Глава 1
28 октября 2025 г., 06:50
Июльская сочинская жара сменилась пасмурными серыми красками летнего Лондона, поднялся сильный ветер, небо затянули плотные темные, почти черные тучи, и стало заметно холоднее. Глянув на свой телефон, Василиса обреченно простонала. Приложение «погода» на экране ее телефона показывало двенадцать градусов тепла, и девушка подняла воротник олимпийки национальной сборной по гимнастике повыше, пряча в нем шею.
— Ну и дубак! — буркнула идущая рядом Олеся, повторяя действия подруги.
Василиса посмотрела на небо, вдохнув влажный воздух — приближался дождь, — и подумала, что приложение не ошиблось. Дождь будет обязательно.
«А может быть, даже ураган…» — подумала Вася.
К счастью — хотя одновременно и к сожалению, — она знала, что такое ураган. Одиннадцать лет назад, когда такой ураган обрушился на Сочи, скончалась их с Юлей мать, и с тех пор, взрослея, Василиса наивно мечтала укротить любой ветер с помощью лассо. Такие ураганы случались в Сочи с пугающей периодичностью. В один из таких дней ветер сдул верхушку мусорной кучи на «Корыте», и в итоге свалку наконец разобрали. Олеся с Василисой, переняв традицию старших сестер и их подруг по команде, стали на свалке частыми гостями, отчего ее исчезновение оставило неизгладимый след в сердцах юных гимнасток. В другой раз четырнадцатилетние Вася с Лесей не успели добежать до дома и были вынуждены спасаться от порывов ветра в подвале под заброшенным ангаром. Когда, утихая, ветер задел амбар, тот исчез с лица земли, оставляя после себя одну лишь грязь. Василиса с Олесей так крепко вцепились в крышку люка, под которым прятались, чтó в результате сломало каждой по запястью. А у Юли в тот день появился первый седой волос.
— Ты рада, что снова можешь проводить время с сестрой? — Олеся хлопнула подругу по плечу, вырывая ее из омута воспоминаний.
Василиса кивнула. Сразу после Олимпиады в две тысячи четвертом году, на которой Юля забрала все возможные золотые медали и вписала свое имя в историю, на нее посыпались различные предложения, как из рога изобилия, но она отказалась от всех, желая быть поближе к дому и к Лене. Однако, год спустя, Лена приняла предложение французской сборной и уехала, оставляя у Юли в груди незарастающую дыру размером с маленькую вселенную.
Через пару лет Лена вернулась. Оказавшись на пороге Юлиного дома, в котором они провели тысячи часов, мечтая о будущем, ее укололо чувство вины. Она колебалась, наверное, минут тридцать прежде чем нажать на кнопку звонка, когда сзади раздались тихие шаги.
«Тебе лучше уйти…» — холодно произнес знакомый голос.
Лена обернулась. За ее спиной стояла Василиса. Будучи маленькой, девочка всегда ей улыбалась, а теперь ее выражение лица казалось Лене незнакомым. И хотя Лена глядела на знакомые пружинки кудряшек, обрамляющее круглое личико теперь пятнадцатилетней Василисы, огромные разноцветные глаза и пятно веснушек под одним из них, она совсем ее не узнавала.
«Никогда сюда больше не приходи, слышишь?!» — зло бросила Вася, протиснулась к двери и захлопнула ее у Лены перед самым носом, демонстративно громко поворачивая в замке ключ с обратной стороны.
Лене было невдомек, почему младшая Волкова была так на нее зла, ведь это не она слушала, как ночами, прижав подушку к лицу, Юля рыдала, а кусочки ее сердца падали на пол с таким грохотом, что дрожал весь дом. Это не она видела, как Юля колотила деревья и стены, сбивая в кровь костяшки своих пальцев. Это не в ее ушах звучали нескончаемые крики «почему?!». Это не у ее сестры до сих пор можно было увидеть дорожки слез, если знать, в какой момент смотреть. Это не она ночами глотала слезы и молилась, чтобы отец принес с работы мазь, способную заживить эту рану. Это не она три недели носила Юле травяные чаи и наблюдала, как сильно дрожали ее руки, когда та держала чашку. Это не ее сестра горела от боли так ярко, что невооруженным глазом можно было заметить, что что-то внутри нее сломалось.
И Лена больше не приходила. Один раз она столкнулась с Юлей у мясной лавки, но та сделала вид, что не узнала ее. А еще через год, завершив спортивную карьеру, Юля переехала в Москву, тренировать Олимпийскую сборную.
Василиса осталась в Сочи с отцом. Когда Юля с Леной расстались, Олеся долго обвиняла свою сестру и переживала, что Василиса перестанет с ней дружить, а Юля не захочет ее видеть, потому что они с Леной были похожи, пожалуй, слишком сильно. Тогда она улучила момент, когда родителей не было дома, взяла ножницы и отрезала свои длинные волосы по самые уши. Она так яростно орудовала ножницами, что умудрилась порезать себе мочку уха так сильно, что едва не отрезала ее полностью. С тех пор маленький шрамик служил ей напоминанием о том периоде. Волосы она теперь красила в каштановый цвет, а веснушки старалась осветлять всеми возможными кремами. Однако, Юля не стала относиться к ней предвзято только потому, что ее старшая сестра разбила ей сердце. Да и Василиса на радость Олесе не перестала с ней дружить.
— Мне кажется, я заново ее узнаю… — улыбнулась Вася.
Оказавшись в Олимпийской сборной, Олеся с Василисой не испытали щенячьего восторга, которого так ждали. Они тренировались до потемнения в глазах, поэтому такой исход никого не удивил. Хотя Вася часто признавалась, что жить в тени сестры было ей в тягость. А тренироваться под ее руководством стало настоящим испытанием. Юля ее не жалела. Точно так же, как не жалела в свое время себя.
— Здорово… — вздохнула Олеся.
С Леной девушка не общалась. Они никогда не были близки, а, повзрослев, поняли, что из общего у них только родители. Олеся знала, что Лена в итоге выучилась на спортивного врача-ортопеда, и частенько консультировала российские и зарубежные клубы. С гимнастикой она завязала, за что ее плечо сказало ей огромное спасибо.
— Не волнуешься перед Олимпиадой? — улыбнулась Василиса, стараясь переключить Лесино внимание.
— Ни капельки… — девушка пожала плечами. — Это же просто кругляш из металла… — она посмотрела на небо, и крупная холодная капля хлестнула ее по носу. — Блин… - выругалась она, смахивая рукой частицы дождя с носа.
— Скорее! — Василиса махнула рукой.
Девушки свернули в переулок и оказались у дверей маленького паба.
— У нас есть время на имбирный эль? — хитро улыбнулась Олеся.
Василиса сделала вид, что разглядывает свои часы, потом прыснула и, кивнув, побежала за подругой. Они ввалились в паб, где сразу привлекли внимание своими Олимпийками. Летние Олимпийские Игры две тысячи двенадцатого года обещали быть интересными. Но Васю больше волновала не мысль о снарядах и выступлении, а Юля, которая впервые отправилась на Олимпиаду в качестве тренера. Девушка вспомнила о бесчисленных попытках сестры исправить ее косолапость на соскоке с брусьев, за что ей постоянно срезали баллы, но в итоге оставила эту затею. Василиса частенько тренировалась дома, стараясь вывернуть свои ноги на балетный манер, как это с легкостью удавалось Олесе.
Несколько человек спросили у них про сборную России, но девушки уклонились от ответов, зная, что среди всех этих людей вполне могли оказаться журналисты, а попасть на первую полосу какой-нибудь газетенки под заголовком «Российские спортсмены открыли Олимпийские игры вместе с бутылкой водки» им ой как не хотелось. Они переглянулись и утвердительно кивнули, мысленно соглашаясь с тем, что алкогольный имбирный эль прекрасно подождет их до отеля, где не было любопытных глаз.
Заказав по стакану безалкогольного сливочного пива, сделанного на манер напитков из Гарри Поттера, Василиса с Олесей уселись у окна как раз в тот момент, когда суету улиц разорвал оглушающий раскат грома. На мгновение все стихло, а потом отовсюду раздались гулом сигнализации автомобилей.
— Думаешь, надо вернуться? — спросила Олеся, глядя, как выражение на лице Василисы сменилось на обеспокоенное.
Девушка тряхнула головой, опустила губы в стакан со своим пивом и, сделав глоток, слизала с верхней губы пену. Она достала из кармана мобильный телефон и набрала Юлин номер. Мысленно она усмехнулась, что даже теперь, когда ей было восемнадцать, она все еще считала нужным сообщить Юле, что с ней все в порядке. Такой была Василиса. Юля иногда в шутку называла ее «волшебным бальзамом», потому что ей под силу было исцелять раны. Покончив с пивом, девушки убедились, что проливной дождь сменился на мелкую морось, и засобирались в отель.
***
Не дождавшись Василису с прогулки, Юля слезла с кровати и, продолжая кутаться в одеяло, подошла к столику в их гостиничном номере и выпила сок, забытый там с утра. Налив себе еще, она взяла со стола свою прозрачную сумочку с медикаментами и, вылущив из каждого блистера по таблетке, проглотила их одним махом. — Ты сидишь тут, как затворница! — Василиса бесшумно вошла в номер, от чего Юля вздрогнула. Очистив банан, брюнетка не торопясь ела и наблюдала за тем, как ее младшая сестра порхала по комнате, собирая все необходимое к первому Олимпийскому дню. Наконец она улыбнулась. — Морщинка! — хихикнула Василиса, тыкая пальцем Юле в уголок глаза. Юля улыбнулась еще сильнее, но в этот раз натянуто. Василиса вздохнула. — Ты должна перестать прятаться! — важно проговорила девушка. Она забросила леотард и накладки на руки в свою спортивную сумку и стала озираться по сторонам в поисках спрея для волос. — Так не может больше продолжаться! На тебя страшно смотреть! — Я просто устала… — безэмоционально прошептала Юля, закинув в рот последний кусок банана. Василиса знала, что она врет. С тех самых пор, как Лена ушла, Юля больше никогда ни с кем не встречалась. Она ненавидела саму мысль о том, чтобы снова кому-то открыться и получить удар в спину. — Ты же знаешь, что она не вернется? — осторожно спросила Вася, на самом деле зная, что в окно Юля смотрела в надежде увидеть там знакомую рыжую макушку из начала нулевых. — Я и не хочу… — снова соврала Юля. Василиса разглядывала ее с нескрываемой тоской во взгляде. Ее сестра теперь выглядела уставшей и осунувшейся. Она больше не могла дать младшей сестре ответы на любые ее вопросы, которыми Василиса буквально заваливала ее с того самого момента, как научилась говорить. «Не знаю» теперь звучало из Юлиных уст намного чаще, чем любые другие слова, словно, уходя, Лена забрала с собой весь ее словарный запас. Перед глазами у Василисы мелькнули дни, когда они все вместе ходили на «Корыто», и она выпустила из легких весь скопившийся там воздух, поражаясь, с какой легкостью рушился мир вокруг. — Ты же в курсе, что она там будет? — тихонько спросила Василиса и тут же пожалела об этом. Юля резко обернулась. Она знала, что Лена стала спортивным врачом, но к сборной России она не имела никакого отношения. — Приехала поддержать сестру? — спросила Юля, надеясь, что Вася ответит ей утвердительно, но этого не произошло. — Ты же знаешь, что Леся с ней не общается! — с улыбкой фыркнула младшая Волкова. Юля в ответ пожала плечами, словно забыла. — Хватит носить на себе эту палатку! — Василиса сделала несколько шагов в Юлину сторону и сдернула с нее одеяло. От неожиданности Юля махнула рукой и расплескала остатки сока на ковер. — Упс… — хихикнула Вася. Юля опустилась на кровать. Ее лицо осунулось и посерело то ли от ужаса, что ей вновь придется столкнуться с любовью всей ее жизни, то ли от нахлынувших на нее воспоминаний. Теперь все они крутились в голове, словно водоворот. Рамка для фото, которую Юля держала в новый год и сквозь которую смотрела, как у Лены по виску упрямо сползала капелька пота. Их ночные тренировки. Тот идиотский фильм, под который Лена рыдала, как школьница, и который так не понравился Юле. Слайдшоу из объятий и поцелуев, каждый из которых, подобно цементу, склеивал вдребезги разбитое маленькое сердечко. Если бы кто-нибудь тогда сказал ей, что даже склеенное разбитое сердце вновь разбивается на те же осколки… — Ладно, давай кино посмотрим? — Василиса широко улыбнулась и упала рядом с Юлей на кровать, обняв ее за талию. — Все равно погода нелетная… Юля кивнула, обняла сестру в ответ и протянула ей лежащий на тумбочке пульт. Василиса покрутила его в руках, нажала на кнопки и стала с нечеловеческой скоростью переключать каналы, словно знала, какой именно ей нужен. — О, отлично! — вскрикнула девушка, и Юля дернулась. Голос у Василисы так и остался пронзительно звонким. — Пингвины мистера Поппера! Вася не хотела включать никаких романтических комедий, драм или, тем более, фильмов ужасов, на которые так сильно подсела Юля после разрыва с Леной. Она утверждала, что они помогают ей успокаиваться, но ни Вася, ни Олег в это не верили. Соскочив с кровати, Василиса в один большой прыжок подлетела к мини-холодильнику в их номере и достала оттуда упаковку холодного слабоалкогольного пива. Юля взяла у нее бутылку, откупорила ее и стукнулась горлышком с бутылкой Василисы. Сделав глоток, она тихонько усмехнулась. — Что? — хихикнула Вася, поглядывая на экран, где Джим Керри устраивал в своей квартире самую настоящую холодильную камеру для кучки пингвинов. — Да так… — снова улыбнулась Юля. На этот раз искренне. — Кто бы мог подумать, что мы с тобой вот так будем пить пиво и смотреть глупые комедии. — Мы всегда так делали… — Василиса поджала губы и пожала плечами. — Ну, разве что напитки стали покрепче… — И у тебя выросли все зубы… — перебила ее Юля, и обе они засмеялись. Василиса прижалась щекой к Юлиному плечу, и на мгновение почувствовала давно забытый запах свежесваренной каши, которую Юля готовила ей каждое утро перед школой, когда они еще не жили с отцом. Вспомнила, как готовила Юле свой фирменный бутерброд, приговаривая «сырим до сырной сырности», как засыпала у нее под боком, когда ей было страшно. Юля всегда пахла для нее детством, и девушка тотчас испытала какую-то невиданную до этого тоску по ушедшим временам. — Юль, правда, тебе нужно двигаться дальше… — пробормотала она, прижимаясь к сестре покрепче. — Я знаю… — резко сказала Юля, обрывая все последующие слова, так и не сорвавшиеся с Васиного языка. — Но..? — Василиса вскинула брови. — Но историю пишет жизнь… — вздохнула Юля, поболтав остатки своего пива в бутылке. — И, увы, по-своему…***
Юля откинулась на изголовье кровати и уставилась в телевизор. Периодически, они с Васей хихикали над комичностью некоторых моментов и допивали остатки пива. Она глядела на пузырьки в бутылке и жалела, что так и не поступила в университет. Ей казалось, что это было бы отличным спасением от самой себя. Своеобразный защитный пузырь, в который попадаешь на пять лет и забываешь о том, что за стенами бушует реальный мир. Вся голова у нее была бы занята своевременно сданной курсовой, экзаменами и тусовками в студенческом общежитии с разными алкогольными чемпионатами. Вместо газет она бы читала учебники, вместо новостей смотрела бы различные викторины, иногда отвлекаясь на частички внешнего мира, которым удалось бы просочиться сквозь оболочку пузыря. Возможно, она бы не так часто думала о Лене. Помнила бы, как было весело, но ничего конкретного. — Я люблю ее… — тихо вздохнула Юля. Василиса села и поджала губы. И хотя она ничего не сказала, Юля услышала ответ: «Я знаю». — Да пошла она в жопу! — вспылила Василиса. Юля от такой резкости даже подпрыгнула и округлила глаза. Василиса выросла на удивление воспитанной девушкой. Она не ругалась матом и очень редко использовала в своей речи нецензурные слова. — Как же она меня бесит!!! — девушка сжала кулаки, сдерживая себя, чтобы не стукнуть ими о стену. — Ну правда! Какая же она дура! Я ее ненавижу! — Перестань… — улыбнулась Юля. Сестра резко вернула ее в прошлое, когда Василиса надувала губы, когда ее что-то раздражало. — Это я виновата, да? — Василиса резко потупила взгляд в пол и сгорбилась. — Что? — выдохнула Юля, не веря своим ушам. — Ты что такое говоришь? — Это мы с Лесей заставили вас влюбиться в друг друга… — шепнула Василиса так тихо, что Юле пришлось приложить усилия, чтобы разобрать, что именно она сказала. — Мы были детьми… Я не думала, что все так получится… — Васюш, ты чего?! — нежно прошептала Юля, заправляя Василисе за ухо упавший локон, как делала миллион раз. — Ты ни в чем не виновата. Виноваты только мы с Леной. — Только Лена! — злобно поправила ее Вася. Юля не стала с ней спорить, хотя была несогласна. — А если бы у тебя была возможность сказать ей все, что бы ты сказала? — Я не знаю, Васюш… — ответила Юля после длительной паузы. — Я правда не знаю. — Василиса открыла было рот, чтобы спросить что-то еще, когда в дверь постучали. — Кого еще принесло… — буркнула девушка, спрыгнула с кровати и в несколько шагов преодолела расстояние до двери. Она открыла дверь, не посмотрев в глазок, решив, что Олесе стало скучно, и она решила зайти к подруге. — Кто там? — крикнула Юля. — Это Леська! — крикнула Вася, а потом резко захлопнула дверь. — Это не Леська… — прошептала она, не веря своим глазам.
