Коморбидность

Йоичи был в курсе, что внутри Мегуру живёт монстр. Этот монстр всегда знал, чего он хочет и как этого добиться. Йоичи прочувствовал это на собственной шкуре — Мегуру первый заметил и разглядел его потенциал как футболиста и сделал своим. Мегуру творил, что хотел, правила и стереотипы если и действовали на него, то выборочно. В своей непосредственности он однажды предложил поцеловаться, а чуть позже и протянул Йоичи руку помощи, когда тот с утра пораньше пытался избавиться от оставшегося с ночи стояка. У Йоичи даже язык не повернулся бы сказать что-то подобное вслух, а у Мегуру выходило так естественно, словно было абсолютно неважно, что они оба парни. Они вместе тренировались, ели, принимали душ, спали в одной комнате и главное — выходили играть на поле. Одним словом, жили вместе. Правда, по соседству с ними обитали ещё девять парней, но это уже детали. То, как Йоичи и Мегуру понимали и чувствовали друг друга на поле, находилось на каком-то запредельном уровне духовной близости. Если для секса нужна физическая связь, то для их совместной игры нужно что-то большее — и то, и другое у них имелось. Неудивительно, что Мегуру стал кем-то очень дорогим для Йоичи. Мегуру — это его первое романтическое влечение, его самый близкий товарищ в команде, который, казалось, мог читать его мысли, и многое другое — не перечислить. Йоичи не думал, что Мегуру могут забрать у него вот так, так легко и просто. Рин даже не был в нём заинтересован. Это его однокомандники, Арю и Токимицу, заметили талант Мегуру и забрали его четвёртым в команду. Всё, о чём Йоичи мог думать, — это как победить Рина. Сокрушить его, заставить признать в нём себе равного — и забрать Мегуру. И так день за днём, пока он терпеливо тренировался и набирал игроков в команду. Что будет, если Рин уже победил кого-нибудь и забрал себе пятого игрока, Йоичи предпочитал не задумываться.

***

Рину всегда нравились фильмы ужасов. В детстве они пугали его, но в то же время странно успокаивали, когда в конце сюжета главный герой обязательно побеждал монстра. Когда он стал чуть старше, когда у него сильнее развилось критическое мышление, а хорошие фильмы в жанре пересмотрены раз по десять, Рина уже не так просто было напугать. Он стал замечать ляпы и сюжетные дыры и только фыркал из-за нелепости происходящего. Но всё равно просмотр вызывал в нём тёплые чувства. Когда же Рин ещё немного повзрослел, когда начался переходный возраст... У него начались эротические сны с персонажами ужастиков. Монстры на экране стали вызывать в нём не страх, а симпатию, а если совсем честно, — влечение. Когда стояк начал появляться не только во время мокрых снов, но и перекочевал в дневное и вечернее время, когда он пытался посмотреть фильм, Рин перестал смотреть ужастики и попробовал переключиться на другие жанры. Но было скучно. Нет, некоторые были вполне себе ничего, но... Не то. И Рин снова вернулся к ужастикам. Пожалуй, в такие моменты было даже хорошо, что Рин так и не завёл друзей, а Саэ улетел в Испанию. Было бы трудно им объяснить, на что Рин поймал стояк, и совсем невозможно — спустить штаны с бельём и подрочить. Кажется, он должен был что-то заподозрить, когда ещё в детстве смотрел вторую часть «Гарри Поттера». Гигантский паук Арагог с его большими чёрными блестящими глазками и пушистыми лапками показался ему милашкой. Рин совсем не понимал Рона с его арахнофобией, зачем так кричать? А то, что Арагог и его дети питались человечиной... Ну и что? Они вон какие большие, им нужно много пищи для пропитания. Люди же тоже едят мясо, но никто из этого трагедии не делает. Наверное, за Пирамидоголового и Пеннивайза в новом «Оно» его бы осуждать не стали — они вполне антропоморфные. Разве что были бы претензии, что они выглядят скорее как парни, а не как девушки. Но по сравнению с ксеноморфами, Химерой, оборотнями, Ктулху и тем же Пеннивайзом, но в паучьей форме, то, что кто-то из них предположительно мужского пола, — так, несущественная мелочь. Но ведь каждый дрочит как хочет? Рин ведь ничего плохого не делает, пока это касается только его, и пока никто не знает о его фетише, всё в порядке. Слова Бачиры о монстре внутри задели что-то глубоко в душе Рина. Пусть и оказалось, что Бачира под монстром имел в виду образ футбола, Рина не отпускала эта мысль. Он всегда чётко разделял реальность фильмов ужасов, художественный вымысел, и реальность окружающей действительности. В настоящем мире нет монстров с экранов — есть только актёры, их играющие, или же компьютерная графика. Но в фильмах монстры часто принимают человеческий облик, чтобы обмануть своих жертв, — и в реальности такое случается сплошь и рядом. Каждый скрывает что-то от других людей, и этим «что-то» может быть и монстр, пусть и метафорический, как в случае с Бачирой. Наверное, впервые в жизни Рин почувствовал влечение к реальному парню, хоть и с воображаемым монстром внутри, а не к персонажу из фильмов ужасов. И ему впервые что-то понадобилось от кого-то в «Блю Локе», особенно вне поля. К счастью, Бачира имел привычку разговаривать во сне и просыпался позже всех в команде. Когда Арю и Токимицу уже ушли на завтрак, в душ, на утреннюю тренировку — Рину было всё равно, главное, что они не в спальне, — у него появилась возможность проверить, действительно ли человек в полусонном состоянии может рассказать всё, что у него спросят, выдать все свои секреты, а после пробуждения ничего не помнить об этом. — Этот твой внутренний монстр, как он выглядит? — спросил Рин почти шёпотом, близко к уху спящего Бачиры. — Мама нарисовала картину с таким названием… Но её монстр совсем не похож на моего… — сонно ответил Бачира. Рин где-то глубоко в душе ликовал, что этот способ сработал. Но пока что информация никуда не годилась. У Рина не было телефона, чтобы в интернете поискать работы матери Бачиры, если их вообще кто-нибудь выкладывал в открытый доступ. Хоть Рин и забивал достаточно голов, все свои баллы он тратил на стейки — без мяса ему было не выжить. — Твой монстр похож на человека? — продолжал Рин. — Он скорее как… дух. У него нет чётких контуров, он как... как сгусток энергии… — всё ещё не проснувшись, отвечал Бачира. Что-то новое. Но не похоже, что он во вкусе Рина. — Чем ещё отличается твой монстр от человека? — У него пустые глаза, без зрачков. Секси. — Хоть он и живёт во мне, у него совсем другой голос, не такой, как у меня. Более... низкий. — Какие у него зубы? Есть ли когти? — поинтересовался Рин. — Обычные зубы, на человеческие похожи. И когтей нет. Зачем? Они не нужны, чтобы играть в футбол. Жаль. — Значит, у него какие-то другие, особенные ноги? — предположил Рин. — Да нет, обычные… — сказал Бачира. Его веки начали трепетать, как будто он вот-вот откроет глаза и проснётся. Надо сворачивать допрос, больше задавать вопросы нельзя. — Доброе утро… Рин-чан, — наконец проснулся Бачира и зевнул. — Ты хотел разбудить меня? Завтрак уже закончился? Рин взглянул на широкий жидкокристаллический экран у самого потолка, который заменял часы, пока Эго не хотел с ними связаться. — Нет, ты ещё успеешь поесть, — ответил Рин, немного расслабившись, что Бачира не запомнил их разговор. — Так ты всё же нашёл монстра внутри себя, Рин-чан? Какой он? — тут же Бачира заставил его пожалеть о поспешном решении. — Нет, я не верю в эти сказки, — фыркнул Рин, стараясь не выдать своего напряжения. — Я никому ничего не скажу, если и ты не скажешь, — подмигнул Бачира. — Я думаю, что ты просто не визуализировал его. Ты не один такой. У Исаги он тоже есть. Он пробудился здесь, в «Блю Локе». Во всяком случае, я так думаю. — Тогда Исаги лучше оказаться достойным игроком, чтобы его забрали в команду. Иначе он опять вернётся на третий этап. — Так ты уже решил взять его в команду, Рин-чан? Только из-за моих слов о монстре? — ухмыльнулся Бачира. — Мне всё равно, с монстром или без него, мне нужен пятый игрок в команду. Подойдёт любой, — отмахнулся Рин. Бачира продолжал ухмыляться так, будто видел его насквозь, и понимал, что он лжёт. Рин моргнул несколько раз, чтобы сбросить это ощущение. Возможно, позже ночью, накануне матча четыре на четыре, из-за этого разговора Рину приснилось, что он был гигантским пауком. Теперь он в прямом смысле дёргал за верёвочки, чтобы его куклы на футбольном поле плясали так, как он пожелает. Да, эволюция явно пыталась сотворить из пауков кукловодов, а потом уже люди переняли их искусство. Быть пауком классно: можно обниматься всеми восемью конечностями, охватывать как можно больше плоти, при этом вызывая сладкий страх у того, кого обнимаешь. Хотя Рин, пожалуй, предпочёл бы наоборот — чтобы его обнимал огромный паук. Две лапы на плечи, ещё две пропустить подмышками, положить на лопатки, ещё две — на бёдра, а оставшиеся под коленями. Но в таком сильном тактильном голоде Рин мог признаться только себе, и то во сне. Всё равно такое в реальности невозможно. Наверное, так и выглядел его внутренний монстр, образ футбола, о котором говорил Бачира, — как огромный паук-кукловод. Похоже, детские сказки реальнее, чем Рин мог себе представить.

***

Йоичи слишком долго и сосредоточенно думал о Рине, как его превзойти и победить. Но после всех его стараний он снискал только заинтересованность Рина, а не победу. Он проиграл, но его забрали в более сильную команду, и он автоматически прошёл второй этап отбора. Ещё немного — и внимание Йоичи к Рину превратилось бы в манию. Какое-то новое, не совсем здоровое чувство зарождалось в нём. Оказывается, бывает по-разному. Если Йоичи позволял Мегуру любить себя, принимал его любовь, отвечал взаимностью, то к Рину чувство было более активное, агрессивное. Уже Йоичи любит и несёт своё чувство как ношу, которую необходимо разделить с тем, на кого чувство направленно, чтобы не сломаться под его тяжестью. Оно намного сильнее било по мозгам и груди, чем когда он был с Мегуру. Наверное, что-то подобное ощущал Мегуру или его монстр к Йоичи — сделать его своим, соединиться, стать с ним одним целым. Это пугало, Йоичи раньше никогда не хотел так ужасно добиться кого-то. В матчах против более сильных игроков его привлекали скорее чужие способности, превосходящие его собственные, а не личность футболиста, его индивидуальность, его эго. По крайней мере, не в таком смысле. Наверное, если бы не Мегуру... Йоичи не был бы привязан к нему и не испытывал бы вину за влечение к Рину. Но, пожалуй, его мировоззрение осталось бы зашоренным, более узким, там не нашлось бы объяснения его теперешнему состоянию. Мегуру, кажется, понимал Йоичи больше, чем тот понимал самого себя. — Иди к нему, — посоветовал он, когда они остались одни на тренировочном поле. — Что? — Если кто и сможет растопить лёд на сердце Рина, то только ты. Я попытался и чуть не обледенел сам. — Ты подкатывал к Рину? — уточнил Йоичи. — Хотел познакомиться с его монстром, — кивнул Мегуру. — Ты ревнуешь? — Да, пожалуй. Похоже, его бросили первым. Пусть они с Мегуру никогда не клялись в верности до гроба, даже никогда не обсуждали, что происходит между ними. Всё казалось таким понятным и взаимным, что не нуждалось в словах. — Меня к Рину или Рина ко мне? — усмехнулся Мегуру, словно для него всё это было так же легко, как дышать. Хороший вопрос. Знать бы ещё, как на него ответить. — Обоих? Мегуру только рассмеялся во весь голос. Йоичи смешно не было. — А ты? Ты меня к Рину не ревнуешь? — спросил Йоичи. — Ревную. Особенно на поле, когда Наги сказал, что вы возьмёте Рина, а не меня, — подтвердил Мегуру. — Но сейчас, когда мы в одной команде... Нет, наверное. Если мы можем играть вместе, я не против. — Боюсь, я не такой щедрый, как ты. — Тогда определяйся, Йоичи-кун, — усмехнулся Бачира.

***

Конечно Йоичи сидел тише воды, ниже травы и скромно слушал аудирование, тогда как Рину приходилось разбираться сразу с тремя олухами. Казалось, они только сейчас, на семнадцатом году жизни узнали о существовании учебников по английскому. Хотя в школе преподавание велось с начальных классов. Мегуру просил Рина позаниматься с ним английским, Арю и Токимицу тоже. Они, как мотыльки у фонаря, вились вокруг Рина, а тот от них лишь отмахивался. Йоичи по старой привычке заботился о Мегуру, как и Мегуру о нём, пусть сейчас у их отношений был неопределённый статус. Йоичи набрался даже не смелости — наглости, толкнул Рина к стене и зажал его своим телом, потребовал: — Ты собрал эту команду, чтобы пройти отбор. Все мы здесь только из-за тебя. Так что будь добр, возьми, блядь, на себя ответственность и позанимайся с нами грёбанным английским! И плевать, что Рин на одиннадцать сантиметров выше его. Йоичи в «Блю Локе» как будто один из самых низких игроков, хотя его рост считается выше среднего среди японцев. При этом Рин на год младше его, может, вырастет ещё на пару сантиметров. При нормальных обстоятельствах Йоичи был бы его семпаем, но сейчас всё наоборот. Повисло напряжённое молчание. Никто не хотел лезть под горячую руку, чтобы и ему не досталось. — Fine, — наконец разрушил тишину Рин. — Это значит «хорошо», придурки. Я попробую научить вас хотя бы азам английского. Йоичи отпустил его, сам до конца не поверив, что у него получилось уговорить Рина. Пробить брешь в его стене отчуждения. Он старался лишний раз не высовываться, пока Рин не прогнал их однокомандников куда подальше, чтобы остыть. Он был очень сильно раздражён — он обозвал Арю Ямамурой Садако, из-за чего тот почти упал в обморок (но, конечно же, очень шикарно), и Токимицу пришлось его подхватить и вывести из комнаты, чтобы привести в себя. Оказывается, когда надо его повышенная тревожность куда-то пропадает и он чётко знает, что нужно делать. Мегуру же такое сравнение скорее рассмешило, но он тоже поспешил покинуть комнату вслед за Токимицу и Арю. Йоичи почти уверен, что ему показалось, как напоследок Мегуру успел ему подмигнуть. Они с Рином остались наедине. Рин такой холодный, как кандзи в его имени. Йоичи не то чтобы против, но это сильно усложняет взаимодействие в команде и вне поля. Не то, что Мегуру — его волосы и глаза ассоциировались у Йоичи с чёрным чаем с лимоном, с теплотой. Рина же хотелось вывести на эмоции, растопить лёд. Увы, Рин испытывал только раздражение. Для этого многого не надо — достаточно всего лишь открыть рот. Хотя Йоичи казалось, что Рина бесит даже то, что окружающие люди дышат. А вот на английском имя Рина имеет куда более доброе значение: — Ты знал, что твоё имя на английском означает «круг, кольцо», если используется как существительное, и «звонить», если как глагол? — спросил Йоичи. Хотя не сомневался, что при таком уровне владения языком Рин это знает. — А? — не понял тот. — Ну, вот же — рин, — Йоичи протянул ему учебник и тыкнул в нужное слово, чтобы Рин сам убедился. — Не рин, а ring. Там эн носовой. — А в чём разница? — В артикуляции. Йоичи даже удивился, что Рин так спокойно объясняет ему английский. Особенно после того, как только что наорал на всю команду и прогнал их из комнаты. Правда, теперь уже Йоичи сплоховал, потому что совершенно ничего не понял в этих объяснениях. — В арти-чего? — переспросил он. — Артику... Произношении, — исправился Рин. — Для носового эн язык должен быть у нижних зубов, а не подниматься к верхним, как обычно. Йоичи попробовал произнести эн как обычно и как его пытался научить Рин: — Рин, рин, рин, рин, рин, рин... Не слышу разницы, только языку неудобно, — сдался он. Терпение у Рина закончилось — это было видно по вздувшимся венам на лбу и висках. — Плевать, произноси с каким хочешь акцентом, но не смей считать ring моим именем! — взорвался он. — Хорошо-хорошо, как скажешь! — примирительно поднял руки вверх Йоичи. — А что моё имя значит на английском? — Ничего. Только то, что ты японец. — Вау, какой лаконичный язык! — Что? — Ну, на японском это звучит намного длиннее! — объяснил Йоичи. Это должна была быть шутка, но Рин её не понял. И хуже, чем объяснять её смысл, была только реакция Рина. Именно, он снова разозлился: — Ты что, головой в штангу впечатался и тебе последние мозги отшибло?! Что за бред?! Откуда в тебе столько тупизма?! — Прости-прости, я больше не буду... Йоичи поспешил убраться подобру-поздорову, подальше от разозлённого Рина. Надо было проверить, как там Арю и Токимицу, не нужна ли им помощь. Так что это было не бегство, а тактическое отступление, да.

***

Рин поддавался, если на него надавить в правильном месте. Не в футболе, конечно, а в обычной жизни. Словно хотел, чтобы о нём позаботились, но не мог признаться в этом под страхом смерти даже себе. Йоичи держал это в голове, когда за грудки притянул Рина вниз к себе для поцелуя. Ему ни за что нельзя было становиться на цыпочки, иначе бы Рин его не принял. Он оправдывал себя тем, что сделал это на эмоциях, от радости за то, что они оба вошли в основной состав на матч против сборной U-20 Японии. Рин тоже должен был ликовать, хотя бы где-то глубоко внутри. Угол был неудобным, поцелуй получился неуклюжим. До этого Йоичи целовался только с Мегуру, который был одного с ним роста, и подобных проблем у них не возникало. Хотя в первый раз он думал, что это какой-то обман — человеческая анатомия явно не приспособлена для поцелуев. По сравнению с этим сейчас всё было не так уж плохо. Длинная чёлка Рина щекотала щёку. Йоичи задумался, был ли у Рина опыт в поцелуях. Судя по тому, что он не отвечал, но и не отталкивал, — не было. Остановиться сейчас и объяснить, что к чему, — так же реально, как встретить настоящего единорога в центре Токио. Из Йоичи плохой учитель, он не умел объяснять подобные вещи словами. Почему-то в голове мелькали только слова Рина, когда он пытался исправить его английское произношение, — язык к нижним зубам, а не к верхним, как обычно. Это было бесполезно. Но Рин, похоже, был гением не только на футбольном поле. Даже без наставлений Йоичи он понял, что надо делать, — и стало в разы приятнее. Йоичи почти стонал в губы Рину. — Вот теперь у тебя получается английский носовой эн, — похвалил Рин, отстранившись. — Теперь чувствуешь разницу? — Заткнись, — ответил Йоичи и снова нагнул голову Рина к себе, чтобы поцеловать. Прости, Мегуру, похоже, Йоичи ревновал Рина к нему, а не наоборот. Не самые правильные мысли во время первого поцелуя, но Йоичи ничего не мог с этим поделать, как-то остановить непрерывный анализ собственных способностей и соперников, даже вне поля.

***

Хоть Йоичи и упрекнул Рина, что тот не берёт ответственность за команду, сам Йоичи должен был взять ответственность за Рина, пока тот не сломался под весом требований к себе и разрушительных чувств, которые не находят выхода. Как бы Рин не ругал свою команду и противников, у него всё равно оставалась желчь в запасе, разъедающая его самого. Йоичи не знал, как долго Рин ещё сможет держать всё под контролем. Рин тренировался как проклятый, чтобы победить в матче против сборной U-20 Японии. Возможно, он бы не воспринимал предстоящую игру настолько серьёзно, если бы в стартовом составе не выходил его старший брат — Саэ. У Рина с ним свои особые счёты, о которых Йоичи был не в курсе. Йоичи пытался вразумить его, что подобное перенапряжение мышц только приведёт к травме. Рин отмахивался, говорил, что тогда он достигнет своего предела как спортсмен. — И что тогда? Если ты не сможешь больше заниматься футболом? — спросил Йоичи. — Не знаю. У меня кроме футбола ничего нет, — как-то слишком легко признался Рин. Тревожный звоночек. Йоичи проглотил обиду, что Рин его ни во что не ставит — в конце концов, он так и не смог победить Рина на поле. — У тебя же хорошо с английским, ты мог бы поступить в лингвистический. Выучился бы на переводчика, — предложил Йоичи. — Не так уж и хорошо, просто вы, придурки, в школе непонятно чем занимались, — фыркнул Рин. — А вообще какого чёрта ты за меня выбираешь моё будущее?! — опомнился он. — Я только предложил! — Конечно, хочешь, чтобы у тебя конкурентов не осталось! — Нет, не поэтому, — покачал головой Йоичи. — Я не хочу, чтобы ты уходил из футбола, но и не хочу, чтобы ты страдал здесь. — Неженка. Я и не думал, что ты поймёшь. Рин продолжил качать мышцы, больше не обращая внимания на Йоичи. Йоичи уже пытался вразумить его, взывая к логике, но без толку. Всем остальным как будто было плевать. Даже Эго не вмешивался. Значит, нужно было отговаривать его как-то по-другому. — Take it easy for a little while, — Йоичи против воли почти пропел эти слова, а не сказал нормально. Всё-таки Арю прав: учить английский по песням намного интереснее и приятнее, лучше запоминается. — Что? — спросил Рин. — Ты же знаешь, что это значит. — Знаю. Но с чего вдруг ты заговорил по-английски? — А как ещё тебя впечатлить вне поля? Позволь мне позаботиться о тебе, — попросил Йоичи, но, не дожидаясь ответа, поцеловал Рина. Их лица располагались валетом по отношению друг к другу — почти как знаменитый поцелуй Питера Паркера и Мэри Джейн, только горизонтальный. Было неудобно, но Рин поддался этому внезапному порыву, и Йоичи не хотел останавливаться. Только когда он решил, что Рин уже достаточно распалён, Йоичи отстранился и зафиксировал груз на максимально высокой отметке, чтобы не мешал. Наверное, в «Блю Локе» невозможно устроить идеальный первый секс. Приходилось пользоваться имеющимися удобствами. Йоичи ещё раз проверил смазку и презервативы в кармане, не выпали ли. У него тряслись пальцы от волнения, но он старался не показывать этого, когда попытался потянуть вверх тренировочную кофту Рина. Ткань так плотно прилегала к телу, как вторая кожа, оставляя мало пространства для воображения. В последнее время Йоичи представлял только свои засосы на шее Рина, синяки на бёдрах, которые могла бы спрятать униформа, подтёки спермы на животе и груди. И сейчас он мог обратить эти мечты в реальность — в реальность, где Итоши Рин будет получать удовольствие от его поцелуев, поглаживаний, ласк и члена по-настоящему. — Я же неженка, я не сделаю тебе больно, — пообещал Йоичи. — Тебе лучше поторопиться, сюда в любую минуту может кто-нибудь зайти, — ответил Рин, как будто ему самому не было страшно в свой первый раз. Вряд ли у него был опыт, учитывая, что целоваться он учился на Йоичи. А может, просто храбрился перед Йоичи, что нет ничего, что он бы не выдержал. Но Йоичи не спешил. На себе он пробовал только пальцы, а в Рина хотел пропихнуть член целиком, и без тщательной подготовки он даже войти не сможет. Он целовал и облизывал соски Рина, отвлекая, пока по одному вводил смазанные пальцы ему в анус, раздвигал и поворачивал их в разные стороны. Йоичи прислушивался к сердцебиению и дыханию Рина, не вполне доверяя его выражению лица. И только когда посчитал, что тот достаточно растянут, надел презерватив и приставил головку к входу. Даже с подготовкой входить приходилось медленно, Рин зажимался и не пропускал его дальше. Йоичи понадобилось всё его терпение, чтобы войти по основание и не кончить. Рин возмущённо пыхтел, словно хотел показаться более опытным, но не получилось. Йоичи дал ему ещё немного времени привыкнуть и попытался толкнуться. Методом проб и ошибок он нашёл лучший угол, от которого Рин не мог сдержать стоны и подавался назад, безмолвно прося ещё. Йоичи старался держать темп, но кровь подгоняла вбиваться всё быстрее, и Рину, кажется, это даже больше нравилось. Рин опустил руку на свой член, провёл пару раз по всей длине, задерживаясь у головки, и Йоичи почувствовал, как мышцы сжали его член сильнее, практически заставили кончить. Вместе с ним и Рин выпустил белую струю себе на грудь. — Лежи. Я же сказал, что позабочусь о тебе, — велел Йоичи. Его самого ноги едва держали, он стёр колени о напольное покрытие, но упрямо шёл к мусорке, чтобы выбросить использованный презерватив, а затем и к салфеткам. Он вытер живот и грудь Рина, отыскал его трусы на полу, которые сам же туда и бросил. — Стоп, что ты делаешь?! — возмутился Рин. — Хочу донести тебя до душа, — ответил Йоичи, который уже ухватил Рина под коленями и лопатками и готов был поднять его. — Я тебе не штанга, чтобы качаться, отпусти меня! Но Йоичи его не послушал и потянул Рина вверх. Рин вынужден был обнять его за шею, чтобы не упасть. — Уверен? Не хочешь немного побыть принцессой? — уточнил Йоичи. — Быстро вернул меня на землю, пока не уронил! Сейчас же! Я и сам могу ходить! — Ладно-ладно, — сдался Йоичи и осторожно поставил ноги Рина на пол: сначала пальцы, затем и пятки, чтобы тот мог самостоятельно стоять. Честно говоря, Йоичи не был уверен в своих физических данных. Но он скорее упал бы вместе с Рином, завалился бы назад, чтобы стать его подушкой безопасности, чем отпустил бы его. Рин направился в душевые, и прежде, чем повернулся к нему спиной, Йоичи был уверен, на его губах промелькнула улыбка, пусть и всего на мгновение.

***

Рин единственный, кто не праздновал победу в матче против сборной U-20 Японии, хотя он, пожалуй, больше всех тренировался и ждал его. Он сидел на скамейке, накрыв голову полотенцем так, чтобы не было видно лица. Когда Йоичи его окликнул, Рин поднял на него такой взгляд, словно готов был убить либо всех вокруг, либо себя. Дело дрянь. — Что сказал тебе Саэ? — спросил Йоичи. Он до сих пор не знал, что произошло с братьями Итоши, но, казалось, всему плохому в жизни Рина причиной был Саэ. А они как раз могли столкнуться после матча и наговорить друг другу гадостей. Рин вздрогнул. Прочитать его в жизни было сложнее, чем на поле, но, кажется, у Йоичи немного получается. — Это как-то связано с Шидо? — продолжал Йоичи. — Нет, — ответил Рин. — Тогда с чем? — С тобой. Из всех нападающих в Японии Саэ предпочёл тебя, а не меня или Шидо, или хоть того «аса». — Меня? Но я забил тот гол только благодаря тебе. Потому что мы весь матч поглощали друг друга... — Заткнись! Я не хочу слушать оправдания неженки! Даже выложившись на максимум, я был недостаточно хорош для Саэ и этого матча... — Нет, Рин. Ты был слишком хорош для этого матча. Но я сожрал тебя целиком и полностью и не подавился. Если бы ты не был самым сильным игроком, которого я знаю, у нас бы ничего не получилось... Рин не мог этого вынести — он почти накинулся на Йоичи с кулаками. Почти — потому что Йоичи ожидал этого, перехватил запястья Рина и завёл руки ему за голову, из-за чего Рин почти потерял равновесие и чуть не упал в шкафчик. Рина нужно было сломить, как неправильно сросшийся перелом, чтобы он сросся правильно. Больно, но необходимо. Но ломать тоже нужно уметь, чтобы не нанести ещё больше вреда. Йоичи не умел, не знал, как. Он не грёбанный психолог, у него нет фонаря, чтобы осветить себе путь в потёмках чужой души, но всё равно приходится идти наощупь. — Обещаю, я стану сильнее. И тогда ты поглотишь меня, чтобы выйти на новый уровень, — поклялся Йоичи. Но это будет потом. А сейчас он возьмёт то, что ему почитается как победителю и лучшему игроку матча — тело Рина, его эго он уже забрал на поле. Рин это понимал и не то чтобы против — колено Йоичи упиралось в пах между раздвинутых ног Рина и можно было почувствовать, как тот возбуждён. Йоичи поцеловал Рина из этого неудобного, почти балансирующего положения, когда они оба могли упасть назад на шкафчики. Жадно, алчно, как весь сегодняшний матч. — Секс в раздевалке — какая пошлость, — фыркнул Рин распухшими от поцелуя губами. — Хочешь, вернёмся на поле? Может, ещё не все зрители ушли с трибун, — предложил Йоичи. — Ну уж нет, даже для зрителей с вип-местами в стоимость билета не входит дополнительное шоу. Рин что, пошутил?! Вот ни на минуту нельзя оставить его одного — его сразу же похитили пришельцы, оставив вместо него клона. Но Йоичи позволил себе усмехнуться. Он честно не предполагал, что они могут заняться сексом в раздевалке сразу после матча — он всё ещё был новичком в подобных вопросах. У него не было с собой презервативов и смазки, и сомневался, что Рин их захватил. Хотя, пожалуй, стоило бы, если он правильно понял принцип удачи, в которую верили Рин и Эго. Но ведь чтобы подрочить друг другу хватит и руки, и этого должно быть достаточно после такой выматывающей физически и эмоционально игры. Скамейки слишком низкие и узкие, чтобы на них можно было удобно устроиться и подрочить, длинные ноги Рина казались ещё длиннее, почти паучьими лапами. Йоичи тянул Рина за собой, к стене, куда он прижал Рина и раздвинул его ноги коленом, закинул одну себе на пояс. Конечно, мышцы Йоичи не такие накаченные, как у Кунигами, но выдержать вес Рина способны. Возможно, благодаря выматывающим тренировкам Эго перед началом второго отбора, но не будем об этом. Рин закусывал подол кофты, и это было так расчётливо, так в его стиле. Эта привычка осталась у него со времён просмотра фильмов ужасов. Сейчас же одним простым жестом он получал сразу всё, что хотел. Во-первых, так меньше шанс запачкать одежду спермой. Во-вторых, так его постыдные стоны не будут слышны даже Йоичи, не то что кому-то постороннему за стенкой. В-третьих, так Йоичи не сможет поцеловать его, ведь его рот занят. Поцелуи во время секса казались Рину слишком интимными, намного интимнее, чем до или после него — это просто прелюдия, просто послеоргазменная нежность, естественная слабость. Но в процессе зачем? Непонятно. Пальцев Йоичи не хватало, чтобы полностью обхватить два их члена, и Рин ему помогал, замыкал круг там, где он разрывался. Слишком тесный, почти болезненный контакт, с нажимом вверх и вниз по стволам. Почему они могут держаться за руки только таким способом? Почему для футболистов вообще нужны руки, если ноги — их главное оружие? Впрочем, какими бы рациональными не казались доводы Рины, они ему всё равно не помогли. Ещё до того, как оргазм вышел из его тела вместе со струёй спермы, он больше не мог зажимать губы. Он открыл рот слишком широко, чтобы из разжатых зубов выскользнула ткань кофты и сползла ему на живот. Конечно же, он сразу же оказался в зоне слышимости, а кофта моментально запачкалась в сперме. И хуже (лучше) всего — Йоичи был на подхвате, как будто только и ждал этого, мазнул губами по губами, а как отдышался, уже по-настоящему поцеловал. Наглец! — Нам лучше поспешить, все хотят отметить победу в матче, а без нас не начнут и будут злиться, — сказал Йоичи. — Без тебя, — поправил Рин. — Я не собираюсь туда идти и праздновать. Йоичи понимал, что и без того необщительный Рин устал на поле, ему сейчас хочется побыть одному. Но: — Всего на пять минут и ни секундой больше. Пожалуйста. Я хочу, чтобы мы вместе отпраздновали, всей командой. — А что тогда по-твоему в раздевалке было?! Или надо было устроить групповушку?! — разозлился Рин. — Нет, это другое, — покачал головой Йоичи. — Это только для меня, для нас с тобой, а с командой отдельно. Пожалуйста, пойдём со мной. — Ладно, — вздохнул Рин. Йоичи отпраздновал ещё одну маленькую победу. Теперь Рина можно было не только заставить силой что-то сделать, но и уговорить словами. Совсем немного, но он стал мягче, расслабился. Глядишь, так и людям доверять начнёт.

***

Хоть Йоичи и обещал, что станет сильнее, Рин всё равно обиделся. Больше на себя, чем на него. Во время матча он обещал себе, что больше не будет полагаться на других на поле, а сам так легко поддался при малейшем давлении Йоичи. Так он не изменится и не станет лучшим в мире нападающим. Никогда. Двухнедельный перерыв был как раз кстати: Рин не хотел видеть Йоичи, хоть это и означало, что из навороченной базы «Блю Лока» ему придётся вернуться в куда менее оборудованный родной город и дом. Но ничего, Рин же как-то прожил в нём шестнадцать лет и стал лучшим нападающим «Блю Лока». И сейчас уступал только Йоичи. Но неожиданно для себя Рин заскучал. По человеку. По Йоичи. Сначала незаметно, но с каждым днём всё сильнее и сильнее. И чем больше он пытался отвлечься на тренировки, тем сильнее обрушивалась на него тоска потом. Настолько, что под конец каникул, когда оставалось всего три дня до возвращения, он разблокировал Йоичи и написал ему «Приезжай». И сразу же следом «С вещами, чтобы перед блю локом не возвращаться за ними». В ответ прилетело «Может, лучше ты ко мне?» и «Нам надо поговорить». Конечно, сложно не заметить, что личные сообщения заблокированы и отнестись к этому как к чему-то само собой разумеющемуся. Последним словом Рина было «Ты ко мне», и если бы Йоичи отказал ему, Рин бы просто заблокировал его снова и больше бы никогда с ним не разговаривал. Но Йоичи только спросил адрес, а потом скинул фотку с билетом на синкансэн. По нему было видно время отправления и время прибытия. Рин не собирался встречать его на станции — ещё чего, интернет есть, как-нибудь найдёт по картам его дом и доберётся. На самом деле он уже успел пожалеть, что написал Йоичи, и что тот ответил, и что так скоро уже будет у него дома, и как мог оттягивал момент разговора. Но всё же пришлось выйти в подъезд, а там Рин сам не понял, как так получилось, что он первым обнял Йоичи. Обвил руками его плечи, прижимая к себе, и Йоичи не оставалось ничего другого, кроме как положить ладони ему на спину, между лопаток. Хоть Рин и ждал Йоичи, он как-то забыл спросить разрешения у родителей, чтобы у него пару дней пожил «друг». Даже не предупредил их. Мать удивилась, но всего через секунду обрадованно улыбнулась. Рин никогда не приводил домой друзей, даже не рассказывал о них и, возможно, у него их просто не было — таким уж он был угрюмым и антисоциальным. Но, кажется, ему всё же удалось завести одного. Йоичи показался ей милым мальчиком, и она не сомневалась, чья это была заслуга, что у Рина наконец появился друг. — Почему ты заблокировал меня? И почему разблокировал сейчас? — всё же спросил Йоичи, когда Рин наконец показал ему свою комнату и они остались одни. — Не хотел тебя видеть, — ответил Рин. Йоичи поднял бровь: они так и так друг друга не видели, находясь в разных городах, найди отговорку поправдоподобнее. — Мне надо было побыть одному, — вздохнув, признался Рин. — В следующий раз просто предупреди меня об этом, хорошо? — предложил Йоичи. — Конечно, в «Блю Локе» мало личного пространство и твоё желание абсолютно естественное... — Нет, не поэтому, — оборвал его Рин, пока Йоичи не наговорил всякой чуши. — Похоже, тот наш разговор в раздевалке после матча не закончен, — вздохнул Йоичи. Как он так быстро и точно попал в цель?! — Да, — согласился Рин. — Я не знаю, какую следующую тренировку готовит Эго, но нам нужно разделиться. — Как тогда на втором этапе? Когда мы сначала играли три против трёх, а потом четыре на четыре? — Вроде того, — кивнул Рин. И, кажется, испытал что-то вроде облегчения. Когда Йоичи сказал это, всё перестало быть таким уж страшным. Такое уже происходило, он и раньше в одиночку повышал свой уровень, а остальные его догоняли, надо только вспомнить, как это было. Он слишком расслабился. Но если каждый из них будет идти своим путём, чтобы обязательно встретиться в конце... Такой вариант его более чем устраивает. — Так что мы снова соперники. — Мы всегда ими были и будем, — позволил себе улыбнуться Йоичи, и Рин невольно скопировал его выражение лица.

***

Йоичи уже отвык спать на футоне на полу, и с начала второго отборочного этапа он забыл, каково это. Рин не собирался пускать его к себе в кровать. В «Блю Локе» они даже сексом ни разу на кровати не занимались, не то что спали вместе. И сейчас, похоже, ничего не изменилось. Но среди ночи Рин перетащил Йоичи к себе на кровать. Она была односпальной, для двоих узковато, если только не лежать друг на друге. Впрочем, не то чтобы это плохая идея... — Я знаю, как выглядит монстр внутри тебя, — прошептал Рин, практически обнимая Йоичи, прижимая к себе. — И как же? — так же шёпотом спросил Йоичи. Ночью, в такой интимной близости, самая подходящая ситуация, чтобы поговорить по душам. После Мегуру он уже не удивлялся подобным разговорам. Разве что немного удивился тому, что Рин поверил в монстров. Похоже, Мегуру всё же удалось достучаться до него. Может, Рин не такой ледышка, каким Мегуру его описал. — Как химера. Но не стабильная, а вечное преобразование. Берёшь всё лучшее и отбрасываешь всё худшее. — Значит, так ты видишь меня? — улыбнулся Йоичи. — Мне нравится. — Химера страшная на самом деле. У неё голова льва, туловище козы и хвост змеи. — Но монстры и должны быть страшными, разве нет? Иначе их никто не будет бояться. — Бояться надо того, что внутри, а не что снаружи. — М-м-м, пожалуй, ты прав. Вряд ли кто-то, глядя на твоё милое личико, может сказать, что каждый матч для тебя — это война, а ты — солдат с оружием в руках, готовый в любой момент умереть. — Умеешь ведь пользоваться мозгом, когда захочешь. — Я всегда им пользуюсь. — Не похоже. — Просто ты умнее меня, вот и всё. — Мы так и будем обмениваться комплиментами? Похоже, родители наконец уснули. У тебя есть презервативы? — сменил тему Рин. — Есть. И смазка тоже, — кивнул Йоичи, и в темноте не было видно, как он покраснел, но Рин кожей ощутил исходящий от его щёк жар. Всё же у них обоих было не так много опыта, чтобы перестать смущаться разговоров о сексе. — Отлично. Но на этот раз я хочу попробовать сверху. — Хорошо, — согласился Йоичи. Это по меньшей мере было справедливо — ощутить на себе то, что Рин чувствовал каждый раз под ним. Эго ещё в начале отбора говорил, что футболисты должны быть разноплановыми игроками, уметь играть как в нападении, так и в защите, переходя от одного к другому по мере необходимости. Фиксированные роли не для футбола, здесь нужен эгоизм. Он ничего не говорил про секс, но Йоичи как-то сам приложил к ситуации. И он всё ещё боялся, что в один прекрасный день Рин попросит попробовать какую-нибудь сложную, выворачивающую конечности, разрывающую мышцы и ломающую кости позу из Камасутры. Рину-то ничего, он хорош в йоге, а Йоичи наверняка облажается. Поэтому просто побыть снизу ни риском, ни экспериментом не кажется. Возможно, дома у Рина, где родители спят в соседней комнате, не лучшее время и место, но по сравнению со спартанскими условиями «Блю Лока» это почти любовный отель. — Ляг на живот, подбери ноги под себя, и лицом в подушку, чтобы не шуметь, — то ли попросил, то ли приказал Рин. У Йоичи что-то дёрнулось внутри: до этого они занимались сексом только лицом к лицу, и такая отстранённость была в новинку, немного пугала, но заводила. Рин знал только теорию, на практике же он принимал пальцы и член Йоичи, но не пробовал сам. Стенки тугие, жаркие, мягче, чем он себе представлял. Как же хорошо в них было члену. Рин закусывал губу, даже через презерватив ощущений всё ещё было слишком много, они слишком сильные в первый, незнакомый раз, он мог кончить слишком рано. Йоичи скулил и стонал от его члена, когда Рин двигался медленно, чтобы резкими звуками не разбудить родителей. Йоичи умолял его двигаться быстрее, ведь так невозможно было кончить. Рин издевательски игнорировал его, доводил мучительно размеренным темпом. На это ушло дольше времени, зато не было похоже на вечную спешку в «Блю Локе», и ощущения были... другими. Вот теперь можно было заснуть.

***

Йоичи и Рин специально держались друг от друга подальше, пока фирменные автобусы везли их на базу «Блю Лока». Немного смешно, учитывая, что на место отправления они прибыли вместе, буквально в одном вагоне. Они ведь пообещали друг другу разделиться, чтобы стать сильнее. Но когда Эго объяснил, как теперь они будут делиться на команды и как будут проходить тренировки, Йоичи пришлось высматривать Рина. Они должны были договориться, чтобы случайно не попасть в одну команду. Рин нашёл его первым. Наверное, с высоты его роста проще заметить кого-то в толпе. — Уже выбрал страну? — спросил он. — Да, — ответил Йоичи. — А ты? — Естественно. Никто не хотел первым открывать свой выбор. — Я хочу в Германию, — первым нарушил затянувшуюся тишину Йоичи, выкладывая карты. — Хах, Япония и Германия объединяются — где-то я это уже видел... Йоичи ещё не привык, что, оказывается, Рин умеет шутить, а не только зло издеваться над соперниками и однокомандниками — над всеми вокруг, — но всё равно улыбнулся. — Не придумывай, в этом нет ничего такого! Сам-то ты что выбрал? — Францию, — пожал плечами Рин, как будто других вариантов и не было. — Понятно, — кивнул Йоичи. — Что же, тогда увидимся на матче? — Надеюсь, он будет последним в турнире, — попрощался Рин и поспешил отойти от Йоичи, снова потеряться в толпе.