Ликорис

             Во дворце царила сдержанная суета, которая обычно сопровождает приезд важного гостя. Слуги бесшумно скользили по коридорам, проверяли готовность покоев, носили напитки и лёгкие закуски, готовили воду для омовения. Сакура следила за приготовлениями, пытаясь отвлечься и справиться с волнением. Отъезд в столицу вдруг обрёл форму и стал реальностью, пугающей и неотвратимой. Очень хотелось посмотреть на брата императора, и в то же время было страшно. Как могла, Сакура откладывала встречу, но вечно убегать было невозможно. В конце концов Мебуки отправила переодеваться, пригрозив, что заставит переписывать правила дворца десять раз, если не подчинится.       Перед дверьми в большой зал Сакура замерла, выдохнула и гордо вскинула подбородок, но едва не споткнулась, переступив порог. Взгляд по привычке устремился на трон, но там сидел не отец — незнакомец. Брат императора. Его чёрные глаза вонзились в сердце подобно стрелам и пробили грудь насквозь. Он снял самурайские доспехи, переоделся в красное кимоно, расшитое золотыми драконами. Полы хаори стекали на пол, подобно кровавому водопаду. Смоляные волосы были гладко зачёсаны и забраны в высокий хвост. На золотую заколку, которая их держала, можно было купить небольшую зажиточную деревню. Сейчас Саске выглядел братом императора, только что покинувшим дворец, не запылённым воином, который въехал во двор несколькими часами ранее.       Сакура спешно опустила глаза, пошла вперёд, тщательно отмеряя каждый шаг. Остановилась в трёх шагах от трона, низко поклонилась. Выпрямилась, поймала одобрительный взгляд отца — тот сидел чуть ниже, по правую руку от императорского брата.       — Позвольте представить мой самый драгоценный цветок. Сакура, дочка, посмотри на Саске-саму.       С едва заметным колебанием Сакура подняла глаза, но не осмелилась смотреть выше подбородка и губ. Они были настолько чётко очерчены, что казались нарисованными. Изогнутая луком верхняя, нижняя чуть пухлее, словно обладатель любил её прикусывать. Губы зашевелились, сквозь шум крови в ушах донесся прохладный голос. С лёгкой хрипотцой, как у человека, привыкшего отдавать громкие приказы.       — Действительно редкий цветок, Кизаши-сан. И я доставлю его в оранжерею императора в целости и сохранности.       Снова низко поклонившись, Сакура попятилась. Отступила к столу рядом с мамой. Изящно опустилась рядом и расправила рукава кимоно. Отец заговорил с Саске, а она до сих пор не могла привести дыхание в норму. Кусок не лез в горло, хотя из вежливости к гостю нужно было есть. Голова кружилась, сердце билось слишком быстро, всё, чего хотела Сакура — спрятаться в своих покоях и не выходить из них, пока Саске не уедет. Жаль, что это невозможно…       В середине приёма она осмелилась украдкой посмотреть на него и вздрогнула, встретив ответный взгляд. Саске смотрел, не скрываясь, потому что имел право. Никто в зале не посмел бы возмутиться такому открытому вниманию, ведь здесь он представлял интересы императора, был его глазами. Сочтёт, что Сакура не достойна, и запросто откажет. Может, от того Кизаши улыбался шире, чем обычно, а подававшееся вино было из самых драгоценных запасов.       Взгляд Саске не был одобрительным или восхищённым. Нет, он был хищным, тёмным и опасным. От таких взглядов добропорядочные девушки в страхе убегают, а распущенные поднимают подолы. От таких взглядов храбрые мужья хватаются за меч, а слабые прячутся за дверью, подталкивая жену вперёд. По спине прошёл леденящий холод. Сакура почувствовала себя обнажённой перед гостями. С огромным трудом отвела глаза медленно, а не стремительно, как хотела. Но кровь прихлынула к щекам и разлилась по шее: так стыдно не было ещё никогда. И никто, никто не сказал ни слова в её защиту, будто она больше не принадлежит этому дому.       Пытка закончилась нескоро. Сакуре пришлось выдержать не только приём, но и короткий разговор с Саске, после которого свидание с палачом показалось бы милостью.       — Вы не выглядите счастливой от того, что станете наложницей императора, Сакура-сан.       Саске подошёл к ней, когда с церемониями и едой было покончено. Отец и мама остались в стороне, слуги — тоже. Сакура стояла в открытой всем ветрам и взглядам галерее, но чувствовала себя запертой в крохотной коморке, где никого, кроме неё и Саске. Он возвышался на целую голову, смотрел так же нагло, но теперь она чувствовала ещё и жар, исходящий от тела. Подошёл слишком близко, или это её бросило в пот?       — Я принимаю свою судьбу со смирением, — кротко ответила она, не успев подумать над ответом. Прикусила язык — тот вышел слишком откровенным. К её ужасу его губы изогнулись в улыбке — она по-прежнему не решалась посмотреть выше. Единственного — первого — взгляда пока было достаточно. Перспектива того, что придётся провести вместе не один день в дороге, приводила в ужас.       — Со смирением? Милость императора настолько противна для вас? — Саске даже не пытался завуалировать насмешку. Солдат — вспомнила Сакура. Не привык к разговорам, полным намёков и подтекста. С ним надо быть прямой, чтобы заслужить уважение — это понимание пронзило молнией откровения. Устремив взгляд в сад, Сакура спокойно ответила:       — Меня не пугает его величество. Меня пугает незнакомый мужчина, подле которого пройдёт моя жизнь.       — Я бы на вашем месте не был бы полон столь радужных надежд.       Сакура с удивлением посмотрела на его губы — досадливо скривлённые, будто он сожалеет о сказанном. Это какая-то игра? Попытка выведать её истинные чувства? Так ей нечего скрывать: клясться в любви к тому, кого никогда не видела, Сакура не собиралась. Отец всегда учил говорить правду, мать — тоже, но прятать её за намёками, которые умный человек увидит, а глупый пропустит мимо ушей, и это будет его печалью и проблемой.       — Разве я говорила, что надеюсь?       Она совершила ошибку: посмотрела выше губ, в глаза. Обдало жаром. Во рту пересохло. Саске смотрел жадно и открыто. На неё впервые кто-то так смотрел.       — Вы войдёте во дворец наложницей. Разве это не предел мечтаний любой девушки?       — Разве не вы только что сказали, что это не стоит моих надежд?       Выражение лица Саске изменилось. Он словно увидел её. И вдруг улыбнулся по-настоящему: Сакура поняла, что он искренен.       — Не буду больше вас отвлекать, Сакура-сан. В дороге у нас будет достаточно времени, уверен, нас ждёт немало увлекательных дискуссий.       Саске ушёл первым. Кизаши и Мебуки моментально оказались рядом.       — Что он сказал?       — О чём вы говорили?       — Обычная вежливость, — рассеянно ответила Сакура. Ушла под предлогом усталости, но долго не могла заснуть, вспоминая смущающий взгляд чёрных глаз. Только их и помнила, их и губы. Был ли брат императора красив? Несомненно. Насколько тогда красив император? Он далеко, а Саске — близко. С ним придётся провести много дней в пути… Сакура испытывала странное волнение, с которым не могла справиться. Следующий день не принёс облегчения, стало только хуже. В суете перед отъездом волнение усилилось в разы. Паника сбивала дыхание, заставляя задыхаться. Два дня прошло в сборах, за это время Сакура ни разу не видела Саске, но спокойствие от этого не прибавлялось.       — Не бойтесь, Сакура-сан. Всё будет хорошо.       К вечеру накануне отъезда Сакура была совершенно измотана. Служанка Иери втирала масло абрикосовых косточек в длинные волосы Сакуры.       — Хотела бы я напитаться твоей уверенностью.       — Мне бы тоже было страшно.       Иери была при Сакуре последние восемь лет и считалась если не подругой, то ближайшей наперсницей. Сакура доверяла ей больше, чем могла бы довериться маме.       — Ты можешь себе представить: сам император…       Сакура поёжилась. От Саске исходила аура властности, хотя он не прилагал никаких видимых усилий для того, чтобы перед ним склоняли голову. Каков же тогда сам император?! С таким человеком она будет делить ложе? Ему отдаст своё тело?! Одна лишь мысль приводила в ужас.       — Если он так же красив, как Саске-сама, какие могут быть сомнения и страхи? Тяжело вздохнув, Сакура протянула:       — Я не имею права на сомнения. Но… не могу не бояться.       Как бы ни была близка, Иери не могла понять Сакуру. Для простой служанки, пусть даже она вот-вот станет фрейлиной императорской наложницы, было слишком сложно представить, что можно переживать о таких пустяках. Постель императора… Пф! Разве это не благословение? Сакуру учили ублажать своего мужчину, своего хозяина. Не только слух или зрение, но и тело. Она отлично знала тонкости цветочной битвы и премудрости, которым одинаково учат благородных женщин и куртизанок. От этого знания становилось ещё хуже. Представить, что будет отдаваться ему… Сакуру бросало в дрожь.       Утро застало внезапно. Прощание с родными показалось Сакуре до обидного коротким, а карета, ждавшая у входа — слишком громоздкой. Внутри лежали богатые ковры и подушки, стояли сундуки и был накрыт столик. Путешествие обещало быть долгим, карета будет ехать неторопливо, лошади — сильные и выносливые.       — Вы готовы?       Саске стоял у ступенек, ведущих внутрь. Вновь в доспехах и длинном плаще, из-за плеча выглядывала рукоять меча. Дождавшись кивка, он протянул ей руку, и Сакура нехотя вложила в неё ладонь. У Саске были жёсткие, мозолистые пальцы, он держал уверенно, но почти не касался. Едва она устроилась внутри, и карета тронулась. Путешествие началось.

***

      Это было похоже на удар меча. Только с ходу в сердце. Она оказалась слишком красива для наложницы. Вообще для смертной женщины. Такие существуют?! А потом она заговорила, и Саске понял, что окончательно пропал. Несколько слов, сказанных мелодичным голосом, но от них сердце сбилось с ритма. И ладонь… Ками, существует ли такая мягкая кожа? Даже у элитных гейш она грубее. Или ему так показалось?       Саске погрузился в задумчивость, едва они выехали из дворца Кизаши. Накануне они с Наруто обсудили каждую остановку в долгом пути, с учётом потребностей женщин: Сакуры и её прислуги. Не каждую ночь будет возможность останавливаться на постоялых дворах, поэтому в одной из повозок ехали палатки и принадлежности для сна. Саске и Наруто со свитой вполне могли спать на земле, завернувшись в плащ, но Сакура слишком нежная для подобных ночёвок.       Мысли о ней менялись быстрее, чем узор ряби от ветра на воде. День за днём Сакура безропотно сносила все тяготы путешествия, не жаловалась, если приходилось останавливаться на ночлег в лесу или готовить у дороги, когда рядом не было трактира. Всё их взаимодействие сводилось к приветствиям по утрам, коротким просьбам, передаваемым через служанок и не менее коротким разговорам на постоялых дворах перед сном. Саске мог бы продлить эти мгновения, но сознательно сохранял дистанцию. Однако он не мог запретить себе смотреть. Точнее, не мог не смотреть вне зависимости от желания. Стоило Сакуре показаться в поле видимости, и взгляд прикипал к ней, жадно ловил изящный изгиб шеи, наклон головы, свет, преломляющийся в блестящих волосах. Ему ведь не показалось тогда, во дворце её отца, что за манерами и кротостью прячется характер? Сейчас Саске уже не был в этом уверен, от того желание расшевелить и заставить показать характер порой становилось невыносимым.       Сегодня они остановились на опушке леса за рисовыми полями, где едва начали наливаться колосья. Пока делали навес от палящего солнца и разжигали костры, чтобы приготовить обед, Саске отошёл к высоким охристым соснам и достал карту. Ехать оставалось чуть меньше недели — он намерено изменил путь, стремясь быстрее попасть с столицу. Ещё немного, и сможет оставить наваждение под названием «Сакура» в прошлом. Или же… Попросить Итачи отдать её ему? Эта мысль будоражила и оседала на коже колкими мурашками. Если бы он получил право быть рядом, касаться её, делать своей…       Прикрыв глаза, Саске протяжно выдохнул. Это более чем осуществимо, тем более, Сакура совершенно не во вкусе брата. Итачи любит высоких, пышногрудых и темноглазых. Почти все в его гареме такие, не считая нескольких блондинок и одной рыженькой. Саске видел их всех, ведь имел свободный доступ на территорию Запретного города. Трепета они у него не вызывали, но раз Итачи нравится…       Саске и сам предпочитал, чтобы у женщины было за что подержаться, правда, без перебора. Вот Наруто как раз обожал огромные формы, но тут уж какой у кого вкус. Только Сакура… Сакура, задери её ёкаи! Только она в голове, и никаким способом не извлечь оттуда. Тяга к ней отдавала безумием. Влечение было не столько физическим, сколько схожим с жаждой. Потребность, которой сложно противиться.       — Тоскуете по чьим-то прекрасным глазам, генерал-сама?       Наруто подошёл неслышно. Хотя скорее это Саске задумался и не заметил — беспечная небрежность.       — Ты о чём? — спросил он хмуро. Впереди лежал горный перевал, после дорога начнёт спускаться к столице.       — Она красивая, нет ничего плохого в том, что ты на неё смотришь. — Наруто широко ухмыльнулся. — Может, попросишь его величество отдать тебе? Что? Ты же сам говорил, что император рассматривал такой вариант.       — Не мели чушь, — недовольно оборвал Саске, игнорируя тепло в груди. Слова Наруто так чётко совпали с собственными мечтами! Будто две части одной детали.       — Какая уж тут чушь, когда генерал-сама совсем потерял голову из-за девушки. Впервые вижу вас таким.       — Каким? — буркнул Саске. Остальные тоже видят то, что он так тщательно пытается скрыть?       — Задумчивым. Молчаливым. И бледнеющим при виде Сакуры-сан. Не волнуйтесь, это вижу только я. — Наруто хлопнул Саске по плечу. — Просто я знаю вас лучше остальных, генерал-сама.       Саске поморщился. Добавить было нечего. Итачи наверняка будет ещё долго подшучивать над нежеланием брата жениться и спешной переменой в настроении из-за нескольких дней, во время которых они с Сакурой даже толком не разговаривали. Представилось, как она будет ждать его возвращения из очередного похода. Как будет встречать с улыбкой, а он — спешить домой, зная, что ждут. Задумчиво улыбнувшись, Саске повернулся и встретился взглядом с Сакурой. Она смотрела с другого конца поляны, но, пойманная врасплох, моментально отвернулась. Взметнулся шёлк волос, в горле пересохло. Раз не смотрит она, может смотреть он. И впервые за всё время Саске было плевать, видит кто-то или нет. Он сделает её своей, и потом будет неважно, что думали слуги в пути.       На Сакуре была тёмно-синяя юката и такие же хакама — в пути было тяжело и неудобно возиться с кимоно и завязывать оби. Волосы она тоже перестала собирать в сложную причёску, просто убирала с боков, закалывала шпилькой, оставляя остальные лежать на спине. Саске сравнивал этот образ с девушкой, которую впервые увидел во дворце, и не мог понять, какая Сакура нравится больше: в золоте и шелках, или же эта — простая, но полная сдержанного достоинства. Иногда он видел её улыбку, от которой ныло сердце. Но чаще замечал задумчивый взгляд, направленный вглубь себя. Будет ли она рада, когда станет его? Или постепенно смиряется с тем, что будет принадлежать императору?..       К вечеру собрались тучи. Спустились с гор и нависли над головами. Надо было искать место для привала, но, как назло, постоялых дворов поблизости не было, последний остался в двух часах езды за спиной. Надо было остановиться там, но Саске овладело нетерпение и желание добраться до столицы раньше срока и поговорить с Итачи. Он намеревался остановиться на ночлег перед перевалом. Жаль, что с ними много поклажи и тяжёлая карета — можно было бы пройти перевал ночью, если зажечь факелы.       Тучи уже были совсем низко. Пахло озоном, воздух сгустился, над головой то и дело мелькали зарницы далёкой пока грозы. Ветер стих, и слуги, вжимая головы в плечи, быстро ставили палатки, закрепляя колышки как можно крепче. Лошади прядали ушами и встревоженно ржали.       — Как думаете, гроза пройдёт? — спросил Наруто, глядя в мрачное небо, подсвеченное заревом.       — Может, повезёт, уйдёт дальше. Но я бы на это не надеялся.       Саске уже успел отругать себя за поспешность. Подвергает риску Сакуру и стольких людей из-за эгоистичного желания, которое вполне могло подождать. Он не успел об этом подумать, как поднялся ветер. Резко налетев, он задул с силой, раздувая полотнища палаток, которые не успели закрепить. Моментально стало громко: закричали люди, заржали лошади, молния озарила лагерь, и раздался гром. Дождь хлынул резко, будто кто-то опрокинул ведро с водой над головой. Саске бросился к лошадям, помогая слугам их успокоить, краем глаза успел заметить, как Сакура скрылась в палатке. За несколько секунд успел промокнуть до нитки.       Молнии сверкали непрерывно, грохотало так, что закладывало уши. Одну палатку унесло, под ногами уже вовсю чавкало. Обняв морду своего коня, Саске зашептал ему на ухо успокаивающие слова, тяжело дыша. Может, поэтому за стуком собственного сердца не услышал самый жуткий в горах звук. Пласт земли, на котором стояла часть лагеря, задрожал и стал проседать, устремляясь вниз. Из палаток начали выскакивать люди, Саске успел заметить служанку Сакуры, которой помог один из воинов, когда её палатка свернулась и покатилась вниз. Не думая, не сознавая, что вообще делает, Саске бросился за ней, перескакивая по камням.       Земля неслась вниз, смешанная с потоками воды. Кто-то кричал, пытаясь выбраться. На его глазах двое слуг ушли с головой в грязевой поток и больше не вынырнули. Саске чудом удерживался на большом камне, не теряя из вида палатку Сакуры. Впереди показались редкие деревья, и её несло прямо на них. Стремительно расстегнув ремень, удерживающий меч, Саске ударил им, как хлыстом, перехлёстывая палатку и с силой подтягивая к себе против течения потока. Камень опасно зашатался и начал уходить в селевой поток. Мышцы напряглись, казалось, вот-вот лопнут вены.       Дождь хлестал, заливая глаза. Деревья приближались. Скрипнув зубами, Саске с последним, отчаянным движением притянул к себе палатку, даже не надеясь, что Сакура там, что он не перепутал. Рывок, он перекинул другой конец ремня через ветку дерева, одной рукой притянул к себе палатку, прижался к стволу. Поток подхватил деревья, вырывая с корнем. Саске впился щекой в кору, чувствуя, что в палатке точно кто-то есть.       Ками, пусть это будет Сакура. Одной рукой держась за ремень, другой он крепко сжимал палатку и молился всем известным богам, вверяя их судьбу в их руки.