Palm table

Огромный логотип «Elite cure» подсвечивался ярко-белым, сияя по всему этажу высотного здания. — И так, — на весь коридор вещала Меделин, пока её каблуки выстукивали строгий ритм по кафельному полу. Айрин едва за ней поспевал. — ваш офис номер «1108». Принтер есть везде, но если закончится бумага, обратитесь к Элизабет, она работает в «1104». Туалет возле лестницы налево. Обед с часу до двух, и ещё… — женщина остановилась и поправила очки. — уходить раньше пяти не советую, даже если Джанет будет уговаривать. А она будет, уж поверьте. Меделин посмотрела на нового сотрудника поверх очков, и, хоть она была ниже, мужчина все равно мысленно сжался. Эти её покрашенные в темно-русый волосы, хотя седина стремительно захватывает территорию, этот проницательный взгляд и эти каблуки… Айрин поежился, представляя, как они протыкают что угодно на своём пути. — Да, я все понял. Спасибо вам. Туалет налево, за бумагой к Элизабет, да, — с напряженной улыбкой повторил он. — Феноменальная память… — в голосе женщины сквозила ирония. — Что ж, у меня всё. Можете приступать к работе прямо сейчас. Если будут проблемы, обратитесь к коллегам. Я отвечаю лишь на серьёзные вопросы. С этими словами Меделин развернулась и продолжила протыкать пол каблуками, но уже в обратном направлении. Интересно, какие это «серьезные вопросы»? Что-то касающееся поставок медикаментов или высоты каблуков? Айрин вздохнул и подошёл к двери с металлической табличкой «1108». Дверь перенесла его в другой мир, который он не ожидал увидеть. Но, в любом случае, это было лучше, чем компания строгой Меделин. Он увидел широкий стол, заваленный, кажется, сотней документов, бумаг, между которых как бы невзначай валялись то ручка, то степлер, то… То женщина за стулом, что пила кофе и хихикала, глядя в экран. — Здравствуйте, — буркнул Айрин. — Ой, привет! Мне говорили, что ты придешь, да. Ты… Я Джанет, приятно познакомиться! — от девушки пахло ванилью и кофе, она протянула руку для рукопожатия, и Айрин расслабился. Ни одной Меделин на квадратный метр. — Взаимно. Я Айрин. Айрин Сейдл. — Выглядишь взбудораженным. Что, эта бизнес-сова тебя уже напугала? Расслабься, она со всеми так, — Джанет хихикнула. — не бери в голову. — Бизнес-сова? — Ну да. Ну ты её видел? Мне кажется, у нее голова тоже на полный круг вертится… Айрин сел на кресло и положил руки на клавиатуру компьютера, примеряя на себя новый офис. Тут все выглядело иначе: панорамные окна, новая мебель, мониторы без единой пылинки и пальмы до потолка в огромных горшках. И все такое белое, как в клинике. Разве что нет жжужания бормашины. — Тут так круто, — озвучил он свое восхищение. — там, где я раньше работал… Ну, помойка по сравнению с этим. — А где ты работал? Айрин махнул рукой. — Ты вряд ли знаешь. В «Эмберте». Но они обанкротились, так что я тут. Я до сих пор не верю, что меня взяли. Судя по вакансии, тут работают сверхлюди. Джанет рассмеялась, откидывая прядь рыжих волос за плечо. — Да брось, так кажется. Меделин любит порядок, она идеалистка и карьеристка, так что мне её слабости понять не дано. А вообще у нас крутой коллектив, вот что ты любишь? Если спорт, то я могу познакомить с Джоном, он у нас теннисист, мы иногда играем на выходных, а если тебе нравится театр, это к Элизабет, она двинутая на искусстве, знаешь, у неё три дочери, и все учатся в колледже искусств, а её муж организует благотворительные выставки. В общем, просто рекламная семья, а… Айрину на голову вылился поток информации о десятке новых коллег: кто чем дышит, у кого какие питомцы, кто с кем развёлся — в эту часть Джанет посвящала его особо тщательно — и все прочее. Сейдл прервал её лишь один раз, уточнив, та ли это Элизабет, к которой нужно идти за бумагой для принтера, и мысленно составил себе краткий конспект: Элизабет — бумага для принтера, Джон — теннисист, Тод — обожает хомяков и сам выглядит, как хомяк, Кристина — развелась с Тодом, потому что нашла богатого любовника, а потом они расстались и теперь она смотрит на Тода как на упущенную судьбу. А Джанет… Ну, Айрин почесал затылок, с ней будет тяжело работать, не отвлекаясь на разговоры. Следующий час прошёл в беседе, за которую Сейдл почти выучил устройство компании. Всего двадцать офисных посещений на восемнадцатом этаже и ещё двадцать на семнадцатом. В каждом офисе по два человека. Первые пять помещений занимаются, как правило, обработкой документов, требований на лекарственные средства, корректируют их и отправляют дальше, где комплектуются по отделам товарные накладные. В общем, на «Elite cure» держится все лекарственное обеспечение клиник и аптек. — Ладно, — вздохнула Джанет, кажется, спустя сотню лет. — пошли выпьем кофе?

***

Кафе несколькими этажами ниже выглядело как фантазия безумного креативщика. Айрин никогда не думал, что кому-то придет в голову сделать его в ярких зелёных и оранжевых тонах с подтоном коричневого, серого и, внезапно, розового. Он словно попал в страну Алисы, а Джанет стала шляпником. Не хватало лишь летающего кота и его улыбки. — Мне эспрессо, — попросила Джанет и забрала два пакетика с сахаром. — попробуй флэт-уайт, серьёзно, он шикарен. Айрин оглядел посетителей в костюмах и белых рубашках, женщин и мужчин. Тут все выглядело совсем не так строго, словно они все одна большая семья, о чем говорили всегда и везде, до момента, когда в семье начинались проблемы. Эти классические предрассудки уже заметно надоели Сейдлу, так что он не воспринимал работу как дом. Если его дом превратится в это… — Пойдём, там есть свободный столик, — вырвала его из мыслей Джанет. Они продолжили разговаривать, и в итоге весь день прошел почти без работы. Айрин спросил, что ему делать со стопкой необработанных документов, и новоиспеченная коллега махнула рукой, мол, успеется. Что ж, подумал Сейдл, все могло бы быть иначе. На следующей день он пришёл в кафе один — и заметил что-то необычное.

***

— Люк! Люк, хватит грызть ногти. Люк почувствовал лёгкий толчок ногой под столом и выпрямился. Марианна сидела рядом и тоже выглядела напряженной — ещё бы, а кто же на таком совещании не будет нервничать? Меделин, глава отдела по лекарственному обеспечению, говорила что-то о годовой статистике, и это не давало Люку покоя, потому что он знал, что после оглашения этих данных она перейдёт на личности. Начнёт говорить, что им стоит поднапрячься (отчётный период же!) и что кого-то лишат премии. Отличившиеся счастливчики быстро привставали со стульев, получая в награду тихие аплодисменты, а те, кому повезло меньше, обычно тупили взгляды в стол. Но Люка не особо волновало лишение премии. Услышать свое имя в списке тех, кто работал хуже, приравнивалось к позорной смерти. Как будто каждый посчитает своим долгом плюнуть за это ему в лицо. Хотя Люк, конечно, мог за это не переживать, потому что он был одним из лучших сотрудников и вообще гордостью компании, ему всегда казалось, что так обязательно произойдёт. — У тебя кровь. Он посмотрел на указательный палец. Из-под ногтя показались несколько алых капель — он опять не заметил, как расковырял его. Люк сунул палец в рот. — Надо будет обработать… — У меня есть пластырь. — Спасибо. Люк благодарно кивнул Марианне. Интересно, она единственная не считала, что он что-то делает не так? — …и закроем мы совещание на более позитивной ноте. И так, особо хорошо поработали в этом месяце: Камилл Уилсон, Джон Меддисон, Люк Уитакер… Люк вздрогнул и подхватился с места. За размышлениями о том, что он может оказаться худшим, он не заметил, как его объявили лучшим. — Д-да, мисс Берлоу? — Очень похвально, Люк. Вы молодец. Сдержанности у Меделин было не занимать. Люк кивнул и сел обратно, чувствуя на себе взгляды остальных. Они тревожили его в той же степени, как если бы смотрели на него с осуждением. Почему-то Люку казалось, что все думают про него. Господи, как же сложно. Словно сеанс групповой психотерапии, где все жалеют тебя после рассказа о потере близкого из-за цунами. Бред. Наконец все могли сделать спокойный выдох: Меделин попрощалась и, пожелав всем хорошего дня, покинула длинный серый зал, отбивая чёткий ритм каблуками. Толпа офисных клерков загудела, поднялась и стала тянуться к дверям. Люк поправил кашпо с цветком на подставке около окна и поспешил к выходу — если решит выйти последним, его не заметят и непременно закроют. Совещания всегда его выматывали. Единственное, что спасало после таких моментов, — Эрл Грей в тёмном углу кофейни около огромной пальмы. Марианна принесла пластырь. Палец немного болел, и, направляясь в кафетерий по коридору, Уитакер аккуратно наматывал пластырь на рану. Но судьба была жестока и непреклонна. И у этой судьбы были тёмные кудри, густые и немного неправильной формы брови и голубая рубашка с чёрным галстуком. Эта судьба, лишившая Люка шанса на успокоение, заняла его место. Люк не заметил, как кровь попала на пластырь, и он приклеился совсем не туда. Теперь, очевидно, толку от него было мало. Занервничав, Уитакер выкинул пластырь в урну и зашагал прочь, считая плитки кафеля под ногами. Как странно. Он никогда не видел этого человека. Очередной работник? Но на совещании его не было. И этот «кто-то» совсем не подозревал, что именно это место было для Люка так важно. Решив, что зайдёт в кафе позже, Люк с трудом вернулся к работе. Он старался делать все как нужно, но, признаться, стресс выбивал его из колеи. Глядя на очереди документ, Уитакер прожигал его взглядом. «Тут точно есть какая-то ошибка. Ее не может не быть!» А «какая-то ошибка», ни о чем не подозревая, тем временем пила кофе на его месте.