Путеводная звезда

— Ваше Величество, — молодой небожитель, очень приятный юноша с яркой улыбкой и сияющими глазами низко поклонился. Его угрюмый, нелюдимый друг повторил за ним эхом приветствие и склонился, но выражение лица не изменил. Хунхун-эр, которого Се Лянь так и не перестал звать иначе, кивнул им и взмахнул полами ярко-красного ханьфу. Удивительно, как столь юный небожитель за относительно короткое время сумел занять пост Императора Небес. Судьба Хунхун-эра была и вправду необычна. Гонимый всеми в детстве, презираемый за незавидную судьбу, он сумел вырасти достойным человеком, за что был благодарен Се Ляню гораздо больше, чем тот того, вероятно, заслуживал. Вознёсшийся за свой неоценимый подвиг, за спасение десятков людей, он сразу снискал расположение многих небожителей. Остальные же тоже не могли не проникнуться симпатией к харизматичному, умному новому богу, и уже через пару сотен лет Хунхун-эр дослужился до звания правой руки Императора Линвэнь, занявшей пост по причине внезапной отставки Цзюнь У. Та же с радостью позволила Хунхун-эру взойти на трон и ушла обратно к себе во дворец, к любимым свиткам, цифрам и книгам. — Учитель, — Се Ляня всегда вгонял в краску этот титул, который Хунхун-эр придумал ему, когда Се Лянь твёрдо сказал — он больше не принц и обращаться к нему «Ваше Высочество» уже не следует. — Хунхун-эр, — Се Лянь широко улыбнулся, несмотря на неловкость. Видеть, как перед тобой склоняет голову сам Небесный Император, было невероятно неудобно. Юный небожитель в бирюзовом помахал рукой — он и Се Лянь часто виделись, когда тот тащил своего друга в мир людей развлечься, выпить или просто погулять. Се Ляню он был очень приятен, и стоило с ним познакомиться поближе. Молодой бог потащил за собой своего угрюмого друга за руку, будто пса на привязи, однако тот, пусть и выглядел недовольным, но не сопротивлялся. Се Лянь рассмеялся — наверное, привык. — Как дела на Небесах? — поинтересовался Се Лянь. Он и Хунхун-эр вместе пошли по дорожке, по обеим сторонам которой цвёл жасмин. Прекрасные цветы испускали просто удивительный аромат. Се Ляню и другим выходцам из Сяньлэ очень повезло обосноваться именно здесь. Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. — Да всё так же, — Хунхун-эр пожал плечами. Се Лянь оглядел его. Хунхун-эр повзрослел, возмужал, стал выше, ушла некая юношеская угловатость. Он больше не топтался неловко рядом с Се Лянем, и хоть тот и скучал по его немного детскому поведению, но был рад за него и безумно гордился своим воспитанником. Се Ляню всё ещё временами было сложно воспринимать Хунхун-эра с должным уважением. Он помнил его ещё ребёнком и никак не мог забыть детский блеск красного глаза, теперь уже не скрытого под повязкой. — А у вас как дела, учитель? Всё так же в вашей деревне? — Хунхун-эр склонил голову. — Да, — Се Лянь потянулся, будто довольный кот, и вдохнул аромат жасмина и тёплой весны. — Всё прекрасно, она уже стала гораздо больше. Се Лянь благодаря проклятой канге был бессмертен, но жил с обычными людьми. Он уже привык и считал, что это справедливая плата за его ошибки. К тому же, это было не так уж плохо. Когда умерли его родители, Се Лянь долго плакал. Матушка посетовала, что так и не дала своё благословение на свадьбу, но повторила — его друг точно вернётся. Се Лянь не знал, как долго это будет, но точно знал другое — он будет ждать даже целую вечность. Они оба ушли спокойно, когда пришло их время. И несмотря на печаль, Се Лянь был спокоен за их души, ушедшие на перерождение. — Фэн Синь и Му Цин всё так же ругаются, — Се Лянь посмеялся. Эти двое тоже вознеслись и стали генералами. Однако пыл не растеряли и продолжили бросаться друг в друга оскорблениями даже на Небесах. Жена Фэн Синя, девушка из весеннего дома, сопровождала своего мужа в Небесной Столице, и не так давно у них родился третий ребёнок. Се Лянь был крайне удивлён, когда узнал, что отлучки Фэн Синя были именно к этой девушке. Разумеется, он его отчитал, но по-доброму и попросил в следующий раз говорить честно. Се Лянь благословил счастливую пару и отпустил с миром, но не раньше, чем задал хорошую трёпку за ложь. — Владыка поселился в доме на той самой полянке, — продолжил Се Лянь. — Сяо Сянь тоже с ним. Как-то так получилось, что Сяо Сянь не рос. Он как был шестилетним ребёнком, так и остался. Цзюнь У заботился о нём, сдувал с него пылинки и редко когда выходил из их общего дома. Се Лянь пару раз даже навестил их и был счастлив видеть излечившегося Владыку и радостную пришедшую из будущего версию себя. — Наставник… иногда ходит к ним в гости, — Се Лянь рассеянно улыбнулся, вспомнив Мэй Няньцина. Вот кто точно ни капли не изменился… Он часто навещал что Цзюнь У, что Се Ляня и постоянно ругался на обоих, точь-в-точь как в детстве. Се Лянь и Цзюнь У одинаково закатывали глаза, но терпели Мэй Няньцина, потому что любили его. Всё же это был их наставник. — А про себя, как обычно, ни слова не сказали, учитель, — укоризненно произнёс Хунхун-эр. Се Лянь смутился. — А про меня и рассказывать нечего, — пробормотал он. Хунхун-эр облокотился на ствол дерева и осуждающе покачал головой, сложив руки на груди. — А ты про себя, между прочим, тоже ничего не рассказал! — всплеснул руками Се Лянь. — Раз я твой учитель, разве я не имею права знать? — Я? — Хунхун-эр сделал вид, что призадумался. — Я женюсь. И сказал он это так легко, как бы между делом, а Се Лянь так и остался стоять, поражённый. — И ты это столько времени скрывал? Кто она? Как зовут? Как давно вы вместе? — из радостного за воспитанника Се Ляня посыпались вопросы, как из рога изобилия. — Как ты мог скрыть это от учителя? — Виноват, — усмехнулся Хунхун-эр и чуть склонил голову, делая вид, что извиняется. — Она самая красивая богиня, её зовут Юйши Хуан. — Повелитель Дождя? — кажется, улыбка Се Ляня не могла стать ещё шире. — Мои поздравления! Я так за вас счастлив! — У нас оказалось очень много общих тем, — объяснил Хунхун-эр. — Сначала мы дружили, а потом полюбили друг друга. Скоро она станет императрицей среди богов, хоть и не очень хочет себе такой титул. Се Лянь не выдержал и схватил Хунхун-эра за руки. — Поэтому, — Хунхун-эр мягко высвободил ладони из захвата. — Я возвращаю учителю это. В ладонь Се Ляня упала красная бусина. Сначала он не понял, что это, а потом вдруг узнал серьгу, которую потерял уже очень и очень давно. — Хунхун-эр? — непонимающе вопросил Се Лянь, почёсывая в затылке и крутя в пальцах алую серёжку. — Я взял её тогда, признаю, — Хунхун-эр отвёл взгляд. — Вы тогда мне казались прекраснейшим во всех трёх мирах. Но сейчас-то я понимаю, что на самом деле это я, — он рассмеялся. Се Лянь ошеломлённо сжал бусину в руке. Как он мог не понять, что тогда Хунхун-эр был влюблён в него? Воистину, юные сердца не поддаются логике, матушка была права… И Безликий Бай, когда говорил, что видел, что может произойти, наверняка это знал. Быть может, в каком-то другом мире Се Лянь был бы с Хунхун-эром, хоть и слабо мог себе это представить. — Я тогда даже полил учителя кровавым дождём, — весело произнёс Хунхун-эр, вспоминая прошлое. — Кажется, тогда из-за излома между временными линиями мне передалась демоническая сила от себя же из другого мира. Я немного воспользовался ею… но сразу же вернул обратно! — он поднял ладони, будто опасаясь наказания. Се Лянь потёр лоб рукой, а затем приобнял Хунхун-эра одной рукой. — Если не позовёшь учителя на свадьбу — я очень обижусь! — Се Лянь погрозил ему пальцем и весело рассмеялся вместе с Хунхун-эром. А затем вдруг затих, почуяв в воздухе знакомую энергию. — Учитель тоже должен быть счастлив, — Хунхун-эр улыбнулся, наверняка тоже осознав, кто пришёл. — Не смею его задерживать. У меня есть неотложные дела, вынужден откланяться. Се Лянь же, проводив Хунхун-эра взглядом, бросился прочь с тропинки и устремился в самую гущу цветущего леса — туда, где ходил знакомый демон. — Стой! — крикнул Се Лянь, почуяв, что энергия становится слабее. Он понял, что гость собирается уходить, и не мог позволить этому случиться. — Да стой же ты! Безликий Бай обернулся и улыбнулся. В глазах его плескались принятие и светлая печаль. — Очень рад тебя видеть. Я… — начал было он, но так и не договорил. Се Лянь бросился ему на шею с такой силой, что сбил демона с ног и повалил на землю. Они упали вместе, и Се Лянь крепко обхватил Безликого Бая за плечи, цепляясь за знакомую белоснежную ткань траурных одежд. — Да как ты смеешь, — Се Лянь принялся молотить по Безликому Баю кулаками. — Пришёл, посмотрел, но так и не поздоровался. Где твоя вежливость? Вскоре он выдохся и, смущённый, скатился с Безликого Бая вниз, ложась рядом на спину. В лесу было тихо — разве что где-то вдалеке пели птицы да шуршал листьями ветер. В их волосах запутались опавшие лепестки цветов. Се Лянь повернул голову и встретился с тёплым взглядом светло-синих глаз. Кажется, им не нужны были слова. Се Лянь вновь повернулся, чтобы посмотреть на небо, и подумал, что матушка была права, как всегда. Фэн Синь и Му Цин — тоже. Удивительно, что один Се Лянь, как обычно, ничего не замечал… Он тебя любит, говорили они ему, поэтому вернётся. Се Лянь ждал, но давно уже перестал всерьёз на это надеяться, разве что носил ленту, смирившись с потерей. И сейчас сердце заходилось набатом от радостной встречи, от счастливого свидания спустя столько лет. — Я добьюсь тебя, — вдруг произнёс Безликий Бай. Он дотронулся до шеи Се Ляня, вокруг которой шёлковой змеёй обвивался его подарок. — Я клянусь, что отобью тебя хоть у самого Императора Небес. Они прошли столько всего вместе. Теперь, когда Се Лянь знал всю подоплёку их отношений, примерно понимал, что случилось с тем, другим им, он осознавал, что их пути никогда не разойдутся. И Безликий Бай смело и прямо заявил, что собирается его добиваться. Однако же… — Не надо меня добиваться, — Се Лянь беззлобно усмехнулся и, поймав настороженный взгляд, радостно вздохнул. Грудь распирало счастьем. Он подобрался поближе, улёгся Безликому Баю на грудь и тут же ощутил, как его сначала едва ощутимо, а затем крепко обнимают сильные руки. Мгновением позже поляну заполнил счастливый смех. Просто Безликий Бай Се Ляня давно уже добился.

***

— Вы точно познакомились именно так? — с недоверием спросил Се Ляня семилетний А-Чже. Они с Сяо Баем, лишь только обосновавшись в деревне, нашли в лесу бездомных, голодных трёхлетних тройняшек. Разумеется, детей пришлось забрать домой. — Ифу точно носил тебе цветы и читал стихи, а затем попросил благословения у богов? Се Лянь рассмеялся и потрепал А-Чже по макушке. Да, его Сяо Бай мало походил на человека, способного на подобные ухаживания. Но не рассказывать же ребёнку их истинную историю? — А что, ифу, по-твоему, не умеет добиваться? — возмущённо всплеснул руками А-Цзю. — Ифу самый лучший! Ради а-де он точно постарался! — Какая разница? Как бы они ни познакомились, они же вместе, — примирительно сказал А-Хуань. — Они любят друг друга! Те двое закивали. Се Лянь поочерёдно погладил их по голове, а затем пожал плечами, когда вернулся Сяо Бай. Он, поджав губы, показал на ханьфу — дети заляпали его кашей, и даже замочить его не помогло. Что-то не меняется с годами… После сытного обеда и какой-никакой, но сказки дети все втроём уютно устроились кучкой на кровати и спокойно засопели. Се Лянь вытер лоб от пота. Честное слово, он любил этих детей, как родных, но иногда они так выматывали… Прикрыв за собой дверь, Се Лянь и Сяо Бай вышли из комнаты и выглянули на улицу. Там как раз кипела работа — был сезон урожая. Се Ляню стоило бы выйти и помочь, да и детям уже пора было учиться что-то делать по хозяйству, но им с Сяо Баем так редко удавалось побыть наедине… — Ифу подарит а-де цветы? — улыбнулся Се Лянь. — Или, быть может, напишет стихи? Сяо Бай тихо рассмеялся. — Если А-Лянь так желает, — он привлёк его к себе за талию, как вдруг дверь отворилась, и к косяку прислонился Мэй Няньцин. Его лицо было, как всегда, бесстрастно, однако по тому, как он поджал губы, было видно несколько ироничное отношение к происходящему. Двое нерадивых учеников сразу же отстранились друг от друга и упёрли взгляды в пол, как провинившиеся котята. — Вам только доверять детей растить, — вздохнул Мэй Няньцин и прошёл в дом. Он притворил за собой дверь и сел на стул, элегантно закинув ногу на ногу. Се Лянь и Сяо Бай как по команде развернулись к нему. — Здравствуйте, наставник, — хором проговорили они. Мэй Няньцин потёр пальцами виски. — Вы хоть знаете, кого в семью взяли? — устало вопросил он. Не получив ответа, Мэй Няньцин перевёл взгляд в сторону комнаты с детьми. — Это наши старые друзья. Се Лянь вначале не понял, о чём речь, а потом резко выдохнул, осознавая. Неужели души советников переродились? Неспроста ведь они дали им именно такие имена… как чувствовали, что что-то неладно! — Похоже, теперь всё наоборот, — несколько иронично заметил Сяо Бай. — Раньше они воспитывали меня, а теперь я буду воспитывать их. — Воспитаете вы, конечно, — Мэй Няньцин положил подбородок на ладони, уперев локти в стол. — Я и раньше был против этой затеи, а сейчас тем более. Буду следить за тем, чему вы учите детей! Сами ещё не выросли до конца… — Наставник, вы… — начал было Се Лянь. — Ну что наставник? — покачал головой Мэй Няньцин. — Готовьте комнату… должен же в этом доме жить хоть кто-то ответственный.