от боли, свежие бинты повязки на бицепсе окрашены пятном крови, кажется, у него разошлись швы от чрезмерной нагрузки, только это сейчас не столь важно. Больше волнения вызывает обмякшее тело у него на руках. Мармора потеряла сознание.    Добравшись до условного входа, а то есть прорубленного в камне вертикального колодца прямоугольной формы, Трип аккуратно опускает женщину на пол и быстрыми движениями перевязывает свое тело, на скорую руку связав какое-то подобие страховки на бедрах и вокруг корпуса. Опускается на корточки и снова нежным движением рук стягивает и поднимает Руденко с холодного пыльного камня пола, надежно устроив у себя на руках.  Мармора настораживающе кряхтит, делая очередной тяжелый вдох и выдох, болезненно морщась. Неспокойно, но совсем вяло мечется у него в руках, вызывая большее волнение Трипа.  Условным сигналом мужчина дергает трос и терпеливо дожидается, когда их начнут поднимать. Он опускает хмурый взгляд от колодца наверху вниз, поглядывает на окровавленное лицо, опасаясь резкого ухудшения состояния.  Она справится. «Молю Бога об этом…»