Theatrum Europaeum, невошедшая кварта

Дворец бургомистра был самым высоким зданием в городе (ну, если не считать церкви, но там жить не вариант), поэтому Валленштайн занял его. Спорить с хотелкой генералиссимуса себе дороже, хотя некоторые и пытались. После серьёзного физического внушения в виде обещания натравить на них чёрных рейтар Паппенгейма попытки закончились, так что Альбрехт со всем возможным комфортом расположился и занялся очень важным делом – наблюдением за звёздами. К великому неудовольствию доброй половины офицеров, но... когда это Валленштайн спрашивал их мнения? Да и вообще, пускай радуются, что они сейчас осели в будущих зимних квартирах, а не шароёбятся по заливаемой дождями Северной Германии. А то Валленштайн на пару с Тилли могли бы им устроить подобный экспириенс, но милостиво решили пощадить. И не из-за того, что просто так людским ресурсом разбрасываться не хотелось – потом доказывать императору, что он не верблюд Альбрехт не желал. Это хоть и было предсказано гороскопами, однако он будет дураком, если приблизит обещанное. Поэтому сейчас старательно искал в небе знаки чего-то более положительного. Отдельно выделив дату двадцать четвёртое сентября – положению звёзд в этот день Альбрехт доверял особенно. Как-никак, родился сорок четыре года назад, в день свидания Сатурна и Юпитера. В этом году, правда, им не пахло, но это и к лучшему – знак всё-таки недобрый. Но и каких-то хороших знаков не было. – Сени, есть что-то интересное? – бросил Альбрехт своему астрологу, оторвавшись от записей. Которые не сходились и этим бесили. – Нет, ваше превосходительство, – отрапортовал Сени и заранее пригнулся, чтобы брошенный герцогом предмет не прилетел ему в голову. В итоге скомканная бумажка попала ему в плечо. Альбрехт хотел ещё кинуть в него чернильницу, но сеанс сенивредительства прервал так невовремя зашедший Иоганн. – Если что, Паппенгейм поспорил с Альдрингером, что Сени доживёт хотя бы до Рождества. А если проиграет, то клянчить деньги будет у тебя, – напомнил про пари между полковниками Тилли, тем самым несколько успокоив раздражение Валленштайна. Да и Сени под шумок свалил куда подальше, бить было больше некого. – Этот чёртов гороскоп снова не сходится! – сходу пожаловался Альбрехт, даже не спросив, а нахрена вообще фельдмаршал в его импровизированную обсерваторию пришёл, – И зачем я этому дармоеду деньги плачу?! – Не всему, что "говорят звёзды" стоит верить, – напомнил Иоганн, – Даже в день собственных именин... – Это ты зря так. Между прочим, в прошлые годы у меня всё сходилось, – возразил Альбрехт, хотя и знал, что Тилли с его скепсисом по отношению к гороскопам он не переубедит, – Кстати, а зачем пришёл? – Честно доложить начальству, что наши дурные подчинённые собрались завтра в честь твоего дня рождения грандиозную пьянку устраивать. Так что лучше тебе быть готовым к шуму вечером. Эта своеобразная забота – ведь в последнее время на шум Валленштайн реагировал очень остро – Альбрехта растрогала. И даже возникшее заранее желание раздать живительных лещей подопечным несколько подуменьшилось. Впрочем, если те завтра (вернее, уже сегодня – время за полночь) начнут бить стёкла и мебель после окончания приличной части застолья, никто не мешает ему это сделать. Потому что лучше всё же господина генералиссимуса не бесить лишний раз, особенно в день его рождения.