Ликорис

             Солнце отражалось на чешуе золотого дракона, вышитого на чёрном шёлке. Высокая золотая заколка удерживала смоляные волосы. Заложив руки за спину, император неторопливо шёл по саду, следом — свита из стражи, придворных дам и евнухов. Тихо шелестел бамбук, пели канарейки в клетках, над головой раскинулось ясное небо. Красные крыши павильона Изящества виднелись далеко впереди. Именно от них к императору направлялся молодой мужчина в красном с золотым, неотличимо похожий на императора. Поприветствовав друг друга, они продолжили путь вместе. Свита привычно и беззвучно перестроилась.       — Значит, ты всё-таки принял предложение, — вопреки этикету первым начал младший. Оставаясь наедине, они позволяли себе отбросить условности.       — Не время ссориться с феодалами. — Император поморщился. — Просто привези её во дворец, а там посмотрим. Я всегда могу отдать её тебе, честь не меньшая, если не большая.       — Мне? — скривился младший. — Я пока не стремлюсь заводить гарем.       — А надо бы. — Остановившись посреди дорожки, император жестко проговорил: — Тебе двадцать два, Саске. И ты — мой брат, а не какой-то солдафон, что тискает проституток по борделям. Возьми жену, пару наложниц… Веди себя так, как подобает статусу, в конце-то концов!       — Ты за этим отправляешь меня? Надеешься, что я захочу эту Харуно? Почему так уверен, что она не приглянется тебе, Итачи?       «Потому что у меня есть жена и полсотни наложниц, нет смысла ещё в одной», — подумал Итачи. Беззвучно вздохнул и продолжил путь. Саске пошёл на полшага позади.       — В западных провинциях опять неспокойно. Лучше бы ты отправил меня туда, — проворчал Саске. Поймал скользнувшую по губам улыбку брата. Воодушевлённо продолжил: — Правда же, нии-сан, я буду полезнее там, чем сопровождая какую-то изнеженную девицу во дворец. С этим справится любой!       — Не какую-то, — сурово осёк Итачи. — Мою будущую наложницу и гарант лояльности провинции Басё.       — На юге и так всё в порядке… — начал было Саске, но оборвал сам себя. Отлично понимал, когда можно продолжать спор, а когда лучше его закончить. Склонил голову: — Слушаюсь, ваше величество.       Итачи довольно усмехнулся. Впереди раскинулось большое искусственное озеро, сплошь засаженное лотосами и кувшинками. К центру шёл длинный помост, заканчивающийся беседкой. Свита понятливо осталась на берегу.       — Я бы с радостью поехал вместо тебя, — сказал Итачи, когда они вошли в беседку. — Даже в простую поездку через страну, даже сопровождать какую-то девицу. Ты не ценишь подаренную мною свободу.       — Прости. — Саске склонил голову. Будучи единственным братом императора, он оставался также его единственным наследником — жена и наложницы пока рожали лишь дочерей. Высокий пост налагал огромную ответственность, но Итачи, не желая сажать брата в золотую клетку рядом с троном, сделал его одним из генералов, позволив большую часть времени проводить не только вне стен дворца, но и вообще вне столицы. Саске редко задумывался над тем, как ему повезло. Повезло и в том, что Итачи его искренне любит.       — Как здоровье госпожи Изуми?       Он перевёл тему, отлично зная, что о жене Итачи будет говорить с большей охотой. Они поженились девять лет назад, за это время супруга императора подарила ему двоих дочерей и сейчас носила третьего ребёнка. В храмах воскуряли благовония и возносили молитвы о том, чтобы младенец оказался мальчиком.       — Нормально, — сухо ответил Итачи. От бесплодных надежд и слухов, блуждающих по Закрытому городу и не только, его начинало мутить. Поговаривали, что династию Учих прокляли после странной смерти императора Фугаку. Шептались, что сам наследник приложил к этому руку, убив диктатора. А тот, умирая, проклял свой род на угасание. Как иначе объяснить, что у молодого и сильного императора рождаются исключительно девочки? Может, действительно дело в нём? Две дочери от жены, две — от наложниц. Порой Итачи думал, что мог бы составить ещё один гарем из одних только дочерей, поэтому строго наказал врачам следить за здоровьем наложниц и контролировать их плодовитость. Не хватало ещё, чтобы в самом деле каждая подарила по дочери. Своих девочек он, конечно, любил, но отсутствие сыновей било по самолюбию.       Итачи особо не верил в проклятья, но предсмертный хрип Фугаку порой будил посреди ночи и заставлял просыпаться в холодном поту.       «Змеиное отродье! Никогда тебе не продолжить род дракона! Тебя предадут так же, как предали меня, ты лишишься всего: трона, сердца и жизни! Ты!..»       Взмах меча прервал бессмысленные речи. Фугаку не был тем императором, по которому скорбела нация, поэтому официальное заявление о том, что он почил от внезапной болезни, никто оспаривать не стал. На трон взошёл Итачи, тогда ему едва минуло двадцать лет.       На поверхности воды собирались мальки, серебрилась чешуя, черепахи грелись на солнце. Итачи смотрел на озеро со смутным чувством досады, которому не находилось объяснения. Возможно, тут была доля зависти к свободе Саске. Когда-то он сам мог поступать согласно желаниям, а не воле строгого этикета. Нет, вседозволенностью младшего брата не обладал, но и свободы было в разы больше… Слишком часто в последнее время Итачи чувствовал себя безмерно усталым. Ещё и волнения на границе страны — кто-то начал распускать слухи, что Итачи и Саске — незаконные наследники императора Фугаку и узурпировали трон. Где-то отыскался даже якобы законный сын от наложницы… Бредни, конечно, ведь всем в Закрытом городе было известно, что именно супруга Микото родила императору детей. Кому было выгодно поднимать восстание после года неурожая? Итачи уже отправил туда генерала Хьюга Неджи, но первый советник Нара Шикаку выражал обеспокоенность тем, что этого может быть мало.       — Когда привезёшь сюда Харуно Сакуру, можешь отправляться к генералу Хьюга. В твоих интересах доставить её как можно быстрее.       Он на самом деле не мог прислать в сопровождение кого-то другого, хотя генерал Инузука был в столице. Верность остальных феодалов и их поддержка значили слишком много, чтобы выказывать своё пренебрежение. И если за дочерью Харуно Кизаши приедет сам брат императора, это покажет, как сильно его ценят в столице. Даже если эта Сакура потом войдёт в гарем к Саске, у Харуно Кизаши не будет причин для недовольства.       После слов Итачи причин для недовольства не осталось и у Саске. Путь туда и обратно займёт около тридцати дней. Передать девушку в Запретный город, ночь отдохнуть и отправляться на запад. Из дворца Саске вышел в приподнятом настроении.       — Ну что, генерал-сама, на юг или на запад?       Узумаки Наруто служил при Саске и денщиком, и правой рукой, и доверенным лицом. Обладай Саске статусом ниже, мог бы назвать Наруто другом, только в его положении друзья были непозволительной роскошью.       — Юг, — коротко бросил Саске. Ухмыльнулся: — Привезём наложницу и сразу на запад.       — Надеюсь, она хорошенькая. — Наруто почесал светлые волосы, забранные в небрежный пучок и скреплённые простой деревянной шпилькой. Саске, только что севший в седло, строго на него посмотрел:       — И думать не смей. Она принадлежит императору.       — Ну, посмотреть-то можно. Когда ещё доведётся увидеть цветок из Запретного города?       «Который там и увянет», — подумал Саске. Чтобы укрепить власть, Итачи набрал гарем из дочерей знатных сановников и феодалов. Обычная практика. Его гарем был в три раза меньше, чем у предыдущего императора, и уж точно не дотягивал до гарема легендарного предка — императора Мадары. У того, говорят, счёт женщин шёл на тысячи. И каждую он хоть раз удостоил вниманием.       Девушки в гареме нынешнего делились на два типа: сразу да или сразу нет. В отличие от Саске, одинаково привыкшего как к доступности гарнизонных шлюх, так и к изысканности гейш из элитного квартала, Итачи был переборчив. Если понравилась с первого взгляда — попадёт в его постель в ближайшее время. Если нет — прямая дорога в претендентки на руку нужного для трона человека. Итачи не раз и не два предлагал Саске выбрать из этих девушек если не жену, то хотя бы наложницу. Но при мысли о том, что придётся ложиться в постель с трясущейся девственницей, член не просто не вставал — напротив, яйца поджимались сильнее. Саске предпочитал опытных, хоть и понимал, как важна невинность для той, кто станет рожать наследников.       — Куда едем, генерал-сама? — спросил Наруто, когда величественный дворец остался позади.       — В весенний квартал. — Саске свернул на оживлённую улицу, в конце которой виднелись красные фонари. — Хочу отвлечься от мыслей о наложницах.       — И то верно. Пара сочных птичек, и вечер удался!

***

      В поместье Харуно, раскинувшемся в изумрудном лесу на холме, всегда было громко. Ни о какой величественной кротости, подобающей феодалу, речи никогда не шло. Сам он, Харуно Кизаши, любил громкий раскатистый смех, кувшин хорошего вина и пару наложниц под боком. Его жена, Мебуки, давно потеряла интерес к цветочным битвам. Первую наложницу в их поместье она выбрала сама. Мебуки устраивал статус единственной и любимой жены, она родила мужу горячо любимую дочь. И плевать, что одна из наложниц после подарила сына — Мебуки умела принимать подарки судьбы и не роптать над ударами.       В атмосфере безудержного веселья и, порой, нарочитой вседозволенности было сложно воспитать благородную девушку на выданье, но Мебуки с этой задачей справилась. Перемежая суровые наказания искренней похвалой, железной рукой она превратила Сакуру в поистине драгоценный цветок. Одинаково хорошо она играла, вышивала, занималась каллиграфией и рисовала. При этом изучала свойства лекарственных растений — занятие для благородной дамы редкое, но не запретное. От отца Сакура унаследовала не только цвет волос, но и весёлый, местами даже задиристый нрав. Мебуки стоило немалых трудов обуздать его, усмирить и заставить спрятать под безмятежной улыбкой. Повезёт, если муж разглядит настоящую Сакуру и полюбит её. Если же нет, лучше прятать истинную личину под маской безразличия.       С детства Сакура знала, что обязательно войдёт в гарем какого-нибудь феодала. Это впиталось с молоком, заучилось прописной истиной. Она была готова к тому, чтобы стать как женой, так и наложницей, хотя женой было бы предпочтительней. Будущий муж виделся серьёзным и взрослым, обязательно прошедшим не одну войну. Он будет заботиться о ней, а она — о нём. Сакура также знала, что отец никогда не заключит невыгодный брак и будет заботиться прежде всего об её интересах. Поэтому в вопросе выбора жениха полностью доверилась ему. Не вина Сакуры в том, что каждый портрет, который ей приносили, походил один на другой. А Кизаши словно сам не спешил отправлять дочь из дома, оттягивая момент разлуки.       Сакуре исполнилось девятнадцать, ещё немного, и найти жениха станет совсем сложно. Ещё и Мебуки подливала масла в огонь, постоянно твердя, что пора решать.       — Я тоже не хочу с ней прощаться, сюдзин. Но мы не можем держать её при себе вечно! Такой судьбы ты хочешь для дочери?       Это в бедных семьях рождение дочерей часто становилось проклятьем. Бывало, их просто отказывались выхаживать или подбрасывали под двери публичных домов. В благородных семьях рождение дочери было благом. Даже если нет сына, всегда можно взять в семью обедневшего дворянина, который возьмёт фамилию жены. Сакура не была обузой, но Мебуки права — дальше затягивать было невозможно. Кизаши решил было выбрать из последних претендентов на угад, и даже разложил их портреты изнанкой вверх на столе, когда доложили о прибытии первого советника императора.       В столице в последний раз Кизаши был на коронации нового императора. Тогда он показался мальчишкой, но стоило лишь заглянуть в глаза, и мороз пробрал до костей от стальной, непреклонной уверенности во взгляде. Кизаши не знал, что именно забыл Нара Шикаку в его провинции, но принял со всем радушием. Конечно, первый советник делиться своими планами не стал, лишь посетовал на непогоду, которая заставила обратиться за помощью и попросить ночлег.       — Ну что вы, почтенный Нара-сама! Для меня честь принимать гостя из самой столицы! Надеюсь, его величество здравствует и процветает.       — Конечно, — ответил Шикаку и незаметно скривился, вспомнив последний разговор с императором. Тот касался сплетен относительно его мужской силы и вверг Итачи в состояние крайнего раздражения. Ещё и эти волнения на западе… Страна могла в любой момент начать распадаться на лоскуты, а дочери феодалов в гареме, как назло, не желали выполнять обязанности по продолжению рода.       Кувшин за кувшином, Кизаши и Шикаку постепенно расслабились и разговорились. Не так, как могут разговориться случайные попутчики, а так, как говорят два почтенных мужа, которые тщательно подбирают выражения.       — Скажите, Нара-сама, а император ещё берёт наложниц?       — На ложе? — уточнил Шикаку, делая знак слуге, чтобы подлил вина. — Конечно берёт. Его величеству всего двадцать шесть, он находится на пике своей мужской силы.       — Но разве не его младший брат до сих пор является единственным наследником?       Вопрос был с подвохом. Точнее, только ленивый не обсуждал эту тему, но не феодал богатой провинции с третьим в стране человеком. Шикаку задумался. Осторожно спросил:       — Могу я поинтересоваться целью вопроса?       — Дело в том, что у меня есть дочь…       — Не думаю, что в ближайшее время в гареме императора найдётся место…       — А провинция Басё крайне лояльна к трону. Мы не те мятежники из Тонсю! Слышал возмутительные сплетни, что они разносят! Если дойдёт до дела, Басё приведёт под императорский стяг десять тысяч воинов!       Кизаши был не так прост, как мог казаться. И Шикаку вернулся во дворец с предложением взять Харуно Сакуру в гарем. Когда император ответил согласием, отец наконец вызвал дочь. Ей решил сказать первой, боясь возможной реакции вспыльчивой жены.       — В гарем к императору?       Сакура растерялась. Высшая ступенька в иерархии, она же могла обернуться ничем. Об императорской семье Сакура слушала мало и нехотя — слишком далеко и высоко они находятся. Знала только, что император достаточно молод, имеет жену, гарем и нескольких дочерей. Войти в Запретный город означало навсегда забыть о свободе. Повезёт — привлечь внимание императора, не повезёт — зачахнуть во дворце. Нет, эта перспектива совершенно не прельщала, но и отказаться Сакура не имела права. Не в этот раз.       С одной стороны, её готовили с детства к тому, что придёт время покинуть дом. С другой, день за днём разрасталась тоска по тому, что придётся оставить навсегда. Сакура прощалась с любимым садом, пролила немало слёз над аккуратными грядками с лекарственными растениями, взяв со служанок слово не забрасывать огород. Днями бродила по поместью, словно видела его впервые или смотрела совсем другими глазами. Тут они с папой играли в го вечерами, а тут она училась танцевать под пристальным присмотром мамы… Коробки с кимоно были уложены, сундуки полны необходимой одежды и утвари. По слухам император прислал за будущей наложницей ни много, ни мало, а целого младшего брата! Служанки восхищённо шептались, говоря, что Учиха Саске очень похож на его величество.       Конечно, Сакуре было интересно, как выглядит её будущий господин. Она давно поняла цену портретам, слишком редко передающим истинную внешность. Однако она не питала иллюзий о том, что влюбит в себя самого императора. Страх перед будущим накатывал волнами: то оседал в животе, то поднимался к горлу кислотой. Когда показались императорские знамёна, перед глазами поплыли точки. Никогда в жизни Сакура так не боялась, а ведь это просто встреча с его братом! Почему отец не выдал её за кого-то попроще и поближе? Почему она сама не обратила внимание на других?!       Первыми въехали знаменосцы, за ними — двое воинов, и лишь потом показался всадник с золотой заколкой на голове и в длинном красном плаще с золотым драконом. Кизаши стоял впереди, рядом — несколько его советников. Сакура с мамой, как полагается женщинам, находились в тени.       Учиха Саске спешился так изящно, словно вырос с конём и спал в седле. Отбросив плащ назад, подошёл к Кизаши и кивнул в ответ на глубокий поклон. Сакура стояла далеко, чтобы услышать, о чём они говорят. Вот Саске протянул свиток с королевской печатью. Вот Кизаши пригласил гостя и его спутников в дом. Поднялась суета: свиту отвели в помещения для воинов и слуг, а Саске со светловолосым воином вошёл во дворец.       — Пойдём, — тихо сказала Мебуки. — Надо представить тебя брату его величества. В дороге он будет представлять интересы императора. Не забывай, что должна слушаться его во всём.       Разве такое забудешь? Отец был первым человеком в провинции, но появление небольшой процессии с золотыми флагами ясно дало понять, кто именно является хозяином этих земель. Далёкий император враз стал настоящим и почти близким.