рассвет весны — закат зимы

Will you still love me when I'm no longer young and beautiful Will you still love me when I got nothing but my aching soul

Lana Del Rey

Незаметно весна сменилась жарким летом. Со стороны наша совместная жизнь не изменилась, но навязчивое ощущение, что какая-то часть осталась далеко позади и уже никогда не вернется, стало нашим третим безликим соседом. О незваном госте мы никогда не говорили вслух, но его присутствие особенно сильно отзывалось в наших сердцах. Всё шло своим обыденным чередом. Хван Хёнджин вернулся к написанию картин, но делал это, казалось, без особого вдохновения, не так как раньше. Потому что надо, потому что привык, потому что иначе не умел. Я же в свою очередь погрузился в учебники, исследуя те аспекты, которые уже давно плотно отложились в моей голове. Хотя вступительные экзамены давно закончились, меня не покидало чувство, что я сделал не достаточно, поэтому продолжал наказывать себя бессонными ночами. В тот роковой день, в середине июля, когда Хван Хёнджин в очередной раз отправился на поиски своего потерянного вдохновения, музыку на секунду прервал звук, оповещающий о поступлении нового сообщения. Три университета из четырех, в которые я отправлял свои заявки — мне отказали, поэтому ответа от последнего я ждал с замиранием сердца. Я не особо удивился из-за отказов, жизнь не впервые указывала мне на моё положение в обществе. Но с каждым отказом Маленький Принц становился всё мрачнее и мрачнее. Дрожащими руками я открыл уведомление, от которого зависело моё дальнейшее будущее. На секунду я даже поверил в то, что смогу добиться чего-то в своей жизни, что наконец оставлю позади прошлое, которое безостановочно тянуло меня вниз, напоминая мне кто я на самом деле. Но очередное "с сожалением спешим Вам сообщить, что...", которое я видел уже тысячу раз, которое снилось мне в самых страшных кошмарах, заставило меня вернуться в реальность. Чудес не бывает, и я вновь купился на то, что смогу. "Не сможешь" — каждый раз твердила мне Вселенная, но я пытался снова и снова. Изо всех сил пытался. В голове проскользнули мысли о том, что пора заканчивать весь этот спектакль и возвращаться в ту дыру, где мне самое место. Никогда фраза "где родился — там и пригодился" не была так близка к своему значению. Возможно, мой удел спиться и умереть где-то в канаве, пойти по стопам своих "великих" родителей. Лучше бы в меня никто не верил. Это оказалось чертовски больно — подводить кого-то. Ощущение, что я подвёл кого-то кроме себя, плотно засело нескончаемой болью в моей душе. Я не готов встретиться с осуждением в родных глазах. Я достал свой надежно спрятанный рванный рюкзак, мой верный спутник по жизни, закинул то малое, что мы успели собрать вместе и вернулся в своё прошлое.

***

Тогда я впервые понял, что за всё время проведенное вместе с ним, мы так и не обменялись номерами телефонов. Это было ни к чему, ведь за сто дней нашей красивой истории мы не расставались дольше, чем на пару часов. Он всегда был где-то рядом для меня, а я для него. Тогда с трудом верилось, что это когда-нибудь изменится. Но как я уже говорил: жизнь удивительная штука, если знаешь как её жить. Наша главная проблема заключалась в том, что мы не знали и вот к чему нас всё это привело. Фейерверков от родителей по случаю моего возвращения в родные пенаты я не дождался. Казалось, что они даже не заметили моего ухода. Спросили лишь купил ли я хлеб, а после закинулись очередной рюмкой. Празднуют моё возвращение, — подумалось мне. Я настолько был разочарован в себе, настолько сильно ненавидел всё своё существование, что успел лишь сбросить свои пожитки прежде, чем упасть на "удобную" кровать. Обняв свои колени, я беззвучно заплакал. Посмотри на себя, Ким Сынмин. Ничтожество. Ты жалок. И ты опять всё испортил. Своими же руками. С этими мыслями я засыпал, с ними же я просыпался. Утро сменялось вечером, вечер ночью и так по кругу. Люди продолжали ходить на работу, любить, пить, радоваться, плакать, чувствовать, а я перестал. Перестал жить, дышать, есть. Я воздвиг вокруг себя стену из собственной жалости и совместных воспоминаний, через которую уже никто не сможет пробиться. Это была прекрасная историю о цветении сакуры, но даже ей в своё время суждено умереть.

***

Через неделю после моего возвращения в бездну отчаяния, раздался телефонный звонок. Я удивился, что батарея не успела разрядиться за столь длительный для смартфон срок. На экране я увидел неизвестный номер с необычным кодом страны. Звонили явно не из Кореи, что меня и удивило. Я хотел сбросить звонок, но затуманенный рассудок подсказывал, что нужно ответить. — Ким Сынмин? — Раздался голос с сильным акцентом на проводе. — Да, — растеряно ответил я. — Вы знаете английский? В Вашем резюме указано, что вы прекрасно им владеете. — Да, — на этот раз ответил я по-английски. — Замечательно! Вас беспокоит Высшая школа бизнеса Стэнфордского университета, Вы отправляли нам свои документы и мы с радостью спешим сообщить, что Вы нам подходите. Наша школа заинтересовалась такой интересной кандидатурой, в связи с чем мы готовы покрыть все Ваши расходы на учёбу, перелёт, проживание и страховку на всё время обучения. Пару дней назад мы отправили договор на указанный адрес и сообщение, где просили подтвердить своё участие в программе, но так и не дождались обратной связи. Вам всё ещё актуально обучение в нашей школе? За то короткое время, что вещал незнакомый мне номер, я разучился дышать. Розыгрыш, не иначе. Я не мог проверить в то, что это происходит на самом деле, происходит со мной. — Да, — ответил я, отталкиваясь от дна. — Прекрасно! — Прозвучало искренне. — Краткость — сестра таланта, так ведь говорят по-корейски? В любом случае, добро пожаловать в наш университет! Подробную информацию повторно вышлю на Вашу почту. Хорошего вечера, Ким Сынмин! Хван Хёнджин однажды сказал: "Лучше опуститься на самое дно, всегда можно оттолкнуться, чтобы всплыть". И как всегда, он оказался по-своему прав.

***

Я знал, что это он отправил мои документы в Стэнфорд. Мне с особым усердием отказывали в университетах Кореи, что о заграничных я даже не задумывался. Если меня не хотят видеть студентом в моей же стране, то с чего бы хотеть в других? Но отчего-то захотели, чего я не мог до конца понять. Целый час я просидел на своей неудобной кровати, пытаясь собраться с мыслями. Ненависть и неприязнь к самому себе вспыхнули с новой силой. До меня наконец дошло, какую ошибку я совершил, бросив своего Маленького Принца, который всеми силами, издалека, незаметно пытался устроить моё будущее, когда я совсем опустил руки, потеряв всякую веру в себя. Мой поступок теперь казался мне самому предательством. Мне поскорее нужно извиниться, на коленях вымаливать прощение, если потребуется. Я не должен был бросать его вот так без объяснений, но время уже не вернуть, можно только попытаться исправить настоящее. Когда я распахнул двери нашего бывшего дома, то столкнулся с пустотой. Не внутри себя, студия действительно была пустой. В ней не осталось ничего, кроме импровизированной столешницы. Всё пропало, все пропали. Даже призраки прошлого покинули это место. Казалось, что никто никогда не жил здесь, просто моё больное воображение играло со мной злую шутку в течение ста дней. Может мне это причудилось? Или я умер? Но Хван Хёнджин был таким реальным, настоящим, я бы не смог придумать его в своей голове. Моё внимание привлек конверт, заставивший поверить, что я не сошел с ума. На нём было написано моё имя, значит он предназначался мне, верно? Я с трудом открыл его неподдающимися пальцами. "Ты хочешь покорить целый мир, но совсем не знаешь его. Позволь мне тебе показать." И больше ничего. Хван Хёнджин появился в моей жизни так же неожиданно, как и исчез из неё. И если в первом мы были виноваты оба, то что касается последнего — виновен был лишь я сам.

***

— Он многому меня научил, стал моей семьёй, — по щеке парня скатилась одинокая слеза. Сынмин попросил накрыть стол в его номере, так как сегодня они не в силах были куда-то идти. Плакать лучше среди людей, которые понимают и разделяют твою боль. Джисон с всепоглощающей любовью нежно поглаживал своего друга по спине, в попытке успокоить. — Он был хорошим человеком, — сказал я, отпивая вино из бокала. Рот наполнился таким же горьким, как и эта встреча, привкусом. — Вы знали его? — Удивился парень, впервые за вечер посмотрев в мою сторону. Неужели я настолько сильно его пугал? — Он был моим очень близким... другом, — ответил я, чем вызвал недоумение в глазах Джисона. — Возможно, Вы сможете мне помочь, Господин Ким, — в глазах напротив загорелась надежда. — Господин Хван никогда не был особо разговорчивым. На своих выставках он произносил пару слов, а после незамедлительно уходил. Он редко покидал свою обитель и совсем никого туда не впускал. Я был тем самым счастливчиком, который вытянул золотой билет, — парень слабо улыбнулся. — Мы редко общались по поводу вещей, не касающихся искусства. Но вчера вечером он поведал мне историю своей юности. Я напрягся в ожидании продолжения. — Он не называл имён, но сказал, что никого в жизни так сильно не любил, как этого человека. Он до последнего дня надеялся встретиться с ним ещё раз и передать ему письмо, которое так и не решился отправить. Жаль, что он не успел это сделать, — ещё одна одинокая слеза покинула своё пристанище. — Они познакомились в парке и наблюдали за падающими звёздами. Может вы знаете о ком идет речь? — Догадываюсь, — пытаясь проглотить комок в горле, выдавил я. — Точнее, я знаю этого человека. Он сидит прямо перед вами.