Сказка об огне

Ветер и шум волн дают успокоение, люди наконец-то оставили ее в покое и дают возможность забыть, что она все еще находится в клетке. Кого ты выберешь, Суна? Ферита или своего мужа? Эти слова все еще звучат в ее голове, заставляя сердце сжиматься от боли, чтобы после и вовсе разбиться вдребезги. Нам нужно снова обдумать план. План, снова план, снова разговоры о ребенке лишь в угоду Халиса-аги. Она так бежала от Кайи, что снова сделала ошибку и высказалась Фериту. Ей стоило бы сбежать из этого особняка, но куда? Абидин был на посту, а показаться еще и ему на глаза было уже слишком…. - Ты нужна мне, Суна. Резкий тон Кайи заставляет вздрогнуть. Суна оборачивается, надеясь прочитать по лицу мужа его мысли, но это даётся тяжело. Сердце начинает ускорять бег, а мысли путаются. Ей кажется, что он сумел прознать о походе к гадалке, о том, что она собирается встретиться с сестрой, да еще и в доме отца. А может Ферит в какой-то стычке рассказал о том, что она сказала о разводе? Будет злиться? Отругает, снова будет крушить все вокруг? Хотя она не верила, что он мог быть столь спокоен, если бы действительно об этом узнал, ее не покидают мысли, что она слишком мало знает собственного мужа. Да и как ей узнать, если он не отвечает ей даже на прямые вопросы? - В последнее время не заметно, разве тебе сейчас не нужен Ферит и драка с ним? – она ядовито улыбается, смотря как темнеют его глаза. Ей хочется провалиться под землю, в такие моменты она даже не может контролировать себя, надеясь ударить его до того, как он ударит ее. Будто он может уколоть ее. Кайя всегда был рядом, всегда поддерживал, а потом неожиданно вновь напомнил о договоре, о ребенке… что он сделает? Зачем она ему теперь понадобилась? - Оставлю это на другой раз, - его кривая ухмылка, тронувшая губы, заставляет сердце замереть, будто издеваясь над ней, - сегодня вечером ты не занята? У нее вырывается смешок. Чем она может быть занята в этом особняке, где все только и знают, что ходить в спортзал или же предаваться грехам, но только не быть действительно занятыми чем-то действительно серьезным? Даже поездка к сестре вряд ли выйдет длинной. Она боится туда ехать добровольно, но ей хочется увидеть мать и тетушку. Кайя смотрит так будто действительно важно узнать ее расписание, и она не может сдержать колкость в ответ на такой глупый вопрос. - Я могу освободить для тебя время между наблюдением чаек над Босфором, - она кивает в сторону воды, - и потерей аппетита за ужином. Он отворачивается, пытаясь скрыть улыбку и Суне становится грустно. Она так давно не видела, как он улыбался. Ей, казалось, что после свадьбы у него не было даже повода улыбаться в ее присутствии. Прискорбно было осознавать, что в этом была вина ее и брака с ней. - Возможно мы не попадем на ужин. – неожиданно говорит он. – у меня будет ужин с французами, мне потребуется помощь. Она хмурится, не понимая почему он хочет взять ее. Они сейчас были не в лучших отношениях. - Почему ты не возьмёшь переводчика с фирмы? У вас много партнёров с Франции, и как я помню был переводчик, да и.. - Мне нужен свой человек, Суна – он одергивает ее, не давая закончить свою мысль, и она поднимает бровь, - я надеялся, что это ты. - Надеялся? – повторяет она, и скрестив руки, стараясь заглушить ярость, взбунтовавшуюся внутри, - то есть теперь надежда погибла от одного моего вопроса? Какая-то она жалкая, не находишь? Все силы уходят на то, чтобы оставаться на месте и не сбежать. Суна устала убегать, хотя бы раз она хочет узнать, что он скажет. Что сделает? Ей страшно смотреть в его лицо, но не отводит взгляда, видя ярость, злость которой в его душе было в избытке, как и опоры для нее. Последние недели они были оба на взводе и возможно, если она сейчас останется, она даже впервые вступит с ним в схватку? Руки подрагивают от напряжения, и она вцепилась в себя так что побелили кончики пальцев, лишь бы не выдать, настолько сильно она нервничала. - Ты со мной или нет? – он говорит сквозь зубы, делая шаг к ней. Ей хочется сделать такой же шаг, но кажется, что она лишь вновь потеряет себя, вновь растворится. Ей хочется выть от одного лишь его запаха, уже ударившего в ноздри. Хочется вцепиться в него и рычать от бессилия, но даже не знает почему злится на него так сильно ещё с прошлой ночи, когда она вернулась в спальню, а он спал. Она не верит, что мог уснуть и злится, если он все же не притворялся. Ему настолько все равно на ее слова? Настолько безразлично, что она ушла, оставив его одного? - Хоть в огонь, дорогой муж, - она кривит улыбку, цедя сквозь зубы. Он коротко кивает, больше не улыбаясь ей и уходит молча. От этого поведения она хмурится. Он все чаще пытается ее разозлить или же ей кажется? Суна качает головой, желая не думать об этом больше. Вчера ее мысли довели до острого и всепоглощающего страха настолько, что она сказала про развод. И кому?! Фериту. Ей следует скорее встретиться с Сейран и посоветоваться с ней. Зайдя в дом, она даже не думает переодеться, схватив пальто и на ходу одевая его. У машины стоит Абидин, и она не может сдержаться, скривившись. Не хватало, чтобы ее вез он. Им с Кайей хватает, что на ужине сказали про ее семью. Не стоит доверять ему, он ведь никогда не ставил ее главнее Ферита в своих делах. А Ферит слишком импульсивен, если злится. Снова стоит быть настороже, стараться скрыть куда едешь на самом деле. Суна проходит мимо под осуждающим взглядом, стараясь даже не смотреть на ожидающего Абидина. В голову только лезет непрошенная мысль о том, что Ферит снова занят чем угодно, но не делами. Она понимала ярость Кайи и желание добиться уважения дедушки. Но стоило задуматься об этом и все казалось бессмысленным. Орхан в тюрьме, а Ферит даже не интересуется хотя бы у Кайи как обстоят дела на работе. Как он будет вести бизнес, когда Кайе надоест или Халис-ага больше не будет для него ничего значить из-за своею огромной любви лишь к одному внуку? Такси подвозит ее к дому по адресу, и Суна сглатывает прежде, чем открыть дверь и выйти. Все мысли о несправедливости в доме Корханов уходят, уступаю неверию и восхищению. Выбираясь из машины, она пытается взять себя в руки, не поддаться снова мыслям, что ее решение было ошибкой, и им с Кайей следовало тогда не поддаваться порыву мести и закончить брак. Сейран открывает ей дверь во всю улыбаясь. Счастливая, больше не забитая отцом, не прячущаяся за спиной матери. Ее больше не нужно защищать даже ей, Суне. Никому здесь больше не нужно бояться, она читает это по лицу матери. И хотя та обнимает ее лишь в гостиной, ей все это кажется каким-то сном. Слишком чудесным сном. Отец, который улыбается и позволяет им сидеть под своим боком. Ей вдруг становит легко дышать. Будто она попала в настоящий дом, будто она наконец-то вырвалась из клетки и теперь может остановиться. В горле встает ком, когда Сейран ведет ее по светлому коридору. Ее комната не до конца готова и Сейран не пускает ее внутрь, улыбаясь и лишь качая головой, будто играя с ней. Они готовят комнату? Это кажется чем-то нелепым. Не настоящим. Она хочет прикоснуться к этому счастью, но сердце боится, не верит. Она не выдержит боли. Суна боится признаться, что она уже выжжена, внутри нее с каждым шагом по этому солнечному коридору все обрывается и падает в пропасть. Ей хотелось поговорить с сестрой, поделиться с ней своими переживаниями. Но вместо этого она вновь чувствует будто ее избили, будто ее душат этим прекрасным счастьем. - Твоя комната? – хрипло спрашивает она, пытаясь проглотить ком в горле. Суна оглядывать светлые обои, не цепляясь ни за что взглядом, будто не имея возможности приглядеться хоть к чему-то. Ей казалось, что, оказавшись здесь она почувствует злость или может обиду. Но вместо этого ее сердце наполняет странное ощущение пустоты… Будто это все и не с ней вовсе. - Нравится? – Сейран стоит у входа, прикрывая дверь, - отец приготовил комнаты для меня и Одже. Голос сестры усталый, она будто не рада быть здесь. И Суна оглядывает сестру, не понимая, что происходит. Только что Сейран улыбалась и была всем довольна или она боится, что ее снова захотят держать взаперти? На губах Суны появляется грустная ухмылка. А ведь всего несколько минут назад, ей казалось, что ей не нужно будет больше защищать сестру от ее страхов. - Ты можешь побыть здесь до того, как заработаешь денег и найдете новое жилье. – говорит Суна, надеясь успокоить ее. - Не могу, это был уговор с отцом, - Сейран проходит к зеркалу, будто не желая смотреть на нее и это настораживает Суну. – чтобы вытащить Орхан-бея. Суна не может скрыть удивление и на мгновенье теряет дар речи, а Сейран сразу же пытается оправдаться, даже не смотря на нее, даже не давая ей шанса осознать всю ситуацию. - Ферит пришел ко мне за помощью, он был… в отчаянии, - тихо прошептала она. Суна резко подошла к сестре и развернула ее к себе, надеясь, что она шутит или хотя бы не увидеть в ней нерешительность, не видеть сочувствие, но перед ней была ее любимая сестра, которая с самого детства легко прощала. - Орхан-бей чуть не убил отца, - чеканит Суна каждое слово. В груди снова колышется ярость и ей страшно ей поддаться. Она не хочет снова ссориться с сестрой, снова обидеть ее. Но понять, что сказала сейчас Сейран, она просто не может. - Сестра, хотя бы ты должна понять, - вскинулась девушка, - так это быстрее закончится и ведь тебе тоже достанется, если отец не заберёт заявление? - Мне? - хмурится Суна, отойдя на шаг, пытаясь сковать свои мысли и эмоции. - Да, ведь ты живёшь в их доме. – он вскидывает руки, будто желая объять весь ужас от этой фразы. Суна оглядывает комнату, стараясь сдержать раздражение и колкие слова, что эти мысли перед интервью Сейран даже не пришли в голову, да и после признаться тоже. Она не думала об этом, когда Суна соглашалась, что необходимо призвать полицию к пирсу. Суна хочет надеяться, что сестра задумалась об этом из-за их разговора в кафе, а вовсе не из-за Ферита, но сердце сжимается, будто ожидая удара. Оно уже устало верить… - Сейран, - выдохнув, она поворачивается к сестре, - Если бы они могли мне что-то сделать, я бы смогла сбежать и без Кайи. Я сильнее чем ты думаешь. Но именно ты сделала так чтобы Орхан-бей попал в тюрьму и теперь сама же его вызволяешь? Из-за просьбы Ферита? Даже учитывая, что он спас нашего отца, ты должна понимать, что спасать бы не пришлось, если бы отца изначально не похищали. - Я думаю мы перешли черту, сестра, - она смотрит прямо и будто уверена в собственных словах, но Суна лишь хмурится, - да, нельзя было давать ему сбежать, но… мы могли его просто остановить, без полиции и тогда…. - Ферит просто бы задержал тебя, дав отцу сбежать. – строго перебивает Суна, на мгновение не сдерживая злости, - и дай тебе напомнить. Мы обе решили наказать виновных, мы обе договорились обо всём говорить друг другу. И что в итоге? Я узнала, что ты даже сюда приехала от тети. Узнала, что ты договорилась с папой о вызволении Орхан-бея… за все это время тебе даже на миг не пришла мысль позвонить мне? Спросить моего мнения? - Сестра, ты… - Но узнаешь его все равно, сестра. – не дает она ей сказать и слова, поднимая руку, будто желая отгородиться от Сейран. - Перешел все границы Орхан-бей. Ни я, ни ты, которых отец избивал, сажал в погреб, оставлял без еды и воды, ни разу не перешли черту, чтобы убить отца. Да, я позволила себе выкинуть отца из особняка и, видит Аллах, сейчас познаю на себе эту цену. Но Орхан бей… не имеет права не оплатить свою вину. - Но он не хотел смерти нашего отца, Суна! Он ошибся! – ее слова никак не могут уложиться в голове у Суны. Да, она ожидала каждый вечер Орхан-бея вместе с другими в особняке. Но никогда не верила, что отец заберет заявление и это так легко закончится. Она даже не думала об этом, не веря, что все получится даже у Корханов. Ей хотелось верить в справедливость и теперь даже эта надежда просто умирала на ее глазах. Разве она могла позволить этому случиться? Ярость, которую она так сдерживала прорвалась, больше не спрашивая разрешения. - Все имеют право ошибаться, ты права, - Суна ухмыльнулась, - но почему за него должны платить другие люди? Орхан-бей считает себя виновным в том, что похитил отца? Он мог находиться вместе с нами, когда мы боялись за его жизнь? Напомни мне Сейран, о чем беспокоился Орхан-бей? - Ты слишком жестока, сестра… - Сейран удивленно смотрит в ее глаза, не веря, что видит, но ничего не может ей сказать на колкие слова, - когда ты стала такой? Это все Кайя? Я слышу в тебе его слова. Сощурившись, Суна отвернулась. Если бы это был Кайя, то он скорее попытался найти слова утешения. Хотя не для Сейран, но будь она на месте сестры… прикрыв глаза, она постаралась отогнать от себя эти мысли. Но они, казалось, успокоили бушующую ярость внутри и не дали больше просочиться яду. Снова взглянув на сестру, Суна лишь спокойно выдохнула. Ее сестра уже пошла на попятную, уже договорилась обо всем с отцом. Хочет ли она влезать во все это? Месть Орхан-бею… Если подумать, особняк та же тюрьма, да и если у нее появится жгучее желание восстановить справедливость, он будет рядом. - Я лишь говорю правду, сестра, - отвечает Суна устало, - не моя вина, что она тебе не нравится. Хочешь простить Орхан-бея, что же… Надеюсь этого жизни в этой красивой комнате для этого хватит. - Не только это, - она жмется, вновь отворачиваясь. – На самом деле, в этом замешан Акын. Отец хотел, чтобы я с ним пообедала, но возможно этого хватит. Суна сжимается и прячет руку, сжимая кулак. Она цепляется за реальность, впиваясь ногтями в нежную кожу, не желая верить в то, что услышала. Отец заставил ее идти на свидание… Снова. Ничего не изменилось? Неужели и сейчас этот дом ждет та же боль, что и их дом в Антепе? - Акын, - сглатывая, шепчет Суна, так и не смотря на сестру, - неплохой парень, но лучше не играй с ним. - И что это теперь значит? – Сейран злится, готовая поссориться. Но у нее больше нет сил чтобы говорить с ней и как-то защитить от ошибок. - Расскажи ему правду, сестра. – прикрыв глаза, говорит Суна. - Вряд ли он расскажет об этом кому-то, но зато будет иметь ввиду чтобы не влюбиться в тебя. Сейран хмурилась и вряд ли была с ней согласна, но Суне хотелось попытаться предупредить бедного парня. Ей казалось, что она жаждет предупредить саму себя. Но слова сестры о уговоре с отцом выбили ее из колеи, делая воздух вокруг с той же примесью отчаянье, которое она вдыхает в особняке. Она хочет чуть ли не сильнее сбежать из этого дома, попросив дать ей машину и отвезти в сквер возле Корханов. Всю дорогу она молчит и старается держать на лице маску равнодушия, порой улыбаясь, смотря на витрины магазинов, людей… Но стоит ей выйти и сцепленные руки разжимаются, выдавая сильную дрожь. Она боялась, что отец не изменился. И теперь она боялась его еще сильнее. Он затаил в себе свою ярость и если раньше, она хотя бы знала, чего от него ждать за провинность, то что будет теперь? Предательские слезы рвались наружу, но она лишь била себя по щекам, надеясь остановить собственную панику. Ей нужно собраться, нужно найти решение. Мыли о вечере вызывают истерический смех. Видел бы Кайя у кого просил помощи, видел бы…

***

Кайя хмуро смотрит на вход, стараясь не выдавать нетерпенье. Суна должна была приехать десять минут назад. Хочется позвонить, но он сдерживается. Она не берет трубку, а он не хочет снова показывать ей как сильно нуждается в ее внимании. Мысли вновь возвращаются к чертовому разводу. Ему хотелось поговорить с ней, но страх, что она так же легко произнесет эти слова ему в лицо, не позволяли даже посмотреть на нее, когда она вернулась. Он даже не сильно верит, что она действительно приедет несмотря на то, что она написала об этом. Но стоит ей появиться на входе, и он замирает. Из приоткрытого пальто видно синее облегающее платье, и он резко встает, желая освободить ее хотя бы от этой теплой одежды. - Ты уже успел напугать своим видом французов? – спрашивает он, не глядя на него. Он еле успевает отставить ей стул, чтобы она присела. Оглядывая жену, Кайя хмурится, не зная почему, он чувствует, что она слишком напряженна сегодня. Неужели она все еще не привыкла, что может уйти ужинать куда-то помимо особняка? - Можно сказать и так, - он пожимает плечами, присаживаясь напротив и следя за каждым ее движением, - встреча отменилась. - Тогда почему мы здесь? – она хмурит брови, сжав салфетку на столе на мгновенье. Но этого хватает, чтобы он откинулся на стул, оглядывая ее еще более тщательно. Где та девушка, которая была рада сбежать из особняка ради простого завтрака? Где ее радость? Или ей была столь противна мысль ужинать именно с ним? - Я же говорил тебе, - тихо говорит он, смотря прямо ей в глаза, боясь собственных слов, - нам нужно обдумать наш план. И как ты заметила, возможно… остановить его вовсе. Он сжимается, ожидая, что она снова сбежит, снова оставит его с собственными демонами, у которых никогда не было жалости на его душу. Он ждет ее яда, который впитается в его кожу и каждую ночь он будет слышать шипение злых слов ее голосом. Ждет ее ярости и кулаков, от которых вряд ли спасут даже самые крепкие объятья. Но в ее глазах плещется лишь неверие и жуткая, всепоглощающая боль. Он совсем не успевает понять ее, как она закрывает глаза, отгораживаясь от него. А открыв их он видит то, чего боялся больше, чем слов о разводе. Пустота. - Хорошо, - устало говорит она, а он мечтает, чтобы она снова язвила и ушла, но только не смотрела на него таким отрешенным взглядом.