Скажи мне, кто я? (Исповедь одинокого...)

      Элио выслушала меня и проговорила.       — Ну что ж, Малыш, ты можешь хорошо заработать. Не отказывайся. Судьба дважды не предлагает.       И тогда я решился.       — Хорошо, Элио, но сейчас я хочу тебя, — и это были не просто слова. Мой член, в данный момент, стоя́л только на неё. Не смотря на халатик и длинные волосы, от которых она избавилась взмахом руки. Сейчас я хотел её. Реально хотел. И взял.       После, лёжа в кровати, мы болтали ни о чём и обо всём. Она была в шоке от выходки моего отца.       — Получается, ему совсем пофиг на тебя? Как так можно отнестись к своему ребёнку? Ну не такой ты, как все и что же, за это надо выгонять из дому, отказываться?       — Ну да, даже не звонит. И мама тоже. Но ты знаешь, я уже не страдаю. Живу пока у Пашки. Его родители не против.       — Ничего, Ромашка, всё перемелится и будет хорошо. Ведь по-другому нельзя.       — Да, нельзя, — согласился я, подминая её под себя, целуя, заходя на второй круг.

***

      Моя жизнь изменилась с приходом в неё Андрея Андреевича. Он мне нравился, как мужик, как человек. Я сказал ему, что я имею постоянную партнёршу по сексу, на что он ответил:       — Мне пофиг, кого будешь трахать ты, но тебя буду трахать только я. Это единственное условие. И ещё одно, главное — молчание. Все, что ты увидишь, услышишь, находясь со мной, ты тут же забываешь. Я надеюсь, ты не из болтливых? — я провёл пальцами по губам, замыкая их на «молнию». — Если захочешь, я куплю тебе квартиру.       — Как я должен ее отработать? — спросил я.       — Никак, — он смотрел на меня у улыбался. — Она будет тебе подарком, если мы продержемся полгода.       И уже через пол года, я вселился в новую, обставленную трёху, приобретя себе ещё и дорогую машину. На тот момент мне понравился nissan qashqai сиреневого цвета, черный салон. Я влюбился в него. С помощью Андрея Андреевича я внёс бо́льшую часть суммы наличкой, а на оставшуюся, оформил кредит. Я сдал экзамены и получил права. Андрей записал меня на курсы по самообороне и на тренировки по боксу. Не знаю зачем: и туда, и туда? Но я успевал, так что, посещал всё.       Иногда я оставался ночевать у Элио. Она рассказывала мне о своих клиентах, не называя имён, а я делился впечатлениями о своих похождениях. Так как помимо «АА» и Элио у меня были встречи с девчонками. Они даже представить не могли, что их трахает гей-пассив. Не буду хвалиться, но потрахаться со мной хотели многие. У меня, всё так же, приятная внешность, обаяние, теперь ещё и деньги, собственная квартира, машина, шмотки, независимость от родителей. Моего Андрея Андреевича многие воспринимали, как родителя. Одна даже выдала: «Ох, повезло тебе с отцом. Богатый, щедрый, не надоедает тебе с нравоучениями!», «Ага, повезло!», — ответил я ей тогда. А Андрея Андреевича стал называть папочкой. Ему даже больше нравилось когда, я плавился под ним и шептал срывающимся голосом:       — Да, Папочка, да, не останавливайся. Па-поч-кааа.       Однажды, сидя с папочкой в ресторане, я озвучил давно мучавшую меня тему.       — Папочка, а ты не против, если я найду себе мамочку?       Андрей посмотрел на меня, на минуту перестав жевать.       — Я даю тебе мало денег, Котёнок?       — Нет, ты щедрый, папочка. Но у меня нет мамочки. Это подозрительно. Я бы мог сказать, что вы в разводе… — я поднял на него свои невинные глазки.       — Ну ты наглец, мелкий. За это я накажу тебя.       — Накажешь? — с улыбкой переспросил я. — Ты меня отшлёпаешь, па-поч-ка? Или?— я игриво захихикал, толкаясь языком в щёку и дёргая бровями.       — Да, отшлёпаю, — сказал он серьёзно. — И трахну в твой болтливый ротик, детка.       Блин, я заёрзал на стуле. От его слов у меня начался дикий гон. Я прикусил губу и заскулил, так как член встал и мешал жить и рассуждать здраво.       — Ты хочешь этого прямо сейчас? — Андрей смотрел на меня, а я плавился и тёк, представляя такую картину, как я лежу животом у него на коленях, а он шлёпает меня ладонью по голой попке. Видения были такие реальные, что я, не переставая, ёрзал на стуле. Я уже не хотел есть, я хотел оказаться во власти своего папочки. — Пошли, — вставая из-за стола, хрипло проговорил он, подавая мне руку и утягивая куда-то в сторону коридора, где находилась администрация ресторана.       — Освободи нам кабинет на час, любезный, — голосом, не терпящим возражений, произнёс Андрей, как только мы вошли в кабинет директора.       Тот молча вышел, оставляя ключ с внутренней стороны двери. Андрей замкнул дверь. Медленно повернулся ко мне расстёгивая ремень на брюках и проговорил:       — Снимай штаны, мелкий засранец.       Меня затрясло от этих слов, по телу побежали мурашки.       — Папочка, нет, только не ремнём. — я кусал губы и нервно вздрагивал в предвкушении. Я не знал его такого. Наказывал он меня впервые.       — Быстро! Без разговоров! — произнёс он строго.       Я повиновался. Дрожащими руками я расстегнул пуговицу на джинсах, вжикнул молнией и, стянув джинсы вместе с боксерами до колен, выпрямился и посмотрел на папочку. Его возбуждённый взгляд блуждал по мне, от покусанных губ, вниз, к торчащему из-под рубашки члену и назад к губам. Он раздумывал, как меня наказать? Отшлепать или отъиметь? Отъиметь или отшлепать? Выбрав первый вариант, он указал рукой, державшей ремень, на диван и проговорил:       — Быстро ложись, на живот. Я быстренько улёгся. И вскрикнул от его моментального действия, я не подготовился, а он уже охадил меня ремнём.       — Ай, папочка, больно! — вскрикнул я, пытаясь перевернуться.       Но он схватил меня за шею, придавил к дивану, не давая двинуться, произнёс:       — Лежать! Ты напросился, я исполняю.       Он хлестнул ещё раз. На это раз я готовился к удару, но снова взвизгнул. Было больно, но вместе с тем и возбуждающе. При каждом следующем ударе я дёргался и мой член тёрся о кожу дивана. А папочка крепко удерживал меня за шею, да и штаны, спущенные до колен, сковывали движения, мешая вырваться и отскочить, что я мог, это только скулить, зажмурив глаза и тереться об кожанное сидение дивана, подаваясь бёдрами вперёд от каждого последующего удара.       — Папочка, я сейчас кончу, — выкрикнул я на очередной удар.       — Давай, маленький, кончи для меня, — возбуждённо, хрипло проговорил он и я кончил под себя, рвано дыша, хватая ртом воздух и облизывая пересохшие губы. Он отпустил. Но я продолжал лежать, не в силах двинуться, восстанавливал дыхание, вытирая слёзы, которые не замечал во время наказания.       — Удовлетворён? — услышал я тихий вопрос.       — Да, — всхлипнул я, не поднимаясь, всё ещё лёжа на животе.       И тут я почувствовал прикосновение его губ и ладоней к моей попе. Это было... нежно? Он целовал каждый раненый сантиметр моей бедной задницы. Я сглотнул и задышал быстрее, снова возбуждаясь.       — Тебе нравиться, что я делаю, Зай? — прошептал он.       — Да, — ответил я таким же шёпотом. Мне нравилось: после боли лёгкие прикосновения губ дарили ласку, нежность, успокаивали. Я снова расплакался, теперь от умиления.       — Прости, Котёнок, я перестарался, — произнёс Андрей Андреевич. — Но, ты сам вынудил меня, милый. — Да, папочка, — всхлипывая твердил я.