Безрадостное будущее

Наутро желание жить чуть меньше, чем в обычные дни. Голова болит так, словно в нее вбивают гвозди. Если у Луизы сейчас были силы, она бы обязательно расплакалась, но сил нет, нет даже на то, чтобы открыть глаза. Ей кажется, что она снова засыпает, либо же ее разум просто затуманивается, так как ее состояние становится лучше. Найдя в себе силы открыть глаза, она замечает графин с водой и стакан на стуле, что любезно поставили около кровати. Первая реакция — благоговение, вторая — отчаяние. Они знают. Вспоминая вчерашний вечер, Лу простонала от осознания своего идиотизма. Она оставила корзинку внизу. Конечно же, кто-то решил разобрать ее. Конечно же, они знают. Деваться было некуда. Папа всегда говорит, что перед смертью не надышишься. Как же он прав. Так что уже спустя пару минут, все же поднявшись и попив воды, она спускается вниз. Внизу ее встречает лишь Марс, которому она желает доброе утро и садится напротив. Ответа она не получает. Скрещенные руки и пустой взгляд в стол дает ей понять, что максимум, что она сейчас получит это ругательства. — Если собираешься меня отчитывать, то начинай. — Кола ранили. Нет. Нет, этого не может быть. Что это вообще значит? Никто не мог ранить Кола. Кол… Это же не просто собака. Он, как и все его семейство, больше походит на волка, нежели пса. Огромный, сильный, быстрый и послушный. Этот комочек рос на ее глазах и руках. Ибни подпустила Луизу к своим щенкам даже раньше, чем Коума, а ведь он их хозяин. Она играла с ними, когда они были малышами, а как начали подрастать, то помогала с их дрессировкой, и они до сих пор выполняют ее команды, конечно, не все, так как став постарше, они поняли, кто их хозяин. Но это не меняло того, что их никто никогда не ранил. Если только слегка. Смотря на Марселона, она ждет продолжения, понимая, что это совсем не слегка. — Волки. — Одно слово в качестве объяснения. Этого хватает. Хоть и не поддается пониманию. Ну, не может такого быть. Вблизи не водятся волки уже на протяжении многих лет, а на охоту собаки далеко не ходят. Уж точно никогда не на столько, чтобы встретить их. — Когда они вернулись? — Ночью. Они начали громко лаять, и Коум вышел посмотреть, что стряслось. Зашел к ним, а там… Он сразу домой, разбудил отца, Я тоже проснулся, и мы пошли обрабатывать рану и успокаивать их. Хорошо, что хоть жив. От последней фразы Луиза вздрагивает, она не хочет представлять ничего подобного. — Папа с Коумом сейчас снова там обрабатывают и перевязывают рану. Вчерашний вечер всплывает в памяти. — Вчера, когда Я вечером вернулась, они скулили, но Я лишь отмахнулась, решив, что они просто выпрашивают что-нибудь вкусное. Идиотка, почему Я не проверила! — Скулили? Ты уверена? Может тебе показалось, на пьяную-то голову. — Заткнись, не об этом сейчас! — Я серьезно. Они лаять начали только ночью, да и незадолго до твоего прихода, он проверял, их не было еще. — Может они пришли прямо перед моим приходом? Не знаю… Решили, что все не так уж и страшно, и не нужно нас беспокоить, что-то вроде «само затянется», — знаешь, в хозяина пошли. Но ночью поняли, что Колу не лучше и начали паниковать. Лу хочет сказать что-то на счет того, что собаки, как и их хозяин идиоты, но не успевает. С коридора слышится звук открывания и закрытия двери, и возня с одеждой. — Доброе утро! — отец садиться за стол. — Привет! — кидает Коум и садиться на свое место. Он даже не смотрит на них. Сложенные на столе руки, мешки под глазами и чуть сгорбившаяся спина. — Налейте попить. Быстро встав и налив воды, она отдает стакан брату. Не желая отходить от него, Лу с вопросом смотрит на отца. Конечно, он это замечает и лишь бросает секундный взгляд. — Все в порядке. — В порядке. — Иронично повторяет Коум. Отец семейства тяжело вздыхает и прикрывает глаза. — Кол ранен. След от крупных когтей на боку. Мы сделали, что смогли, и продолжим так же. Сейчас важно, как его организм будет на все это реагировать. Лу видит, что он открывает рот, чтобы еще что-то сказать, но не успевает. — Я пойду, потренируюсь в лесу. — Встав из-за стола, Коум быстро направляется к выходу. — Тебе лучше не уходить сейчас далеко от них. — Буду на заднем дворе. Дверь за ним захлопывается, и Лу кажется, что что-то около входа упало. Он не тот, кто часто сильно проявляет эмоции, так что ей становится очень жалко его. Хочется обнять и убедить, что все будет в порядке, но если он ее к себе и подпустит, то никакое утешение уж точно не поможет. Делать было нечего, так что она направилась к себе. — А с тобой Я еще не поговорил! Сядь. Луиза послушно садиться напротив отца и опускает взгляд в стол. Марс остается и старается не привлекать к себе внимания, готовый вмешаться в любой момент. — Объяснишься? — он смотрит, как дочь отрицательно машет головой. — Хорошо. Тогда тебе придется слушать меня. Я понимаю, что у тебя возраст, тебе хочется всего пробовать. И, на самом деле, Я думал, что мне будет с тобой тяжелее, ведь Я прекрасно помню поведение Марселона. — Он бросил на сына взгляд, от чего тот дернулся. — Я думал, что с тобой меня ждет нечто подобное, если не хуже. Я, правда, рад, что у тебя все проходит спокойно, но меня беспокоит тот факт, что Ты сделала это тайно. Почти украла. Неужели не помнишь, как Я разговаривал с Марсом? Она кивает. Луиза помнит. Помнит, как много раз папа отчитывал брата. Помнит, сколько раз спорил с ним. И помнит тот самый переломный момент. — Хочешь — пей. Хорошо, Я не буду останавливать. Прошу, говори мне, когда Ты собираешься это сделать, где Ты будешь и с кем. Хочешь брать вино? Бери! Хочешь пить дома? Пей, не води только никого — у тебя младший брат и маленькая сестра. Когда Ты приходишь пьяный, Коум сидит с Луизой, пока она не уснет. Он не говорит мне почему, возможно тебе удастся понять. Ты ведь знаешь, для меня важно ваше счастье и здоровье, но в алкоголе Ты ни того, ни другого, не найдешь. Ты можешь пить в подвале, если хочешь. Марс, пожалуйста, Я понимаю, что не могу тебя остановить, Я лишь хочу позаботиться. Я не знаю, что Ты можешь натворить в нетрезвом виде, но если тебе так уж захочется напиться, то Я буду тебя пьяного запирать в подвале. Не могу рисковать младшими. Не собираюсь этого делать. Выбор за тобой: счастливая жизнь, будущее и младшие, которые тебя любят или вечно помутневшее и почти ничего не помнящее сознание. — Давай такое больше не будет повторяться, хорошо? —Теперь еще и кругом не безопасно, — добавляет Марс. — Вот именно! — Я поняла, извини. Отец тяжело выдыхает. — Надеюсь, Ты прислушаешься к моим словам. Луиза лишь кивает. Спустя недолгое молчание, она понимает, что разговор окончен и уходит к себе в комнату. Там она решает, что теперь пришло время поговорить с еще одним братом. Так что топор в руки и вперед. Он сказал, что будет во дворе. Просто на улице его нет, в мастерской тоже. Брат обнаруживается в сарае. Как ей и подумалось, он ушел тренироваться. Ему нужно выпустить пар. Он кидает в стену топоры и ножи, собирает их и кидает снова. Коум действительно хорош в этом — его учил отец. Луиза надеется, что когда-нибудь станет таким же хорошим бойцом, как брат. Сейчас была отличная возможность приблизиться к этому. — Коум… — она дожидается, чтобы он смотрел на нее. — Можно с тобой потренироваться? Он кивает и делает шаг в сторону. — В меткости потренируешься. Топор, который Луиза взяла с собой, оказывается отложенным в сторону, а в руку ей вкладывают кинжал. Приятно снова чувствовать в руках оружие брата; оно блестит, острое настолько, что режет воздух, и не подводит ее. Бросок, второй, третий. — Неплохо, молодец. Она радостно хихикает. — Что насчет вчерашнего? — Что насчет вчерашнего? — Лу тушуется. — Украла вино, напилась. — Прости… Коум смеется, смотря, как сестра краснеет и отводит взгляд. — Стыдно? Это хорошо. Отец отругал уже? — Отругал, — протягивает она. — Ты тоже будешь ругать? Его рука треплет непослушные кудри сестры. — Хочешь, чтобы Я это сделал? — Нет. — Тогда не буду. — Все равно, прости. Кстати, Я хотела тебе кое-что рассказать. Пересказ вечера выходит очень быстрым, и к концу у нее на глазах наворачиваются слезы. — Милая, Ты чего? Коум сразу же обнимает сестру. Он ненавидит, когда она расстроена и плачет, так что всегда старается поднимать ей настроение – в чем, как в эмоциональной поддержке, не очень хорош. Но он правда старается. — Почему Ты плачешь? — Я могла посмотреть! Проверить! Вы бы могли помочь ему раньше! Я… Я… — Тише, ну… — он гладит ее по голове. — Ты ни в чем не виновата. Ты не сделала ничего плохого. — Но Я не сделала ничего хорошо. Я могла. — Не могла. Мы не можем в этой жизни делать все идеально, знать все наперед, предугадывать, и уследить за всем. Мы люди — это не в наших силах. Слова немного успокаивают. Коум продолжает попытку, поднять ей настроение, тренировкой.