Don't cry on my grave

Гарри чувствовал себя устало. Диггори, будто энергетический вампир, высосал из него все соки. Кто бы мог подумать, красавчик школы – уже второй, мать вашу – сохнет по нему, Гарри Поттеру? Это напрягало, потому что оглядываясь на своё гетеросексуальное прошлое, в котором он не мог даже помыслить о мужчине, наслаждаясь лишь нежными девичьими чувствами, он не понимал, как всё так резко перевернулось с ног на голову. И кто же в этом виноват? Том Реддл и его потрясный нос! Это походило на анекдот. Эти яркие ощущения, что в нём вызывали даже мимолётные взгляды его объекта симпатии. Эти ослепительно красивые синие глаза и блядски притягательные губы, которые хотелось лишь целовать и целовать, не отрываясь. Брюнет так часто задумывался о том, какие они на вкус. Скорее всего они отдают шоколадом, который Том вкладывает в рот, скрываясь от всех. Гарри заметил. Ох, он так сильно хотел прижаться в этот момент к чужому рту, чтобы разделить этот необычайный вкус. Передавать молочный кусочек изо рта в рот, сплетаясь языками. Делить одно на двоих. Эта порочная мысль преследовала его во снах, заставляя просыпаться с каменным стояком, от которого можно избавиться лишь резкими и размашистыми движениями руки, воспроизводя в голове вновь и вновь эту фантазию. Если бы кто-то читал его мысли во время занятий, когда Том сидит впереди, а Гарри ласкает взглядом изгибы его спины, то точно сгорел бы от стыда. Как бы он не хотел это признавать, но ему было чертовски мало Реддла. Хотелось залезть ему под кожу, находясь рядом каждую минуту жизни. Это было помешательство, которое назвать влюблённостью можно было лишь с сильной натяжкой назад. Для этого сильного, ядерного чувства не было придумано название. Гарри чувствовал себя одержимым чёртовым чужим силуэтом, который постоянно искал в толпе вокруг себя. Ему казалось, что он болен Реддлом. И с каждым днём он всё глубже погружался в эту пучину. Вызвав темпус, Гарри слегка прикрыл глаза. Пять часов. Ещё полчаса до встречи с его зависимостью. Время тянулось так медленно и тяжело. Чувствовали ли его бывшие девушки те же ощущения по отношению к нему или он был один такой неправильный? Он не обманывал себя, такие чувства были ненормальны. Они захлёстывали и не отпускали сердце, намереваясь разорвать его в клочья. Гарри буквально взрывался от разных ощущений внутри себя. С одной стороны – эта лютая одержимость, а с другой – жуткая тревога. Его переполняли противоречия. Ему хотелось целовать без остановки чужую кожу, а в следующую секунду его затапливало желание сбежать от Тома на край света и больше никогда не приближаться. Он не понимал откуда эта разрозненность в голове. Не понимал, как успокоить собственное сознание, не желающее втягиваться в чужую тьму. Гарри прекрасно видел, что Реддл не обычный законопослушный гражданин, но он не хотел углубляться в это и узнавать, что именно не так внутри его возлюбленного. Он не хотел снимать розовые очки. Ведь если и разобьются, то стёклами внутрь. Он надеялся, что это его отрезвит, когда придётся решать что делать. Вновь кинув темпус, сидящий на скамье Гарри улыбнулся. Осталось пять минут до встречи с его наваждением. Юноша поднялся на ноги и направился в сторону Сладкого Королевства, находящегося на достаточно близком расстоянии. Вокруг было оживлённо и ярко. Студенты сновали кто куда, наслаждаясь заслуженным выходным. Когда здание магазина предстало перед глазами, Гарри впился жадным взглядом в знакомый силуэт, буквально гордо нависающий над остальными. Том был похож на Бога Смерти, что спустился к жалким людишкам, превозносящим его. На нём струилась чёрная мантия, которая наверняка совсем не грела, на шее был повязан такой же чёрный шарф, красиво обрамляющий острый подбородок. На шикарных руках сидели кожаные перчатки, не отличающиеся в разнообразности цветовой гаммы, а каштановые волосы вились от ветра, лаская скулы. Он был прекрасен в своём великолепии. Судорожно вдохнув, Гарри направился в сторону своего Бога, ощущая тремор в руках. И он, совершенно точно, был не от холода. Когда их глаза встретились, Гарри ярко-ярко улыбнулся, желая согреть чужое словно высеченное из камня лицо своим теплом. Разделить его на двоих. И у него получилось. Чужие губы разошлись в нежной улыбке, опуская брюнета под толщу ярчайшего экстаза и удовольствия. Когда он наконец-то подошёл, руки Тома обвили его дрогнувшие плечи и прижали к крепкому телу. Поттер чувствовал, как острый подбородок опускается на его макушку, приводя в состоянии настоящего, дикого умиротворения. — Здравствуй, мой милый Гарри, — в сознании что-то тревожно шевельнулось от этого обращения, но брюнет не обратил внимания, наслаждаясь чужим теплом. — Привет, Том.. — прошептал куда-то в слои шарфа на шее юноша, ещё крепче смыкая руки на талии старосты. Он улыбался так ярко, словно вернулся в детство, впервые садясь на метлу вместе с отцом. Слегка отодвинувшись, Том взглянул в зелёные яркие глаза напротив, тихо спрашивая: — Готов к нашему свиданию? Сердце внутри Поттера на секунду остановилось, а после понеслось вскачь. На лице расцвела ещё более широкая улыбка, озаряя всё вокруг, когда он кивнул. Том не сдержался и улыбнулся в ответ, а после потянул Гарри в маленький переулок. — Сейчас я нас перемещу, хватайся крепче. — Но как же? На трансгрессию ведь надо сдать экза.. — прервался на полуслове удивлённый брюнет, когда ощутил, будто весь вес испарился и он словно пепел, завивающийся в воздухе. Посмотрев вниз, Гарри вскрикнул от удивления. Земля была так далеко, а ветер трепал волосы, перехватывая дыхание. Он не смог сдержать смеха от ощущения свободы и крепких рук, сжимающих его талию. — Твой смех прекрасен, — прошептал любимый голос ему на ухо, заставляя рассмеяться ещё сильнее от счастья.

***

Ноги почувствовали землю лишь спустя пару минут настоящего блаженства. Гарри бы, не задумываясь, признался в том, что эти минуты были намного лучше самых долгих полётов на метле. Он раскраснелся, волосы вспушились ещё больше, чем обычно, а глаза сияли так, что звёзды меркли по сравнению с ними. — Ты ведь научишь меня этому?! — воскликнул Гарри, глядя на своего прекрасного возлюбленного, стоящего рядом и наблюдавшего за ним с теплом в глазах. — Обязательно, дорогой. Обязательно научу, но позже, — Том мягко улыбнулся и переплёл пальцы с рукой брюнета. Гарри буквально расплылся от нежности и любви к своему старосте. Это так кардинально отличалось от прикосновений Седрика. В самую лучшую сторону. — Где же мы, Том? — спросил Поттер, когда всё таки оторвался от глаз своего ненаглядного и смог рассмотреть окружающую среду. Вокруг было так живо и зелёно, что он на секунду не поверил глазам. Природа будто дышала. Ноги стояли на превосходно зелёной траве, которая ну просто не могла быть такого яркого цвета в ноябре; плодистые деревья покачивались от ветерка, а листва будто и не была тронута осенью; всю эту живописную картину окружали скалы, будто защищая, а с маленького обрыва открывался поистине волшебный вид на воды тихого моря, которое слегка покачивало свои волны. — Ну как тебе? — раздался мягкий голос над ухом, а руки Тома оплели талию брюнета, прижимая к своей груди и вырывая Гарри из мягкой восхищённой задумчивости. — Это моё тайное место. Оно всегда было только моим, ведь никто, кроме редких рыбаков о нём не знает, но и они захаживают сюда не часто. Я наложил на это место отталкивающие заклинания и могу привести сюда лишь сам, — в голосе слышалась волшебная мягкость и нежность к этому месту. — Всегда, когда в приюте было находиться уже просто невозможно, я сбегал сюда. Здесь волшебно, верно, мой милый Гарри? Гарри тяжело сглотнул, завороженный минутой открытости своего милого Тома и открыл рот, чтобы дать ответ: — Здесь просто великолепно, это прекрасно, Том, — развернувшись в чужих руках, Гарри оказался лицом к лицу с Реддлом, глядя в его тягучие синие омуты. Рука оказалась на чужой щеке, поглаживая мягкую кожу. — Я так сильно горжусь тобой сегодня, мой милый Гарри. Я знал, что ты не заставишь меня усомниться в сделанном выборе, — запальчиво сказал слизеринец, а в глазах сияли безумно яркие, словно маниакальные огни. Губы любимого разъехались в нежной улыбке, от которой колени аж задрожали, подводя Гарри. — О чём ты говоришь, Том? — всё таки справился с голосом и уточнил Гарри, но после озвучки своего вопроса брюнет почувствовал, как к его губам мягко приникли чужие и пропал. Окончательно исчез из этого мира. Они целовались мягко и нежно, не прыгая с головой в теплящуюся внутри них страсть. На это будем время — каждый из них был в этом уверен. Сейчас они хотели исследовать губы друг друга, не отрываясь; так сильно они изголодались. Гарри чувствовал, как его нижней губы касается чужой язык, просясь внутрь рта. Он решил не отказывать в такой отчаянной просьбе и приоткрыл рот, моментально вдыхая воздух через нос, ведь язык так резко вбился внутрь, а губы начали кусать, будто дикий зверь проснулся. Становилось всё жарче, Гарри чувствовал чужое ответное желание всем естеством, но Том безжалостно отстранился. — У меня есть для тебя подарок, — прошептал он брюнету на ушко, хмыкнув отчаянному стону того. — Сначала я хочу подарить тебе его, а после сделаю всё, что ты пожелаешь, хорошо? — Гарри не осталось ничего, кроме как кивнуть. Том потянул его за руку в сторону одной из скал, а Гарри лишь последовал за ним, тяжело вздыхая. Внутри пульсировал комок тревоги и возбуждения, и это было просто невероятно чувствительно. Сердце будто хотело разорваться. Когда они подошли ближе, он забыл и думать о своём недовольстве. В камне был вход внутрь, который сначала был совсем незаметен. После того, как они вошли внутрь, где было совсем темно, Реддл вызвал люмос, освещая дорогу внутри. Гарри даже не подумал о том, чтобы спросить его, как он может колдовать вне школы, ведь министерство отслеживает все палочки несовершеннолетних. Но это же Том, чёрт бы его побрал. Он может всё. Чем глубже они пробирались внутрь, тем сильнее вода обволакивала их маленький путь. — Ни в коем случае не дотрагивайся до воды, — предупредил его староста ещё в самом начале. И Гарри слушался. Когда они зашли уже окончательно внутрь, брюнет начал восхищённо разглядывать эту величественную и спокойную пещеру. Она была прекрасна. Изобилие каменистых выступов, тёмная гладь воды, окружающая их маленький выступ земли и неяркие, приятные глазу фонарики вокруг. Они парили в воздухе, захватывая дух. — Милый Гарри, вот он твой подарок, смотри, — развернув гриффиндорца спиной к себе и обняв его за талию, Том указал ему вперёд, ожидая, когда его мальчик посмотрит туда. Глаза следовали по указанному направлению, разглядывая стены, но какое-то потустороннее ощущение заставило его взглянуть на землю пещеры, в дюйме от воды. Там лежал Седрик.