Дневники Тельконтара

Уриме 10, 2958 Т.Э. Мне всегда казалось, что я хороший всадник. Именно – мне казалось. Я уже год среди рохирримов. Только теперь я понял, почему их называют прекрасными коневодами. Коневоды. Не властелины, не повелители. Они считают лошадей своими друзьями. С взаимностью. Они очень гордые. Но их гордость... совсем другая. Они гордятся своим искусством верховой езды, своей силой – но прежде всего они гордятся тем, что могут называть себя друзьями и союзниками Гондора. Я всё время благодарю Кириона за его договор с Эорлом Юным. Хороший король всегда должен уметь находить друзей. И уметь поддерживать эту дружбу. Я учусь среди них. Не только дружбе. Гэндальф однажды сказал мне: „Тот, кто не умеет служить другим – не сумеет править другими. Тот, у кого нет хороших советов для других – не сумеет принимать советов даже от друзей”. Поэтому я среди них. Хочу служить им, узнать их, добиться их дружбы. Хисиме 17, 2958 Т.Э. Рохирримы очень уважают Сарумана. Я слышал от них, что он сильно помог им, особенно во время Долгой Зимы в 2758 и потом, когда Фреалаф выгнал дунлендингов из Рохана. И он по-прежнему им помогает – в том числе в борбе с орками и дикими людьми, которые время от времени нападают на пограничные полосы Рохана.   Среди рохирримов есть группа, которую можно назвать „поклонниками Белого мага”. Главный среди них – Галмод, командир эореда и член королевского совета. И они не слишком чтят Гэндальфа. Я несколько раз слышал разговоры о том, что Серый маг не помогает им, что он равнодушен, слишком редко посещает Рохан... Я пробовал говорить им, что Гэндальф совсем другой, но они не пожелали слушать. Даже Галмод, с которым я подружился после последней битвы с орками. Сулиме 21, 2958 Т.Э. Сегодня годовщина коронации Тенгила. В Эдорас приехали многочисленные гости. В том числе – Саруман с Гэндальфом. Я в первый раз увидел Сарумана Белого близко. Конечно, я сразу начал сравнения с Гэндальфом. Очевидно, что они оба могучие маги, только... У Сарумана совсем другие глаза. И нет, дело не в цвете. У Гэндальфа глаза серые, но в них живой, тёплый огонь. А у Сарумана глаза действительно темные. В них сумрак и холод, хотя он явно старается быть теплым и вежливым. А его осанка... Он держится как властелин. Правда, он и есть властелин. Ведь ещё наместник Бэрен отдал ему Изенгард. Говорят, что он укрепил эту твердыню. Я стоял рядом с Тенгилом, когда Белый маг взял слово. Странно – я не помню ни слова из того, что он говорил. Помню только собственные чувства, очень странные. Я тогда почувствовал себя... лишним. В словах Сарумана была бодрость, поддержка, признание для Рохана и его всадников, было уважение к королю и его советникам. Но вместе с тем у меня создалось стойкое впечатление, что рохирримы должны благодарить Сарумана за всё, чего они достигли и что они выстроили. Во время этой речи даже Гэндальф казался мне обычным стариком, который только и умеет заниматься фейерверками и другими легковесными вещами. Однако в то же мгновение я встретил взгляд Гэндальфа – ясный, спокойный, внимательный. Он подмигнул мне, и я почувствовал, будто кто-то убрал повязку с моих глаз. Тогда я припомнил его слова. „Помни, Эстель – Саруман мастерски владеет голосом и речью. Говорят, что он умеет зачаровывать таким образом. Когда ты встретишь его, слушай только слова, а не музыку его голоса. И осмысливай их в своём сердце”. Действительно, Гэндальф прав - я не слушал слов. Я слушал голос. Не удивительно, что я не запомнил ни одного слова. Только почему я почувствовал себя плохо? На следующий раз надо слушать более внимательно. Особенно – магов. Как Серого, так Белого. Вирессе 3, 2959 Т.Э. Не могу отделаться от сомнений после недавнего визита Сарумана. Мне не нравятся как мои сомнения, так и поведение тех, которых я называю поклонниками Белого мага. Они, по-моему, считают его не только магом и не только другом. Они, кажется, просто обожают его. Я пробовал вчера поговорить об этом с Тенгилом, но он только рассмеялся и сказал: „Лорд Торонгил, мой молодой друг, не принимай близко к сердцу. Я рад, что могу считать своими друзьями двух могучих магов и всегда буду слушать их советы – но дела Рохана решаю лично я. А склонности моих подданных – это их личные дела и выбор. Хороший король не должен влиять на выбор других, если это не связано непосредственно с делами государства”. Я не хотел спорить с ним, тем более, что я сам отчасти был согласен с ним, особенно в вопросе влияния на выбор людей. Но теперь, когда я думаю обо всем этом, я жалею, что не пробовал спорить. По-моему, Саруман не очень высоко ставит рохирримов. И я уверен, что Гэндальф чувствует то же самое. Лотессе 10, 2959 Т.Э. У Галмода родился сын. Мы замечательно отпраздновали это событие, он очень радуется своему малышу. Они с женой долго ждали ребёнка, наконец им повезло. Они назвали его – Грима. Я пишу об этом и думаю – буду ли когда-нибудь так же радоваться рождению своих детей? Какими они будут? Познакомятся ли они с сыном моего друга? Но грядет буря. Я чувствую это в воздухе, слышу в плеске воды. Тропинки укутал туман, мир потемнел, и я не знаю, что принесет будущее... Эх, в сторону грусть. Жизнь всё-таки продолжается. Удачи тебе, друг. И твоему сыну тоже. Нарквелие 1, 2959 Т.Э. Гэндальф не разделяет моих подозрений. Он выслушал меня, когда мы встретились на лугах поблизости, но сказал только: „Помни, Эстель, бросить подозрение – очень легко. Но труднее вернуться к доверию. Намного труднее”. Я начал протестовать, но он оборвал меня резким жестом. „Хорошо, что ты внимательно следишь за событиями, но выводы твои ещё слишком поспешны, мой друг”. Я молчал, чувствуя в сердце обиду. Гэндальф, заметив это, улыбнулся. „И не обижайся на старого мага. Скажу тебе по секрету – даже я не всегда понимаю Сарумана. Но я доверяю ему”. Он оборвал фразу и задумался, глядя на запад. Спустя минуту он добавил, едва слышно. „Я доверяю ему. Иначе было бы слишком тяжело”. Вирессе 15, 2960 Т.Э. Сегодня я поссорился с Галмодом. Поссорился серьёзно, и произошло это во время королевского совета. Мы как раз обсуждали нападение орков на пограничные полосы Рохана. Я заметил, что от стороны Изенгарда почти нет патрулей. Галмод недовольно поморщился. „С этой стороны нет угрозы, Торонгил”, сказал он решительно. „Изенгардом владеет Белый Маг, и ты, наверное, знаешь, что это могучий друг и союзник Рохана”. Я удивился. Разве он не видел докладов Фреалата? „Галмод, последняя атака наступила именно поблизости Нан-Курунир”, сказал я, стараясь сохранить спокойствие. „Ты видел доклады командира эореда. Никто не стережёт границы в районе Врат Рохана”. „Торонгил, ты неправ!”, возмутился Галмод. „Белый Маг выполняет свои обязательства! Разве не он вызвал ту грозу, которая разогнала орков?” „Гроза пришла, когда Фреалат уже практически победил, Галмод”, ответил я. „И главным образом стерла почти все следы орков. Но разведчики успели заметить, что их отряд подошёл со стороны Врат Рохана. Почему Саруман не занялся ними? Ведь на последнем совете он убеждал, что постоянно следит за происходящим в районе Врат и Бродов на Изене? А может быть, его вообще не было в Изенгарде?” Галмод встал, в его глазах пылал чистый огонь. Вместе с ним встало несколько «поклонников». „Торонгил, ты слишком молод, чтобы знать, насколько Белый Маг помог Рохану. И сколько ещё помогает, в отличие от Серого, который только омрачает нам души плохими вестями! Мне кажется, что он вообще равнодушен к нам!” Я признаюсь, что в это мгновение я потерял равновесие. „Галмод, что ты можешь знать о Гэндальфе и его делах?!”, воскликнул я, вставая и глядя ему в глаза. „Я не позволю так говорить о нём! Ты понятия не имеешь, сколько он делает для нас всех!” „Господа, прекратите! Сейчас же! Садитесь, все!!!”, оборвал нас Тенгил. Он тоже поднялся и смотрел на нас гневно. „Это не место и не время, чтобы обсуждать дела Магов”, сказал он спустя минуту, когда мы уже сели. „Этот совет, прежде всего, предназначен для обсуждения дел Рохана и эорлингов. Тут нет места личным ссорам и обвинениям, нам нужны ваши совместные усилия. Я уважаю ваш личный выбор, но не позволю, чтобы он мешал общему делу!” Он ещё некоторое время смотрел на нас, затем добавил: „Торонгил, Галмод – возмите ваши эореды и вместе проверьте, что именно происходит в районе Врат Рохана. Во время общего дозора у вас будет время, чтобы договориться в вопросах магов и их дел”. Вирессе 17, 2960 Т.Э. Всё ещё думаю о позавчерашнем совете. Я напрасно вышел из себя тогда. Это странно, но мне кажется, что я во время ссоры почувствовал... ненависть? Нет, это невозможно. Я не мог бы. Наверное, я просто разозлился. Это нормально, во время ссоры так и бывает. Всё-таки, я не могу отделаться от впечатления, что в нашем споре участвовал кто-то ещё. Могучий и невидимый. Я не уверен, кто это. Но я отчетливо чувствовал его присутствие. Это чувство развеялось только после выступления Тенгила. Он мудрый король. Я снова научился от него кое-чему новому. Галмод пришёл в мою комнату вчера вечером. „Торонгил, я приношу свои извинения. Я не должен был...” Я оборвал его. „Галмод, брось. Я тоже прошу прощения. Зря мы вообще затеяли это, король был прав – не время и не место. Давай забудем об этом”. Он поставил на столе бутылку вина, и мы выпили её молча. Наконец он сказал: „Торонгил, ты наверное знаешь, что Саруман очень много помог эорлингам во время Долгой Зимы в 2758 году. Это он помог тогда Фреалафу победить дунлендингов. Ты не знаешь - он спас моего прапрадеда от орков. Если бы не Белый Маг, не было бы меня здесь. Поэтому я всегда буду его благодарить.” Он встал, протянул мне руку. Я тоже встал и пожал его ладонь, не зная, что сказать. „Спокойной ночи, друг”, сказал он тихо. „Послезавтра едем в дозор, будет время поговорить. Но я надеюсь, что мы уже не будем ссориться.” „Я уверен в этом, друг”, ответил я. Тогда я почувствовал облегчение. Почему теперь я снова чувствую сомнения? Лотэссе 23, 2960 Т.Э. Галмод погиб в бою, от стрелы орка. Мне тяжело писать об этом... Мы уже возвращались из дозора, когда попали в засаду хорошо вооруженного отряда орков. Его эоред шёл впереди, когда из-за деревьев засвистели стрелы. Мгновение спустя на дороге показалось множество орков. Галмод был ранен, но несмотря на это он сумел поставить боевой строй и провести контратаку. В первом столкновении эго эоред уничтожил больше половины врагов. Я повёл своих людей на правый фланг и вышел в тыл врага; несколько минут спустя недобитки орков бежали, пробуя укрыться в ближайшей роще. Галмод со своим эоредом наступал им на пятки в погоне. „Галмод, остановись!!!”, окликнул я его. „Это может быть вторая засада! Стой!!!” Он не послушал. И когда они приблизились к роще, из-за кустов снова полетели стрелы... Я видел, как Галмод упал на землю. Я видел, как умирают другие. Мгновение спустя мой эоред понесся вперед в отчаянной атаке. Но было уже слишком поздно. Когда после боя я нашёл Галмода среди других раненых и убитых, он ещё жил. В его груди торчали две чёрные стрелы. Они медленно шевелились согласно с сердцебиением. „Держись, друг”, сказал я, „Ты будешь жить, я обещаю тебе”. Он легко улыбнулся. „Торон...гил... не шути... Ты сам... не веришь... в это... Извини... друг... я должен был... внима...тельнее... слушать... тебя...” Он закрыл глаза. Только спустя несколько минут я осознал, что он умер. Как тяжело... Я всё же обвиняю себя в том, что я задержал своих людей, что я не пошёл следом в атаке. Может быть, всё закончилось бы иначе? Лотэссе 28, 2960 Т.Э. Грустный день. Мы похоронили сегодня Галмода и других, погибших в бою с орками. Почти не помню, что говорил Тенгил, Саруман и другие. Помню только свист ветра над холмами. И тихий плач жены Галмода, Хродвин, рядом со мной. Я помню, что она сказала мне. „Торонгил, я благодарю тебя за то, что ты был с нём и вернул его домой.” И помню ещё слова Сарумана, который выразил желание позаботиться о Гриме. Но Тенгил спокойно ответил ему: „Белый Маг, забота о вдовах и сиротах погибших рохирримов – это дело короля Рохана.” Саруман больше ничего не сказал; он подошёл и положил руку на голове Гримы. Малыш не плакал; он спокойно смотрел на него. Спустя минуту Саруман кивнул Хродвин и ушёл. Не могу отделаться от впечатления, что он почему-то очень интересуется сыном Галмода. Кермие 5, 2960 Т.Э. Всё ещё думаю про бой с орками, во время которого погиб Галмод. Просматриваю карты, обсуждаю наши манёвры и тактику. Слежу за возможными ошибками. И всё же не могу понять, откуда в этом месте взялись орки. Все знают – орки не умеют заметать следы. А мы не видели их следов как в районе Врат, так и за Бродами на Изене. Мы попали в засаду, когда уже минули Хельмовую Падь. Никто не обвиняет меня. Даже Тенгил сказал на вчерашнем совещании королевского совета, что я командовал правильно, и Галмод не должен был бросаться в атаку. Но меня это не утешило. Тем более, что некоторые явно не разделяли мнения короля. Я чувствовал это. И ещё одна мысль преследует меня. Почему орки уходили на север, в направлении Изенгарда? (Дополнение, сделанное Фарамиром Туком: Две последние фразы записи в оригинале перечеркнуты. Но я решил переписать их в связи со следующей записью) Хисиме 14, 2961 Т.Э. Орки становятся все более наглыми. Снова большой отряд ворвался в Рохан, на этот раз от стороны Друваит Йаур. К счастью, Тенгил внял моему совету, чтобы укрепить охрану в районе Врат Рохана, но всё-таки захватчикам удалось добраться до Тройрога. Когда мы получили вести, мой эоред патрулировал берег Изены на границе с Дунландом, поблизости Врат. Мы быстро пошли в направлении Тройрога и вступили в бой вечером того же дня, буквально в последнее мгновение. Одновременно от стороны Агларонда контратаковал эоред Эагода. Бой был тяжелый; ночью орки становятся сильнее, чем днем. Их отряд был очень сильным, хорошо вооруженным – нашим эоредам не хватало сил, ведь мы были в пути весь день. Снова много рохирримов погибло, мы начали отступать... И вдруг, когда мы уже задумывали укрыться в городе и держать там оборону, появился Белый Маг. Он встал между нами и орками, поднял свой посох, и вспыхнул яркий свет. На некоторое время ночь обратилась в день, орки побежали с криками. Я подал команду к атаке. Мгновение спустя наши эореды помчались следом за орками, наступая им на пятки и беспощадно иссекая мечами. Полчаса спустя бой окончился: орки в большинстве погибли, остатки их отряда уходили в северо-западном направлении. Я задержал Эагода, который хотел пойти следом. Свет Сарумана уже погас, ночь была темной, и я опасался засады. Эагод пробовал спорить, но я резко припомнил ему, что случилось с Галмодом. Когда мы вернулись к Тройрогу, Саруман ждал нас. Я соскочил из лошади, подошёл и поклонился. „Я благодарю за помощь, Белый Маг. Мы уже почти...” Он остановил меня жестом. „Это мой долг, лорд Торонгил”, ответил он. Его голос был глубоким и мягким, было приятно слушать его. „Будьте любезны передать королю Рохана, что Белый Маг всегда выполняет свои долги, даже если другие думают иначе”. Он повернулся и ушёл, а мне стало неловко. Неужели он знал о том, что произошло во время королевского совета год с лишним назад? Кермие 23, 2962 Т.Э. Сегодняшний Праздник Всадников был более торжественен, чем обычно. Среди молодых рохирримов, которые встали по краю площади перед Золотым Дворцом в Эдорасе, находился Теоден, сын Тенгила. Навстречу им вышли коневоды с четырёхлетними лошадями, которые неспокойно встряхивали головами и нервно ржали. День был ветренный, но погожий. „Молодые рохирримы, поздравляю с Праздником!”, прозвучал над площадью голос Тенгила. „Через три года вы заботились о ваших лошадей. С этого дня вы будете учиться вместе с ними. Помните – конь это самый верный друг рохиррима, часть его души. От вашего отношения к своему другу зависит ваша жизнь. Я, ваш король, желаю вам удачи. И я уверен, что мы все встретимся здесь, четыре года спустя”. Король дал знак, и юноши подошли к коневодам. Спустя мгновение каждый из молодых рохирримов держал под узду свою лошадь. Коневоды ушли в сторону, и все юноши со своими лошадьми встали перед королём, поклонились. Потом отошли к конюшням, чтобы готовиться к показательным выступлениям. Я вспомнил, как однажды спросил Галмода, почему я никогда не участвовал в таком обряде – ведь если я живу в Рохане, должен был... Галмод долго смеялся, а потом сообщил, что, во-первых, это обряд для очень молодых рохирримов, во-вторых, я был всадником и раньше – правда, не самым лучшим. „Но если ты очень хочешь, мы можем тебе устроить отдельный праздник”, добавил он, смеясь. „И мы назовем его... Днём Старого Жеребца”. Галмод... Как мне не хватает его смеха... Йаванние 9, 2963 Т.Э. „Скажи мне, лорд Торонгил – как править людьми?” Я взглянул на Теодена, который ехал рядом. Синие глаза юноши смотрели на меня в упор. Молодой принц явно ожидал ответа. Мы как раз возвращались в Эдорас. Месяц мы тренировали бой в Западном Эммете. Вместе с моим эоредом тренировались молодые рохирримы, в том числе и Теоден.„Хороший вопрос, принц Теоден”, улыбнулся я в ответ. „Ты уверен, что на него есть ответ?” Теоден вздохнул. „Лорд Торонгил, не шути, пожалуйтста. Да, я уверен. Я видел, как ты командуешь эоредом, как тебя слушают люди. И я подумал...” Он оборвал фразу на полуслове и уставился на зеленую равнину, расстилавшуюся перед нами. Спустя минуту он продолжил. „Знаешь, мой отец не хотел возвращаться из Гондора. Но у него не было выхода, он, как и я, был единственным сыном своего отца. Несмотря на то, что некоторые не слишком благожелательно смотрели на него, он умел принять власть и достойно править всё время... А я опасаюсь, что не смогу... что не буду уметь так, как он...” „Принц Теоден, сказать «как править» - невозможно”, cказал я. „Тем более, что я – только командир эореда, а ты когда-нибудь станешь королём. И я сам всё ещё учусь, совершая ошибки. Могу только подсказать – смотри внимательно на людей, слушай то, что они тебе говорят”. „Я не думал, что всё это настолько трудно”, заметил Теоден немного печально. „Я вижу, как работает отец, присутствую на совещаниях королевского совета, но у меня всё ещё есть сомнения. А отец смеется и говорит, что решать дела – довольно легко, если только чувствуешь то, что чувствуют сердца других, если уважаешь эти чувства”. Я покачал головой. „Принц Теоден, на самом деле ты сегодня узнал часть ответа на свой вопрос, точнее – ты сам на него ответил”, сказал я тихо. „Но я думаю, что ты ещё не один раз будешь спрашивать – в основном, сам себя. И всю жизнь будешь пытаться найти ответ”. Теоден с сомнением помотал головой. Минуту спустя он сказал: „Может быть, ты прав. Но грядет буря, и мне надо быстро учиться”. Нарквелие 14, 2963 Т.Э. Здравствуй, друг. Я давно не был у тебя. Дела отвлекают, дни бегут слишком быстро. А здесь, кажется, время бежит медленнее... Знаешь, у меня был тяжелый день. К тому же, он плохо окончился – я чуть не поссорился с хорошим другом, Гэндальфом. Да, я знаю – ты не слишком доверял ему. Но для меня он как отец. И мне теперь совестно. А я ведь не хотел его обидеть. Я сказал только о нападениях орков, и что я не понимаю поведения Сарумана. Он ответил, чтобы я занимался своими делами и не вмешивался в дела магов. На это я возмутился и заметил, что дела магов слишком влияют на судьбу людей, чтобы не обсуждать их. И тогда он.... Знаешь, Галмод – я ещё не видел такого Гэндальфа. Он, кажется, внезапно вырос, в его глазах появился странный огонь. Вокруг нас воцарилась тишина, будто мы были одни во всем мире... Я не знал что сказать, а он повторил только: „Оставь магам их дела, Торонгил, если не хочешь почувствовать их гнева”. И он уехал. Даже не попрощался. Я опасаюсь, что я всё-таки обидел его... Симбельмине... Как они пахнут... Да, здесь время бежит медленнее. И здесь легче думать обо всем этом... Нужно идти. Спи спокойно, друг. Cулиме 7, 2963 Т.Э. „Как это случилось, лорд Торонгил?” Голос Тенгила казался спокойным, но это было как затишье перед бурей. Король нервно ходил по комнате, наконец, остановился и гневно посмотрел на меня. „Торонгил, ты знаешь, что бы случилось, если бы он погиб?! Я уже не говорю, что он слишком молодой и ему нельзя принимать участие в боевом патруле! Как это возможно, что он был с тобой?! Я жду ответа!” Я склонил голову. „Я приношу свои извинения, мой король. Я должен был заметить, что в моем эореде... гм... слишком много всадников. Но ваш сын хорошо сумел спрятаться среди других вместе со своими друзьями. И я заметил его только во время боя. Кстати, он очень хороший всадник и отлично владеет мечом. Я думаю, что...” „Я думаю, что надо бы наказать вас обоих”, Тенгил сурово посмотрел на меня, однако я увидел, как смягчился его взгляд. „Увы, это не просто. В-первых, ты командир эореда, и ты нужен мне в поле, а не на гауптвахте под стражей. Во-вторых, я ведь не могу утверждать, что не знал, где обретается мой сын”. Король задумался на мгновение. „Лорд Торонгил, я наказываю тебя дополнительным патрулем в районе Восточной Борозды”, сказал он наконец. „Проверь свой эоред. Вы отправляетесь завтра ранним утром. А теперь позови ко мне сына. Он уже слишком долго подслушивает у двери”. Я поклонился и вышел. *** „Меня и моих друзей наказали работать обычными конюхами целый месяц”, жаловался Теоден вечером. „И отец сказал, чтобы мы даже не думали ездить верхом в это время...” „Поверь мне, могло быть хуже”, ответил я. „Кроме того, ты должен был уходить, как только я отдал тебе приказ, ты помнишь? А ты полез в бой... Ты не подумал, что могло случиться, если...” Теоден опустил голову. „Торонгил, не сердись. Я виноват и прошу прощения. Хочешь, я скажу отцу, что это всё моя вина, и ты...” „Ты уж лучше ничего не говори”, простонал я. „Довольно, не хватает только того, чтобы твой отец узнал, как всё было на самом деле”. Я не сказал вслух о том, что Тенгил хорошо знает, как на самом деле это было. И что он очень гордится своим сыном. Хисиме 28, 2964 Т.Э. Сегодня годовщина смерти отца. Я помню его глаза – серые, смеющиеся. И помню его руки – когда поднимал меня и подбрасывал в воздухе. Я помню наш смех тогда. И радостный смех матери. Я помню наше счастье, которые было настолько коротким... Я помню его голос, но не могу припомнить его лица. Столько раз пробовал, но не могу. И ещё я помню его руку, которая передает мне кольцо. И плач матери, и людей вокруг... Я тогда пробовал увидеть его глаза – но не смог. Помню только, будто сквозь туман, как его взяли и понесли... а мать бежала рядом и ужасно плакала. Я хотел пойти за ней, но кто-то задержал меня... Есть такие дни, когда мне не хватает его голоса, смеха – но прежде всего мне не хватает его взгляда. Я тогда думаю – что он бы сказал мне, сколько я бы от него узнал? Когда мы жили в Ривенделле, я много узнал о Араторне, сыне Арадора. Мне рассказывала о нем мать, мой друг Хальбарад, много говорили о нем Элладан и Эльрохир. И Эльронд, и Глорфиндель, и другие эльфы – все говорили мне о моём отце. Он был хорошим Следопытом и вождём, но прежде всего – очень добрым человеком, мужем и отцом. Моя мать рассказала мне, что когда она первый раз увидела его среди орков – её увлекли его глаза. Они были такие светлые, теплые... И я запомнил их такими. Но я всё-таки не помню его лица. И cкучаю по нему. Лотессе 7, 2965 Т.Э. Быстро бежит время... Два дня назад сыну Галмода исполнилось шесть лет. Мне кажется, будто вчера мы радовались вместе... Я посетил дом Хродвин только сегодня – мой эоред был в патруле. К счастью, было спокойно. Мы заметили нескольких орков, но издалека. И они сразу убежали, как только увидели нас. Я подарил Гриме эльфийскую пряжку и небольшую статуэтку лошади, которую изваял один из моих всадников.  Он принял их, быстро поблагодарил и побежал с ними к своим друзьям, пришедшим к нему. Мгновение спустя они шумно обсуждали всё, что Грима получил. „Галмод гордился бы сыном”, сказал я Хродвин, когда мы сели за столом. „Да, наверное”, улыбнулась она в ответ. „Он бы гордился им. Хотя я уверена, что Грима никогда не станет воином...” Я взглянул на неё удивленно. В первое мгновение мне подумалось, что она шутит. Но нет, её голос звучал вполне серьёзно, в глазах я не увидел смеха. „Откуда ты...”, начал я, но она перебила меня жестом руки. „Просто я знаю, Торонгил. Не спрашивай, откуда. Знаешь, я даже радуюсь этому... Может быть, благодаря этому никто не будет плакать... если он внезапно не вернётся из боя...” В её глазах появились слёзы. Я протянул руку и успокаивающе пожал её ладонь. „Знаешь, Торонгил”, сказала она тихо. „Я иногда злюсь на Галмода. Я тоскую по нему, но злюсь за то, что он... что он так внезапно оставил меня. Он говорил мне, что хочет стареть вместе со мной, сидеть перед домом и смотреть, как наши внуки играют на дворе в летний полдень... Я воспоминаю его слова и тогда мне кажется, будто он обманул меня...” Я держал её за руку и не знал, что сказать. Просто слушал. Она взглянула на меня и с усилием улыбнулась. „Не беспокойся, Торонгил. Я сама не верю в это... только мне иногда так тяжело...” „Ты могла бы...”, начал я неуверенно, но она покачала головой. „Нет, Торонгил. Да, ко мне уже приходили... но я не могу. Я из тех, которые любят только раз. Ты должен знать это чувство, ведь ты такой же.” Я снова удивился. Откуда она могла знать о том, что я...? Но она внезапно улыбнулась. „Торонгил, брось. Давай не будем говорить о грустном, давай лучше выпьем вина... эй, мальчики! Спокойнее там! Или идите гулять на улицу!” Грима с друзьями ушли, а мы ещё долго сидели и непринужденно беседовали. Она уже не вспоминала Галмода. Но я не могу забыть её слов о Гриме. И того, что она сказала, когда мы прощались. „Торонгил, я рада, что Белый Маг позаботился о моём сыне”. Дополнение, сделанное рукой Короля много лет спустя. „Я тогда видел её последний раз. И я до сих пор жалею, что не сказал ей о своих сомнениях. Может быть, судьба Гримы была бы другой...” Кермие 17, 2965 Т.Э. В Рохан неожиданно приехал Гэндальф. Он был в Эдорасе уже вчера вечером, но только сегодня мы могли встретиться. Я заметил, что он изменился – у него появились новые морщины на лбу и у глаз, он ссутулился и чаще хмурил брови. Но в глазах у него был тот самый огонь, который я увидел во время нашей первой встречи. Во время королевского совета Гэндальф внимательно слушал, но почти не говорил. Наконец он посоветовал обратить внимание на северную пограничную полосу, поблизости Полей Келебранта, где он заметил небольшие группы орков. „Они снова чего-то ищут в Андуине”, сказал он. „А самое странное, что они вылезают  даже днем”. Вечером, после окончания совета, мы пошли в мой дом. Какое-то время мы перебирали что-то незначительное – долго не видели друг друга и просто хотели поговорить о мелочах, вспомнить прошлое. Наконец он спросил меня о моих Следопытах. „Отряд Таназона по-прежнему на Полях Гладден”, ответил я. „Остальные в Эриадоре и Глухомани. Там тоже видели орков, которые выходят днем. Ага, и ещё... Изратил, один из Следопытов Хальбарада, заметил странных людей на Большом Восточном Тракте и в окрестностях Бри. Он говорил мне, что многие из них поселились там. Это само по себе не удивительно - многие люди путешествуют в Бри и селятся там – но Изратил заметил, что некоторые из них рыщут по берегу Брендивины, будто ища чего-то. Хальбарад пока не хочет вмешиваться, но он велел Изратилу остаться на месте и послал ему ещё двоих в помощь... ” „Интересно”, задумчиво сказал Гэндальф. „Хальбарад правильно решил, чтобы оставить Следопытов в Бри... Он тебе говорил, давно ли они заметили этих пришельцев?” „Всего год с лишним назад”, ответил я, „но Изратил спрашивал о них у некоторых старожилов, и они говорили ему, что первые чужаки появились в Бри уже десять лет назад...” Я оборвал себя, увидев взгляд Гэндальфа. Маг явно обеспокоился. Он вскочил на ноги и начал нервно ходить по комнате. „Как я мог не заметить этого?”, спросил он вполголоса, будто у самого себя. „Теперь я вспомнил, что я их видел в «Гарцующем Пони»... Но я не обратил внимания... и я слишком давно не был в Шире...” Он повернулся ко мне. „Эстель, у меня большая просьба. Пусть твои Следопыты обратят внимание на Зелёный путь и восточный берег Брендивины, от Аннуминаса до Бродов Сарн. И пусть они следят... нет, я неправильно говорю. Пусть они прогоняют всех, которые пытаются пробраться в Шир!” „Шир?”, удивился я. „Ведь это страна хоббитов, там всегда спокойно, кто бы хотел...” Гэндальф перебил меня нетерпеливым жестом. „Это хорошо, что там спокойно. Так и должно быть, мой молодой друг, это очень важно”. Он внезапно улыбнулся. „Кстати, как эти хоббиты-Следопыты, о которых ты рассказывал мне, несколько лет назад?”, спросил он шутливо. „Они всё ещё у Таназона?” „Увы, уже нет”, ответил я. „Несколько лет назад они попрощались и вероятно вернулись в Шир. Таназон не хотел их отпустить, они были отличными разведчиками. Но они уперлись, мол, дома их ждут, а они слишком долго гуляли в далеких краях и так далее. Наконец Таназон согласился, но до сих пор их воспоминает... А они ушли и с того времени никто их уже не видел”. „Эх, жалко...”, сказал Гэндальф. „Пригодились бы теперь... Ну, ничего, может быть, они ещё найдутся. А пока... передай Хальбараду, пусть Следопыты стерегут границы Шира”. Из кармана плаща он вынул трубку и закурил её. Я поморщился – не люблю запаха дыма трубочного зелья. Гэндальф заметил мой вид и рассмеялся. „Я ещё научу тебя курить трубку, мой молодой друг. Поверь мне, это очень проясняет мысли. А это зелье – из Южной четверти Шира. Самое хорошее в Средиземье.” Кермие 22, 2965 Т.Э. Гэндальф уехал сегодня, после долгого разговора с Тэнгилом. Перед отъездом он зашёл в мой дом. „Гондор не может больше ждать, Эстель”, сказал он, когда мы сели. „И ты должен ехать туда немедленно”. „Во время последнего разговора мы решили иначе”, удивился я. „И кроме того, я теперь нужен здесь, Гэндальф. Ты участвовал в совете, знаешь, что происходит. Я обещал Тенгилу...” „Тенгил справится, Эстель”, маг нетерпеливо перебил меня. „Ты уже достаточно помог рохирримам и многому у них научился. Но твое предназначение – Гондор. И ты знаешь, почему”. „Я знаю”, - ответил я. „Но моя родина – Север, Гэндальф. И я должен объединить дунедайнов севера, прежде чем отправлюсь к гондорцам... Возможно, когда-нибудь я пойму это, но сейчас мне трудно представить, как одинокий пришелец с Севера разрешит задачи Гондора?” Гэндальф покачал головой. „Эстель, иногда один сможет сделать больше, чем целая армия, поверь мне. А вспоминать о наследии – совсем не время. Ты нужен Наместнику как Торонгил, один из дунедайнов севера”. Он встал и начал ходить по комнате. Я проводил его взглядом. „Ты сам увидишь, что сможешь во многим помочь. Гондор, несмотря на свое кажущееся величие, нуждается в смелых, сильных и рассудительных людях. Наместник Эктелион дальновиден и мудр, но и ему нужна помощь.” „Я это помню, Гэндальф”, вздохнул я. „Но я однажды слышал, что говорят между собой гондорцы. Они были здесь, несколько раз. Нужен ли я им настолько, как ты говоришь?” „Ты нужен не кучке гордецов, забывших, что означает королевская власть. Ты нужен Гондору. Не путай государственное с личным”, сказал Гэндальф гневно. „Скажу больше - мы оба там нужны, Арагорн, сын Араторна!” Он подошёл к мне и положил руку на моё плечо. „Арнора уже нет, восстановить его сейчас - невозможно. Последняя надежда для людей находится в Гондоре, Эстель,... и Саурон знает об этом.” Он повернулся и вышел, не сказав больше ни слова. А я остался со своими сомнениями. Кермие 25, 2965 Т.Э. Мой отъезд, как следовало ожидать, всех заставил волноваться. В большинстве рохирримы жалеют, что я ухожу, но есть и такие, которые считают это большой пользой для Рохана. Это, конечно, поклонники Белого мага, которым не нравились „слишком частые” визиты Гэндальфа. Я много раз слышал, как они говорили: „Только Белый маг - настоящий друг Рохана. Он не морочит нам головы плохими новостями, как Серый”. Я не понимаю, как можно обвинять Гэндальфа в том, что он говорит правду о происходящем в мире? Я, конечно, тоже уважаю Сарумана, он в последнее время очень нам помог – но надо слушать, что советуют другие! К счастью, Тэнгил охотно слушает обоих магов, и решает дела самостоятельно. Я иногда думаю, что рохирримы должны быть благодарны, имея столь мудрого правителя. На сегодня заканчиваю свои записи. Друзья ждут, у нас прощальный вечер. Будет шумно и весело, я полагаю. Кермие 27, 2965 Т.Э Тенгил удивил меня сегодня. Но расскажу всё по порядку. Во время заседания королевского совета он поблагодарил меня за службу, а после окончания задержал меня. Когда все уже ушли, король попросил меня сесть и налил вина в бокалы. Мы чокнулись и выпили молча. „Желаю тебе удачи, Торонгил, друг Рохана”, - сказал он, немного торжественно. „Она тебе пригодится в Гондоре.” Он задумался. Его глаза смотрели сквозь меня в какое-то далёкое прошлое. „Она тебе пригодится...”, повторил он тихо. „В Гондоре тебе наверняка придется столкнуться с такими трудностями, по сравнению с которыми здешние покажутся детской задачкой. Тебе, возможно, будет странно услышать это от короля Рохана, но по сравнению с могуществом, сложностью и историей преемника Нуменора мой народ – дети, основавшие государство у его подножия.” Он встал и подошёл к окну. „Ты знаешь, что я многие годы жил в Гондоре. Я предпочёл уехать, чтобы не видеть, как мой отец растрачивает славу моего деда Фолквина. Я уехал служить Гондору, как Фолкред и Фастред, братья моего отца, которые погибли в бою за Итилиен...” „Тургон, наместник Гондора, ценил и уважал меня. Но были и такие, которые без особой любви смотрели на принца из Рохана. Гордость... гордость иногда бывает проклятием...” Я снова удивился. Тенгил повторил слова Гэндальфа, которые он однажды сказал мне в «Гарцующем пони» Между тем король повернулся и подошёл к столу. „Я хотел быть не только воином. Я нашёл время, чтобы изучать старые книги и пергаменты, которых много сохранилось в архивах Гондора. И я однажды прочитал записи о королевстве Арноре, о наследниках Исильдура... Я узнал и понял намного больше, чем принято знать представителям моего народа”. Я встал и поклонился. „Вы хорошо сопоставили факты, Ваше Величество”, сказал я. „Но я хочу просить Вас...” „Не беспокойся, Торонгил”, перебил меня Тенгил. „Я никому не скажу. И я благодарю тебя за то, что ты жил среди нас и служил Рохану. Я надеюсь, что мой сын многому научился от тебя... и я бы хотел, чтобы ты остался в Рохане. Но я знаю, что твоё место – в Гондоре”. Он крепко обнял меня. „Удачи тебе, лорд Торонгил. И помни – Рохан всегда придёт на помощь Гондору. Если только позовешь нас, мы придём”. Кермие 28, 2965 Т.Э Рохан провожал меня дождём. Несмотря на это, многие вышли из домов, чтобы попрощаться со мной, когда я выезжал  через врата Эдораса. Это место действительно стало для меня домом, и я чувствовал, что если когда-нибудь захочу вернутся туда, меня примут как свояка... Фреалат, Ханет и Эамод вызвались сопровождать меня к Западной Борозде. Когда мы уже выезжали из города, к нам неожиданно присоединился Теоден со своими воинами. „А отец знает, где ты? ”, спросил я строго. Теоден быстро кивнул. „Да, он разрешил, не беспокойся. Это ведь недалеко...” Мы весело болтали всю дорогу, воспоминая прошлое. Но во время прощания Теоден помрачнел. „Мы ещё увидимся когда-нибудь, Торонгил?”, спросил он тихо. Я улыбнулся и обнял его. „Мы увидимся, Теоден, я обещаю. Рано или поздно я снова вернусь в Рохан.” Я смотрел им вслед, пока они не исчезли за холмами. А потом, вопреки ожиданиям Гэндальфа, поехал в направлении Врат Рохана. Гондор ещё немного подождёт. Сначала мне надо поехать в Ривенделл.