Будешь кусаться — получишь в зубы!

Лагерь гоблинов полыхает ровно так же, как горит и жжёт в груди – Астариону не повезло поймать стрелу, случайно натолкнувшись на запоздавший патруль, когда шарил по руинам в поисках чего-нибудь интересного. Тяжело прислонившись к стене спиной, мужчина рассматривает кривую стрелу, торчащую из его тела. Зазубренный кончик засел глубоко внутри, сам он не сможет вытащить, а яд, распространяющийся по телу, мешает отправиться искать помощи. Он знает, что никто не придёт – узнав об его истинной сути (не от Тав, Анкунин сам оплошал, когда в пылу сражения на глазах у всех укусил одного из мародёров, шарящихся вокруг Рощи), «соратники», если их, конечно, можно так назвать, начали обходить вампирское отродье за версту. То ли боятся его, то ли брезгуют связываться. Мягкие шаги выводят из забытья, куда Астариона откинул яд (не убьёт, конечно, но пока распадётся в теле, пройдёт много не самых приятных часов). Над ним склоняются, мужчина видит расплывчатое лицо, а после его обладательница, вздохнув, говорит: – Потерпи, будет не очень приятно. Я не мастер в целительстве. «Не очень приятно» заканчивается вырезанной стрелой и несколькими зельями, влитыми как в Астариона, так и на рану. Ёжась, как от холода, он наблюдает за тем, как Тав деловито очищает кинжал от крови и убирается пузырьки с оставшимися лекарствами в поясную сумку. – У меня братья – рейнджеры. Приходилось оказывать им помощь, когда брали с собой в патруль, – объясняя своё спокойствие, говорит чародейка, – «Спасибо» будет достаточно. Астарион не привык благодарить, наоборот, он всегда берёт то, что хочет (и что хочет его хозяин), но сейчас, отпивая из чужой фляги воды, вампирское отродье говорит: – Спасибо.