Ликорис

                    Сакура не чувствовала тело — оно превратилось в сплошной сгусток боли. Воспоминания возвращались нехотя. Обрывистые, они вспыхивали в голове, подобно фейерверкам. Вот земля плывёт под ногами, вот кричит Иери и зовёт за собой, вот подворачивается нога, а палатка со всем содержимым вдруг схлопывается. Больно впивается в плечо ручка расчёски, футон сбивается вокруг ног, ткань палатки обвивается вокруг лица и шеи. Вода и грязь забивают нос, ноздри, нечем дышать… Паника сжимала сердце, Сакура понимала, что вот-вот погибнет страшной, мучительной смертью, но ничего не могла сделать. Даже пошевелиться не получалось. Её крутило и болтало в потоке, камень с силой ударил в висок, и Сакура наконец потеряла сознание…       Застонав, она с трудом разлепила глаза, тут же зажмурилась от яркого света. Снова открыла глаза: было не так светло, как показалось сперва. Наоборот, день только начался, серый свет пробивался сквозь листву. Сакура лежала на земле, под головой какая-то свёрнутая ткань.       — Очнулись!       Голос Саске она узнала сразу, но не сразу поверила, что принадлежит ему: слишком много облегчения звучало в обычно холодных интонациях. Перед Сакурой возникло его бледное лицо, покрытое грязными разводами. На скуле разливался синяк, губы были разбиты. Сакура попыталась приподняться, но он мягко надавил на плечо, покачал головой. — Лежите, вы сильно поранились.       Сакура упрямо нахмурилась, оперлась на локоть и не сдержала стон: каждая мышца отозвалась острой болью.       — Что со мной? — спросила она хрипло, чувствуя, как скрипит песок на зубах.       — Вас сильно побило камнями. Попробуйте глубоко вздохнуть.       Послушно вздохнув, Сакура поморщилась. Саске покачал головой:       — Надеюсь, у вас не сломаны рёбра, но трещин навряд ли удалось избежать. Надо наложить тугую повязку. Извините, но мне придётся это сделать.       В его руках появилась грязная тряпка, в которой Сакура узнала свою простыню. Пока Саске рвал её на лоскуты, Сакура осторожно повертела головой, осматриваясь. Они были в лесу, за тёмными стволами вставали далёкие горы, а ведь ещё вчера почти миновали перевал. Юката Саске была порвана на локтях, костяшки пальцев содраны в кровь, на запястье правой руки огромный синяк. Грязные волосы спутались. Сама наверняка выглядела не лучшим образом, но сил переживать о внешнем виде не было.       — Простите, — сказал Саске и вдруг осторожно обнял, приподнимая за талию. Пропустил лоскут, обвил и перетянул. Один виток, другой, третий… Саске крепко бинтовал, сжав губы в тонкую линию с такой силой, что от них отхлынула вся кровь. Острая боль пронзала снова и снова, после очередного витка Сакура потеряла сознание.       Когда снова пришла в себя, показалось — плывёт в воздухе. В ухо ударял размеренный стук чужого сердца, щека прижималась к чему-то твёрдому и горячему. Рвано выдохнув, она открыла глаза и увидела крепкую шею, покрытую грязными разводами, и кадык. Саске держал её на руках и куда-то нёс.       — Как вы себя чувствуете?       Он остановился, скользнул внимательным взглядом по лицу, оценивая состояние.       — Не знаю. — Сакуру начинало знобить. Она была завёрнута в его плащ, но это не спасало. — Холодно.       Саске прижал к себе сильнее, будто это могло помочь и отогреть. Озноб был связан с лихорадкой, лихорадка — с травмами и переохлаждением. От жалости к себе хотелось плакать, но Сакура держалась. Впившись дрожащими пальцами в ткань, она стискивала зубы, чтобы не стучали. Понимала: Саске тоже устал и наверняка держится из последних сил.       — Саске-сан, — заговорила она, чтобы отвлечься от боли и подступающего жара, — что теперь?       — Попробую дойти до ближайшей деревни. Если правильно понимаю, где мы оказались, до неё несколько часов пути.       — Несколько часов? — ахнула Сакура. Небо так и не прояснилось, определить положение по солнцу было невозможно. — Саске-сан, вам надо отдохнуть.       — Нет. Пока не доставлю вас в безопасное место.       — Если вы упадёте без сил, мне точно не добраться до безопасного места.       Он остановился, нахмурился, обдумывая сказанное. Наконец тяжело вздохнул и нехотя кивнул.       — Найду удобное место, и отдохнём.       Вскоре Сакура сидела на палатке между переплетения ветвей наполовину поваленной сосны, укутанная в плащ. Голова гудела, боль волнами расходилась по телу. Опустившись на одно колено, Саске пытался развести костёр, щёлкая кремнем. Он выглядел совсем измождённым, щёки запали, лицо потемнело, пальцы отчётливо подрагивали.       — Саске-сан, — позвала Сакура, когда огонь затрещал, согревая долгожданным теплом, — садитесь рядом. Я же вижу, что вам плохо.       — Это будет неуместно. — Он даже покачал головой для верности.       — Хватит, сейчас не до церемоний. Идите сюда. — Она отогнула край плаща. На лице Саске отчётливо читалось сомнение. Он словно боролся с собой, но в конце концов проиграл. Подбросив веток в костёр, осторожно сел рядом, едва касаясь плечом. Вытянул ноги, не сдержав вздох облегчения. Сакура укрыла его плечи, прислонилась к стволу и закрыла глаза. Тепло поднималось от ног к сердцу, постепенно Сакурой овладело оцепенение, голова потяжелела и постоянно опускалась на плечо Саске. Каждый раз, касаясь его щекой или виском, она вздрагивала и просыпалась.       — Спите, Сакура-сан, — с лёгким раздражением выдохнул Саске, уложил её голову на грудь и обнял одной рукой.       Саске проснулся в сумерках. Костёр почти прогорел, но угли до сих пор тлели. Надо было подбросить веток — с гор наползала сырость и клубилась по земле. Но в таком случае он разбудит Сакуру, которая во сне легла на него почти всем телом. Она больше не дрожала, тихо дышала в его шею. Вознеся благодарственную молитву Ками, Саске невесомо коснулся губами макушки.       Чуть не потерял. Думал, руку вырвет из сустава, когда держал её и пытался не сорваться с дерева. Когда всё закончилось, трясся от паники, разматывая ткань палатки. Когда увидел розовые волосы, сжалось сердце. Сакура не дышала. Саске водил ладонями по лицу, очищая от грязи. Надавив на щёки, заставил открыть рот и вытащил комок песка изо рта. Повернул на бок, с силой ударил по спине. Ударил снова. Как будто эти удары могут завести её сердце. Он задыхался от отчаяния, колотил по спине и не замечал, что начал всхлипывать. Дрогнув всем телом, Сакура сухо, лающе закашляла и тихо застонала.       Она тихо сопела, и сейчас звук дыхания был самым сладким на свете. Такая хрупкая! Было больно видеть ссадины и синяки, покрывшие лицо, шею и руки. Под одеждой наверняка их тоже немало. В волосах комья грязи, одежда лишь недавно просохла. Саске лукавил, когда говорил, что знает, где они. Не имел ни малейшего понятия, в какую сторону их вынес сель. Было бы настоящей удачей, если выйдут к людям в ближайшее время. Их, конечно, будут искать, но когда бросят поиски?..       Голода пока не чувствовалось, но он скоро придёт. И жажда тоже. А Сакуре нужен уход. Саске с нежностью посмотрел в её спящее лицо. Тонкие пальцы лежали на его груди, под ногтями собралась грязь. Угли уже едва заметно тлели. Саске осторожно убрал голову Сакуры, прислонил её к стволу, но, вопреки опасениям, она не проснулась. Он подбросил веток и отошёл от дерева, прислушиваясь. Повезло — родник нашёлся совсем близко: сочился из разлома в скале, покрытой мхом. Саске с наслаждением умылся, помыл шею и руки, ёжась от холодной воды. Набрать её было некуда. Оторвав и без того порванный рукав, он тщательно его выстирал, намочил и поспешил к Сакуре. Коснулся губ тканью, позволяя воде затечь в рот. Осторожно стёр грязь с щёк. Даже после этого она не проснулась — горела, поверхностно дыша. Саске стёр с лица грязь, снова сходил к роднику, стёр грязь с шеи, поочерёдно вымыл руки, запястья. И снова отправился к роднику. Ночь обещала быть тревожной.       До утра Саске так и не уснул. Когда небо начало сереть, жар стал меньше, и обессиленный Саске обнял Сакуру, укрыл обоих, наконец проваливаясь в сон.       Сакура проснулась на рассвете и сперва не могла понять, откуда взялось странное чувство покоя. От него хотелось улыбаться, несмотря на всю бедственность их положения. Не сразу она поняла причину: в ухо уверенно билось сильное сердце. Кажется, этот звук отныне всегда будет ассоциироваться с покоем… Она осторожно села, поёжилась — под плащ проник холодный сквозняк, прошёлся по влажной коже. Только сейчас Сакура поняла, что насквозь мокрая от пота. Волосы противно облепили шею и лоб, кожа зудела. Зато жар прошёл. На ветвях рядом сушился футон и палатка.       Прислушиваясь к себе, Сакура поднялась, быстро посмотрела на Саске — спит, и пошла к ближайшим кустам. Справив нужду, осмотрела одежду: благодаря тому, что была завёрнута в плотную ткань палатки, она почти не пострадала. Только заскорузла от грязи и пота.       Лес просыпался, начинали петь птицы, шелестела листва, журчал родник, сбегая по камням — на его звук Сакура вышла быстро. Руки и лицо были относительно чистыми, значит, Саске каким-то образом смог принести воды и вытереть её. С наслаждением Сакура несколько раз прополоскала рот и от души напилась. Холодная вода сводила зубы и ручейками затекала под юкату. Хотелось помыть голову, но родник был маленьким, холодным, а это риск простыть. Тяжело вздохнув, Сакура в последний раз плеснула воды на лицо, с трудом поднялась и испуганно отшатнулась, увидев Саске.       — Вы давно тут стоите? — спросила, смутившись.       — Нет. — Саске смотрел внимательно, явно оценивая её состояние.       — Мне гораздо лучше. Нам надо идти, да?       — Для начала нам бы найти что-то поесть, — вздохнул Саске, подошёл ближе и опустился на колено перед родником. С сомнением посмотрел на её сапожки из тонкой кожи. — В такой обуви вы далеко не уйдёте.       — В таком случае мне стоит благодарить Ками за то, что вы рядом, — беспечно и легко улыбнулась Сакура. Покой, окутавший с утра, не покидал. Несмотря на бедственное положение Сакуре не было страшно. Не рядом с Саске. Вдвоём они вернулись к месту стоянки, он снял просохшую палатку, стряхнул её и на землю выпал простой черепаховый гребень. Саске взял его и подошёл к ней. С неожиданной робостью протянул на раскрытой ладони.       — Спасибо, — ответила Сакура и забрала его, едва коснувшись пальцами твёрдой ладони. — Правда, я, наверное, их сейчас не прочешу.       Пока Саске снова разводил костёр, она пыталась продрать спутанные волосы. Наконец кое-как это удалось. Сакура заплела косу, хотела было заколоть гребнем, когда обратила внимание на причёску Саске. Заколка до сих пор держала волосы, но они неряшливо растрепались и даже на вид казались жёсткими.       — Вам тоже нужно привести себя в порядок, — сказала она, подходя и присаживаясь рядом. — Держите мой гребень, а взамен отдайте свою шпильку.       — Шпильку? — Саске повернулся, смутив — неожиданно оказался слишком близко. Густые пряди обрамляли узкое лицо, тонкие брови взлетали к вискам.       — Да, — шепнула Сакура, подавляя желание отодвинуться, уйти от прицела глаз, настолько тёмных, что даже зрачки можно разглядеть с трудом. Не отводя взгляд, Саске поднял руку и достал шпильку из красного дерева, оплетённую тонкими полосами серебра на конце. Державшая волосы полоска кожи с деревянными вставками, упала на землю, волосы, забранные в хвост, упали длинной волной на плечи. Со странным выражением лица Саске смотрел, как она закалывает косу, открывая длинную шею. Заторможено взял гребень, моргнул и отшатнулся. Поспешно встал, отошёл на несколько шагов и начал яростно расчёсываться, не глядя в её сторону.       Сердце билось быстро-быстро. Сакура отошла на противоположный край их лагеря, отвернулась. Покоя как не бывало: сейчас она была смятена и растеряна. Только сейчас дошло: она одна в лесу с мужчиной, настолько хищным и красивым, что просто стоять рядом опасно. Да, он — брат императора и везёт её во дворец. И, конечно, не станет оскорблять её достоинство грязными намёками. Но как быть с самой Сакурой? Всю дорогу она смотрела на Саске, и восхищение расцветало в груди. Он виделся ей доблестным и храбрым самураем, а улыбки, которыми порой обменивался с Наруто, заставляли сердце трепетать. Когда ветер подхватывал полы его плаща, Сакура замирала от восторга, а его небрежный наклон головы вызывал прилив гордости, такой, что становилось щекотно в носу. Сперва Сакура говорила себе: это происходит от того, что Саске — брат императора. Её господин будет таким же, если не красивее. И уж точно обладает гораздо большим набором достоинств. Но чем больше шло времени, тем больше Сакура понимала, что восхищается именно Саске, не призрачной тенью далёкого пока императора. Теперь они оказались вдвоём, ей не на что отвлечься, будущее как никогда туманно, завтрашнего дня может и не быть. Они могут погибнуть от когтей и зубов диких зверей, упасть в пропасть, утонуть — да мало ли, какие трудности поджидают в дороге? У них нет вооружённого отряда и удобств, сопровождавших в пути. У Саске из оружия кинжал, притороченный к поясу, а свой меч он, видимо, потерял. У неё нет ничего, только небольшой кайкэн .       — Что дальше? — Сакура не заметила, как произнесла это вслух. Тяжело вздохнув, Саске достал кинжал и присел.       — Подойдите, Сакура-сан, — позвал он и начал чертить линии на земле. Сакура села на колени, с интересом наблюдая за рисунком. Вскоре стало понятно, что это карта. Очень подробная и чёткая. — Мы были здесь. — Саске ткнул на горный перевал и провёл вольную линию вниз. — Нас вынесло к подножью, но я не знаю, восточнее или западнее. Если восточнее, то к вечеру мы выйдем к реке. Вдоль неё стоят несколько деревень, одной из них точно достигнем к завтрашнему дню.       — А если западней?       — Река будет ближе, но дорога там сложнее, она поднимается к перевалу, откуда нас принесло. Путь может занять семь дней, а то и больше. — Он посмотрел на её сапоги. — И едва ли вы сможете его преодолеть.       — Но ведь мы можем просто идти на восток. — Сакура ткнула пальцем в деревни, обозначенные квадратами.       — Путь до ближайшей деревни может занять гораздо больше времени, если мы здесь. — Саске показал на крайнюю западную точку. — Мы будем двигаться от конца к началу. Без запасов и необходимого снаряжения. Придётся рискнуть. Пойдём на север, — новая линия легла ровно между двумя предполагаемыми точками. — Когда выйдем к реке, решим, куда двигаться дальше. К тому же, нас уже ищут, не стоит исключать того, что скоро найдут.       Тщательно завернув футон и плащ в валик, Саске перекинул его через плечо и скупо улыбнулся.       — В любом случае, нам лучше не стоять на месте, а двигаться. Я обещал брату, что доставлю вас во дворец, значит, выполню это обещание.       При упоминании о дворце Сакура заметно помрачнела. Страх перед будущим померк перед проблемами настоящего, но оно всё равно висело над головой, словно клетка, которая вот-вот опустится и отсечёт от остального мира.       Лес в основном был хвойным, солнечные столбы падали между стволов, опавшая хвоя пружинила под ногами, а ещё очень легко дышалось. Выросшая во влажных южных лесах, Сакура жадно смотрела на мачтовые сосны с корой, отливающей ржавчиной. На пушистые ели и редкий кустарник. Колючие заросли ежевики тянулись к одежде, и Сакура собирала ягоды, пачкая пальцы в соке.       — Саске-сан! — Она отстала, собирая ягоды, Саске успел уйти далеко. Перескакивая через редкие камни, Сакура побежала к нему и едва не врезалась в грудь — Саске остановился и резко обернулся. — Вот, держите.       Он смотрел не на ягоды — на губы. Поняв, что наверняка и их запачкала, Сакура быстро облизнулась, совершенно забыв о манерах. Кадык дёрнулся, Саске рвано выдохнул, с явным усилием опустил глаза на ладонь и двумя пальцами взял ежевику.       Конечно, одних ягод было мало для поддержания сил, особенно, когда тело измучено и ноет при каждом шаге. Несколько раз им встречались родники, но реки не было видно. Зато горы стали гораздо ближе. Снег блестел на их верхушках, зима приближалась. В пути они почти не разговаривали: Саске хмурился, глядя вперёд, Сакура старалась не отставать, но после полудня начала замедляться. Ноги, непривыкшие к такой длительной ходьбе, гудели.       Саске не замечал. Шёл, не оборачиваясь, и она упрямо топала дальше, но вскоре каждый шаг начал причинять боль. В сапогах стало мокро. Солнце грело, но не припекало, на лбу выступил пот. Сакура устало вытерла его рукавом и шмыгнула носом, почувствовав жалость к себе. Хотелось лечь и лежать. Хотелось помыться. Хотелось поесть. Даже тряска в громоздкой карете сейчас казалась пределом мечтаний. Снова всхлипнув, Сакура смотрела под ноги и не заметила, как Саске наконец повернулся и остановился. Остановилась только, увидев запылённые носки сапог.       — Вы устали, — упрекнул он. Сакуре стало ещё горше: как будто она виновата, что не привыкла к походам! Ему, конечно, легко рассуждать! Она подняла глаза, и Саске задрожал, расплываясь в непролитых слезах. Побледнев, он нахмурился, пробормотал: — Простите.       Повернув валик на грудь, не сказав ни слова, Саске взвалил её на спину, подбросил, удобнее перехватывая под коленями. Сакура машинально обвила его шею, облегчённо выдохнула. От него пахло потом и прогретой кожей нагрудного доспеха. Ничего общего с изысканными ароматами, но этот запах показался самым сладким на свете. Продвижение замедлилось, и под неспешный ритм шагов Сакура задремала. Её разбудил голос Саске.       — А вот и река, значит, запад.       Солнце уже спускалось в воду. Берег с этой стороны был пологий, река изгибалась, можно было увидеть белую пену порогов, но тут она разливалась широко и спокойно. Саске опустил Сакуру на поваленное дерево, повёл плечами. И вдруг сел перед ней на колено и осторожно взял ногу. Сакура впилась в кору, пошатнулась от неожиданности и покраснела, когда он коснулся щиколотки и задрал штанину. Снял сапог и цыкнул: носок был пропитан кровью. Тяжело вздохнул, когда снял второй.       — Почему вы молчали? — спросил, глядя снизу-вверх.       — Простите, — сконфуженно пробормотала Сакура. Наверное, можно было избежать таких глубоких мозолей, если бы она перевязала ноги потуже. Саске укоризненно покачал головой и встал.       — Я разведу костёр и попробую поймать рыбу, хотя бы одну. А вы пока можете искупаться, судя по всему тут неглубоко. Но будьте осторожны.       Искупаться. Сакура с вожделением посмотрела на воду. Пока было тепло, за день на мелководье вода прогрелась. Саске протянул свой плащ, буркнув что-то о необходимости постирать одежду. Вновь покраснев, Сакура прижала его к груди и обошла дерево, скрываясь с другой стороны. Сперва оглядывалась, но вскоре убедилась, что Саске не собирается смотреть. С наслаждением вошла в воду, легла и тихо застонала от облегчения. Вода снимала боль и расслабляла. Волосы покачивались, окружив голову розовым ореолом. Как мало, оказывается, нужно порой для счастья! Войдя по пояс, Сакура тщательно вымыла волосы. В стороне, среди ветвей поваленного дерева, виднелся силуэт Саске. Раздетый по пояс, в подкатанных до колен штанах, он пытался поймать рыбу. Мокрые волосы лежали на спине — он тоже уже помылся.       Сакура отвернулась: получается, что уже она рассматривала его слишком откровенно. Не умея стирать, она пополоскала одежду в воде, промыла её от грязи и развесила на ветках. Выходить не хотелось. Зайдя чуть глубже, Сакура раскинула руки в стороны и посмотрела на розовое небо. Как же здесь было тихо и красиво! Вот бы задержаться… Новый шаг, нога поскользнулась, дно ушло, и Сакура скрылась под водой, едва успев пискнуть. Её потянуло вниз, вода стала холодной, свет над головой становился тусклее. Сакура барахталась, но зацепиться было на за что, но вот запястье обвила рука, свет начал стремительно приближаться. Вынырнув, Сакура распахнула рот, жадно глотая воздух. Прижимая её к себе одной рукой, Саске в два гребка достиг места, где можно стоять. Волосы облепили его лицо, машинально Сакура потянулась и убрала их.       Время остановилось. Между ударами сердца она чувствовала жар его кожи. Обнажённая, прижималась к нему всем телом, пальцы подрагивали на груди. Саске давно должен был отпустить, но не спешил. Кажется, наоборот, обнял сильнее. От воды его губы блестели, ресницы слиплись острыми стрелами, взгляд лихорадочно блуждал по лицу.       — Саске-сан, — прошептала Сакура, не зная, о чём хочет сказать, о чём просить.       — Не могу, — тихо сказал он. — Не могу вас отпустить.       Она чувствовала, как быстро бьётся его сердце, и собственное бешено колотилось о рёбра. Боль, усталость, голод — всё отступило. Внутри стало пусто и щекотно.       — Если я попрошу… — его голос дрогнул. Сглотнув, Саске с мольбой посмотрел в глаза: — Если я попрошу императора… Вы согласитесь войти в мой дом в качестве жены?       Сакура замерла, поражённая. Не послышалось? Он предлагает стать его женой? Не наложницей в большом гареме, а женой… Единственной. Слёзы закипели на глазах. Она несмело кивнула, губы задрожали. С тихим стоном Саске склонил голову и приник к ним, нежно целуя.