Palm table

Люк провожает взглядом салатовую машину из окна, пока Марианна брызгает водой на листья цветов в офисе. Когда холодные распыленные капли попадают на него, он вздрагивает и возвращается в реальность. — Ты точно в норме? — Марианна щурится и ставит пульверизатор на подоконник. — Да, конечно, — Люк часто кивает. — а что? — Ничего, просто минуты две назад я задала тебе этот же вопрос, но ты промолчал. Уитакер пытается вспомнить, спрашивала ли Марианна о чём-то. В голову ничего не приходит. — Видимо, задумался. — Наверное. Экран компьютера светится белым файлом. Документ нужно проверить, зарегистрировать и распечатать, потом поставить печать и подпись и отдать в другой отдел. Работать совсем не хочется. В последние дни работоспособность Люка на полном нуле, а то и ниже — Меделин точно не похвалит. Он трёт переносицу. — В последние дни ты сам не свой. — Это из-за недосыпа. — И поэтому мы пьёшь пятый кофе за день? Люк оглядывает пять пустых стаканчиков, вставленных друг в друга пирамидкой. — Ну мне же надо как-то взбодриться. — Люк, — Марианна садится рядом. — я знаю тебя слишком долго, чтобы поверить. Уитакеру кажется, что он сам себе не верит. — Это неважно. Просто не обращай внимания, думаю, через пару дней все будет в порядке. — Значит сейчас не в порядке. Она выглядит победившей, а состояние Люка её явно не удовлетворяет. Даже его рыжеватые волосы кажутся слишком блёклыми. — Если я скажу, это прозвучит смешно. — Неужели я когда-то смеялась над тобой? У тебя есть определённые проблемы, как и у всех, особенно после того, что ты пережил. — Вот именно, как раз после того, что произошло, я выгляжу нелепо. Хэмлон бы посмеялся. — Хэмлон тоже никогда не стал бы смеяться. Твои воспоминания о нем исказились, — говорит Марианна как настоящий психолог. — ну так что? Люк вздыхает, думая, говорить или нет. А потом заказывает билет в один конец. — Моё место занято каким-то парнем. Я его не знаю, а он, видимо, не знает меня, поэтому сидит на моем месте уже неделю. Но я же не могу просто подойти и выгнать его... Марианна знает. Люк нервничает — ему нужен его столик под пальмой. Нет столика — нет рефлексии. Нет рефлексии — мир снова становится враждебным и приобретает разорванные границы, уносящие его в неконтролируемую вязкую тревогу. — Я его не видела... Хотя стой, Джон что-то говорил про одного новичка, может, это он? — Не знаю, но какая разница? Кем бы он ни был, он же не обязан сидеть в другом месте. Может, у него все как у меня. — Да ладно. Тебе же это нужно! — Марианна заглядывает в глаза Люка, где плещется лазурный цвет. Когда он нервничает, ей кажется, что около зрачков радужка становится темно-синей. — Все это знают, и никто твое место просто так не займёт. Ему стоит узнать об этом. Люк закатывает глаза и снова остаётся без ответа. Марианна решает, что стоит взять все в свои руки.

***

Кафе наполняется звуками разговоров. По огромным панорамным окнам бьёт не дождь, а целый ураган — ветер сильно расшатывает верхушки деревьев и тарабанит по стёклам крупными каплями. Вместе с этой погодой в голову Уитакера снова заползают поганые мысли. Шестой стаканчик кофе — и вперед за работу. А пока Люк сражается с рабочим планом, Марианна высматривает свою жертву среди кафе. Жертва, признаться, красивая — тёмные кудри на высоком лбу; когда незнакомец поднимает голову, жёлтые лампы освещают тёмные, глубоко посаженные глаза и четкие скулы. Он улыбается, глядя в телефон, и оголяет острые, почти белые зубы меж тонких ярких губ. По отдельности это смотрелось бы несуразно и, вероятно, болезненно. По мужчине так не скажешь: он выглядит притягательно настолько, что едва получив заказ, Марианна подходит к столику и садится напротив. Пришла она, разумеется, вовсе не за его красотой. — Привет. — Здравствуй, — незнакомец кивает ей и заинтересованно склоняет голову. — Я Марианна. Приятного аппетита. — Спасибо, и тебе тоже. Я Айрин. Айрин разглядывает её в ответ. Три секунды зрительного контакта и дежурная улыбка — можно расслабиться. Но ему не помешают знакомства, так что стоит сохранять вежливость. — Я слышала, ты тут новенький. И как, нравится у нас? Сейдл кивает. Ей, очевидно, это совсем неинтересно, но ей тоже зачем-то приходится пользоваться вежливостью. В отличие от прошлой работы Айрина, тут все какие-то слишком непрямолинейные. Раньше он по взгляду мог понять, что его посылают далеко и надолго. — Да, все круто. Думаю, о подобном я мечтал. — Это радует! Можно составить тебе компанию? — Да, конечно, сиди. — Тебе нравится этот столик? — Ага. И эта пальма, она... — Айрин взмахивает рукой в воздухе. — Очень живописно, в общем. На самом деле, каждый раз Сейдл боится, что она рухнет ему на голову. Кто вообще придумал её сюда поставить? — Слушай, — Марианна немного ерзает на месте и пьёт кофе, мол, я сюда пообедать пришла, вовсе не чтобы отвоевать особенное место. — Мы стараемся все тут друг друга поддерживать, потому что комфорт в коллективе очень важен для нас, и ты сам понимаешь, как это круто, когда тебя ценят и... — И вы большая дружная семья, всегда действующая слаженно, — заканчивает Айрин. — я в курсе. Но если честно, меня это не сильно впечатляет. Марианна сжимает губы. — На разногласиях далеко не уедешь. — На лицемерии тоже. — Что плохого в дружелюбии и взаимопомощи? — Ничего, но когда это так транслируется, начинает попахивать сектой. — Но все же приятнее, когда к тебе относятся по-человечески. — Это можно делать и без самообмана, — Сейдл хмыкает и взгрызается в творожный эклер. — вам надо создавать видимость современной толерантной компании, окей. И по правде, у вас отлично получается, серьёзно, вы идеальные, как в рекламе чистящего порошка. Только в рекламе ведь тоже актёры, которым платят за экранное время. Марианна вздыхает. Ей не нравится сдавать позиции. Айрин ей тоже как-то не нравится. В глубине души она признает, что он прав и что все они отчасти носят маски, но принять озвученные мысли она не может. — Ладно, ты можешь не быть таким показушно счастливым с нами и можешь даже не приходить на корпоративы, но у меня есть одна маленькая просьба. Всего одна. Ну конечно. Айрин кивает. Вот откуда корни у вежливости растут. — Да без вопросов. — У нас есть один сотрудник, его зовут Люк. Как ты сказал, никто не идеален и не счастлив на все сто процентов. Так вот Люк тому прямое доказательство. Понимаешь, у него небольшое обсессивно-компульсивное расстройство. В целом ничего такого, он милый парень и лучший работник среди нас, но у него есть одна потребность. Этот столик. Айрин сразу вспоминает того парня в идеально-белой рубашке. Хватает мгновения, чтобы сложить два и два. — Значит, его Люк зовут... Типа Люк Скайуокер? — К счастью или сожалению, джедайских замашек мы за ним не замечали. — Понятно. Но ведет он себя странно. — Ты его видел? Сейдл снова кивает. — Как тут не заметишь, он приходит каждый день и сразу же уходит. Теперь-то я понимаю, почему. Марианна вырывается вперёд. Она тянет улыбку и вспоминает про кофе. — Да-да. Как ты понимаешь, ему нужен именно этот столик. Если ты заметил, никто его не занимает, чтобы Люк мог обедать именно здесь. — Он на четверых. Я не занимаю столько места. — Да, но Люку важно некоторое время побыть одному. Это место... Оно возвращает ему спокойствие, что ли. Короче, он не может сидеть где-то в другом месте. Поэтому, пожалуйста, ты можешь этот столик больше не занимать? Сейдл сначала мнется, но потом вспоминает взгляд Люка и почему-то решает в этот раз присоединиться к идеальной семье. — А, ну если так, то конечно. — Правда? — Марианна старается сдержать ликование, но выглядит более чем радостной. — Айрин, спасибо тебе! Видишь, помогать друг другу совсем легко. — Я же не говорил, что я не собираюсь этого делать. — Просто после твоих слов сложилось впечатление, что ты по жизни одиночка и воспринимаешь помощь только как часть взаимовыгоды. — Оу... — Айрин смеётся и качает головой. — Ничего такого, правда. Я просто громкие слова не люблю, но если ко мне будут относиться откровенно и действительно честно, я вовсе не пытаюсь играть отшельника. Просто знаешь, обычно тот, кто громче всех кричит, что у него все замечательно, в итоге несчастлив больше всех. — Ага, знаю. Марианна думает, что он противоречивый и смелый. Интересно, если ему что-то не понравится, он начнёт спорить с Меделин? Это как играть с огнём, никто в светлом разуме таким не занимается. Но в чем-то он прав: тут действительно все совсем не совершенно. Может, как раз наоборот. — Ну вот и круто. Ладно, я пойду, — Айрин встает, сгребая со стола всю одноразовую посуду и салфетки, — а насчёт корпоратива ты переборщила — никогда не пропущу повод оторваться! — уже вслед кидает он. На прощание Сейдл одаривает Марианну журнальной фирменной улыбкой.

***

Небо снова сгущает тучи над городом, покрывая его тёмным покрывалом. Сырой асфальт, неоновые вывески над магазинчиками, снующие туда-сюда пешеходы с зонтиками и запах дождя — бесконечность. Айрин выстукивает ритм песни по рулю в ожидании, когда алый глаз светофора сменится на зелёный.

***

~И когда скопившаяся грязь похоти и убийств вспенится им до пояса, все шлюхи и политиканы посмотрят вверх и возопят: „Спаси нас!“, а я прошепчу: „Нет“~

***

Он откидывает голову и до ужаса хочет накуриться. Накуриться хочется ещё больше, когда телефон даёт о себе знать коротким звуком. На экране три пропущенных и одно сообщение — всё от абонента "к черту". Айрин нехотя проводит пальцем по экрану блокировки.

"Почему ты не отвечаешь? Привези мне мои вещи"

Сейдл долго пялится в экран. Интересно, как они до этого дошли от парных футболок и их "долго и счастливо"? Он набирает короткое

"сам забирай"

и небрежно кидает телефон на соседнее сиденье. Пробка понемногу начинает рассасываться. Через пару минут приходит ёмкое

"эгоист сраный, как всегда все самому все надо делать".

Сейдл недолго думая печатает

"иди нахер. Люблю)",

а потом телефон гаснет, сообщив, что никак не может функционировать с зарядкой два процента. Квартира выглядит пустой. Точнее, она все ещё создаёт ощущение, будто живут тут двое — две пары тапочек в прихожей, два размера одежды, совместные фото и всякая мелочь, напоминающая о нём — не о человеке, а о том, что Айрин снова выбрал гордость. Ну и к черту! Он по привычке заваривает два чая, а опомнившись, выплескивает одну чашку в раковину, обжигая пальцы.

***

— О боже, зачем?! Люк кидает в Марианну карандаш — спасибо, что под рукой оказался именно он, а не степлер или ножницы. — Спасибо лучше скажи! Теперь у тебя снова есть столик. — Спасибо, что теперь он считает меня деструктивным. Марианна хочет сказать что-то в стиле "но ведь у тебя и вправду проблемы", но вовремя прикусывает язык. Вместо этого она поднимает карандаш и садится за компьютер. — Во-первых, поверь, ему плевать. Он тёмная лошадка, знаешь. Но ему твои проблемы не сдались. Он пообещал больше там не сидеть — и все. Люк прикрывает лицо руками. Он не любит просить о помощи, тем более никогда бы не попросил об этом. Марианна все сделала сама, а теперь этот новенький наверняка думает, что Люк за тряпка, что не мог подойти и поговорить сам. — Он работает на нашем этаже? — Я не спросила, — Марианна жмёт плечами. — а что? — Ничего, — отвечает Люк. "Надеюсь, мне не придётся встречать его в коридоре", — думает он.

***

На следующий рабочий день происходит чудо. Бог тут Марианна, судя по всему, потому что столик с пальмой пустует. Люк этому даже сначала не верит: он обводит глазами кафетерий, замечая голову с тёмными кудрями где-то в углу около окна, на противоположном конце, и выдыхает. Терзаниям конец. Этот новенький нашёл себе новое любимое место, так что теперь Уитакер может почти без чувства вины возобновить свой ритуал. Чашка Эрл Грей с лимоном и черничная тарталетка — бариста всегда знает, что Люк заказывает, поэтому чек выбивает ещё до того, как тот откроет рот. Вторник тоже радует. Столик пуст, пальма на месте — в общем, все для спокойствия Люка. Он уже и забывает про того парня. Как видно, зря. Вывеска с кричащим розовым «hot&sweet», нависающая над головой, весьма плохо даёт понять всем проходящим мимо о своем предназначении в этом мире. По мнению Люка, горячо и сладко можно сказать разве что о борделе, но Марианна утверждает, что это из-за испорченной фантазии. Но нет, это тот самый кафетерий с тем самым столиком. Пониже и чуть мельче, напоминая те самые примечания, которые обычно никто не читает, приписка «Все для вашего комфорта». Люк не чувствует себя комфортно ни в самом кафетерии, ни на его выходе. Он тут стоит как на ладони, сжимая в руках платёжную карточку, и даже отсюда видит, что его столик, будь он неладен, занят. Сегодня не его день. Полчаса назад Уитакер зарегистрировал заявление с ошибкой, чего по мнению окружающих произойти просто не могло; десять минут назад по этой причине Меделин отчитала его, сказав, что он может попрощаться с пятой частью зарплаты. Он был не идеален и допустил ошибку, из-за чего стремительно терял спокойствие — единственную отвоеванную территорию в жизни Люка. Через минуты две бариста флегматично готовит ему чай, наверняка думая о том, что в жизни Люка все настолько плохо, что с такими проблемами стоит покупать двойной крепкий натуральный кофе. Но в ту секунду, в тот короткий промежуток времени, размером в пять шагов до кафе, у Уитакера все было еще отлично. Был шанс успокоиться на своём месте. Пока он не увидел эти кудри снова. У Люка не ладится с этим кафе, этим днем и этой жизнью. У него небольшой поднос с едой в дрожащих руках и довольно ощутимая волна тревоги и раздражения. А у Айрина интерес в глазах и эта чертова улыбка, заливающая глаза кислотой. Когда-нибудь у Уитакера получится просто посидеть под этой пальмой, но не сегодня. Не сейчас. — Будем играть в прятки, Люк, или познакомимся?