Призрак Вдовы

«Девушка приходит в сознание от грохота чугунной решетки своей клетки, вяло поднимая тяжелые веки и беспристрастным взглядом замечает высокого, сильного человека в странной форме, непохожий на какую другую, выкрашенной в цвета Американского флага — синий, белый, красный.  Высокий человек с нечеловеческой силой и поразительной легкостью срывает замок с решетчатой двери голыми руками, а затем, крепко схватив толстые прутья, снимает тяжеленную дверь с петель.  На худом девичьем лице отражается тусклое изумление, сухие губы приоткрываются в удивлении от увиденного, а сонное и замутненное после процедур сознание охотно и быстро решает, что все это лишь очередной волшебный сон… Определенно.  Большие зелёные глаза беспристрастно следят за быстрыми и торопливыми действиями неизвестного, будто все это происходило и не с ней вовсе, из-под полуприкрытых век.  На девушку было больно смотреть: кожа бледная давно не видевшая солнца, все тело откровенно худое и костлявое, некогда длинные волосы и когда-то, вероятно, коротко обритые, свалявшиеся и давно не мытые торчат неопрятными клочьями. Черты девичьего лица через чур острые, щеки впалые, и без того крупные глаза кажутся по детски большими от впалых век и синих круглой под глазами, губы бледные и сухие, жестоко искусанные. Руки и ноги лежат на тахте тонкими палочками, выглядывая из-под старой замызганной больничной сорочки, некогда белой теперь приобретшей серый изношенный вид.  Полина не знает, почему незнакомец осматривает её быстрым взглядом, не сопротивляется, — да и честно? — у неё просто нет на это сил, когда мужчина с трепетной заботой укладывает её слабое тело на откуда-то добытое ватное одеяло, тщательно укутывает и берет на руки крепко прижимая к груди. Кто этот незнакомый блондин? Он так непривычно нежен с ней впервые за долгое, очень долгое время. Голова раскалывается от свербящей боли, все её тело болезненно ноет от слабости, кажется, у неё после экспериментальная горячка, что было вполне нормально, со слов немецких врачей. Но каждый раз мучительно больно и неприятно, утомительно долго.  Сильные мужские руки сжимаются на её тельце сквозь одеяло сильнее, крепче прижимая сверток к крепкой груди стремительными и быстрыми шагами, что гулким эхом разносятся по пустым коридорам подвальных камер для содержания образцов, то есть подопытных, унося девчонку куда-то прочь. Как давно она здесь? Полина уже не помнит, сколько времени прошло. Кто этот блондин? Девушка также не находит ответа, сосредоточенно вглядываясь в суровые черты чужого мужественного лица, узнавая во взгляде непоколебимую решительность. Почему так смотрит на неё, с таким трепетом заботы? Постоянно бормочет что-то на агнлийском. Какой странный сон… Девочка ловит себя на неожиданной мысли, что в таком состоянии не может трезво проанализировать ситуацию и противника. И несмотря на всю нежность и трепет, блондин выглядит, как угроза, от него не знаешь, чего ожидать. Мысли рассыпаются бусинами, словно порванные  бусы по полу, что рассказываются в разные стороны. Это только хороший сон, что рано или поздно закончится, вернув её в жестокую, абсолютно бесперспективную реальность плена в тёмных лабораториях доктора Вернера Райнхардта, высокопоставленного офицера нацистского СС.  Но уверенность в этом убеждение стремительно трескается сомнениями и рушится, когда в нос ударяет по-настоящему свежий прохладный воздух, бледные щеки обдувает морозный порыв ветра, а глаза безжалостно слепит солнечный дневной свет.  Полина чувствует призрачное тепло солнечных лучей на коже своего лица и не верит, что точно помнит это ощущение столь ярко для такого поразительно правдоподобного сна. Фантомное тепло лучей столь реально, а ощущение морозного ветра на коже правдоподобно щекочет ноздри колючей свежестью, воздух прозрачный.  И спустя долгие минуты сомнений, беспокойных раздумий в груди зарождается и ворочается давно забытое чувство, обжигающее своим нежным трепетом, дарующее необъяснимые силы — надежда. А сразу же вслед за ним возвращается и слишком знакомое чувство, отзывающееся липким дыханием, сковывающее по рукам и ногам, заставляющее её покрываться ледяной испариной (а может быть у неё просто температура), а мышцы сводить судорогой — страх. Ей становится страшно от того, что с каждой секундой она надеется все сильнее, а от того сильнее боится разочарования. Череда сумбурных, бесконечно путающихся мыслей вызывает лишь сильную головную боль и отчаяние. По остывшей коже щек стекают горячие слезы, глаза печет от влаги, влажные дорожки стынут от дуновения ветра. Сейчас все это было больно похоже на выдумки ее поврежденного мозга во время экспериментальных процедур и проведенных операций. Неожиданно нежной кожи лица касается шершавая, большая и горячая, сухая ладонь, бережно стирая слезы с девичьих щек. Физическое прикосновение обжигает кожу горячим теплом его тела, даря давно забытое ощущение чужого, простого человеческого тепла, окончательно убеждая юную девушку в реальности происходящего с ней.  Незнакомый блондин смотрит с искренним сочувствием и сожалением, одаривая Полину беспокойством голубых глаз, хоть и подёрнутых некой, ею хорошо узнаваемой, командирской строгости. Он определенно был солдат. — Не бойся, теперь все хорошо. Все закончилось, — вкрадчиво, почти клятвенно произносит блондин таким ласковым тоном с мягкой, успокаивающей улыбкой на лице, что девушка плачет, заливается слезами сильне прежнего, но теперь от жгучего в груди облегчения и безмерной благодарности этому человеку за спасение.  Жмется теснее к жаркому, пробивающемуся сквозь грязное одеяло теплу его тела, утыкается носом в отчаянии благодарности куда-то в широкую грудь, заглушая собственники всхлипы и плачь в плотной вате одеяла. Сильные руки сжимают хрупкое девичье тело ощутимее в молчаливом утешении, вес которого в руках суперсолдат едва ощущает, настолько истощенной и худой была обнаруженная им девушка.  Единственная подопытная среди десятка тюремных камер, что использовались как клетки для «экземпляров», как называли пленных нацистские свиньи. Единственная выжившая.» Удивительно яркий сон воспоминаний отпускал сознание медленно и неохотно, возвращая в реальность. Глаза открывать совсем не хочется, яркий холодный свет режет глаза, а обоняние щекочет спертый запах лекарств и спирта. Марморе требуется ещё некоторое время, чтобы осознать реальность окружающей действительности, пока сон ещё не отпустил из своих объятий полностью. В глазах картинка неустойчиво плывет неясными контурами, грудь что-то усиленно сдавливает, мешая вдохнуть во всю ширину легких, а в черепе, кажется, вместо мозгов фарш, значительно тормозя и мыслительные функции, и реакции. В ушах нарастает странный шум, а в сознании перед глазами проносятся короткие обрывки воспоминаний, словно неясные обрывки сна в мыслях после беспокойной ночи.  Вот, она растеряно пытается понять, когда её успели поднять наверх, только чувствует усталость и невыносимо острую боль в голове, что отзывается короткими вспышками на каждых тяжелый вдох и выход в груди.  Вот, её тело куда-то несут и постоянно беспокойно трясут, каждое малейшее движение отзывается вспышками боли во всём теле, что налилось точно свинцом — тяжелое, неповоротливое.  Вот, она чувствует душный, раздражающий жар вокруг, раскаленный воздух обжигает ноздри и горло, кожа покрывается липкой испариной. Теплые руки острожно прижимают к груди, несут как можно аккуратнее, но никакие ухищрения не унимают перманентной острой боли в теле.  Сейчас же женщина четко осознала себя в послеоперационной палате, судя по обилию тихих и самых разнообразных звуков работающих приборов вокруг, но едва могла ощущать присутствие собственного тело на кровати, тем более пошевелить конечностью. Мармора не чувствовала какие-либо болевые позывы и все прелести послеоперационного периода, это свидетельствовало о лошадиной дозе анальгетиков наркотического спектра в её организме, убийственной дозе для обычного человека.  Автоматическая дверь в палату отъезжает в сторону с тихим шуршанием, привлекая её внимание, в просторную палату заходит рослая фигура Стива Роджерса, который был в своей рабочей форме — легендарном костюме Капитана Америки, но без шлема. С выглядывающим кругом своего щита за широкими плечами. Пшеничные коротко подстриженные волосы всклокоченны, голубые глаза под строго сведенными бровями и едва заметная морщинка на переносице. Мужчина от самого порога, стоит ему широким шагом переступить невидимую границу между коридором и палатой, обращает к ней взволнованный взгляд, его суровое выражение лица вмиг приобретает обеспокоенный оттенок. В несколько стремительных шагов Роджерс преодолевает расстояние до её кровати и грузно опускается на только что придвинутый стул рядом.  — Ты наконец-то очнулась, — тепло произносит Стив пристально всматриваясь в девичьи глаза, одаривая беспокойством голубых глаз. — Как себя чувствуешь? Она чувствует, как большая, горячая и сухая ладонь Капитана накрывает ее руку, ободряюще сжимая. — Сносно, откуда ты… здесь? — не своим голосом упрямо хрипит Мармора и тяжело сглатывает в попытке смочить горло. — Мне позвонил Колсон, сообщил, что ты ранена, на операции… Попросил отвезти и сопроводить тебя в Башню, — подробно и вполне исчерпывающе отвечает Стив, продолжая ласково сжимать её здоровую ладонь. — Что с тобой случилось?  Его светлые брови изломлены вверх и на лице отражается искреннее беспокойство. Мужчине не торопит, терпеливо ждет ответа. — Плохой день, — безинициативно роняет шпионка, пристально смотрит в глаза напротив, четко давая понять, что подробностями делиться не собирается. А вспомнив и мысленно прикинув список своих травм, хотя бы приблизительно, слабо усмехается одними губами. — Очень плохой день,… и не смотри на меня так, Стив. — Как? — растеряно спрашивает Роджерс, на мгновение теряясь, удивлённо вскидывает брови.  Мармора закатывает глаза и отводит взгляд, начинает беспокойно возиться под одеялом, незаметно вытянув свою левую руку из большой мужской. — А так, с сочувствием. Лучше помоги мне встать, я тела не чувствую от количества вколотой дури, — ерзает на постели, пытаясь самостоятельно сесть и замечает загипсованную по самое плечо правую руку, досадливо поджав губы, и требовательно тянет руку, настойчиво прося помощи. Только Стив аккуратно, но бескомпромиссно давит на ее плечо, прижимая обратно к постели, неодобрительно качает головой. — Где мы вообще?  — Мы в Башне Мстителей. Команда ещё на задании, разбираются с последствиями… — добавляет Капитан, не вдаваясь в подробности, успокаивающе поглаживает ее по предплечье, несильно сжимая. И строго добавляет, — Я оставлю тебя. Отдыхай. Стив улыбается ей в последний раз, прежде чем встать и выйти за дверь. Мармора шумно, прерывисто с хрипом выдыхает и устало прикрывает глаза, теряясь в беспорядочном вихра чувств и мыслей, что вызывают только неприятную тяжесть в висках за место головной боли. Ей необходимо поспать, хотя бы немного, прежде чем разбираться во всём ворохе отложенных мыслей, чувств. Она сможет сделать это позже.  Женщина намеренно достает определенное воспоминание из глубин памяти, точно до сентиментального драгоценную безделушку, мысленно возвращается туда, отключая хаотичные мысли в голове. Шумный рой мыслей в голове наконец берет паузу, приостанавливая всю мозговую активность на время целебного сна, настойчиво окутывающего беспокойное сознание.

***

Несколько дней спустя. Мармора укладывает свое ноющее тело на мягкую кожаную обивку дивана в малой гостиной, вытянув ноги, опирается спиной на пухлые подушки и чувствует, как утопает в его мягкости. Положение ненастолько удобное, чтобы забыть о тянущей боли во всём теле, даже сквозь обезболивающие, но женщина чувствует себя намного лучше, чем в стерильной палате мед блока. С того момента, как она впервые очнулась в палате, минуло несколько невыносимо долгих дней, прежде, чем шпионка смогла отвоевать себе немного свободы. Переломанные крепкими кулаками демонизированного тела агента Мака ребра и, мать его, диафизарный перелом плечевой кости ещё до конца не срослись, а швы на животе ещё не затянулись после операции и, по-хорошему, она должна была все ещё лежать ничком на койке в больничной палате.  Сегодня же, с разрешения Стива Роджерса и под его ответственность, женщине наконец разрешили покинуть стерильные стены медблока, предварительно сделав укол целого коктейля обезболивающих, благодаря которому она могла самостоятельно передвигаться не шатаясь из стороны в сторону, как стрелка метронома. Но убедить врачей снять с её правой руки гипс оказалось просто невозможно, кости только-только начали срастаться. Именно поэтому сейчас вся её правая конечность: от подмышки до кончиков пальцев была зациркулированна в гипс по кругу под углов в девяносто градусов в локте. Рука едва заметным грузом лежала на побитых ребрах, туго перевязанных эластичными бинтами под свободной футболкой. Первым же делом после своей преждевременной выписки она поспешила сменить больничную пижаму на домашнюю, полу спортивную одежду.  В тишине этажа звенит тихий сигнал сообщающий о прибывшей кабине лифта на этаж, двери с тихим шуршанием раздвигаются и выпускаю в помещение шумные голоса ребят, вернувшихся с очередной вылазки.  — Имей в виду, если он будет продолжать убивать меня одним взглядом, я не буду с ним дружить! — нервно усмехнувшись заявляет Сэм, видимо оборачиваясь к Стиву. Его тон шутливо обидчивый, как обычно.  Роджерс усмехается в ответ, судя по глухому звуку удара, хлопает Сэма по плечу:  — А мне кажется вы не плохо ладите. — Ошибаешься! С поразительной синхронностью отвечают Сэм и Джеймс, вызывая глухой смешок Роджерса. Мармора непроизвольно улыбается и лениво приоткрывает глаза, встречая троих вышеупомянутых мужчин в компании Наташи скучающим взглядом, развалившись на диване в малой гостиной.  — Привет, выздоравливающим, — шуточно отсалютовав пальцами от лба, здоровается Сэм первым заметив шпионку на диване. Подходит и, легко подняв её ноги за щиколотки вверх, падает рядом на диван, сложив голени себе на колени. — Смотрю, ты быстро идешь на поправку, — веселым взглядом изучив женское лицо, заметил совсем зажившие царапины на всей правой стороне.  — Нежные руки врачей творят чудеса, — безинициативно отвечает женщина Соколу, параллельно осматривая только прибывших с миссий ребят цепким взглядом. Все были уставшими и даже измотанными, но целыми.  — Тебе будет полезен перерыв с твоим графиком работы, — доносится назидательный голос Роджерса с кухни, что тоже включается в разговор и возвращается в поле зрения шпионки, устроившись в кресле напротив с дымящейся кружкой горячего кофе, судя по яркому аромату. — В последнее время на тебя свалилось достаточно испытаний, чтобы взять передышку. — Кто бы говорил, — с издевкой на губах фыркает Мармора, смерив мужчину насмешливым острым взглядом зелёных глаз. Смешок отзывается уколами тупой боли в ребрах, что быстро проходит, стоит расслабиться. — А когда ты последний раз брал выходной за последние три года? — Я отоспался за семьдесят лет, — Кэп улыбается широко, свыкнувшись и научившись говорить на болезненную для себя тему, переводит в шутку, пожимая плечами под скрестившимися на нем взглядами. — Тем более, работы сейчас, к счастью или сожалению, не много. Я не сильно и утомляюсь.  — Ну разумеется, — отстраненно отвечает женщина и удивленным взглядом встречает возникшую перед её лицом кружку с горячим кофе, которую Джеймс ставит на подлокотник и обходит диван. — Наконец-то, хоть кто-то сжалился надо мной… — шпионка медленно и осторожно подтягивается на диване в попытке принять более-менее сидячее положение. Уилсон чутко подсовывает ей под спину пару подушек, помогая устроиться удобнее. Барнс тяжело опускается в другое кресло напротив, в руке держа кружку со своим напитком и неспешно отпивает горячий напиток, всем видом показывая, что не собирается покидать компанию товарищей по команде в ближайшее время.   — Джеймс, ты человечище! Спасибо, — признательно с несвойственной ей, почти наивной улыбкой на губах Мармора благодарит парней. Левой рукой ловко поднимает кружку за ручку, подносит к губам, отпивает сразу несколько больших глотков. Жизнь медленно растекается по венам. Руденко замечает про себя как Джеймсу на самом деле комфортно в компании Уилсона, несмотря на все его недовольства, скучающим взглядом наблюдая за их очередной перепалкой. Остается неподвижным объектом на диване постепенно мимикрируя в пространство малой гостиной, когда ребята расходятся каждый по своим комнатам.  В общее пространство жилого этажа расслабленным шагом входит Старк в компании Брюса, находу что-то обсуждая с коллегой небрежно жестикулируя руками. — О, Ангелок, привет, — Тони заметил её практически сразу, переключив все внимание на шпионку. — Тебе разве не прописали строгий постельный режим?  В своей небрежной манере интересуется Старк оставляя компанию Брюса и поспешно направляясь к Марморе, чтобы упасть на диван напротив, вальяжно раскинув руки на спинке, осмотрев с головы до ног шпионку напротив. — Я почти лежу, присмотрись, — без инициативно возражает она, приподняв уголок губ.  — Всё с тобой ясно, — шутливо отмахивается Тони закатив глаза. — Тебе что-нибудь нужно? — спрашивает Бэннер, заняв место рядом со Старком, также осмотрев женщину напротив сочувствующим взглядом, задержав взгляд на гипсе. — Нет, Брюс, спасибо, — с улыбкой отвечает Руденко, почти тронутая чужим неравнодушием. — Как себя чувствуешь? — интересуется Брюс с искренним беспокойством, на самом деле, не больше остальных зная о её состоянии. Но в послеоперационном периоде и, в принципе, медицине мужчина понимал намного больше являясь специалистом не только в области ядерной физики, но также в биологии, химии, инженерии и физиологии. Тони хлопнул ладонями по коленям и бодро поднялся на ноги. — Вполне сносно, только невыносимо скучно, — призналась Мармора осторожно вздохнув, чувствуя скованность от бинтов в районе груди и живота. — Не составите мне компанию за просмотром какой-нибудь научной фантастики? Видела рекламу нового фильма, — с несвойственной ей лёгкостью, неожиданно предлагает шпионка, бросив мимолётный взгляд в сторону удалившегося в сторону кухни Старка. — Почему бы и нет, — откликнулся Тони, вновь появившись в её поле зрения с кружкой кофе, судя по расправившемуся тонкому аромату в воздухе. — Как фильм называется?  Мужчины обращают заинтересованные взгляды к женщине, что Тони, что Брюс — оба ученых посчитали идею совместного просмотра фильма — даже научной фантастики — неплохой.   — «Интерстеллар», Кристофера Нолана, — на секунду задумавшись отвечает Мармора. — Джарвис, расскажи все о фильме, — громко произносит миллиардер в пустоту комнаты. Снова уходит куда-то в глубину пространства общего помещения и шуршит чем-то на кухне. — «Фильм «Интерстеллар» — эпическая научно-фантастическая драма режиссёра Кристофера Нолана, рассказывающая о межзвёздном путешествии в поисках нового дома для человечества. В главных ролях: Мэттью Макконахи, Энн Хэтэуэй, Майкл Кейн.» — тут же отзывается электронный «дворецкий», невозмутимо доброжелательный голос доносится откуда-то сверху. — «Сюжет: к 2067 году Земля становится непригодной для жизни из-за истощения ресурсов и снижения уровня кислорода. Бывший пилот NASA Джозеф Купер отправляется в космическое путешествие через «кротовую нору», чтобы найти пригодную для жизни планету и спасти человечество. Также спешу заметить, что фильм основан на научных расчётах и консультациях с физиком Кипом Торном, что позволило создать реалистичное изображение чёрных дыр и эффектов релятивистского замедления времени.» — аннотация к фильму получается максимально краткая и емкая.  — Выведи фильм на экран, — командует Тони усевшись в кресло, удобно устроившись с миской чипсов на коленях. А в следующую секунду включается большая плазма на центральной стене перед ними и на экране появляется заставка фильма.  «Мой отец был фермер, как и все в те времена. Конечно, начинал он ни с этого…» Фильм начался с монолога пожилой уже абсолютно седой женщины, а после было показано «бескрайнее» поле кукурузы. После кадр сменился на вид сверхскоростного самолета, пилота в кислородной маске за штурвалом в обстоятельствах критичной ситуации. А следом все резко прекратилось, отца позвал детских голос… Действие происходит в недалёком будущем, где Земля страдает от катастрофического упадка: климатические изменения, пыльные бури и патоген, уничтожающий агрокультуры, привели к массовому голоду.  В детстве Мёрф замечала странные события: книги падали с полок в определённой последовательности; пыль скапливалась на полу полосами, образуя закономерности; секундная стрелка настенных часов двигалась рывками, будто подавая какой‑то сигнал. Сначала эти явления считали случайностью или даже воображением ребёнка. Но позже Купер и Мёрф обнаружили в них математические закономерности — и смогли вычислить по ним координаты секретного объекта (которым оказалось подразделение NASA). После бывший пилот NASA Купер вынужден оставить семью, чтобы присоединиться к космической миссии. Вместе с командой астронавтов из двух человек — Амелия Брэнд и Ромилли — он отправляется через червоточину (кротовую нору) вблизи Сатурна в другую галактику в поисках пригодной для жизни планеты. Во время путешествия герои сталкиваются с временными парадоксами, враждебными условиями на исследуемых планетах и другими опасностями. Ключевым моментом сюжета становится — понимание того, что пространство и время связаны, а решения, принимаемые в одной точке пространства, могут повлиять на события в другой.  В финале Купер попадает в пятимерное пространство и получает возможность взаимодействовать с прошлым через гравитационные сигналы. Это раскрывает истинную природу аномалии показаной в начале фильма. «Призраком» в детстве в комнате дочери был сам Купер, но из будущего. Попав внутрь чёрной дыры Гаргантюа, Купер оказался в пятимерном пространстве — конструкции, созданной будущими людьми. В этом пространстве он мог воздействовать на прошлое через гравитацию: толчками передвигал книги на полке; формировал узоры из пыли; управлял секундной стрелкой часов, кодируя данные в азбуке Морзе. В будущем это позволяет его дочери Мёрф решить уравнения профессора Брэнда и найти способ спасти человечество.  Фильм оказывается не просто впечатляющим блокбастером, а философским размышлением о выживании человечества, родительской любви и природе существования.  К моменту, когда закончился фильм, в гостиной невольно собрался почти весь состав мстителей. Рядом с Марморой на диване комфортно устроился Джеймс с раскрытой книгой на коленях, сосредоточенно читая. На широком диване напротив расположились Клинт с Наташей, шутливо переговариваясь о чем-то на отстраненную тему, напротив в небольшом кресле по-прежнему сидел Тони с полупустой миской чипсом на коленях. На кухне уже некоторое время возился Сэм Уилсон, готовя что-то безумно вкусно пахнущее. Стив куда-то ушел, — скорее всего прогуляться по городу в одиночестве, как делал частенько, когда было много мыслей — часом ранее заботливо накормив Руденко ужином: весьма сносной овсяной кашей на молоке без сахара и соли, отварным несоленым мясом с овощным бульоном и компотом из сухофруктов, согласно назначенной диете. Теперь будучи сытой и умиротворенной домашней атмосферой вечера, женщина чувствовала как медленно, но верно начинает засыпать. Она ещё какое-то время мнет кожаные подушки дивана пока остальные ребята собираются за обеденным столом в столовой на ужин, а уже после восьми часов собирается с силами и медленными шагами перебирается к себе в комнату.  Новых обезболивающих не принимает, только сильное снотворное и укладывается в постель, как можно удобнее, насколько позволяли её физические возможности, устроив многострадальное тело среди подушек и одеяла. Отключается сразу же, стоит только закрыть воспалившиеся от усталости веки.

***

«Девушка неподвижно стояла посреди цветущих пышным цветом кустов, наслаждаясь ощущением свежей мягкости травы под босыми ступнями, подставляя расслабленное лицо под лучи небесных светил, вдыхая свежий воздух полной грудью. — Ноги не застуди. Не хочу лишиться головы из-за твоей вольности. — доносится откуда-то со стороны веселой крик знакомого тенора, пока она медленно ходила от куста к кусту, наслаждаясь сладкими ароматами цветов. Она не сдержала улыбку от блаженного наслаждения, глубоко вздохнув и последний раз упиваясь ароматом понравившихся цветов, развернулась и поспешила вернуться на дорожку.  Дивное пышущее жизнью и цветом многообразие всевозможных растений различались межу собой размером, цветом и текстурой… Она неожиданно чутко запрокинула голову назад, неожиданно приметив движение на небе, недосягаемо далекое, взглядом следя за сгорающим астероидом в слоях атмосферы… Падающей звездой.  Звезды приветливо светили непривычно ярко и ясно, даже днём. Небесные святила светили ярким, очень похожим на солнечный, светом приятно согревая макушку и щеки. Плавные переливы пастельных и насыщенных оттенков: от почти черно-синего до невинно-розового, что окрашивали небосвод, увлекали взгляд и успокаивали душу. Безвозмездно дарили первозданную красоту здешней природы.»