Код из двух единиц

      Внезапный диалог, походивший на вспышку на солнце, будто самую яркую звезду распирало изнутри от ускоряющегося ядерного синтеза, и она наконец лопнула прямо на Ло, брюнет забыл спустя несколько поступательных движений рабочей задачи ему в голову: собственный кривой код, написанный когда-то наспех, ебал его в рот и это было взаимно. Информационно технологическое насилие длилось вплоть до начала его третьей по счету лекции за сегодня, буквально за десять минут до ее начала Трафальгар победил собственное чадо из бесконечных команд и символов, запуская слетевшее приложение, обслуживаемое его компанией и закрыл задачу. Это единственное, с чем ебался Ло, на радость своему начальнику и получая за это деньги, словно цифровая шлюха. И его все устраивало, пока за каким-то хером его не отправили сюда.       Первые две его лекции были вводные, и вторая полностью дублировала первую, смысл Трафальгар не особо понял, но скорее всего расписание пока тестировали, не до конца понимая коэффициент посещаемости будущих занятий.       Текущая лекция была по одному из языков, которые должен был преподавать Ло — Java. Он не был самым сложным из существующих, но для учеников мог стать достаточно трудно воспринимаемым в силу их скудных базовых знаний. На эту лекцию должны были прийти только те студенты, что выбрали именно направление программирования, оно было самым сложным в школе и с него чаще всего вылетали, как при игре в вышибалы.       Ло готовился скорее морально, вопросов должно было быть много, а объяснять придется так, чтобы его поняли совсем неопытные головы. У него все еще не было способностей к преподаванию, но он сюда и не напрашивался, так что за результат не сильно переживал. В этот раз он уже вошел в полную аудиторию, переступая ее порог аккурат к началу лекции. Бегло осмотрев собравшихся, состоящих только из парней, он заметил все те же большие глаза, и кажется, в них до сих пор лавой плескались остатки непонятно откуда взявшейся злости. У парня явно были проблемы с эмоциями и, судя по их недавней никчемной перепалке, воспитанием тоже. Словно за всю жизнь до этого дня ему так никто и не объяснил, как вести себя в обществе.       Трафальгар ожидал любых сложностей за эти три месяца строгого режима, даже почти смирился со своим положением и напряг все свои социальные навыки, но о вспыльчивых подростках, дерзящих ему без всякой на то причины, его почему-то никто не предупредил.       — Через час, те из вас, кто останется в живых, — мрачно заговорил наконец Ло, — Будут завидовать мертвым.        Он все еще придерживался плана полной импровизации, позволяя словам выходить из его рта в зародыше идеи в голове, не особо заботясь о понимании с другой стороны, но аудитория оживилась, кто-то даже посмеялся такому началу лекции. У брюнета неосознанно выходило заинтересовать собой эту ведомую ватагу.       — Вижу знакомые лица, — продолжил Ло, присаживаясь на стол, опираясь на руки по обе стороны бедер, — Если не ошибаюсь, все были на вводной лекции сегодня, так что представляться не буду. Полагаю, вы все выбрали направление программирования и сегодня вам поступят первые задачи, так что постарайтесь взять максимум из сказанного мной за стены этой аудитории.       Группа слушала его внимательно и тихо, брюнета в довесок радовало то, что больше не будет так раздражающих его женских вздохов и их пустых взглядов, ни капли не заинтересованных в смысле того, что он говорит.       — Сегодня мы поговорим о языке Java, не путать, пожалуйста, с JavaScript. Это мультифункциональный объектно-ориентированный язык со строгой типизацией, позволяющий писать десктопные приложения, программное обеспечение, игры и прочее. JavaScript же является динамическим языком программирования, который применяется к HTML документу и может обеспечить динамическую интерактивность на веб-сайтах, — вибрирующий голос Трафальгара заставлял сказанную им информацию мягко ложиться на подкорку, ее хотелось слушать и запоминать, не смотря на ярое сопротивление разума к понимаю сказанного, — Программы на этом языке называются скриптами. Они могут встраиваться в HTML и выполняться автоматически при загрузке веб-страницы. Сейчас JavaScript может выполняться не только в браузере, но и на сервере или на любом другом устройстве, которое имеет специальную программу, называющуюся «движком JavaScript». Движок парсит, — Ло чуть задумался и поправил себя, — Читает текст скрипта, затем преобразует его в машинный код и запускает его. Это пока все, что вам нужно знать про младшего брата Java, речь о котором пойдет дальше.       Осмотрев аудиторию на наличие ничего не понимающих взглядов, он продолжил лекцию, проигнорировав один дико скучающий, но весьма колкий. Остальные выражали заинтересованность, стараясь взять то, за чем сюда пришли — любезно предлагаемые им знания. Учебный час тянулся для Трафальгара, как нагретая резина, с непривычки так много говорить язык тяжелел, а горло саднило — хотелось сделать хотя бы глоток - Ло учтет это на следующий раз и возьмет с собой бутылку воды.       — У Java есть весьма спорная особенность — автоматическая сборка мусора, — конец занятия был близок и брюнет перешел к последней теме, — Это одновременно и плюс и минус для разработчика.       — Учитель Трахальгар, — беспардонно перебили Ло, — А зачем языку собирать мусор?       — Чтобы не засорять память, — от неправильно сказанной фамилии у брюнета дернулся глаз, но спокойствие он смог сохранить, — Сборка мусора удаляет из нее ставшие ненужными файлы, как ты удалил из памяти произношение моей фамилии, но крайне советую этот объект восстановить. Тра-фаль-гар Ло, — отчеканил он, смотря прямо в глаза темноволосому парнишке.       — Такое хрен запомнишь, — усмехнулся парень, с вызовом смотря на Ло.       — Не удивительно, столько мусора в таком маленьком руте, — Трафальгар проигнорировал наэлектризовавшегося на его слова ученика и почти сразу продолжил лекцию, — Так вот, плюс заключается в том, что процесс удаления объектов не надо контролировать, но минус как раз в этом же — порой контролировать удаление объектов в памяти разработчику необходимо, а процесс, как я уже сказал, автоматический.       До конца лекции Ло ловко уворачивался от брошенных в его сторону чужим взглядом молний, но его монолог больше не обрывали. Когда он закончил, то вышел из аудитории первым, оставляя группу в помещении, стараясь как можно быстрее лишить себя необходимости нахождения в их обществе, но на языке остался неприятный привкус очередной никчемной конфронтации, смысл которой Ло не мог понять.       Трафальгар мог бы подумать, что парень — обычное хамло, не способное к нормальной коммуникации всем своим нутром, но он прекрасно видел, как он вел себя с другими в общем зале, рвя себе рот улыбкой, и от этого рождался неконтролируемый диссонанс в голове. Понять причины такого полярного к себе отношения было практически невозможно и Ло наивно понадеялся, что просто чем-то ему не понравился и этот невежественный высер был второй и последний раз.       Если бы не темноволосая погрешность в шортах, первый день в учебном заведении на правах преподавателя прошел бы вполне гладко, хоть и без удовольствия. Занятий в расписании у Ло больше не было, и он вышел из школы, без особого труда добираясь до выхода, несмотря на то, что она скорее напоминала собой лабиринт Кносского дворца, Ло оставалось лишь избежать встречи с Минотавром.       Покурив на внутреннем дворе, он сразу отправился домой, чтобы скрасить отвратительно богатый на столь неприятные ему социальные взаимодействия день бессмысленной и беспощадной мясорубкой в играх, определяемых обществом, как пагубно влияющие на психику.       Порой съемная квартира Ло вечерами превращалась во второй пояс седьмого круга ада, где по трактовке Данте души истезают гончие псы и рвут на клочки гарпии. Из источников света была лишь красная светодиодная лента, обрамляющая потолок и превращая комнату в кровавое месиво из мебели, колонки разрывались от привычно агрессивной музыки, дополняемые криками с экрана телевизора, пока парень устраивал геноцид враждебной расе в игре. В квартире было чуть громче и жарче, чем в аду, но Ло был буквально как дома.       Ближе к ночи, когда Трафальгар внезапно вспомнил, что так и не ел ничего за весь день, он направился на кухню, наивно надеясь, что обнаружит хоть что-то в своем холодильнике, но тот неизменно хранил в себе лишь забытую богом банку меда, начавший гнить купленный в один из порывов начать правильно питаться кабачок, ряд бутылок с водой и несколько свободных полок, на тот случай, если метафорическая мышь все же захочет где-то повеситься. Дверь холодильника захлопнулась, погружая содержимое в темноту и обрекая на бессмысленное существование и дальше, Ло сел за стол и начал листать список открытых в столь поздний час доставок еды.       Еще одна вещь, которую он не любил и считал скучной — рутинный выбор приема пищи. Он никогда не готовил и питался только доставками и кофе, вся еда, что он мог выбрать и заказать себе домой ему надоела, вызывая скорее отвращение, но человеческие потребности требовали их выполнять и Ло подчинялся, выбирая почти одно и то же и употребляя это без удовольствия.       Когда за ужином он бездумно листал чаты с новостями, ему написал начальник, поинтересовавшись, как прошел его первый день преподавания. Ло неизменно ответил, что приемлемо, не упоминая при этом один небольшой раздражающий факт.       Засыпая, он надеялся проснуться и обнаружить, что все это лишь страшный сон и ни в какую школу программирования ему не надо, но чуда не случилось.       Долго и мучительно, как изощренная пытка, прошла почти целая неделя его страшной участи, за которую Ло понял несколько вещей. Первое — кажется, ему с необычайной легкостью давалось преподавать, а самым приятным было то, что от него всего лишь требовалось давать информацию, а дальше ученики могли делать с ней все, что хотят. Ответственность была нулевая, он даже не знал какие задания им приходили, он их не проверял и не принимал участие в решении.       За все время ему лишь написало несколько человек в чате, но вопросы были достаточно простыми и Трафальгар ответил на них без особого труда. Второе — у темноволосого парня, что ходил на его лекции и продолжал активно искать у Ло точку кипения и невозврата, пытаясь его задеть и оскорбить, словно на что-то провоцируя, который столь ошибочно показался ему с первого взгляда таким улыбчиво ярким, аж до тошноты, явно были проблемы с головой и совершенно полярный вариант поведения.       Когда Ло его видел со стремительно начинавшей образовываться компанией, к которой по очереди присоединился после зеленоволосого худощавый блондин, а затем и рыжеволосая девушка, с лица парня не сходила улыбка, он постоянно болтал, что-то им рассказывая и звонко смеялся, словно обычный веселый и беззаботный подросток. Сначала Трафальгар не мог понять, откуда в таком случае взялась такая агрессия именно к нему, но позже несколько раз стал свидетелем, как парень менял улыбку на оскал буквально за секунду, когда к их компании в общем зале или на улице во дворе подходил кто-то другой и что-то говорил. Ло не слышал сказанных слов, не понимал контекст и даже представить себе не мог, что там происходило, но отчетливо видел нескрываемую злость, видел рычащий оскал, когда парень отвечал подошедшему и как несчастные пятились в страхе и недоумении от него, как от цербера.       Он буквально напоминал сторожевого пса, пока его хозяева пытаются его усмирить. Было очевидно, что цеплялся он не только к Ло, но для него самого это ничего не меняло. Третье, что понял Трафальгар, — его хмурое лицо служило лучше любого пугала от назойливых стервятников, а если постоянно ходить в наушниках, то попытки с ним заговорить у других учеников и преподавателей стремились к нулю, чем он активно пользовался.       Стоя у курилки на шестой день своего заключения в этом гулаге, действительность от которого отличалась на его мнение лишь легкодоступными сигаретами и отсутствием кидаемых ему в ноги мисок с тошнотворной баландой, Ло закуривал вторую сигарету подряд, листал треки в телефоне и как обычно был максимально отстранен от реальности.       Выбрав в плей-листе недавно добавленный трек «GOTOU寄生獣 — Led», брюнет затянулся и выпустил дым из легких. Когда мутное облако растворилось в воздухе, перед глазами Трафальгара развернулся акт, невольным свидетелем которого он стал.       Парень в шортах и красной ветровке ехал по тротуару на своей доске, ловко объезжая одиноких прохожих и компании девушек, но через пару метров как будто специально врезался в компанию из трех достаточно высоких парней.       Сбив двоих с ног, он встал, отряхнулся и, жмурясь, растянул на все лицо улыбку. Судя по губам, парням растянулось в ней «извините», скейт темноволосого укатился и врезался в дерево. Один из парней ответил ему что-то, когда вставал с асфальта, выглядел он слегка раздраженно и скорее всего бросил дежурное «смотри, куда едешь», но улыбку с лица темноволосого сшибло полностью безразличным выражением, лишь глаза горели, как у дьявола, а по скалящимся губам безошибочно можно было прочесть «Что ты сказал, гондон?».        Трафальгар и уже почти весь внутренний двор наблюдали за ними, не смея вмешиваться, парень почти осязаемо разряжал воздух вокруг себя, глаза горели, а походка напоминала надвигающуюся на тебя стаю собак с целью разорвать насмерть.       Обычно люди, случайно ставшие свидетелями подобного его состояния, пугались и ретировались, тогда как парня отвлекали его приятели, возвращая в состояние спокойствия, но сейчас он был один и очевидно нарывался на драку, выбирая сразу троих, а не одного соперника. Несмотря на численное превосходство, все трое заметно стушевались и отшагнули назад.       Парень резким рывком сократил расстояние до самого крупного парня, стоящего по центру, занес руку и с силой ударил ему в лицо, разбивая нос, второй рукой он успел схватить его за ворот футболки и притянуть обратно для второго удара, но к нему кинулись остальные двое парней, буквально оттаскивая от своего друга, из носа которого шла кровь, пачкая руку, которой он за него схватился.       Темноволосый вывернулся из рук парней, присел на корточки и ударил ногой одному из них по щиколоткам, чтобы сбить равновесие и тот рухнул, падая на руки, темноволосый резко встал и ударил другого стоящего парня кулаком в живот, а когда тот склонился, выпрямил его обратно ударом колена в лицо, заставляя выгнуться и упасть на асфальт. Упавший до этого парень тем временем встал с пола и занес удар на зачинщика драки. Тот не стал уворачиваться, хотя, кажется, мог, словил челюстью удар, оставаясь стоять на месте и снова улыбнулся, как безумный, словно его ждал.       Вернув голову к сопернику, он слизал свою кровь с зубов и сплюнул ее в чужие ноги, пачкая кроссовки. Они оба ринулись друг к другу, чтобы продолжить драку, но их наконец начала разнимать только подоспевшая охрана. Ло смотрел на все это под так удачно подошедший музыкальный аккомпанемент в своих наушниках и, кажется, первый раз настолько насладился увиденной перед глазами картиной.       Пареньку совершенно точно нужна помощь, кажется, он намеренно искал драки, задирая рандомных парней, включая самого Ло, и если до этого дойти до нее ему не удавалось, то сейчас он с нескрываемым наслаждением ей упивался, и вынес бы почти троих молодых парней разом, если бы его не остановили.       Весьма безрассудное поведение, неужели ему так нравится получать по лицу? Трафальгару было тяжело понять и обычные человеческие взаимоотношения, типа дружбы или любви, но подобное социальное недоразумение он видел впервые и вряд еще раз увидит снова — после такого шоу на внутреннем дворе школы, парня скорее всего отчислят. Невольные свидетели вернули остановленный шаг, продолжая идти, куда шли, сидевшие на лавках вернули свое внимание тому, чем занимались до драки, параллельно перешептываясь, а Ло закурил третью сигарету.       Избитых парней куда-то увели, но парнишку в шортах держали крайне аккуратно лишь для того, чтобы тот не набросился и не добил кого-то из парней. Когда их увели, парня отпустили и тот пошел в сторону своего скейта, еще раз сплевывая кровь. Его не повели к руководству школы, не повели в медпункт, ему даже ничего не сказали. Это было странно, но Ло предпочел не развивать эту мысль дальше, будучи уверенным, что он его больше не увидит.       На следующий день темноволосый все так же сидел на его лекции и сверлил взглядом, только уже с приличной гематомой на скуле. Надо же, не отчислили. Идя в очередной раз в эту школу, Ло никак не ожидал его увидеть снова. Еще вчера он устроил потасовку и избил других учеников, а сейчас спокойно сидит в аудитории и засоряет собой визуальный фон, словно криво написанная команда, которую так и хочется стереть.       Если присмотреться, то у парня было достаточно много уже сходящих синяков на руках, сбитые костяшки, потресканные губы с красными пятнами и ссадина под глазом, словно он увернулся от удара в лицо кастетом. Дрался он очевидно с не слабой периодичностью еще и за пределами школы, только вот непонятно, почему ему это сходило с рук. Трафальгар неспешно вел свою лекцию, на этот раз по языку python, и в процессе объяснения материала его снова перебили, коверкая, словно специально, его фамилию.       — Сколько раз я должен тебе повторить, — спокойно ответил Ло, — моя фамилия — Трафальгар, произноси ее правильно или не открывай рот на моих лекциях в принципе.       — Да мне и с первого раза похуй, — выплюнули в ответ сквозь зубы, откровенно переходя все границы.       Вся аудитория шокированно повернулась на парня, а в голове Ло буквально за секунду родилось бесчисленное множество ответов и фраз, но все они были не подходящими в рамках этой аудитории и той роли, в которой он тут находился. Проглотив все до одной, он спокойно продолжил вести лекцию, проигнорировав парня с большим для этого усилием. С ним никогда и никто так не позволял себе разговаривать.              Он стоял буквально в шаге от закрытой двери, за которой покоились все его эмоции, которые он почти никогда не выпускал оттуда, но сейчас в эту дверь били с двух ног, она трещала по швам и содрогалась, но Ло стоял рядом, смотрел и крепко держал свое спокойствие за горло, чтобы оно не рыпалось.       Как бы его не провоцировал этот идиот, отчаянно ищущий с кем-то драки, Ло не позволит вывести себя при других. И он почему-то был уверен, что сидящий сейчас в нескольких метрах от него парень, искрившийся, как гребенная сварка, накинулся бы на него сам не раздумывая, если бы не группа других учеников.       Это совершенно точно нужно было заканчивать, но Ло не мог найти подходящий способ. Пожаловаться кому-то из руководства, постоянно дерзить в ответ или игнорировать, будто ему нечего ответить, лишь потому, что он преподаватель и не может позволить себе выражаться при других учениках, выловить в подворотне и отъебашить так, чтобы выпали все зубы и он не мог больше говорить в принципе… поговорить с ним?       Это все не подходило, но если так продолжится и дальше, закрытая дверь треснет к чертовой матери.       Ближе к вечеру, между занятиями, брюнет решил поработать в тишине, заняв кабинет для преподавателей, так он делал в первый раз, избегая по сей день возможных ситуаций, где с ним мог кто-то заговорить, но в общих зонах было достаточно шумно и при этом где-то шастала бешеная псина, поэтому он решительно переступил порог кабинета, испытывая свою судьбу на благосклонность.        В центре помещения стоял большой журнальный стол, диван и два кресла. У окна стоял круглый стол поменьше и два свободных места в виде больших пуфов.       Игнорируя двоих затихших преподавателей на диване, бросивших на него взгляд, Ло направился к окну. Наличие наушников в его ушах, в которых даже не обязательно было включать музыку, всегда обеспечивало ему полную безопасность от каких-либо порывов с ним заговорить, он был в раздражающем его людском обществе, но при этом словно в самом прочном редуте. Сев в одно из мягких кресел, Ло открыл ноутбук и готовился пропасть в коде на ближайший свободный от занятий час.       — И что, что он сын богатенького отца, он агрессивен и опасен для остальных учеников, — осторожно продолжил беседу один из присутствующих, не переставая коситься на Ло, но тот показался ему достаточно отсутствующим, чтобы он смог продолжить, — Он разбил парню нос, а сам продолжает сюда ходить. Его выходки могут дорого обойтись школе, дороже предложенных его отцом денег. Я считаю, что его должны были отчислить.       — Согласен, но я слышал, что он не просто из богатой семьи, а сын известного инвестора, у которого погиб в аварии старший сын в прошлом году, — ответил другой преподаватель, — Получается, что у этого парня умер брат. Даже представить сложно, насколько это тяжело — легко можно слететь с катушек, — преподаватель посмотрел в сторону и вверх, чуть сощурив глаза, — Кажется, его зовут Монки Д. Луффи.       — Я тоже слышал про его семью и аварию, парня жалко, но факт остается в том, что любой ученик может получить по роже, пока он сюда ходит, — объективно рассуждал второй из парней, — Ему нужно посещать психотерапевта, а не школу программирования.       — Но это не нам решать, — пожал преподаватель плечами, — На нас не кидается и на том спасибо.       Ло пытался работать, но невольно ловил каждое слово, прекрасно понимая, о ком сейчас идет речь. Чужие проблемы и слезливые истории его мало волновали, но проигнорировать полученную информацию его мозг не смог.       Если то, о чем он сейчас услышал — правда, то причинно-следственные связи поведения парня становились чуть яснее. Монки Д. Луффи, значит? Он слышал эту фамилию и читал новости год назад про аварию, где погиб старший отпрыск семьи одного из самых богатых людей в городе, в них ничего не было про кого-то еще, ведь про живых мелких засранцев не так интересно писать, как про чужую смерть, но если учесть, что темноволосая заноза в заднице до сих пор тут после той драки, факт, что он именно из этой семьи был вполне похож на правду.       Ло быстро ввел фамилию в поисковую строку и бегло прошелся по заголовкам и статьям про инвестора Монки Д. Драгона, поискал пару фотографий и наткнулся на одну с его семьей на каком-то мероприятии. На фото стоял высокий темноволосый мужчина в костюме и два подростка, тот что пониже и, судя по всему, помладше, сощурившись, улыбался на фото, словно пытался затмить вспышку фотоаппарата и держал старшего брата за рукав рубашки. И это определенно точно был тот говнюк, что пытается его довести на лекциях и параллельно сносит лица ученикам школы.       Авария была год назад и, если так подумать, смерть настолько близкого ему человека могла объяснить его поведение сублимацией горя в агрессию, находящую выход в драках, а физическая боль вполне могла на время заглушать его душевную, чем он, кажется, активно пользовался. Надо же, ходячий пример, почему психологические травмы нужно лечить, а не игнорировать, но, похоже, что парня просто запихали сюда, оплачивая все вытекающие проблемы деньгами, забив на его очевидные проблемы.       Ло думал об этом, словно пытался распутать чей-то эмоциональный клубок и разгадать загадку, но остановил себя на моменте, когда вместо раздражительности к парню где-то в сердце дернулась жалость. Нет, ему совершенно точно нет дела до проблем этого парня. Нет же?       Май закончился и наступило лето, на календаре было девятое июня и ровно две недели с момента, как Трафальгара насильно отправили в ссылку, Ло продолжал вести лекции и практические занятия в школе, отсчитывая каждый день, мысленно перечеркивая ряды линий, как это делают заключенные в тюрьмах на стенах. Потеплело достаточно резко и брюнет сменил джинсы на шорты, ограничиваясь только черной футболкой, от чего стал выглядеть, как ему казалось, слишком открыто. Черные волосы чуть отросли, падая прядями на лоб, Ло, как всегда, все время забывал подстричься.       Золотые серьги-кольца в ушах блестели на солнце, на предплечьях и бедрах стали видны татуировки из-за открытой одежды. Он начал привлекать чуть больше внимания, но по прежнему ловко прятался от социума, не снимая наушников, из которых доносились содрогающие звуковое пространство вокруг него звуки. Их короткие перепалки с Луффи на лекциях продолжались, но всегда заканчивались либо игнором со стороны Трафальгара, либо на его ответах, от которых темноволосый закипал еще больше, при этом не решаясь полезть с дракой на учителя прямо в аудитории.       На теле Луффи не сходили синяки и ссадины, они появились даже на коленках, но это скорее от частых падений со скейта. Они несколько раз сталкивались в коридорах, Луффи пытался его задеть плечом, но Трафальгар всегда уворачивался и спокойно уходил туда, куда шел. В общем зале он ловил его взгляды, не понимая, что от него до сих пор хотят, ведь если он просто хотел подраться — давно мог сделать это, не дожидаясь, когда Ло поведется на его провокации. Но рядом с ними всегда был стопорящий драку фактор: либо группа учеников на лекции, либо приятели Луффи в общем зале, либо толпа учеников в коридорах.       Они так и ходили по школе, Луффи провоцируя, а Ло избегая, пока однажды он не зашел в уборную и не столкнулся со взглядом больших глаз в отражении зеркала над раковинами. Парень стоял, открыв рот и придерживал свое лицо за челюсть, видимо, рассматривая новые ссадины на кровоточащих губах.       Увидев Трафальгара, он замер, не отводя взгляд. Ло смог рассмотреть на его лице почти заживший, ставший желтым синяк на его скуле, свежесодранные костяшки на руке, опустил взгляд ниже, на синяки на шее и ворот белой футболки с несколькими каплями крови, то ли его, то ли того, кого он в очередной раз избивал.       — Опять ты пялишься, — бросил парень, смотря на Ло через зеркало, — Тебе въебать?       — Попробуй, — хмыкнул Ло, не сдерживаясь от такой безрассудной уверенности, — Ко мне хоть не цепляйся, имей уважение к старшим.       Луффи вспыхнул в ту же секунду, как спичка, которую Ло только что сам же и чиркнул о терку из красного фосфора на боку спичечного коробка.       Парень развернулся и направился к Ло, занося кулак и безумно улыбаясь, словно добрался до чего-то весьма долгожданного. Кажется, он ждал этой драки с первого брошенного им Ло «А ты че пялишься?», но так уж получилось, что Трафальгар был на две головы выше и порядком сильнее, что позволило ему спокойно и без встречного сопротивления в силу более медленной реакции перехватить его руку, дернуть на себя, лишая равновесия, схватить за вторую руку и развернуть его обратно к зеркалу спиной к себе, заламывая и полностью сковывая чужие движения, при этом оставаясь на месте и использовав минимум своих. Это было слишком быстро и просто и Луффи, кажется, на такой исход не рассчитывал.       — Пусти, — парень шипел и вырывался со всей силы, сверля Ло через отражение того же зеркала взглядом, но этой силы было недостаточно, чтобы Ло ослабил хватку.       Луффи попытался ударить свободными конечностями Трафальгара между ног, но тот сбил занесенный удар своей ногой, параллельно ударил ему сзади под колени, заставляя чуть согнуться и повиснуть в руках Ло, опустив голову.       — Да отпусти ты, придурок! — тело в руках Трафальгара дергалось, а касаться его было словно сунуть пальцы в розетку. Брюнет перехватил обе его руки одной своей, чтобы второй взять его за подбородок и поднять голову обратно вверх, возвращая зрительный контакт через отражение.        — Успокойся, — спокойно начал Ло, — Не думай, что нет никого сильнее твоей слепой агрессии. Откуда бы она не бралась и как сильно бы ты не хотел дать ей волю, от меня ты ничего не получишь. Я могу выбить из тебя всю душу, но никому из нас в сухом остатке от этого не будет лучше.       — Да о чем ты говоришь, — зашипел Луффи, все так же вырываясь.       — Не дергайся и послушай меня внимательно: хоть я тебе и никто, как и ты мне, но так уж получилось, что я знаю, что твой брат погиб, — Ло не знал, зачем это делает, но остановить себя уже не мог, хоть его и попытались перебить:       — Откуда ты.. — прошипел Луффи, буквально подтверждая правдивость сказанного Ло.       — Не думаю, что это важно, важно лишь то, что я хочу тебе сказать, — Ло вернул себе слово, не дав парню договорить и для уверенности своим словам сжал руки парня сильнее и тряхнул крепко удерживаемую голову, — Прекрати кидаться на людей, ты не можешь вечно глушить боль внутри себя физической, калеча свое тело, — парень в руках Ло наконец перестал дергаться, — Попробуй подумать о том, понравилось ли бы твоему брату то, чем ты занимаешься и прекрати портить себе жизнь, — Ло отпустил Луффи и толкнул его от себя вперед, — Драться я с тобой не буду, но если захочешь поговорить — пожалуйста.       Ни одна терапия не работает за пять минут, да и Ло не был психиатром, на хоть какие-то изменения в мозгу этого парня он не рассчитывал, но он мог хотя бы заставить его перестать воспринимать себя как цель для своей идиотской терапии болью.       Возможно, он перегнул палку и зря начал говорить ему о том, что узнал недавно из чужого разговора, так нагло залезая в его голову без бахил и перебирая грязными пальцами душу, но став невольным участником чужой проблемы почему-то не смог себя сдержать. Луффи выпрямился и развернулся к нему лицом, осмотрел с ног до головы, словно изучая его заново, на губах растянулась улыбка, лопая свежие ранки и он звонко засмеялся.       — Да ты издеваешься, — сквозь смех проговорил парень, — Господи, ты разработчик или психотерапевт? Какого черта, — нервный смешок, — Если тебе так интересно, боль от смерти брата я давно пережил, мне просто нравится драться. Но кто ж знал, что ты такой сильный да еще и такой небезразличный психолог, — парень еще раз усмехнулся и отвернулся, чтобы открыть кран и подставить покрасневшие запястья под холодную воду.       А Ло так и стоял на своем месте, обдумывая его слова и в пятый раз мысленно выстреливая себе в голову.       Блять, да на кой хер он вообще начал ему что-то говорить? Первый раз за всю чертову жизнь он почувствовал непонятный порыв кому-то помочь, как-будто его вообще должно это ебать, накрутил себе чужие проблемы и вдруг решил, что будет отличной идеей помочь кому-то с ними разобраться.       Ло никогда не чувствовал себя настолько тупо, как сейчас, и уже сам был готов избить парня до смерти и смыть его труп по частям в унитаз в этом гребенном туалете, чтобы не осталось свидетелей этого разговора. Трафальгар потер переносицу и подошел к раковине рядом с парнем, пытаясь смыть с рук прикосновение к чужой горячей коже, жаль, не смоешь это чувство позора.        — Тебя ведь Ло зовут? — послышалось слева, парень вытер мокрые руки о футболку и развернулся к нему, облокачиваясь на раковину.       — Хоть имя ты запомнил, — нервно усмехнулся Трафальгар.       — Я — Луффи, — улыбнулся ему парень, — Раз уж подраться не получилось, давай знакомиться, — как же быстро меняется его настроение, сейчас он был похож на того парня, что он видел первый раз, от агрессивной собаки не осталось и следа. — Откуда ты такой сильный, ты же меня за секунду скрутил.       — Я ходил в универе на айкидо и занимался в зале, — машинально ответил Трафальгар, продолжая держать руки под напором воды, хотя в этом уже не было практичной необходимости.       — Круто, а покажешь мне какие-нибудь приемы? — восторженно произнес Луффи — кажется, Ло пережил солнечное затмение и сейчас оно стремительно появлялось из-за луны, — Я вот только на скейте катаюсь, а в драках бью бездумно по лицу. Наверное, я бы хотел чему-то научиться, чтобы стать еще сильнее. Как ты.       — Зачем тебе это? — Ло стряхнул воду с рук в раковину и развернулся к парню в ответ.       — А зачем мне быть слабаком? — и не поспоришь.       — Давай я лучше поучу тебя коду, кажется, именно за этим мы здесь.       — Это не так интересно, — задумчиво произнес Луффи, — скука смертная, у меня от этих бесконечных букв и цифр голова раскалывается, Нами помогает мне и Зоро с задачами, Санджи тоже иногда, но обязательно обзывает меня тупым идиотом, но я в эту школу вообще не хотел — отец запихнул, — господи, лучше бы он продолжал ему дерзить, чем так много болтать, — Но я не хочу его расстраивать и стараюсь сам учиться и выполнять задачи, хоть и получается с трудом. А ты, кстати, как сюда попал?       — Попросили на работе, — коротко ответил Ло, — Не смог отказать.       — Понятно, — протянул Луффи, — Какой-то ты не разговорчивый, а в начале не остановить было, — смешок.       — Если еще раз об этом вспомнишь — я все же тебя ударю.       — Хорошо, я тебя понял, — засмеялся темноволосый, — Я должен бежать, меня Зоро ждет, чтобы задачу одну закрыть. Приятно было познакомиться, — Ло широко улыбнулись, протягивая руку.       — Взаимно. Наверное, — Трафальгар коротко ее пожал, снова ощущая горячую кожу под ладонью — такие жесты он почти никогда не принимал.       Луффи вышел из уборной, а Ло так и остался стоять там, пытаясь понять, зачем он вообще сюда зашел, зачем позволил себе случиться этому диалогу и как все так быстро перевернулось.       Брат Луффи умер, когда ему было семнадцать лет. Водитель семьи был вынужден срочно забрать младшего ее сына, так как он сильно травмировал ногу, катаясь на скейте в парке, в местную скорую семья никогда не обращалась, так что он выехал за ним, чтобы отвезти в частную клинику.       Старший сын семьи Эйс как раз закончил свою тренировку и по плану водитель должен был сначала заехать за ним, а потом за Луффи, но из-за его неосторожности планы изменились. Эйс взял машину каршеринга, переживая за своего брата и поехал в ту же клинику, он заметно нервничал, что сказалось на вождении автомобиля. Никто никогда не ожидает, что самое страшное случится именно с ним — как же это было бы глупо, правда? С кем угодно, — да, но не с тобой.              Машина съехала в кювет и перевернулась два раза, искореживаясь и перемалывая кости своему пассажиру. Эйсу проткнуло грудь куском лопнувшего стекла.       Он умирал медленно, истекая кровью, пока к нему ехала скорая, Луффи об этом никто не скажет, но погоды это не сделает. Вернувшись с водителем из клиники с перевязанной на ноге раной в пустой дом, он ждал хоть кого-то час, ждал два, чувствуя нарастающую тревогу.       Когда пришел отец, на нем не было лица, когда он говорил Луффи про смерть его брата, он не мог подобрать слов. А Луффи не мог поверить, злился, кричал, но не верил. Плакал, истошно кричал громче, но все еще не верил который день подряд, стирая время и даты, превращая их в бессвязный комок из плача и крика на кровати в своей комнате. Было настолько больно, что его каждый раз скручивало пополам от мысли о том, что его брата больше нет, а думал он об этом чуть ли не каждую секунду.       Боль и отчаяние зациклились в его голове, как уроборос, скользкой змеей отравляя всю душу. Эйс был с ним с самого детства, был его страшим заботливым братом, заменяя ему теплотой отсутствующего отца, от Луффи оторвали половину его самого, и эта огромная рана никак не заживала и пылала огнем каждый день.       Два месяца он не выходил из дома, пропуская школу, почти ничего не ел и заметно осунулся, он не выходил из своей комнаты, лежал и часами смотрел в потолок, сил кричать не было и он просто молча плакал.       Отец пытался с ним поговорить, отправить к психологу, но Луффи все время повторял, что ничто не вернет ему то, что он уже потерял и отец думал, что ему просто нужно время и сам полностью погрузился в работу.       В какой-то момент, пожранный изнутри собственным горем, Луффи обнаружил себя на карнизе окна собственной комнаты, его отрезвил холодный зимний воздух и спертое от высоты дыхание, инстинкт самосохранения активировался, затмевая желание все это прекратить. Вернувшись обратно в комнату, парень понял, что буквально убивает себя собственным горем, но сделать последний шаг не в силах.       Нужно было что-то делать, чтобы сохранить остатки рассудка, и он начал снова ходить в школу, через силу буквально вышвыривая себя из кровати.       Боль никуда не исчезла, и как бы он не пытался вернуться к прежней жизни, улыбаться и радоваться как раньше он уже не мог, так что каждую улыбку старательно на себя натягивал, по началу пугая привыкших к большей искренности одноклассников.       Никто ничего не говорил, прекрасно зная о случившемся, а Луффи со временем научился улыбаться как раньше, хоть каждая его улыбка и трещала по швам, грозясь перейти на крик. Парень вернулся к катанию на скейте, находя каждое падение и боль от ушибов весьма рабочим способом отвлечься от привычного состояния.       Физическая боль перетягивала на себя одеяло и была не такой отчаянной, ведь в этой боли страдал он один и не было никаких безвозвратных смертей. Постепенно Луффи действительно начал еще и ловить вспышки агрессии, часто не в тему и с последствиями. Это называется дисфорией и имеет, как и любая болезнь, свои методы лечения, но был бы хоть кто-то, кто мог ему это объяснить или помочь — когда Луффи вернулся в школу, его отец был полностью уверен, что проблема решена.       Первое время, когда он срывался на незнакомых ему парней, его просто избивали, но, когда он научился драться, начал избивать сам, не в силах справиться со своей агрессией, мешая ее с больной необходимостью получить физическую боль в взрывной состав похуже, чем С4. Луффи срывался и дрался, снова и снова, раз за разом и по отчаянному кругу: вспышка, драка, одна боль затмевает другую, синяки и ссадины, и все по новой.       Устав наблюдать многочисленные побои, отец наконец насильно отправил сына к психологу и в течении полугода Луффи проходил терапию, медленно и осознанно принимая смерть брата и наконец отпуская боль.       Благодаря терапии он смог вернуть прежнего себя, стоящего все это время за заляпанным кровью стеклом и смотрящего на бесконечные попытки утопить душевную боль в беспорядочных драках.       Только вот незадача, боль прошла, а драться Луффи понравилось. Кажется, это заставляло чувствовать его себя живым и без сублимации, ему нравилось чувствовать, что он сильный, сильнее кого-то, нравилось это проверять и каждый раз убеждаться, что он может победить и побеждает.       Забавное хобби, хоть оно и не нравилось его отцу, он видел вернувшиеся искренние улыбки и горящие глаза, понимая, что его сын хотя бы больше не терзает себя изнутри, плача в собственной комнате и не стал в это вмешиваться.       Придя в новую школу, куда его отправил отец, убеждая, что профессия программиста перспективная, но если не понравится Луффи, он сможет выбрать другую, тем более, что курс длится всего три месяца, парень с легкостью завел там новых друзей, но все так же искал, с кем бы можно было подраться, уже скорее от скуки и желания в очередной раз проверить свои возможности и силу, пока не нарвался впервые на кого-то сильнее себя настолько, что его с такой легкостью скрутили.       А потом еще и попытались промыть ему мозги, почти попав в самую точку, но с небольшим опозданием. И Луффи было это настолько же смешно, насколько интересно, как и теперь сам Ло.