Мой кровавый Валентин

Когда Гермиона Грейнджер и Гарри Поттер толкнули дверь в преображенный кабинет профессора Горация Слизнорта, на них сразу же нахлынула волна приятного удивления. Мягкий свет свечей танцевал на покрытом богатым ковром полу, заливая тусклым светом уютную обстановку. Комната стала напоминать удобную гостиную с потрескивающим камином в углу и плюшевыми креслами, стратегически расставленными по всему пространству. На соседнем столике на видном месте стоял небольшой ассортимент закусок — явное приглашение побаловать себя. Оглядевшись, друзья заметили, что комната была заполнена небольшой группой пар, каждая из которых тихо разговаривала или наслаждалась медленным танцем под нежные звуки классической музыки, наполнявшие воздух. Они могли видеть, как профессор кружит среди гостей, болтает и смеется с присутствующими, явно наслаждаясь оживленной атмосферой, которую он организовал. Оглядываясь вокруг, Гарри не мог не сравнить этот вечер с последним собранием Клуба Слизней, на котором он присутствовал. В отличие от предыдущего мероприятия, которое представляло собой формальное и несколько скучное чаепитие, посвященное будущим карьерным перспективам, это собрание показалось гораздо более увлекательным и приятным. Он глубоко вздохнул и позволил атмосфере окутать его, испытывая чувство удовлетворения, осматривая комнату и развлекающиеся пары. Несмотря на его первоначальные сомнения по поводу посещения очередной встречи «Слизней», он не мог отрицать, что это казалось гораздо более многообещающим, чем предыдущее. Когда они сели на одни из свободных кресел, Гарри с любопытством повернулся к подруге. — Как давно нудные чаепития превратились в это? Гермиона, частая посетительница собраний Клуба Слизней, наклонилась и объяснила: — Профессор Слизнорт постепенно менял формат этих встреч за последние пару месяцев. Я думаю, он пытается сделать их более приятными и менее формальными. Пока парень осматривал комнату, любуясь убранством, его внезапно привлек пристальный взгляд Юстина Грея, бывшего выпускника факультета Когтевран, присутствовавшего на собрании. Когда их глаза встретились, Гарри не мог не почувствовать холодок, пробежавший по его спине. Несмотря на теплую непринуждённую обстановку, ледяной взгляд Юстина был похож на лезвие, рассекающее воздух острым и жестоким суждением. Гриффиндорец почувствовал надвигающуюся опасность, когда понял, что презрительный взгляд Юстина, казалось, был направлен исключительно на него. Наблюдая, как парень отвернулся и продолжил разговор со своими друзьями, Гарри не мог не чувствовать смесь беспокойства и веселья. Хотя грубое поведение когтевранца настораживало брюнета, ему пришлось признать, что он не мог не чувствовать себя немного позабавленным чрезмерной реакцией Грея. — Ты когда-нибудь пропускала встречу? — спросил Гарри, его слова сливались с окружающей музыкой. Не теряя ни секунды, Гермиона ответила, ее голос был пронизан гордостью: — Нет. — Часто ли Реддл появляется здесь? — Он никогда не пропускает ни одного собрания. — Кто-нибудь вообще разговаривает с ним во время этих встреч? — Я не вижу, чтобы кто-то изо всех сил старался поболтать с Томом, — ответила она, ее голос был пронизан сочувствием. — В основном он держится особняком и наблюдает издалека. — Однако профессор Слизнорт, похоже, осознает его потенциал, — недолго думая продолжила подруга. — Я заметила, что он часто пытается познакомить его с сотрудниками Министерства и другими высокопоставленными личностями. Когда он с ними не разговаривает, он склонен сидеть в одиночестве. — Почему ты вдруг так заинтересовался им? — О, на самом деле в этом нет ничего особенного. Полагаю, я просто потворствую своему увлечению неясным и загадочным. Когда Гарри откинувшись на спинку кресла вновь начал осматривать комнату, его взгляд блуждал от одной группы гостей Слизнорта к другой, Гермиона внимательно наблюдала за ним, между ее бровей образовалась небольшая морщинка. Пытаясь понять поведение друга, девушка начала испытывать необъяснимое чувство беспокойства, как будто холодная змея медленно обвила своими кольцами ее сердце. Несмотря на теплоту и уют атмосферы, она не могла избавиться от странного ощущения, что сосредоточенность Гарри Томом Реддлом могла иметь за собой не простое любопытство. Когда парень снова посмотрел на Гермиону, его взгляд переместился с макушки на ее голые колени. На ней было светлое (блеклое) розовое платье, из-за которого ее ноги были почти обнажены, волосы были собраны в пучок, а лицо обрамляло несколько распущенных прядей. — Миона, ты выглядишь великолепно, — сказал он искренне, с неподдельной нежностью в голосе. Несмотря на тревожное чувство, которое все еще сохранялось, девушка не могла не почувствовать удовольствие от его комплимента. — А ты так и не надел галстук. Гарри просто пожал плечами и вытянулся в кресле, небрежно скрестив ноги, явно чувствуя себя комфортно в собственной шкуре. То, как его классические брюки слегка задрались из-за такого положения, обнажая его щиколотки и расстегнутые первые пуговицы его немного мятой рубашки создавали образ изнеженного кота, казалось бы, сытого и ленивого. Гермиона не могла не улыбнуться его беззаботному поведению, его повседневному стилю, резко контрастирующему со слегка официальной одеждой других людей. Внимание подруги было привлечено слабым мерцанием под частично расстегнутым воротником рубашки: серебряная цепочка, небрежно покоившаяся на его ключицах, отражала теплое сияние ближайшей свечи. Мысли гриффиндорки были прерваны приближением Маклаггена, заставившим ее отвести взгляд. Она узнала внушительную фигуру Кормака, высокого, коренастого студента-семикурсника, известного своим плохим спортивным мастерством и раздутым эго. Несмотря на то, что парень был членом команды Гриффиндора по квиддичу, он часто предпринимал бесстыдные попытки добиться приглашений от различных клубов. — Поттер, Грейнджер, — обратился к ним Маклагген, его голос был полон преувеличенной вежливости. Когда он дошёл до фамилии Гермионы, его тон окрасился протяженным приторно-сладким оттенком, явно пытаясь очаровать ее. Улыбка Гарри стала шире, когда он обратился к подошедшему к ним парню, его голос был полон сарказма. — О, это же мой горячо любимый Кормак, — протянул он, подражая предыдущей попытке Маклаггена очаровать. Девушка раздраженно закатила глаза, привыкшая к игривым выходкам своего друга. — Гарри, твоя саркастическая жилка глубока, как Черное озеро, — пробормотала она себе под нос. Маклагген, приняв подшучивание парня за искренний интерес, сиял от волнения и выпятил грудь, как прихорашивающийся павлин. Было очевидно, что он наслаждался этим, не обращая внимания на сардонические намерения Гарри. Кормак протянул Гермионе руку, явно уверенный, что она примет его приглашение. — Поттер, я украду у тебя мисс Грейнджер? — спросил он с самодовольной улыбкой, ожидая, что не встретит сопротивления. Подруга посмотрела на протянутую руку парня, выражение ее лица разрывалось между дискомфортом и вежливостью. Она на мгновение заколебалась, не зная, как ответить, не обидев его, но также не желая танцевать с кем-то, кто доставляет ей неудобства. — Развлекайся, Миона. Гермиона бросила на Гарри взгляд, от которого могло бы увянуть растение в горшке, и ее послание было ясным: «Ты такой придурок!». Притворная добродушная улыбка Гарри стала шире, и он с преувеличенной вежливостью кивнул Маклаггену, практически приглашая парня сделать свой ход. И тот, не чувствуя возражений, уверенно схватил Гермиону за руку и повел ее в центр комнаты, готовый на данный момент исполнить свою отвратительную роль ее партнера по танцам. Внезапное появление Слизнорта в сопровождении студентов и гостей фактически положило конец минутам тихого созерцания парня. — Ах, Гарри, мой мальчик, ты действительно пришел! — воскликнул он, и его голос был полон буйной энергии. Вежливо улыбнувшись, Гарри встал, чтобы поприветствовать мужчину. Голос Слизнорта прогремел по комнате, эхом отразившись от стен с такой силой, что все не могли не обратить на него свое внимание. — Я очень рад, что Гарри Поттер почтил нас сегодня своим присутствием! — объявил он, и его слова вызвали волну аплодисментов среди присутствующих. Профессор стал еще более восторженным, когда он гордо продолжил, восхваляя Гарри перед очарованной толпой. — Он не только сын того, кто сыграл решающую роль в приближении нас к победе над Темным Лордом, но и гордый сын главы Аврората. Вдобавок ко всему, он совершил невероятный подвиг став самым молодым ловцом в Хогвартсе за последние сто лет! Поскольку выражение лица Гарри на первый взгляд оставалось приятным, он незаметно закатил глаза, подавляя проблеск отвращения. Он не мог не провести сравнение между собой и предметом, выставленным в частной коллекции Слизнорта. Эта мысль напомнила ему о том, почему в прошлом он предпочитал избегать встреч Клуба Слизней, места, которое часто больше напоминало собрание оппортунистов, чем искренний интерес к чьим либо достижениям. Мужчина продолжил свой монолог, раскрывая остальным присутствующим гостям более подробную информацию о стремлениях своего ученика. — Он также выражает желание пойти по стопам своего отца, Джеймса Поттера, и стать аврором. Эта цель демонстрирует его амбиции и решимость бороться со злом. Толпа внимательно слушала, их восхищение Гарри росло с каждым словом похвалы из уст профессора. Люди вокруг него с любопытством кивали, их взгляды с интересом скользили по его подтянутому телу. Некоторые слегка краснели, когда их глаза задерживались на его привлекательном лице, и быстро отводили их, когда понимали, что были пойманы с поличным. Один из них подошел к Гарри ближе и протянул руку в знак приветствия. — Ник Гипсон, — представился он. — Ты, вероятно, не помнишь меня: я закончил учебу, когда ты был на третьем курсе. Я искренне восхищаюсь наследием твоей семьи. Мне любопытно узнать о конкретных факторах, которые побудили тебя выбрать этот путь. Гриффиндорец кивнул в знак подтверждения, пожимая Нику руку и отвечая: — Ну, есть разные причины, которые побудили меня желать карьеры в Аврорате. Я думаю, это началось с глубоко укоренившегося желания бороться с… несправедливостью. За спинами глядевших на него с обожанием девушек раздался голос, ставящий под сомнение мотивацию Гарри одним словом: — Несправедливость? Когда толпа гостей расступилась уступая место говорившему, парень увидел высокую и тощую фигуру Грея. Лицо Юстина было холодным и невыразительным, в его словах была легкая нотка иронии. Почувствовав нарастающее напряжение между двумя молодыми людьми, Слизнорт быстро двинулся, чтобы отвлечь гостей, желая сменить тему. — Ах, у вас всех будет масса возможностей пообщаться с Гарри позже, — объявил он. Толпа быстро переключила свое внимание на профессора, их коллективные взгляды были устремлены на него с большим ожиданием. И пока они внимательно слушали, он начал представлять новую группу людей, позволяя Гарри и Юстину за одно мгновение остаться наедине. — Все это так легко, когда ты можешь просто пожинать плоды своей фамилии, не так ли? — Абсолютно, — ответил парень с уверенной улыбкой, наслаждаясь видом пульсирующих от гнева вен на виске Грея. — Я испытываю глубочайшее уважение к твоему отцу, — продолжил он, прежде чем его голос стал мрачным и злобным. — Но что касается тебя… я тебе не доверяю. Ты не найдешь себе место среди нас. Когда Гарри подошел ближе, расстояние между ними сократилось до нескольких дюймов, его голос упал до низкого, угрожающего шепота, гарантируя, что его слова останутся между ними. — Ты действительно думаешь, что твое доверие имеет какой-то вес в моих глазах? — Позволь мне заверить тебя, Юсти, — прошипел он, — если ты продолжишь харкаться в меня грязью, ты не найдешь себе места среди живых. — Ах, да, теперь я вспомнил, — брюнет отступил назад, говоря с расчетливой небрежностью. — У меня было пару неудачных свиданий с твоей сестрой. Он сделал паузу, оценивая воздействие своих слов, прежде чем продолжить. — Если это причина твоей ненависти, то твое поведение невероятно ребяческое. Выражение лица Грея потемнело от гнева, его челюсти сжались, эмоции грозили выплеснуться наружу. Когда парень повернулся, чтобы уйти, он не смог удержаться от последнего удара. — Надеюсь, у твоего отца откроются глаза раньше, чем это обернётся для него проблемами. У плохих сук и щенки с изъяном. — Возможно, твои слова дойдут до его ушей. С поспешным уходом Юстина напряжение в воздухе исчезло, как будто грозовая туча рассеялась. Гарри огляделся вокруг, понимая, что их спор не привлек особого внимания других людей. Мир внезапно пошатнулся, когда в ушах появился знакомый для него шум. — Нет, не сейчас, — подумал он, и в его разум закралась паника. Пальцы инстинктивно потянулись к вискам, пытаясь успокоить бушующую внутри него бурю. Последующая боль была подобна удару молнии, заставляя его замереть и отчаянно нуждаться в облегчении. Он прикрыл глаза, пытаясь сохранить контроль и сосредоточиться на своем дыхании, надеясь, что боль утихнет, прежде чем станет невыносимой. Непрестанный стук в черепе парня лишил его возможности здраво мыслить, а желудок скрутило от тошнотворного чувства. Какофония голосов и переливающиеся цвета одежды, казалось, давили на него, усугубляя положение. Воздух казался тяжелым, из-за чего было трудно дышать, и все, чего он сейчас жаждал, — это передышка от нахлынувшей палитры острых чувств, которые грозили поглотить его. Не подавая виду и найдя одинокую колонну, чтобы спрятаться, Гарри повернулся спиной к шумной комнате, скрывая свое лицо от глаз. Прижавшись лбом к гладкой стене, его пальцы отчаянно сжимали голову по бокам, цепляясь за слабую надежду, что этот контакт поможет ему успокоиться. ИЗЪЯН ИЗЪЯН ИЗЪЯН ИЗЪЯН ИЗЪЯН ИЗЪЯН ИЗЪЯН ИЗЪЯН ИЗЪЯН ИЗЪЯН ИЗЪЯН ИЗЪЯН ИЗЪЯН ИЗЪЯН ИЗЪЯН ИЗЪЯН ИЗЪЯН ИЗЪЯН ИЗЪЯН ИЗЪЯН ИЗЪЯН ИЗЪЯН ИЗЪЯН ИЗЪЯН ИЗЪЯН ИЗЪЯН ИЗЪЯН ИЗЪЯН ИЗЪЯН ИЗЪЯН ИЗЪЯН ИЗЪЯН ИЗЪЯН ИЗЪЯН ИЗЪЯН ИЗЪЯН ИЗЪЯН ИЗЪЯН ИЗЪЯН ИЗЪЯН ИЗЪЯН ИЗЪЯН ИЗЪЯН ИЗЪЯН ИЗЪЯН ИЗЪЯН ИЗЪЯН ИЗЪЯН ИЗЪЯН ИЗЪЯН ИЗЪЯН ИЗЪЯН ИЗЪЯН ИЗЪЯН ИЗЪЯН ИЗЪЯН ИЗЪЯН ИЗЪЯН ИЗЪЯН ИЗЪЯН Ядовитые слова, которые Грей плюнул в Гарри, продолжали звучать эхом в его голове, безжалостный рефрен, который отскакивал от стен и отражался в его мыслях, как бесконечный цикл мучений. Когда кончики его пальцев зарылись в волосах, чувство их онемения начало просачиваться в его существо, привычное ощущение, которое, казалось, распространилось по всему его телу. Стук в голове продолжал усиливаться, но онемение приносило странное облегчение, как будто изолировало его от пульсирующей боли. Зажмурив глаза, парень еще сильнее прижался лбом к стене, надеясь, что это успокаивающее ощущение поможет прекратить его агонию. Оживленная болтовня и смех гостей постепенно отошли на второй план, уступив место жуткой тишине. Когда звуки стихли, Гарри с облегчением почувствовал внутри себя неуловимый сдвиг: его эмоции начали угасать, как постепенный выпуск воздуха из воздушного шара. Потерянный в своем минутном одиночестве, парень был внезапно возвращен к реальности настойчивым голосом, нарушившим его тишину. Он неохотно открыл глаза и мутно повернул их к источнику беспокойства: мир вокруг него был туманным, а его мысли несколько запутанными. Спокойствие, которое Гарри на короткое время обрёл, в одно мгновение разрушилось, когда комната ожила звуками смеха и разговоров. Умиротворяющая передышка, которую он получил, была разоблачена, и он почувствовал себя дезориентированным и подавленным внезапным натиском раздражителей. — Поттер? — голос Реддла прорезал воздух, его чистый и твердый тон вывел гриффиндорца из кратковременного оцепенения. С любопытством Гарри повернул голову, проследив за направлением взгляда, чтобы увидеть, что так привлекло внимание старосты. Когда парень обернулся, его глаза расширились от удивления и понимания. Тяжелый вздох сорвался с его губ, когда он увидел перед собой зрелище: стена, к которой он ранее прислонился, теперь была полностью покрыта слоем кристаллизованного льда. Лед мерцал в окружающем свете, ледяные усики тянулись от бывшей точки соприкосновения его лба с поверхностью. — Черт возьми, — пробормотал Гарри себе под нос, нервный смешок сорвался с его губ, когда он поднял руки вверх с выражением растерянной невинности. — По крайней мере, «таракан» единственный, кто стал свидетелем этого, — дальнейшее прозвучало со смесью облегчения и иронии. — «Таракан»? Когда Гарри взмахнул рукой, слой льда на стене мгновенно исчез, не оставив никаких следов своего присутствия. Этот спонтанный акт магии привлек внимание Реддла, заставив его сменить гнев на милость и удивленно поднять брови. — Кажется, твои способности превосходят простую работу с палочкой, — заметил он. — Это все, что я могу сделать, — ответил Гарри, небрежно пожав плечами, наслаждаясь чувством недоверия, которое, как он знал, его слова разожгут в парне. — Как удачно, что именно мне удалось наткнуться на тебя в этот момент. Если бы кто-нибудь еще стал свидетелем проявления магического выброса нашего золотого мальчика, ему, возможно, было бы трудно в это поверить. — Я просто хотел остудить голову, — пояснил тот, рассматривая недавнее событие так, словно оно не имело никакого значения. Когда музыка сменилась, Гарри подошел ближе к Реддлу и протянул руку, в уголках его губ заиграла медово-сладкая улыбка. — Потанцуем? — спросил он с оттенком флирта. Медленно староста перевел свой пронзительный взгляд с Гарри на стену позади него и обратно, его глаза слегка сузились, когда он попытался расшифровать мотивы гриффиндорца. — Чего ты от меня хочешь, Поттер? В этой комнате, без сомнения, с десяток человек, которые ухватятся за возможность потанцевать с тобой. Так почему, скажи на милость, ты хочешь потратить на меня свое время? — Ты возбудил мой интерес, — сказал он, — и, может быть, у меня есть возможность возбудить твой в ответ. Не давая Гарри времени среагировать, Реддл крепко схватил его за руку и быстро потянул к сердцу зала. Префект не выказал никакого намерения уступать контроль, вместо этого быстро взял на себя инициативу, уверенно положив руку на талию парня и крепко сжав их переплетенные пальцы. Уверенно руководя, он плавно повел их по комнате, демонстрируя изящество и гармонию. Их синхронные шаги отражали друг друга, каждое движение легко перетекало в следующее, их тела идеально синхронизировались, когда они скользили по полированному полу. Слегка наклонившись он задал вопрос: — Что тебя по-настоящему так разозлило? Хитрая ухмылка тронула губы Гарри, когда он поднял глаза и встретился взглядом с Реддлом. С оттенком легкомыслия в голосе он выдвинул предложение: — Как насчет обмена? Правда за правду? На мгновение внимание слизеринца было поглощено пленительной глубиной пронзительных зеленых глаз Поттера, но к реальности его вернул внезапный резкий щипок за плечо. — Я понимаю, что мои глаза обладают определенной привлекательностью, — протянул гриффиндорец, — но наш танец не вечен, а мне хочется успеть поиграть. — У тебя большое самомнение. В быстром и умелом выполненном танцевальном маневре Реддл развернул Гарри, движение было отмечено демонстрацией контролируемой элегантности. Когда парень замедлился, его глаза сосредоточились на партнёре, и краткий миг уязвимости промелькнул на его лице. Неуверенная пауза наполнила воздух, когда он на мгновение заколебался, глубоко вздохнув, прежде чем ответить на вопрос Тома. — Что меня разозлило? Его взгляд на мгновение скользнул в сторону, обдумывая, как много можно раскрыть. — Один недалекий человек перешел черту и оскорбил члена моей семьи. — Беллатрису Блэк? — Нет. Пока они продолжали свой танец под музыку, окутывающую их, Гарри не мог не заметить с оттенком лукавого веселья, что значительное количество глаз украдкой поглядывали в их сторону. В одних взглядах читалась интрига, в других — любопытство, а в третьих — оттенок зависти. Это осознание лишь разожгло пламя веселья в парне, добавив дополнительный уровень игривости к его и без того оживленному поведению. Казалось, что внимание, которое они привлекли, не осталось незамеченным, и Гарри наслаждался ажиотажем, который они вызывали среди других гостей. — Скажи мне, что ты ищешь в заброшенном классе «Защиты от темных искусств»? Вопрос поразил Реддла как гром среди ясного неба, нарушив ход их тщательно продуманной игры и на мгновение дезориентировав его. — Заброшенный класс? — повторил он, слегка сузив глаза. — На самом деле, это была всего лишь догадка, которую, к твоему сожалению, ты только что подтвердил, — усмехнулся Гарри. — Как так вышло, что посещая этот класс так часто, тебя не коснулось проклятье? Это ты. Проклинаешь нерадивых учеников не зашедших в не то время, не в то место. И тогда возникает второй вопрос: зачем? То, что происходит с жертвами не смертельно, это нужно, чтобы напугать окружающих, заставить их держаться подальше от кабинета. Зачем? За тем, что тебе что-то там надо. Взгляд Реддла стал жёстче. Это, несомненно, было правдой, и его реакция непреднамеренно подтвердила проницательное наблюдение Гарри. Он внимательно выслушал выводы гриффиндорца, его ум мчался, пытаясь найти правдоподобное объяснение или отвлечься от дальнейших расспросов. Однако он не мог отрицать точность, с которой парень собрал информацию и пришел к правильному выводу. Он тихо выдохнул, прежде чем ответить сдержанным тоном, хотя его тело всё ещё оставалось напряженным. — Я ценю твою впечатляющую детективную работу. — Что ты ищешь? — Хитрец, наши вопросы отличаются своей ценностью. Когда музыка остановилась, Гарри и Том инстинктивно отдалились друг от друга, образовав между собой почтительную дистанцию. Легким наклоном головы Реддл указал на желаемую смену обстановки, предложив им перейти к разговору наедине, подальше от любопытных ушей. Пробираясь к свободным одиноким креслам в углу комнаты, слизеринец не мог не заметить явную враждебность, исходящую от студентов. Выражения их лиц отражали смесь ревности и обиды, их недовольство было ясно в каждом взгляде и каждом шепоте. Было очевидно, что их неожиданный дуэт заставил проявить нежелательные эмоции среди присутствующих. — Кажется, наш танец вызвал немало зависти. Реддл сел в кресло, выражение его лица было слегка раздосадованным, когда Гарри, казалось бы, беззаботно, с драматическим выдохом оперся об его подлокотник. Пренебрежение гриффиндорцем к личному пространству, похоже, действовало префекту на нервы. — Ах, обратная сторона популярности, — посетовал он, и его слова были окрашены оттенком притворной печали. — Ненависть, кажется, полностью обходит меня стороной и обрушивается на тех, кто осмеливается быть рядом со мной. — Должен признаться, я довольно шокирован тем, что у тебя почти нет врагов, учитывая твой беззастенчивый нарциссизм. — Хочешь стать моим первым? — поиграл бровями Поттер. — Ах, предложение заманчивое, — ответил он со злой ухмылкой. — Но судя по тому, как ты «охлаждал голову» в том уединенном уголке, подозреваю, что вряд ли я буду твоим первым. — Так, что ты ищешь? Когда они вернулись к предыдущей теме, Реддл тихо вздохнул с намеком на смирение на лице. Игривое подшучивание послужило кратковременной передышкой, но теперь предмет его тайных поисков снова оказался в центре внимания. — Что я ищу? — задумался он вслух. Вопрос повис в воздухе, его взгляд был устремлен на Гарри, словно взвешивая риски, связанные с раскрытием своих истинных мотивов. — Я ищу дверь, — прямо заявил слизеринц, в его тоне не было ни намека на секретность или двусмысленность. — За дверью, — продолжил он, его голос приобрел задумчивый тон, — находится комната, хранящая секреты, загадки и знания, которые я хочу изучить. — Ты уверен, что до тебя эту комнату никто не нашёл? — Да, — твердый и решительный ответ Реддла не оставил места для сомнений. — Ты ведь мог избежать ответа или обмануть. — О, поверь мне, это не было актом доверия, — признался он с оттенком горечи, его слова были оттенены ноткой защиты. — Это был простой вопрос необходимости, — уточнил староста, в тоне пронизывал намек на смирение. — Тебе что-то нужно от меня, верно? — Верно, — признал он, и в этом слове чувствовалось нежелание полагаться на помощь ученика Гриффиндора. — Библиотека моей семьи? Наверняка, это связано с нахождением «твоей двери». Кажется, твои поиски пока… безуспешны. Выражение лица Реддла стало задумчивым, когда он обдумывал догадку Гарри. За его размышлениями последовал легкий кивок, признающий интуицию парня. — Услуга за услугу. При виде загадочной улыбки собеседника настороженность парня инстинктивно усилилась, его глаза подозрительно сузились. Его чувства, тонко настроенные на любой намек на опасность или обман, немедленно уловили едва уловимую перемену в поведении гриффиндорца. Когда группа учеников прошла мимо, теплая улыбка и дружеское приветствие Поттера резко контрастировали с напряженной дискуссией, которую он вел со слизеринцем. Как будто он принял другой образ, внезапно воплотившись в общительного и доброго мальчика, которого все ожидали. — Думаю, почти все в этой комнате думают, что ты «моя новая подружка», — ухмыльнулся Гарри, глядя на недовольное лицо префекта. — Мельница слухов никогда не перестает работать, не так ли? Раздражение парня на мгновение отошло на второй план, когда он снова сосредоточился на насущном вопросе. — Пара книг в обмен на… — начал он, предложение затихло, его разум работал над поиском подходящего спроса. — В обмен на то, что я поделюсь небольшой информацией о комнате, которую я ищу. — Мне это не интересно. Выражение лица Реддла исказилось от недоверия. Его первоначальное удивление быстро сменилось раздражением, он потянулся ближе и пристально посмотрел в парню в глаза. — Разве не в этом причина твоего внезапного интереса ко мне? — Это совокупность, — признался Поттер, — мне нужно было знать, что именно ты делаешь, чтобы помочь тебе и получить услугу взамен. Меня совершенно не интересует в чём конкретно твоя цель. Я много о тебе слышал, ты один из гениев Хогвартса и уже учишься по программам старших курсов. Слизнорт говорит о тебе как об одном из самых его лучших учеников. Мне нужен твой талант в зельеварение. Ухмылка тронула уголок рта Реддла, когда он задал вопрос, в его тоне сквозила насмешка. — У тебя проблемы с учебной программой? — То, что мне нужно, нельзя найти на страницах школьных учебников. Чтобы внести ясность, рецепт этого конкретного зелья не задокументирован ни в одной книге, которая была бы знакома тебе и миру. Рука гриффиндорца деликатно легла на колено Тома, когда он убежденно заявил: — Создать это зелье довольно сложно, и я не сомневаюсь в твоих способностях. Человек, столь одаренный и умный, как ты, наверняка обладает необходимыми навыками. Прикосновение холодной руки Гарри, прижатой к его колену, вызвало дрожь по телу Реддла, ощущение прохлады проникло сквозь тонкую ткань его брюк. В этом чувстве было что-то почти мистическое, как будто из кончиках пальцев парня струился поток магии. Когда тот изящно встал, на его губах заиграла уверенная улыбка, и он протянул руку в жесте согласия. — Сделка? Староста встал следом с серьезным выражением лица и протянул руку для крепкого рукопожатия, скрепляя договоренность. — Нескольких книг недостаточно, я ожидаю, что их будет десять. Какими бы темными они ни были, ты принесешь их мне. Улыбка ещё сильнее расплылась по лицу Гарри, когда он с готовностью согласился, его хватка стала твёрдой, когда он сжал руку старосты, не позволяя рукопожатию закончиться. Тонким движением он осторожно поднес руку Реддла к своему рту и его губы оставили невесомый поцелуй на костяшках пальцев слизеринца. — Спасибо за танец, Том, — сказал он, глядя прямо в глаза парня. Неожиданное появление профессора Слизнорта поблизости застало Реддла врасплох, заставив его вздрогнуть и быстро отдернуть руку. Дружелюбный восторженный тон прозвучал в голосе профессора, когда он воскликнул: — Мальчики, я должен сказать, что не знал, что вы двое стали друзьями! Гарри принял невинную манеру поведения, спрятав руки в карманы и отвечая мужчине с оттенком игривости. — Профессор, я должен признаться, что глубоко разочарован в себе из-за того, что не познакомился с Томом раньше. Как настоящий друг, он великодушно вызвался помочь мне с Вашим предметом. — Совершенно верно, — согласился Реддл, присоединяясь к импровизации уверенным тоном. — Я искренне надеюсь, что Вы не будете возражать против того, чтобы мы использовали Ваш класс в неурочное время. Утвердительный ответ Слизнорта был прерван появлением Гермионы, обеспокоенное выражение лица которой мгновенно привлекло их внимание. — Простите, что прерываю вашу беседу, профессор, — с извиняющимся выражением лица сказала девушка. — Мне нужен Гарри. Это очень важно. Почувствовав серьезность ситуации, парень кивнул профессору и в последний раз улыбнулся своему новому «другу», прежде чем последовать за подругой, которая начала оживленно говорить нервно жестикулируя руками. Взгляд Реддла проследил за дуэтом, заметив очевидное напряжение, расползающееся по плечам Поттера с каждым словом Грейнджер. Мгновение спустя Слизнорт вмешался с доброжелательным замечанием: — Я рад, что у тебя появилась друг, Том. Гарри — очень хороший мальчик, — просиял он, отечески похлопывая того по плечу. Все еще прикованный взглядом к удаляющейся фигуре парня, староста Слизерина рассеянно провел пальцами по костяшкам, которые все еще покалывало от неожиданного поцелуя. Как будто прикосновение губ осталось запечатленным на его коже, затянувшееся присутствие, которое отказывалось исчезать. — Я знаю.