Девочка

      — Свиридов, Ты издеваешься? Жить надоело?       — А к чему церемонии?

***

      Он интересовался Ей не слишком глубоко, но достаточно, для того чтобы приехать в аэропорт возмутительно ранним — еще морозным утром. Заплатил за парковку автомобиля, а теперь стоял затерянный в толпе зевающих встречающих и переминался с ноги на ногу, как взволнованный до предела семиклассник. Было душно — новая парка и свитер крупной вязки грели на совесть. Мимолётный взгляд на циферблат любимых часов, заставил Егора раздраженно хмыкнуть. Стрелки неумолимо бежали вперед, увеличивая и без того приличное опоздание этой Лягушки-Путешественницы. И вот, чего ради Он здесь мялся как пингвин на солнцепёке? Сима ведь его и не так глубоко интересовала.       Наконец завидев знакомый силуэт, мужчина глухо выдохнул и едва сдержал недовольный рык. Она никуда не торопилась, вышагивала грациозной походкой и как пушинку везла перед собой тележку с явно неподъёмным чемоданом.       — Ну, привет! Соскучился?       От неё одномоментно хлынуло столько тепло весенней радости, что Свиридов поморщился и сглотнул тошнотворный ком.       — Томился мучительным ожиданием. — Издевательски протянул Егор инстинктивно вдохнув аромат уже привычно мужского Кензо. — Ты совсем часов не наблюдаешь, что ли? — скользнув изучающим взглядом от макушки до края шпильки замшевых ботфортов. — Я думал: усну здесь…       — Кончай бубнить, Свиридов! — Брюнетка нахмурила брови к переносице и полезла в сумку за солнечными очками. — Я, между прочим, и не просила Тебя приезжать… Ты сам сюда чего-то ради приперся. Так что не порть мне такой хороший день! — Праздничный, между прочим.       Уставшие от недосыпа, ночного подъёма и перелёта глаза скрылись за большими солнечными очками. Увлажнив пересохшие губы мягким бальзамом, Сима нарочито громко клацнула бляшкой Биркин и потянулась к ручке чемодана.       — Ну, надорвись Ещё, чего уж там! — Шумно отозвался мужчина, перехватив холодные пальцы, спустил багаж с тележки и выдвинул ручку вверх. — Шагай давай — не спи! — Толкнул неподъёмный груз вперед.       — Какой сервис… — Шикнула сквозь беззаботную улыбку. — На чаевые не рассчитывай. — Подхватила за правый локоть, смело опираясь на крепкое плечо.       — Неужто всё растранжирила…?       — Вот ещё! — Шикнула и ткнула кулаком в бок. — Просто хамам чаевые не положены.

***

      Дорога от Шереметьево была милостиво пуста, а потому черный BMW стремительно скользил по мокрому асфальту, рассекая весенние лужи. Солнце непрошено светило в окна, согревая робким теплом. Очки Сима так и не сняла, лениво пропуская перед глазами знакомые виды Ленинградского шоссе. В салоне было тепло: пальто из кашемира и шерсти по-хозяйски лежало на заднем сидении.       — Как Париж? — Бесцветно бросил мужчина, убавив громкость стереосистемы.       — Да, что Ему сделается… — Неохотно отозвалась Сима, скользнув взглядом по водителю. — Я из редакции не вылезала неделю. Работы навалом было.       В мотиве не было любви. Была… Многолетняя привязанность, осложненная ворохом детских воспоминаний и совпадением социальных статусов.       Любви между ними не было. И Серафиму и Егора это более чем устраивало. Разбитые и разорванные в клочья предыдущими неудачными попытками: быть счастливыми, теперь Они не искали ничего очень уж глубокого. Так было удобнее всего: спонтанно встречаться, проводить вместе максимум денек другой, а потом вновь играючи прощаться и жить своей насыщенную жизнь порознь. Они не выносили друг другу мозг, не ревновали и не выказывали претензий. В их отношениях всё было предельно ясно.

Было…

      — Говорят, что Ты с целым французским банкиром на Елисейских полях вино пила… — Голос почти не дрогнул, а вот пальцы мёртвой хваткой вцепились в кожаный ободок руля. — Не так уж видимо и работы много было, а?       — Между прочим, Он москвич. — Женщина заметно напряглась, но продолжила непринужденно тянуть губы в улыбке. — И с каких это пор такого Эстета как Ты стали интересовать сплетни и доносы?       Егор чертыхнулся про себя, неуклюже затормозив на красном светофоре. Так что женщина едва успела подхватить кожаный чехол, оставленный на Торпедо. Кинув на неё виновато колючий взгляд, Свиридов ещё крепче сжал руль и уставился на дорогу.       — Да Боже упаси… — Густые брови поползли вверх. — Делай Ты что хочешь и с кем хочешь… Взрослая ведь Девочка уже. — Он нарочито хладнокровно окинул её взглядом. — Это же Я так просто — разговор поддержать.       Внутри — больно клокотало оглушающим рокотом. Навигатор вышел из строя, а они двигались не туда. Свернули где-то на тёмной обочине и заблудились в отражениях собственных чувств.       — Отвези меня в отель. — Вдруг сквозь тишину отозвалась Сима. — Надо оставить документы и хотя бы немного разгрести завал… — Мужчина ошарашенно уставился на Неё, напрочь отвлекаясь от дороги. — Чего Ты смотришь так?       — Тебе, прости, обязательно это делать именно сейчас? — Возмущённо передёрнул Свиридов. — До понедельника не потерпит?       — Нет, не потерпит. — Шикнула Сима, потянувшись на заднее сидение за пальто. — Нужно сначала доделать дела, а уже потом… — Глухо выдохнула, оборвав себя на полуслове. — И вообще, Я ведь не указываю Тебе, когда нужно уходить из офиса.       — Праздник же всё-таки…       — Ой, Свиридов, Я тебя умоляю… — Зашипела, поправляя спутанные кудри. — Кто-то когда-то сдуру перепутал день борьбы за равноправие женщин с днем продажи цветов…       — Шут с Тобой, иди… — Машина затормозила у Театрального проезда. — Позвони, кода освободишься. — Переделать Её — абсолютно провальное стремление.

***

      Сима Ему соврала. Первый раз за два года. Жестоко и бессовестно. Не моргнув и глазом. Ей просто нужно немного времени. Просто: побыть одной и разложить по полочкам все новые обстоятельства. Женщина знала Гошу Свиридова больше двух десятков лет и понимала слишком ясно: все эти его недоговорки — не что иное, как попытка приручить Её опрометчивый норов.       Главный плюс Их отношений — абсолютная свобода и независимость. То, что Серафима всегда ценила дороже приторной — мнимой заботы. То, чего иной раз так не хватало в отношениях «До».       И Гошу Свиридова Она действительно любила лёгким, ненавязчивым эстетом, способным устроить праздник в любой будний день, независимо от даты в календаре.       А сегодня в машине Её словно током прошибло. Вот только сцены ревности, претензии и заедающую бытовуху терпеть не было никаких сил.       Нет, пора было всё это заканчивать. Разойтись как в море корабли, пока отношения не погрязли в вязкой горечи.       Весь день Она провела в отеле: приняла душ, переоделась в удобный домашний костюм и заказала завтрак в номер. Потом долго сидела на широком подоконнике с чашкой зелёного чая и изредка поднимал глаза на зарождающуюся за окном весну. К обеду портье доставил букеты: несколько чересчур пышных — от щедрого начальства из редакции и офиса, розовые пионы — со смешной до слез подписью от старшего брата, белые розы — от доброго друга Миши Агапова. И по мелочи: тюльпаны и герберы. По мере того как секундная стрелка раз за разом совершала полный оборот, Сима больше и больше убеждалась в правильности своего решения.       — Егор… — Такое ощущение, что до смартфона он полз с черепашьей скоростью. — Не хочу выходить из номера… Приедешь ко мне?       — Ладно… — Слегка недовольно пробурчал мужчина сквозь эхо пустой квартиры. — Ужин закажи, Я голодный.       Он Её не любил, ведь это же — очевидно. Почти целый день принудительного одиночества явно пошёл Егору на пользу. Кровь остыла, а в голове ощутимо прояснилось. Вспомнил.       Бред… Ведь взрослые люди давно уже. Договаривались. Разговаривали. И какое-то время вся их шаткая конструкция из двух стульев стояла, не шатаясь, даже работала бодро и без сбоев. Вот только Свиридова накрывало все больше и больше, стоило лишь подумать о Симином нескучном досуге вдали от Него.       Ну ничего, стоит лишь как мантру повторить это чёртово заклинание — оберег от чувств, эмоций… От Неё. И погромче желательно… Вдруг безмозглый мотор за ребрами не услышит.

«Я Тебя не люблю…»

***

      От стука в дверь по спине побежали мурашки. Отогнав от себя непрошенные сомнения, женщина шагнула под яркий свет и нажала на ручку. Он вошел молча, не глядя хлопнул дверью и снял куртку с ботинками. Стоять рядом было не так уж уютно и Сима предпочла вернуться в комнату.       — У Тебя тут Я смотрю, цветочный открывать можно… — Свиридов беззлобно усмехнулся, окинув взглядом, казалось бесконечное количество ваз.       — Неужто такой эстет как Ты смог даму без самого маленького букетика оставить?       И плевать сто раз, что утром Она собиралась Его сейчас бросить. Плевать, что сама открыто высмеивала эту глупую традицию. Да, глупую. Но, ведь Она — женщина, черт возьми. Или Егор забыл?       — Как Я мог?! — Мужчина картинно возмутился и заглянул в небольшой бумажный пакет. — Вот… — На стол явилось что-то маленькое — в крафтовой упаковке и с… иголками? — На Тебя похож чем-то, кстати…       — Кактус?! — Взвизгнула и округлила глаза. — Свиридов, Ты издеваешься? Жить надоело?        — Суккулент. — Вовсе невозмутимо поправил Он, не смея отвести взгляд от ярких молний в тёмно-карих. — У него и имя есть, между прочим.       — Гоша, значит… — Читая размашистый почерк с маленькой открытки. — От скромности Ты явно не умрешь…       — А к чему церемонии? — Мужчина широко шагнул ближе и плюхнулся на диван рядом. — Не нравится? Могу забрать. — Потянулся к столу.       — Руки убери! — Процедила сквозь зубы, вырвав маленький стеклянный горшочек. — Подарил, так подарил… — Кончиками пальцев по нежным лепесткам. — Себе Его оставлю. На Гоа даже возьму.       Она была безобразно красива. Настолько, что Егор даже провокационное «Гоа» мимо ушей пропустил. Потом, всё потом. Ладонь по-хозяйски накрыла талию. Губы скользнули вдоль выпирающего ребра позвоночника, ловя крупные мурашки.       — Ты ж есть хотел… — Слабо рассмеялась она, вздрагивая от неожиданного тепла.       — Потом. — Нехотя отмахнулся мужчина, жадно втянув знакомый запах до единой ноты. — Иди ко мне. — Развернул расслабленную женщину к себе лицом и навис сверху.       — Какой Ты скучный и предсказуемый… — Рассмеялась сквозь поцелуй. — Вот цветочек Твой… Ничего. — Глухой стон.       — Понравился? — Довольно заурчал Свиридов скользнув вдоль бедра.       — Понравился-Понравился…

Разговор откладывался.

До завтра.

Наверное…

***