Тропою тёмных начинаний

Виновато опустив голову, я тяжело вздохнула и попыталась упорядочить мысли в голове. Никогда в жизни не желала окунуться в волшебную сказку и была рациональным прагматиком, которого тяжело чем-то удивить и впечатлить, но сын умудрился перевернуть моё представление о жизни с ног на голову и обратно. Когда утром тот состряпал милую моську и попросил прогуляться с ним, я представляла себе картинную галерею или просьбу слетать на выходные в Диснейленд, но не такое… До сих пор правильно не могла сформулировать мысли даже в собственной голове. — Отец, — вскинула я глаза после того, как за Томом закрылась дверь. — Скажи мне, что ты не подстроил всё это специально! — Не истери, — отмахнулся он от меня, — если бы я в самом деле знал, что дела примут такой оборот, то постарался бы подсунуть тебя молодому Малфою, с которым имел честь вести дела. Но что плакать по утерянной выгоде. Вроде как у него уже сын родился, примерно того же возраста, что наш Томас. Жалко, что не девка, но и бог с ним. Внучок правильно сказал, если родишь, обязательно пристроим в правильную семью. Но это будет потом, как и сказал малыш, пока мы должны озаботиться безопасностью и финансовой подушкой, которая позволит легко и непринуждённо набирать позиции там, в чуждом для нас мире, который невероятным образом распахнул для нас свои двери. — Деньги меньшая из проблем, — почесала я подбородок. — Их там столько, что твои гоблины чуть соплями не подавились от жадности. — Вы в самом деле не бредите? — любимый одарил нас таким взглядом. — Я думал, вы просто подыгрываете Тому! Что за вздор. — Захлопнись, дорогой, — рыкнула я в его сторону. — Твоя жена ещё не псих! — Нет, никто тут с ума ещё не сошёл, как вы успели понять, магический мир, необычное место, — отец откинулся на спинку стула и затянулся. — Хотелось бы мне сказать, что это выдумки внука, но нет, это реальный мир. Как я успел понять, он наложен на наш и имеет несколько стабильных проходов, которые видны только магам или их доверенным лицам. Гоблины — правильный народ, с которого следует начинать сближение. Томас, верно, рассчитал наши силы. Они ребята ушлые и за золото готовы и под суд, и под трибунал, и с голой жопой в поле пахать. У них кредо одно: кто платит, тот и заказывает музыку. А раз у нас куча денег и мы жирный улов, они теперь сами наизнанку вывернутся, чтобы угодить не Пинкерсам, а молодому лендлорду с обширными землями. Ваша же задача — помочь ребёнку не оказаться в финансовой кабале. Включите голову и вытащите её из задницы. Мир магов наровне с нашим семнадцатым, край восемнадцатым веком. Да им не нужна, хренова туча всего, что облегчает нам жизнь, но вот многие аспекты неразвиты и этим можно воспользоваться. Потому мой внук идеально всё рассчитал. Миланья, пойдёшь с Томасом одна. Твоего прощелыгу к магам пока пускать нельзя, он только всё испортит. — Да как… — попытался возмутиться муж. — Закрой пасть и не тявкай! — рявкнул отец в его сторону. — Моя дочь тебя подобрала и обогрела, а ты хрен свой в штанах держать не можешь. Ещё один ублюдок на стороне, и я вспомню о существовании брачного контракта. Ты обещал мне финансовые махинации и горы денег, а пока от тебя одни траты. Тебя десятилетний пацан сделал, как стоячего, и принёс семье больше прибыли, чем ты за пятнадцать лет брака с моей красавицей! Ещё возражения есть. — Нет, — подавился вздохом Луис и сник под тяжёлым взором своего тестя. — Вот теперь сиди и думай, что ты можешь дать моей семье и почему я всё ещё должен терпеть тебя рядом с моей дочерью! — гневно воскликнул этот старый мухомор. — Папа, прекрати оскорблять моего мужа! — взвизгнула я и опять ударила по столу. — Я его люблю и на этом закончили дискуссию по несущественному вопросу. — А любит ли он тебя? — прищурился отец. — Твою мать я тоже любил, а это не помешало ей сбежать с нашим тренером по пилатесу в Китай и забыть о тебе! — Прекрати, — вздохнула я тяжело и судорожно. — Ладно, вернёмся к проблеме с магами, — потёр тот виски и затянулся почти истлевшей сигаретой. — Том не должен опозорить ни нашу фамилию, ни свою фамилию. Если у ребёнка в самом деле получится выбить титул, то вы два идиота, станете полноценными аристократами в мире магии. А со стороны посмотреть, два оборванца на паперти. Берите себя в руки и подтирайте сопли. Это мне жить три понедельника осталось, а для вас настанут тяжёлые времена и придётся сильно постараться, дабы не вылететь из обоймы. — Папа, не говори так, — вздохнула и покачала головой, в надежде прекратить этот бедлам. — От судьбы деньгами не откупиться, попомни мои слова, доченька, — погрозил тот пальцем в мою сторону, — так что вам стоит озаботиться тем, как мальчик будет жить в том случае, если не получится вмешаться в дела магической Британии. Я в этом плане сильно уповаю на гоблинов и их алчность. Но среди честного народа такая братия не в почёте. — Можно попытаться наладить нелегальные знакомства в подпольном мире, — задумчиво протянула я, — к тому же, Том, обмолвился о том, что контрабанда в ходу у магов. И вряд ли только это. Значит, и заказные убийства, подпольные казино, бордели и прочее незаконное оборачивание денежных средств в обиходе. Я предлагаю для начала присмотреться. Сделать ставку на то, что у нас идеально получается. А уже затем, по ходу движения налаживать связи. — Мальчик вырос быстрее, чем я предполагал, — отец утёр глаза ухоженными пальцами. — Из-за тебя, между прочим! — огрызнулась я в его сторону. — Это ещё почему! — возмутился папенька, смерив меня немного истеричным взглядом. — Он из-за твоих дерьмовых шуточек про кузенов решил прыгнуть выше головы и наизнанку вывернуться, лишь бы меня и семейный бизнес защитить, — взъерепенилась я разъярённой кошкой. — Радуйся, добился, что наш ребёнок думает о том, где бы бабла срубить, а не о скрипке. — Да на хрену он твою поебень вертел, — возмутился отец. — Я сразу говорил, не хрен парню мозги скрипкой засирать. Надо было его в бокс отдавать, или в карате. Хоть без своей сраной палки, мог удачно отбиться от магов. Те дальше своих заклятий и не знают жизни. — В школе Томасу скрипка совершенно не мешает вытворять такое, что волосы дыбом, — задумчиво протянул муж. — Зато теперь понятно, почему доказать было ничего невозможно. — Что? — в один голос воскликнули мы с папочкой. — Ой, — заржал благоверный, — а то ты серьёзно верила, что он не бил рожи всем этим неудачникам и не топил в унитазе сыночка премьер-министра? Скажи только связываться с ним уже дураков нет. Как же, посмотрите, мальчик-зайчик, глазки честные, улыбка нежная, личико невинное. Он ещё даст магам прочувствовать, что такое хорошо поставленный удар в челюсть. Я прекрасно верю в то, что где не сможет доказать словами, докажет кулаками. — И ты только сейчас говоришь мне о том, что мой сын устраивает безобразные драки? — всплеснула руками и едва не лишилась чувств, правда вовремя вспомнила, что благородной публики нет и никому это не будет интересно. — Посмотрите на неё, прямо мать года, — фыркнул Луис. — Ты в глаза не видела, что эта мелкая пакость ещё та злая сволочуга? Я тебе сто раз говорил, что надо было взять нормального ребёнка, а не такого с придурью. А теперь вы на пару поехали кукушкой и решили, что существует какой-то там магический мир? Ты чего курила, пока шлялась по каким-то грязным кабакам? Совсем, что ли? Если начнёшь чудить, второй раз не в наркологию тебя сдам, а сразу в психушку, чтобы тебе голову попра… А-а-а-а! — Я тебе сказал пасть прихлопнуть и не отсвечивать, — отец убрал пистолет обратно в кобуру. — Следующий раз будет не в ногу, а в голову. Кто тебе разрешал тявкать на мою дочь? Или забыл, в какой помойке тебя подобрали? Так ты губу не раскатывай, я тебя быстро верну дону Кастильо и будешь опять шестёркой при мафии. Думаю, быстро сдохнешь. — Луис, — тяжело вздохнула я и потёрла веки, — порой ты меня расстраиваешь. Право слово! Включай хоть иногда голову. Тебе три человека говорят, что мир магии существует. Ребёнок при тебе и вовсе колдовал, а ты до сих пор упрямишься. Не заставляй меня выбирать между тобой и моей семьёй. Ты же прекрасно знаешь, какой будет выбор. — А Томми видел эту твою личину, дорогая? — издевательски протянул тот. — Или всё ещё ведётся на сказочки про добрую русскую фею с прекрасными корнями? — Закрой рот, — от пощёчины загорелась ладонь, а от едких слов в груди вспыхнуло раздражение. — Я могу всё простить, но не смей втягивать ребёнка в наши с тобой разборки. Это моя вина, что я не могу родить. Да, повинна… Но я прощала тебе всех любовниц, позволяла тешить своё эго. А теперь, когда у нашей семьи огромные перспективы и светлое будущее, мне проще придушить тебя в спальне, вызвать копов и покаяться в том, что мы практиковали слишком жёсткий секс и из этого ничего хорошего не вышло. Видишь ли, я прагматична до мозга костей, но я буду на той стороне, где выгода больше. А с моей родословной, милый, амантом согласиться стать любой встречный и поперечный, это мне Том ещё в машине объяснил! — Что ты такое говоришь? — муж со страхом взглянул мне в глаза. — Готова променять наши светлые чувства, на какого-то приёмы… — Ты надоедаешь мне своим неумением вовремя прикрыть рот, — ещё одна пощёчина легла на его наглую морду, — не заставляй переходить границы. Знаешь ли, ты пока самое слабое звено в этом плане. И не вводи меня в искушение, последовать уговорам отца и разорвать брак из-за постоянной супружеской неверности. — Ты не посмеешь, я плясал под твою дудку так долго, что теперь это кощунство настоящее, — возмутился муж, — ты же бракованная! Фригидная и истеричная стерва, которая, кроме отцовских денег, ничего не добилась! — Закопайте эту дрянь где-нибудь в лесу и сообщите в полицию, что Луис пропал и мы целые сутки не представляем, где он, — отец опустил телефонную трубку на станцию и тяжёлым взглядом смерил моего супруга. — От таких, как ты одни проблемы. Миланья, не смей заступаться за эту падаль! Ещё одно слово и его могилой будут твои любимые акации! — Папа, он мой муж, — простонала я и прикрыла глаза. — Луис, встань на колени и извинись перед папой. Мы все на нервах, в этом нет ничего предосудительного. Тут уже с шампанского надо переходить на виски или сразу водку. Без ста граммов в этом дурдоме не разобраться. — Я сказал всё по делу, — не внял моим словам любимый, — я говорил, что не надо брак портить всякими бездомными щенками. Гнать надо было этого засранца и вообще никого не брать из приюта. Мы так прекрасно жили друг для друга. Яхты, самолёты, отдых по восемь раз в год. А что я теперь имею? Сижу как затворник в этом долбанном доме, нигде, кроме королевских приёмов, не бываю, ношу прошлогодние коллекции и жру, что мелкой дряни по вкусу! Я хочу свою свободу обратно и ради этого готов удавить заморыша! — Закапывайте, — заледенев лицом, я сделала несколько шагов назад. — Никогда не думала, что ты любил мои деньги, а не меня. Всё же так прекрасно начиналось… Какая же я дура! Дура! — Любимая, успокойся, — отец обнял меня и прижал к себе. — Пристрелите, как собаку подзаборную. Не смотри не смотри, моя хорошая. Я говорил тебе, что нищий оборванец тебе не пара. Но ты повторяла, что это любовь. Любовь, может быть, только между равными, иначе кто-то любит, а кто-то пользуется этой любовью. Не смотри… Всё хорошо… — Папуль, за что он так со мной? — подняв мокрые глаза, попыталась переварить всё произошедшее. — Я же ради него готова была пойти на любые преступления! А он мне таким отплатил! Урод! — Поплачь, дорогая, поплачь, — широкая отцовская ладонь гладила меня по спине. — Будет легче, слёзы смоют с души всякую дрянь. Плачь, моя хорошая, плачь. Мужа мы тебе нового найдём, а пока надо с Томом рядом быть. Ему всего десять, а он уже столько на себя берёт. Как же мы не заметили, что мальчик повзрослел. Я и подумать не мог, что ради тебя, он решится на такую авантюру. Так что у тебя точно есть мужчины, которые любят тебя не за деньги или милую мордашку. А потому что ты наша драгоценная Мила, которую на руках будем носить. Пока я, а потом и сын. У тебя чудесный ребёнок вырос. Хитрый, изворотливый, продуман, каких поискать. И в рожу с ноги он отлично бьёт, сам видел, как мелкого Дуглосовского отпрыска он пинал так, что тот кровью умылся. И за дело главное. Нечего было Розалинду обзывать толстой коровой и страхолюдиной с жопой вместо лица. Никто не заступился, а наш отмудохал его так, что ни один хирург нос на место не поставил. Силён чертяка, весь в нашу породу пошёл. — И ты его не наказал за такое нахальство! — возмутилась я и тряхнула головой. — Наказал, — улыбнулся папенька, — он три недели вместе со слугами туалеты драил и ни разу тебе не пожаловался. Только головой кивнул и сказал: что в следующий раз будет бить без свидетелей и по почкам, чтобы следов не оставалось. Отличный ребёнок, такой далеко пойдёт. А если правильных друзей соберёт, то нагнёт хренов магический мир и поставит тот раком. Нам же стоит озаботиться его светлым будущим и проследить за тем, чтобы не надорвался бедный. Утри слёзки, сейчас ты мне нужна здравомыслящей. — Что случилось? — в тоне отца проскользнуло что-то такое, что меня мгновенно тряхнуло и все слёзы улетучились и здравомыслие назад защёлкнулось. — Зная нашего Томаса, он наверняка что-то задумал и в банк тебя так рано неспроста потащил, — вздохнул отец и достал из заначки бутылку отменного французского коньяка, — ты видела его глаза сегодня? Словно он всю жизнь на кон поставил и не знал, выгорит дельце или прогорит. А больше всего его пугала вероятность потерять тебя. Я уверен, мелкий далеко пойдёт, и никакие кузены ему не страшны. Готов свой гастрит поставить, что он придумал минимум два десятка способов отправить тех к праотцам на скорую свиданку. — Томас не мог такого затеять, — возмутилась я отцовской несдержанности, — ему всего десять лет. В его годы я баловалась пистолетами и пыталась утопить Майкла в ванной за то, что он испачкал моё бальное платье! — Ага, а заодно пробовала провернуть первые аферы, — заржал отец и махнул коньяк, практически не смакуя. — Кто продавал своим школьным дурёхам поддельные сумки «Шанель» втридорога и даже не заботилась о том, что это могло выплыть наружу. Цветочек, у тебя тоже душенька не простая. Не надо мальчика ограничивать. Там, где ты брала хитростью и изворотливостью, наш ребёнок прёт, напролом используя шантаж, подлог и милую мордашку. В твою актёрскую игру даже слепой не верил, а он народом вертит, как собака хвостом. Не ограничивай пацана, чтобы не дай боже, из него не выросла сопля под мамкиной юбкой. И на твоём месте я бы оставил уроки скрипки, как наказание за безобразные драки. — Я с вами двумя точно чокнусь, — потёрла ноющий висок и подставила бокал для шампанского под коньяк, уже было не до застольного этикета. — Радость моя, он пацан и должен знать, когда в рожу плюнуть, а когда морду кирпичом поправить, — заржал отец, наливая уже мне. — Если он будет пусечкой-ромашкой, то у этой сраненькой ромашки такие себе шансы на выживание. А вот когда у герани отрастают зубы, и она способна тебе половину задницы оттяпать, тогда-то к красивой дитятке будет проявляться весь пиетет и этикет. Ему по слухам, учиться не с оборванцами с большой дороги. А с очень высокими шишками. Не все с титулами, но и с дороги мимоходом в той школе народу мало. Когда ещё с гоблинами дела плотнее вёл, частенько слышал, что в Хогвардос, Хагварт, Хогворд, короче не помню, в этот самый, мечтают попасть многие. Кто-то даже в попечительский совет пишет, с просьбой о грантах и стипендиях. Но там в год набирают от силы сотню детей. А на всю Англию это капля в море. Вот и думай, почему наш Томас так уверен, что попадёт в неё. — Сотня детей, на минимум пару десятков тысяч рождённых, — задумчиво протянула я. — Не думаю, что у магов настолько хреново с рождаемостью. Даже если берём пять тысяч детей на всю Англию, без островов и колоний. Хм… Это слишком низкий процент. — Вот про то я тебе и талдычу, что мальчик наш ни абы куда пойдёт учиться, а в очень престижное заведение, откуда выпускают цвет нации, — хмыкнул папаня. — Надо бы тебя к тому времени официально вдовой признать, может, какие льготы будут. Я бы посоветовал ещё раз с гоблинами увидеться. Но пока остановимся на том, что они разбирают документы. Кстати, что за неожиданная мобилизация наших штатных дармоедов? — Если я правильно поняла, то там столько документов, что несколько отделений банка в разных частях Британии будут пахать, как проклятые, чтобы пересчитать наше имущество и деньги, — хмыкнула я, закусив коньяк недоеденным пирожным. — Нам же предстоит проверить работу гоблинов и не допустить, чтобы хотя бы пенс ушёл на сторону. У Тома были такие глаза, словно он Магдалену вживую узрел. Такой забавный в тот момент был, едва со смеху не померла, хорошо удержалась и не опозорила ребёнка. — Тогда будет тебе весь наш штат из трёхсот сотрудников, нагрузишь их и пусть только попробуют вякнуть, — заржал дед, разливая ещё по одной, — у моего внука прекрасные умения править мозги. А он сказал, что это не его профиль. Значит, за деньги наймём того, чей профиль и кто не прочь грязную работёнку на себе вытянуть. — В понедельник пойду на свидание с господином информатором, заодно поспрашиваю про такого, — записав в блокнот дельную мысль, чокнулась с отцом. — Лишними, связи в преступном мире, в самом деле не станут. А уж если понять, каким может быть импорт и экспорт, вообще шикарно и охрененно будет. К тому же что-то же мы можем дать нашим магам, иначе бы давно перебили всех по эту сторону барьера. Остаётся понять, на чём же сможем спекулировать без вреда для нашего похоронного бизнеса. Жаль терять такое прикрытие. Гробы никто и никогда не вскрывает, дань уважения к усопшим и прекрасные возможности для наркоторговли. Главное, чтобы сын раньше времени о том не прознал. Я пока не поняла, как он относится к законности частных сделок. — Что-то мне подсказывает, что это не слюнтяй Луис, Том сам тебе покажет и расскажет, какую схему для незаконной торговли мы сможем использовать в угоду своим интересам, — хмыкнул отец, доедая яблоко. — К тому же интуиция мне подсказывает, что его зацикленность на Малфоях и Блэках не так проста, как может показаться на первый взгляд, — я поймала грушу и благодарно кивнула. — С чего такие мысли? — отцу в самом деле было любопытно, он не прибеднялся, а пытался вникнуть в мои проблемы. — Ну, про Малфоев он трындит практически в любой ситуации, словно пытается проанализировать, как бы те поступили в той или иной вариации, — задумчиво протянула я, скинула туфли и закинула ноги на соседний стул. — С Блэками сложнее, но семейка явно знаменитая и далеко не законопослушная. Все рассуждения местных по этому поводу сопровождаются, страхом и пожеланием, никогда с теми не связываться. Наш же ребёнок, готов к ним на поклон идти. Что-то тут нечисто. Но пока с этим разбираться не с руки. Посмотрим, что скажут гоблины, присланные ими репетиторы и матч по какой-то странной магической игре, на которую придётся сходить ради деловых связей с магами. — Вот это он замечательно придумал, — закивал отец, — как бы я ни любил толпу и званые приёмы, но никогда от них не отказывался. Это статус и показуха, но правильная показуха. — Я поняла, попрошу прислать несколько модных журналов из-за барьера, — пожевав губу, я скосила глаза на отца. — Признавайся, тебе же всё это до усрачки нравится. Ты бы прям сейчас рванул на изучение магического мира. — Когда первый раз туда попал, думал, коньки отброшу, — заржал папаша, — а потом втянулся. Это как наркотик раз пробуешь и соскочить всё сложнее. Обычный мир уже кажется скучным и блёклым по сравнению с офигенно крутым и ярким. Но я бы предпочёл сперва исследовать возможности и способы выживания в нём. А не нестись очертя голову. — Пожалуй, ты прав, — кивнула уже я, — у нас слишком мало информации, а мучать Тома вопросами лишний раз не стоит. Надо бы где-то раздобыть учебников или каких-нибудь пособий. Он же сказал, что детей забирают от родителей и селят там насильно. И как-то же теорию жития-бытия им должны объяснять. — Вряд ли, — покачал головой отец, — такие как Луис не интересуются ничем. А сообразительных детей в тринадцать лет по пальцам можно пересчитать. Скорее поставлю на то, что их как баранов лоб в лоб сводят с новыми реалиями и позволяют учиться прямо на ошибках, набивая шишки. — Что же нам тогда делать? — закусила я ноготь на пальце. — Иди отдыхай, — папа также поднялся из-за стола. — Сегодня слишком много потрясений для одного чертовски длинного дня. И нам всем нужно переварить полученную информацию. А пока сон будет лучшим советчиком. — Вряд ли я смогу сейчас заснуть, — вздохнула я и покачала головой. — Слишком много мыслей у меня в ней крутится. — Так что давай успокаивайся и чеши к себе в комнату отдыхать, — отец поднялся из-за стола, подошёл ко мне и чмокнул в макушку. — Сегодня был ужасно долгий день. Мне не хочется пить больше необходимого, а тебе бы поспать. Видно, что лицо у тебя уставшее и немного поплывшее. Не пугай ребёнка, ему и так небось хреновее, чем нам двоим, вместе взятым. — Просто я боюсь за нашего мальчика, — тихо всхлипнула я, — вдруг он куда-то вляпается. — Дорогая, — отец мягко поцеловал меня в макушку, — мы все уже вляпались. И если верить интуиции, просто так, «спасибо», мы не отделаемся. Том, что-то задумал, но пока не спешит посвящать нас в свои планы. Но в этом я его понимаю, знаешь, я бы тоже поостерёгся втягивать родных и близких в ужасную игру магов. Нас же с тобой под коврик заметут и не заметят. А малыш переживает и нервничает. Так что не доставляй ему проблем. И, ради всего святого, молчи про своего недотёпу муженька. Пусть, Том, вместе со всем миром думает, что Луиса похитили конкуренты. Когда подрастёт, сам поймёт, что этот полудурок мог сорвать все планы. И не только ему, но и нам с тобой. Делай документы родная, бери свою старую фамилию, но никому о ней не сообщай. Уверен, в России тебя с твоими миллионами примут с распростёртыми объятиями. К тому же, по слухам, там начинаются волнения в политических кругах и ситуация нестабильна. Самое то, чтобы укрыться без видимых причин. Удобная экономика, стабильный доход и прочие бла-бла-бла. Плевать на всё, берёшь в охапку Тома и валишь за пролив. Поняла? Что бы ни случилось, знай, что я буду тебя любить. Как бы мы ни собачились, как бы ни пытались вцепиться в глотку другому, но, если какой-нибудь урод нацелится на нашу семью, я его в асфальт закатаю. — Нет, я не позволю тебе умирать в одиночку, — воспротивилась я таким безжалостным словам с его стороны. — Даже не надейся. Мы семья и делать будем всё для того, чтобы оказаться в самом выигрышном положении. Хочешь ты того или нет. — Милая, послушай меня, — он аккуратно погладил меня по голове и прижал к себе, — мы понятия не имеем, на что на самом деле способны маги. Для них мы жалкие букашки, которые едва ли заслуживают уважения. Даже когда твой сын станет элитой того странного мира, ты так и останешься для этих уродцев чужой. Словно иностранка, забредшая в глубинку сибирских лесов и набредшая на скромную деревушку. Приютить всегда, пожалуйста, но принять, как часть общины – никогда! И я не хочу рисковать ни тобой, ни Томом. Очень внимательно относись к тому, что видишь и что делаешь. Если мы совершим хотя бы крошечную ошибку, цена нашей головы за барьером невелика. Пока… — И ты мне пообещай тогда кое-что, — вскинула на родителя припухшие от слёз глаза. — Если это будет в моих силах, — папуля на простые издёвки не попадался. — Что не будешь утаивать информацию, — сверкнула я глазами и тяжело вздохнула. — Это сражение с теми, кто сильнее, способнее нас. У них иной мир и иное восприятие реальности. Мы для них букашки. И если ещё друг друга перестанем слушать, то вообще пиши пропало. — Тоже не могу этого обещать, — вздохнул папаня и усадил меня обратно на стул. — Есть ситуации, при которых незнание будет твоим спасением. Но если вдруг это вопрос жизни и смерти, то я обязательно посоветуюсь с тобой. Успокойся и просто плыви по течению. Сейчас твоя основная задача, как его матери, сделать всё, чтобы ребёнок не остался один на один, с упоротым миром, в котором законом являются деньги! Включи голову! Я столько лет терпел Луиса, надеялся, что твои розовые очки спадут. Полегчало, когда те разбились стёклами внутрь? Голова на место встала. Очень этому рад. — Прости, отец, — горько выдохнула я и допила остатки из бокала. — Иди спать, день в самом деле был тяжёлым, — махнул тот рукой. — Полиции скажешь, что поссорилась с мужем из-за его любовницы и тот истеричка конченая психанул и свалил из дома. Ищите этого недотёпу где хотите. — Ладно, — тряхнула я головой и, пошатываясь, пошла прочь из комнаты. — Мил, — на пороге меня догнал голос отца. — Да? — обернувшись, встретилась с его суровым ликом. — Я люблю тебя, не забывай об этом, — прохрипел тот и отвернулся к окну. — Даже за Новый год не выпили, — махнула я рукой и всё же прикрыла за собой дверь. Хотелось сказать, что всё будет хорошо и правильно, но слова застревали в горле и не собирались покидать рта. Просто невозможно предсказать поступки тех, о ком мы ничего не знаем. Тут игра шла настолько неправильная, что логикой обойтись невозможно. Предчувствие надвигающейся катастрофы возникло в душе ровно в тот момент, как привычный мне мужчина показал гнилую натуру. Что-то в этом было такого, что пугало до дрожи. Если уж человек, которому я отдала всю себя и столько раз спасала от гнева родителя, не мог держать язык за зубами, то что же делать с теми, кто собственной голове не хозяин. За окнами пронзительно завывала вьюга, а часы в парадном холле отбили двенадцать часов. Ну здравствуй восемьдесят первый, чем же ты меня порадуешь? Задумчиво посмотрев в окно, осознала, что события не прошли даром. Всё, что произошло накануне такого светлого дня, указывало на то, что обрести, а что потерять. Значит, судьбе было так угодно, и в наступившей тишине Нового года я оказалась вдовой, с кучей нерешённых финансовых вопросов и старикашкой-интриганом в роли отца. Прекрасно, просто прекрасно! Хотелось кого-нибудь ударить, но, как говорил мой лечащий врач: контроль гнева, ваша обязательная рутина. А как его контролировать, если люди бесили на молекулярном уровне? Они словно издевались и участвовали в каком-то негласном соревновании за то, кто больше неприятностей мне доставит! Это уму непостижимо… Хотя зная любовь отца ко всяким мистификациям, я легко отделалась. Благо гоблины в самом деле оказались ушлым народцем, который плясал под дудку тех, кто заплатит больше. Это радовало… А остальные события этого треклятого дня бесили до седых корней волос на жопе! Тряхнув головой, заставила себя оторваться от созерцания бесполезных пейзажей за окнами и последовала вглубь дома. У меня была куча дел, требующих моего непосредственного участия. И отец прав, коли затевалась какая-то большая афера, то следовало подготовиться. А моя глупая любовь могла бы всё погубить. Я столько терпела, столько прощала, столько раз признавалась ему в своих чувствах… Но поднять руку на моего ребёнка, угрожать его жизни! Никогда и ни за что в жизни не позволила бы подобному произойти. Чем меньше я о дальнейшей судьбе Луиса знала, тем безопаснее нам с Томом жить на этом свете. Я прекрасно осознавала, что как мать и его единственная опора должна принимать порой жёсткие и бескомпромиссные решения, которые помогут дожить всем нам до светлого будущего. Приоткрыв дверь детской, заглянула внутрь и улыбнулась. Скинув туфли в коридоре, как можно тише прошла по пушистому ковру и остановилась около развороченной постели. Моему малышу что-то снилось, и он сбил одеяло практически на пол, и сам лежал с подушкой в обнимку. Подняв пуховое облако, накинула его на Тома и поцеловала своё сокровище в висок. — Храни тебя господь и мамина любовь, — прошептала ему на ушко и ещё раз поправила одеяло, чтобы чадо не замёрзло. Также бесшумно покинула спальню и подняла туфли с пола. Теперь у меня появилась огромная куча вопросов к новому миру. Только отец был прав, следовало решать проблемы по мере их поступления. А на повестке дня у меня был поход в тот странный бар, дабы встретиться с человеком, способным добыть практически любую информацию. Потому сопли на кулак наматывать было некогда. После быстрого душа я практически рухнула в постель и отрубилась мёртвым сном, чтобы буквально несколько мгновений спустя подскочить от звона будильника. Переведя ненавистный взгляд на часы, поняла, что проспала практически девять часов, а по ощущениям и мгновения не прошло. Как вообще в такой ситуации с мозгами не расстаться? Но делать было нечего, новый день уже звал за собой. *** Остаток недели и выходные прошли в безумной попытке сдюжить со свалившимися на голову проблемами. Отыгрывать убитую горем жену оказалось на редкость неблагодарным делом. Мне едва мозги наизнанку не вывернули, пытаясь дознаться, куда я дела мужа. Прав был отец, чем меньше я знала, тем проще было врать. Камеры на подъездных воротах показали, как на огромной скорости автомобиль моего супруга едва ли не улетел в ночную мглу, и особняк больше никто не покидал. Когда надо было, папины люди умели работать чисто. Так что к субботнему чаепитию меня отпустили из полиции и пообещали вернуть кобелину домой под ясные очи разгневанной жены. Я же только кружевной платочек к глазам приложила и повздыхала горько-горько. В голове пока мало укладывалось произошедшее. Том, к моей огромной радости, только сузил свои глаза и тихо пообещал, что папе не поздоровится, если он в самом деле явился причиной для моих слёз. Расцеловав сына в обе щеки, пообещала, что сама придуши эту гулящую скотину, пусть только дома объявится. Собственно, из-за этих головокружительных финтов ушами, воскресенье я благополучно проспала. Потому встав вместе с будильником, здраво рассудила, что грязные делишки в девять утра не проворачивают. Разлепив глаза, попыталась осознать, до какой степени пали мои нравственные ориентиры, и с печалью осознала, что им, собственно, не хрена и не грозило. Понимания и сострадания у меня было ровно настолько, чтобы во время похорон плакать вместе со всеми, перебирая в голове варианты вечернего досуга. Профдеформация, чтоб её за ногу четыре раза! Но тут уже не до такого было. Когда же к обеденному перекусу полиция завалилась к нам в столовую с новостями о том, что мой муж найден. Я сперва облегчённо зарыдала, а потом свалилась в картинный обморок. Благо в этот раз публика была благосклонной. Прислуга кинулась ко мне, а отец взял управление бедламом на себя. В результате мне принесли соболезнования и сообщили, что могут дать номер проверенного сопроводителя похорон. На что я заревела белугой и начала материть их на французском. Офицеры стушевались, припомнили, у кого в доме стоят и свалили от греха подальше. Что не говорите, а популярность в определённой сфере бывала полезной. Тряхнув головой, отогнала непрошеные мысли и ещё раз придирчивым взглядом осмотрела себя с головы до ног. Наследницу Пинкерсов сегодня точно искать не будут, уже все газеты разразились специальными выпусками, посвящёнными трагическим событиям в доме богатейших гробовщиков страны. Ну и чёрт с ними! — Лучше возьми плащ с глубоким капюшоном и не надевай каблуков, — голос раздался так неожиданно, что я едва не подпрыгнула. — Так тебя будет сложнее опознать. А дельцы из Лютного редко ведут пристойный образ жизни. Будут угрожать, не ведись, но там и сама прекрасно разберёшься, как и за что продать наше будущее. — Полагаешь, что всё будет настолько плохо? — я перевела взгляд на сына. — Не знаю, — покачал головой ребёнок и тяжело вздохнул. — Хотел бы я сказать, что будет просто, но тогда я просто совру тебе. У нас не так много шансов заполучить поддержку аристократов, а ещё меньше шансов стать своими среди чужих. — Вы с отцом прям одинаково думать стали, — закатила я глаза. — Ты чей сын! — Я его внук, и мы оба за тебя волнуемся, — тихо сказал Томас и крепко меня обнял, — прости мам, пока у меня нет сил тебя защитить, но обещаю, настанет день и ты будешь мною гордиться! — Я и так тобой горжусь, — потрепала того по волосам. — Нет, в тот момент ты будешь гордиться мною по-настоящему, невзирая ни на что и не отвлекаясь на всякую мелочь, — заявил сын и потёрся головой о моё плечо. — А пока мы можем только рисковать и надеяться на благосклонность будущего и судьбы. — Просто думай об этом, как о новом предприятии, которое строится на непроверенной и непроанализированной почве, — расцеловав сына в обе щеки, я достала из гардероба ведьмовской плащ, который когда-то надевала на бал-карнавал, посвящённый Хэллоуину. — Прекрасный выбор мамуль, — рассмеялся Томас. — Если что говори всем, что блэковская родня, дураков с ними связываться нет. — А если нарвусь на этих самых Блэк? — удивлённо вскинула я бровь. — Ори так же, как орала всегда на папу, — усмехнулся сын, — они сочтут тебя за свою. — Ладно, шутки шутками, но дело у нас ответственное, нельзя упасть в грязь лицом, — запахнув тонкий плащ, подумала, что для зимы холодновато, но махнула рукой, всего-то минус два, не должна я замёрзнуть. — Я пошла, а вы с дедом прошу, ведите себя прилежно и не вляпайтесь ещё куда-нибудь до моего возвращения. — Ладно, — закатил тот глаза, точно таким же жестом, как это делал мой отец. После того как Том ушёл к себе, я всё же решила переодеться. Кашемировый свитер приятного горчичного цвета, классические штаны, не мешающие движению, и простые ботинки на шнуровке. Так просто и комфортно. Поверх всего накинула плащ и скрепила его брошью, чтобы не слетал. Всё же не понимала я, как ведьмы днём и ночью ходили в этом безобразии. Хотя сила привычки, скорее всего. Человек, существо такое, что запросто приспосабливалось к любым ситуациям и потребностям внешних раздражителей. Оказавший в нужном районе, попросила водителя подъехать чуть ближе, чем в прошлый раз, и сжала в руках металл пластинки. Нехитрая вещица нагрелась у меня в пальцах, и среди домов проявилась рябая грань магического мира. Приказав ждать себя и не трепаться отцу об увиденном, я накинула капюшон ведьмовского плаща на голову и поспешила в проход. До дверной ручки прикасалась с опаской, и злые колючие удары напомнили о том, что мне не было места в том мире. Но всё же створка поддалась, когда эта вспышка достигла пропуска, зажатого в пальцах другой руки. Створка медленно поддалась, и я проскользнула внутрь, стараясь не делать резких движений и быть как можно более незаметной. Бармен ругался с каким-то пропивцем, требующим себе нормального пива, а не смывов с дубовых бочек. Воспользовавшись всей этой неразберихой, пошарила под полотенцем и ухватила тяжёлый, прохладный ключ от номера. Поднявшись по шаткой лестнице, нашла грязную дверь с цифрой шесть и поморщилась. Но тут же себя одёрнула, и не в такой дыре сделки проворачивала, не хрен из себя цацу строить. Хотела хорошей жизни для детей и внуков, честного заработка и белых ручек, следовало впахивать за четверых и носом не крутить. Не наблёвано, кровью не залито и на том спасибо. С остальным переживём. С сомнением осмотрелась по сторонам и всё же скользнула в номер, хотя на часах было лишь без десяти. Легче осмотреться внутри. Да и рукоять пистолета нагрелась в пальцах и стало немного дурно от мыслей. Но я решительным пинком выпроводила всё это восвояси и заставила собственную голову соображать чётко и по делу. Привыкнув к темноте, смогла различить фигуру в дальнем углу и тут же вскинула пистолет. Мало ли кому я тут помешать успела. Всё же местечко далеко от церковного прихода и явно имело дурную славу. Сын бы мне просто так про плащ и удобную обувь говорить не стал. Человек, скрытый от меня вуалью зимнего вечера, только рассмеялся и зажёг свечи. Волшебная палочка в его руках была направлена мне точно промеж глаз, и я с лёгкостью оценила пассаж. Что ж, было наивно полагать, что против волшебников на открытом пространстве у меня был шанс. Тут же вспомнился давний спор учёных про меч и пистолет. Всё решало расстояние. В моём же нынешнем положении всё решала скорость. Что быстрее: спусковой затвор или проклятие, сорвавшееся с кончика палочки. Но мужчина, чьё лицо всё ещё скрывала тень, опустил оружие и повёл рукой, указывая на стул. — Мне сказали, что следует ждать прекрасную гостью, но Том, чертяка пьянчужный, видимо, опять что-то напутал, — голос оказался чуть хриплым, сорванным, — какая-то дурная малолетка с дерьмовыми манерами. И что тебе понадобилось, мелочь? — Мне лестно это слышать, — откинув капюшон, устроилась в кресле, — но возраст, когда меня можно было назвать малолеткой, давно уже прошёл. — Хренась, — подавился тот воздухом. — Пардоньте, мадам, по фигуре обознался. Думал, какая-то девица за приворотным пожаловала. Вы того не серчайте. Заказов из-за барьера нынче мало, а тут эта рухлядь бармановская едва ли не половину Лютного на уши поставил, чтобы меня найти. Вот с косого взору и попутал. — Я так понимаю, вы тот доблестный джентльмен, который готов за вознаграждение помочь в решении кое-каких вопросов? — иронично протянула я, рассматривая собеседника. — А вы та горе-мамашка, которая обеспокоена судьбой своего приёмыша? — хохотнул мужик и повёл широкими плечами. — Не думал, что прилетит подобный заказец. Что с ним сделать-то надо? Убить или так, запугать, чтобы в мир магов не собирался. — Не стоит испытывать моё терпение, месье… — я задумалась, как правильно обозвать этого нахала. — Генрих Твис, к вашим услугам, — склонил тот придурковато нечёсаную рыжую головушку. — Месье Твис, — повторила я за ним. — Видите ли, у меня слишком хреново с чувством юмора, и шуток я не понимаю. — Так, я же не со зла, душечка моя, — закрутил оный головой. — Просто говорю же, маглы, тут редкость, а с заказами, так вообще на весь Косой и десятка случаев не наберётся. Говорите уж, мадам, да разойдёмся, не договорившись о цене. — Мне не нужно запугивание собственного ребёнка, — отмахнулась я, — он, как и любой ребёнок, поедет учиться в вашу школу в назначенный срок. А вот это меня беспокоит. Как-то я не привыкла доверять второсортным учебным заведениям. Хотелось бы убедиться в том, что Томаса не будет поджидать там опасность. — Помилуйте, госпожа, — затряс тот головой, — коли в Хог собрался, то вам радоваться надо, видать, выкормыша кого-то из чистокровных подобрали. Да, не серчайте вы так, да глазами меня не сверлите. Ну не приучен я к манерам. На кой ляд они мне сдались среди проституток, дикарей и алкашей пропитых? Нет, я лучший в своём деле, но честной народ услугами моими не пользуется. — Ладно, проехали, — махнула я рукой. — Достаньте мне досье на всех преподавателей. Кого чем можно шантажировать, у кого какие грешки за душой и что вообще моему мальчику надо знать, чтобы быть лучшим и не особо выделяться. — Профессоров Хогвартса и шантажировать? — он аж рот от удивления приоткрыл. — Да Мерлин с вами, мадам. — У каждого есть то, за что ему стыдно, — усмехнулась я, — каждый не святой. Даже самая незначительная сумятица может оказаться больной мозолью. Не переживайте, заплачу я сполна. На деньги в таком деле моя семья сроду не скупилась. Назовите ценник, и к вечеру наличка будет у вас. Надеюсь, на первое время, фунты подойдут? С гоблинами пока дел иметь не хотелось бы. — Миллион, мадам, за меньшее туда не сунусь, голова мне всё ещё дорога, — запричитал мужик и отпил что-то из стакана. — Досье, на профессоров, сроду никто не просил. — За всех или за каждого? — вскинула я бровь. — За всех, просто не подойти туда аккуратно, придётся связи поднимать, а это дело непростое, надо думать, что не так… — он осёкся на полуслове и уставился на меня во все глаза. — Об остальном мы также быстро сможем договориться? — усмехнулась ему. — Это задаток. — Мать моя Моргана, идите вы! — вытаращился тот на стопку купюр, перемотанных банковской наклейкой. — Миледи, вы поразили меня в самое сердце. — Вы же понимаете, что следует держать язык за зубами и помалкивать о моих просьбах, — склонив голову к плечу, я вопросительно прищурилась. — Если вы лучший, не хотелось бы связываться с кем-то ещё хуже. — Скажите кого убить, и завтра его не будет, — ощетинился тот и быстро зашуршал банкнотами. — Убить я и сама могу кого угодно, — вытряхнув из кармана пачку сигарет, пошарила в поисках зажигалки и едва не взвизгнула, когда обнаружила перед собой кончик зажжённой палочки. — Тогда что же вам ещё от меня требуется? — он с учтивым интересом рассматривал меня и словно прикидывал в голове наше дальнейшее сотрудничество. — Признаться честно, — неохотно прикурила от протянутой палочки, — меня немного пугают перспективы того, что моему ребёнку предстоит жить в этом мире в гордом одиночестве. Но благо, судьба меня благословила и наделила какими-то странными перспективами. Томас и гоблины были впечатлены фамилией Ля Фей, мне же она ровным счётом ничего не говорит. Буду признательна, если найдёте для меня книги, которые позволят мне жить в этом обществе и понимать его. За ценой не постою. Доплачу сверху. — Мать моя Моргана, а нет, точнее, мать ваша Моргана! — осипшим голоском простонал господин наёмник. — Леди Ля Фей собственной, живой персоной! Это же… Это же… Охуеть! — Прошу, тише, — закатила я глаза, — не могу разделить вашего восторга, ибо не представляю, чем должна восхищаться. — А вы не боитесь такие тайны рассказывать первому встречному? — спустя несколько секунд тот всё же взял себя в руки и посмотрел на меня более осмысленно. — Вдруг я пойду и сдам вас тем, кто больше заплатит? — Больше меня вряд ли кто-нибудь заплатит, — усмехнулась я, — к тому же если вы лучший в своём деле и до сих пор живы, то прекрасно умеете отличать выгодную сделку от сиюминутного порыва. Вы не только сохраните мою тайну, но и сделаете так, чтобы конкуренты ни о чём не прознали и не увели ваш золотой билет, доставшийся с таким трудом. — Том, пьянь барная, как только смог вас различить в толпе зевак? — присвистнул с восхищением некто Твис. — Вряд ли можно пропустить момент, когда к вашей голове приставляют пистолет, — растянула я губы в вежливом оскале. — А с теми, с кем работаю, я предпочитаю быть максимально честной, ибо дела и финансы никогда не терпели вранья. Это в постели можно лапшу на уши вешать, а когда ставки на миллионы, то к чёрту обман и собственный идиотизм. — Я поспрашиваю книги, — выдохнул тот, спустя несколько минут. — Не факт, что они окажутся вам полезными, но я подберу что-нибудь по истории. — Мне ещё нужен этикет и хотя бы условные записи благородных леди с этой стороны барьера, — покачала ногой в воздухе. — Будет идеально, если что-то про благотворительность, воспитание детей, быт, семейный уклад. Короче, будем считать, что растим ребёнка с пелёнок и его как-то надо социально адаптировать и привить правильный пиетет к обществу. — Чё? — уставился тот на меня. — Вы сейчас меня прокляли? — Господи, — потёрла я переносицу. — Книги, как ребёнку не облажаться в первые дни в школе. Кому в рыло дать, а перед кем ножкой шаркнуть. Чтобы всё чин по чину было и не вляпался в какую-нибудь ситуёвину позабористее. Да и меня за лохушку последнюю не держали, а цацей величали при мелком не мелком, а цельном Лорде. — О, с этого и надо было начинать, организуем, — затряс тот головой. — Какого роду будет мелкий? Может, что из дневников найдётся или из старого родового барахлишка. Лютный — место дикое, но там, круче, чем на чёрном рынке, можно отыскать даже то, чего нет. — Мракдвы, Маракасы, Мракты, вроде бы я правильно запомнила, но что-то не идёт на лад, — поскребла я ногтем щеку. — Мракс? — удивлённо воскликнул тот и тут же зажал себе рот ладошкой. — Ошалеть не встать, ваша милость изволит выслушать один совет. — Какой же? — благосклонно кивнула я головой. — Если не хотите, чтобы вашего ребёнка убили на месте, — тихо сказал мужик, — назначьте контракт с хорошим вознаграждением за голову его дяди. Деду недолго осталось, два понедельника и сам помрёт после тюрьмы. А вот остальная родня уже не так опасна. Мальчик ваш, если сын дурной Меропы, то прямой и единственный пока наследник. Об этом все в Лютном слышали. Род не то чтобы богат, но знаменит. Что-то на ровне с Принцами. Раньше могущество в крови было, а теперь в долгах, как в шелках. Убьёте дядьку вашего сына, и все остальные прибегут на поклон сами. Мальчик одет, обут, воспитан, да с мамкой такой, что многие побоялись бы глаза поднять. — А контракт хотите получить вы? — издевательски протянула я. — Нет, мем, ни в коем случае, — затряс тот головой, — моё дело, информация и посредничество. А убийства не то, в чём я силён. К тому же надо сделать так, чтобы с вашим ребёнком этого не связали. — Хорошо, тогда дай заказ от имени кого-нибудь, кто не вызовет подозрений, за все издержки я доплачу, — фыркнула я и тряхнула головой. — И хотелось бы более скрытный способ связи. Появляться в этой дыре чаще необходимого не хотелось бы. — Я передам вам с письмом адрес квартиры в немагическом Лондоне, — кивнул тот головой. — Сумма за все услуги. — Что же, к вечеру ждите денег, — посмотрела на плавающие в воздухе золотые нули. — Надеюсь, дальнейшее наше сотрудничество окажется ещё более плодотворным. — Всегда к вашим услугам, леди Ле Фей, — тот поклонился и махнул шляпой по полу. — Миссис Пинкерс, — остальное не следует тянуть в рабочие отношения. — Что же на том и порешим, — мужчина закутался в тёмную накидку и надвинул капюшон. — Всего хорошего, ожидайте письма, леди. Практически бесшумно тот выскользнул из двери и растворился в полумраке коридора. Я же лишь покачала головой и упаковалась в свою карнавальную накидку. Прав был сын, в этом чёртовом мире с ума можно было сойти. Притворив за собой дверь шестого номера, я спустилась вниз и тут же попала под прицел любопытного взора бармена. Не знав, сколько платить, достала сто фунтов и вместе с ключом положила их на стойку. Только я хотела уйти, как невидимый барьер мягко оттолкнул меня обратно к бармену. — Примите мои соболезнования, — протянул Том, — так хотелось бы вас утешить, но, видимо, вы и так в здравии. — Судьбе виднее, как с нами поступать, — пожала я плечами, — благодарю за информатора, а теперь мне пора вернуться в свой мир. От этого немного кружится голова. — Может утешить, барышню? — скривился тот в некоем подобии улыбки. — Прошу меня простить, но я и так задержалась, охрана скоро пустится на поиски, а у меня едва мужа убили, не хотелось бы излишнего шума, — ровным, ничего не выражающим голосом пробормотала едва ли не скороговоркой. — Приходи, всегда тебе рад, — донеслось мне в спину. Выскочив из прокуренного и вонючего бара, я перевела дыхание и едва ли не галопом долетела до машины. Махнув водителю, сдёрнула с бутылки пробку и в пару глотков осушила едва ли не треть воды. Даже не думала, что в горле так пересохло. Это дурдом какой-то, честное слово! И в этом отвратительном месте должен будет пропадать мой сын по восемь месяцев в году? Как отцу удавалось вести дела с магами и гоблинами? У меня пока хватало сил просто на то, чтобы не демонстрировать свой дрянной характер. Но делать было нечего, ради Тома я готова была и не на такие жертвы. Не первый год замужем, прорвёмся! Теперь главное до дома добраться и выспаться, дабы уложить все мысли и найти ответы.