Ещё раз

— Не передумала? — спрашивает Джет, как только они входят в гостиничный номер. Его сомнение раздражает. Мэй, может, и дура — раз так долго не замечала того, что, как оказалось, видели все, однако за свои решения отвечать вполне способна. Она скрещивает руки на груди, сдвигает брови к переносице — говорит холодно и сурово, чтобы у него не осталось сомнений: — Да. Как мне лечь? Просто на спину? — Эээ… да, — отвечает Джет, будто удивившись, и добавляет поспешно. — Ну ты только… одежду сними. Мэй кивает: вот так уже лучше — замечание по делу. Больше не глядя на Джета, она скидывает туфли, а затем тянется к завязкам своего длинного черного платья — темно-красные ленты скрепляют ткань на боках и одновременно служат украшением. Обычно их завязывали и развязывали служанки — Мэй всегда думала, что это просто, но почему-то ленты не поддаются. «Как же долго…» Мэй достает выкидной стилет из потайного кармана на юбке и разрезает проклятые завязки. Правда, рука почему-то слегка дрожит, и лезвие проезжается по коже — совсем немного, неглубоко, но пара капель крови все же выступает. Мэй не позволяет вспышке боли отразиться на своем лице. Говорят: та, другая, может заклинать кровь. Что если Зуко ей надоест — не навредит ли она ему? «Ну и пусть! — с раздражением отметает эту жалкую мысль Мэй. — Пусть всю кровь из него выкачает! Так ему и надо!» Она сдирает с себя платье и бросает его на стул, тут же ощущая неловкость из-за того, что сделала это столь яростно — позор какой. Если все продолжится в таком духе, то скоро Мэй опустится до слез и причитаний. Фу. Под внимательным взглядом Джета Мэй велит себе соблюдать спокойствие и ложится на кровать. Постель опрятная, насколько это возможно для гостиницы среднего класса. Мэй вдыхает идущий от простыни лавандовый запах и вдруг понимает, что едва не сжала пальцы в кулаки. «Я не боюсь. Я не должна бояться». Мысль о том, что идеального реванша над Зуко можно достичь, если переспать с Джетом, пришла к Мэй пару недель назад. Она как раз отдыхала с Тай Ли и прибившейся к ним Суюки в одном местечке в столице Страны Огня, известном как «подвальчик» — вина там было много, а закуска на вкус казалась более-менее терпимой. Под очередной бокал девушки твердили наперебой: мол, и хорошо, что вы с Зуко расстались сейчас, пока дело не дошло до свадьбы; и да, давно было видно, что он неравнодушен Катаре, а та — к нему… — Уверена, это к лучшему, — сказала тогда неприлично веселая Тай Ли, интенсивно тряхнув бокалом вишневого вина. — Ты встретишь того, кто будет тебя по-настоящему любить! В такие моменты Мэй казалось, что она дружит с Тай Ли ради многолетнего эксперимента: выяснить, когда подругу покинет ее нездоровый оптимизм. Тай Ли же, пьяно похлопав Мэй по плечу, постепенно перешла к рассказу о себе. — Сейчас тебе надо развеяться, понимаешь? Вот, когда я рассталась с Пао… ты ведь помнишь, как я его любила? Мэй ничего такого не помнила — по ее мнению, долговязый Пао был лишь очередным воздыхателем Тай Ли, с которым та играла. — В общем, я страдала ужасно! Но потом встретила Минга — пара ночей с ним… — Тай Ли заговорщицки хихикнула и подмигнула Мэй и Суюки. — Он из меня всю тоску по Пао выбил, если вы понимаете… Мэй тогда протянула холодно: — Хватит. Утомила. Однако те слова Тай Ли навели Мэй на важную мысль: за все время их отношений они с Зуко так и не зашли дальше поцелуев — не положено ведь; принц оставался девственником, как и она сама… и с Катарой он, конечно, тоже ничего не получит раньше свадьбы (может, и не будет еще никакой свадьбы). Выходит, если Мэй первой с кем-нибудь переспит, она его обыграет — докажет, что быстро его забыла да и вообще… она уже станет женщиной, а он так и будет мальчиком. План настолько ей понравился, что Мэй пару дней даже ощущала предвкушение и нечто, подозрительно напоминающее радость жизни. И если сначала она просто хотела договориться с каким-нибудь незнакомцем, то потом поняла — тут нужен кто-то особенно неприятный Зуко… в идеале — бывший Катары. Ведь, если верить опыту Тай Ли, мужчины ненавидят парней, с которыми девушки встречались до них. Там было что-то завязанное на ревности — Мэй сильно не вникала. Как удалось узнать нанятому агенту — до Аватара, с которым Мэй спать совершенно не хотелось, Катара встречалась с Джетом. История там была какая-то мутная, но вроде как он ее бросил из-за неверности — наверное, эта девица уже тогда заглядывалась на Зуко. Не иначе. Джет нашелся довольно быстро — согласно сведениям ее источников, он жил в Ба Синг Се и пытался подрабатывать уроками воинского мастерства. В пятницу вечером Джет выпивал в одной пивной, где его и нашла Мэй. Чтобы скорее добиться желаемого, она кратко изложила ему суть дела и спросила, согласится ли он ей помочь. Джет, очевидно, удивился, но ответил согласием. И вот он лежит рядом с Мэй — абсолютно голый. Изучает ее тело взглядом, а потом пытается поцеловать в шею — Мэй уворачивается. Зачем это? Мэй проштудировала вопрос — такие нежности к процессу не относятся. Лицо Джета кривится от недовольства, но он ничего не говорит и тянется к груди Мэй — та бьет его по руке. — Это необязательно. Просто приступай к делу. Джет срывается: — Я тебе — что? Член на ножках?! Взгляд Мэй устремляется к достоинству Джета — какое-то оно поникшее. На картинках, которые Мэй просмотрела, возбужденный член выглядел иначе… А вот сам Джет, надо признать, сложен хорошо. Кубики пресса вырисованы четко, да и руки у него мускулистые, фигурные — под одеждой было не понять. — Просто… — начинает Мэй. — Я думала, ты мне поможешь. И разойдемся. — А я и не собираюсь с тобой свадьбу играть, — огрызается Джет. — Но и чтобы меня использовали, не привык. Мэй не знает, что ему ответить. Она смотрит на дурацкую картину, которая висит на стене, — маги земли дружно строят замок. Кому это вообще интересно? — Знаешь, зря я вообще согласился, — говорит Джет, поднимаясь с постели. — Просто подумал, зачем красивой девушке отказывать, когда она сама предлагает? Но ты… не пойму — вся в мечтах о бывшем? Или просто по жизни такая холодная? — Второе, — сухо отвечает Мэй. Так странно он ее назвал «красивая девушка». Зуко давно не говорил ей подобных слов — может, вообще никогда. Он обычно называл Мэй верной, надежной или еще «моя честная Мэй», «моя смелая Мэй». А красивой… «Да я разве красивая?» Но слова Джета отзываются в душе смутной тревогой, волнительной возможностью. — Про красивую… это ты правда так думаешь? — спрашивает Мэй и тут же понимает — нельзя было откровенничать, слишком заинтересовано это прозвучало. Джет кивает: — Да. Он присаживается на кровать и произносит с приятной хрипотцой в голосе: — Ты такая… мрачно красивая — будто из тех сказок про мертвых принцесс, которые я в детстве слышал. Мэй понятия не имеет, о каких сказках он говорит. Да и на самом деле комплимент довольно сомнительный. Но ей почему-то нравится. И она решает уступить Джету: — Ладно. Можешь потрогать грудь. Он усмехается: — Только грудь? И, не дожидаясь ответа, нависает над Мэй — внезапно оказывается, что и на лицо Джет довольно симпатичный. Черты погрубее, чем у Зуко, но он и не принц. У него и манеры так себе — в пивной жевал какую-то соломинку, хорошо хоть в гостиницу без нее пошел. Однако… Джет берет сосок Мэй в рот, начинает лизать его и небольно покусывать — она рвано выдыхает. Ощущения… приятные. Но странные. Все это странно. Джет сильный, напористый, привыкший добиваться своего. Он начинает теребить тот бугорок между ног Мэй, который она сама трогала несколько раз в одиночестве под одеялом — его движения резкие, точные, он будто стреляет на поражение, нисколько не сомневаясь в своих действиях. Мэй чувствует, как кровь приливает к щекам, как все тело охватывает… нет, не огонь — она не хочет думать ни о чем огненном сейчас… это мощная, дикая сила, первозданная и грубая, как сам Джет, тяжело дышащий, пахнущий мускусом и горькими травами. Мэй выгибается дугой и даже открывает рот, но с губ ее не слетает ни звука — лишь тяжелое дыхание. Джет не дает ей перевести дух — входит в нее резко, одним толчком. И это больно, однако Мэй лишь прикусывает щеку изнутри. Джет окидывает ее нечитаемым сложным взглядом, а потом начинает двигаться медленнее, но Мэй это не устраивает — чем меньше нежности, тем лучше. Иначе будет соблазн представить, что над ней сейчас не Джет. Точно угадывая мысли Мэй, Джет встречается с ней взглядом и целует жадно, пытаясь завладеть и подчинить. В ответ Мэй впивается ногтями в его плечи, желая оставить глубокие царапины. С Зуко она бы никогда так не поступила. И реагируя на ее грубость, Джет начинает двигаться все быстрее… в последний момент он выходит из нее и кончает Мэй на живот. Она смотрит на белую лужицу, от которой пахнет Джетом, и кривится: — Обязательно было? Джет грубо смеется: — А ты хотела залететь, родить мальчика и назвать его Зуко? Мэй бьет его в плечо со всей силы: — Урод.

***

Смыв с себя его сперму — но не его запах, который въелся в Мэй безнадежно сильно, — она берет со стула свое испорченное платье. — Ты порезала правый бок, — вдруг говорит Джет. Значит, заметил, пока они… Джет все еще лежит на кровати и явно никуда не собирается. Его руки и ноги раскинуты в стороны, точно он ребенок, который пытается изобразить звезду. — Неважно. — Довольна тем, что сделала, принцесса? — Я не принцесса. — Вопрос не о том. Мэй пожимает плечами. Откуда ей знать — довольна она или нет? Она сделала, что собиралась: судя по ноющей боли между ног, Мэй теперь женщина, а Зуко, если не случилось чего-нибудь из ряда вон выходящего, — по-прежнему сопливый мальчик. Вот и все. Теперь ей нужно уходить отсюда — и поскорее. Мэй вертит в руках платье, пытаясь понять, можно ли его надеть… Гм. Вряд ли — оно фактически развалилось на несколько лоскутов ткани. Вдруг Джет поднимается с постели и, сделав быстрый и ловкий выпад, обнимает Мэй со спины. — Ты… — начинает она. Не дав Мэй и слова сказать, Джет, точно дикарь, бросает ее на кровать и говорит: — Не суетись, принцесса. Полежи тут. Потом придумаем, что делать с твоим платьем. Мэй открывает рот, чтобы снова заявить: «Я не принцесса», чтобы сказать: «Мне надо торопиться». Но если подумать, то куда ей бежать? Мэй сказала всем, что намерена отдохнуть в Ба Синг Се, и уехала без долгих прощаний. Вернуться она всегда успеет. Но вот кое-что сказать все-таки надо: — Не думай, что можешь мной командовать, — заявляет Мэй, перевернувшись на бок, чтобы лучше видеть Джета, который снова растянулся на постели. — Не думай, что я тебя послушаю, — парирует Джет, и усмешка искривляет его губы, неожиданно придавая этому дикарю шарма. И Мэй думает: может, она все-таки не достигла цели? Может, чтобы наверняка взять вверх над Зуко, растоптать его и обогнать, стоит переспать с Джетом еще раз? Кажется, сам Джет совершенно не против.