- Утахимэ, роди мне ребёнка.

Апрель

Годжо крепко спал в свой долгожданный выходной, пока его не разбудил звонок телефона. Он недовольно поморщился, нащупал рукой гаджет, лежащий на кровати, и поднёс к лицу. «Опять эти зануды меня беспокоят. Велел же не звонить мне по выходным.» — пронеслось в голове. — Ну и что вам надо от меня в… семь утра? Я же сказал меня не беспокоить! — начал распаляться Сатору. — Прошу прощения, господин, но вы срочно нужны техникуму. Это насчёт Сукуны. Приезжайте, пожалуйста. — Ничего без меня не можете, боже, — мужчина сбросил звонок и откинулся на постель. «Достали. Итак без продыху работаю, две недели без выходного, и снова меня дёргают. Как же я устал…» Годжо неохотно вылез из-под одеяла и поплёлся в ванную. Наскоро умылся, почистил зубы. Выряжаться он не собирался, поэтому надел обычную голубую рубашку и брюки. Из-за просьбы прибыть как можно быстрее пришлось пропустить завтрак, чего мужчина крайне не любил, но делать это приходилось всё чаще, а питание днём вследствие этого становилось хуже. После собрания опять придётся пить кофе из автоматов, чтобы как-то избавиться от недосыпа. Через некоторое время мужчина уже входил на территорию техникума. Там его встретил Иджичи и проводил до кабинета, где уже собрались маги. Сатору бегло оглядел собравшихся и заприметил свободное место, к которому сразу же направился. — Какие люди. И что же тебя заставило явиться сюда в свой выходной? — донёсся до его уха еле слышный шёпот. — То же, что и тебя, дорогая: новости о Сукуне. Неужели ты не рада моему присутствию? — он наклонился к уху девушки, что сидела рядом. — Я же просила не звать меня так, олух, — шаманка отпихнула сильнейшего ладонями. — Ну-ну, так и быть, буду звать тебя Химэ, ладненько, — белобрысый усмехнулся, но всё же отодвинулся. — И имя моё не коверкай, придурок. — Как скажешь, Химэ, — продолжал он. «Как можно быть с хорошим настроением в восемь утра, я всё понять не могу? Ещё и кличку эту дурацкую использует, так и Бесконечность отключил. Что бы это могло значить?» — пронеслось в голове у Иори, однако эти мысли она постаралась отогнать. — Ещё раз прошу прощения, что вырвал вас всех в ваш и без того не частый выходной, но ситуация не может быть отложена, — начал директор. — Напоминаю, что сейчас Сукуна Рёмен, находясь в теле Мегуми Фушигуро, сбежал с Токио. Он скрывается на окраинах страны. По данным, собранными Мэй Мэй, мы узнали, что он стремительно собирает вокруг себя армию из проклятий, сейчас численность превысила полторы тысячи, — продолжил Киётака. — Сукуна наращивает свои силы в очень быстром темпе, собирая даже мелкие проклятия. Студенты были направлены на их истребление, чтобы хоть как-то выиграть нам время для разработки плана действий. — Мы высчитали, что примерно в декабре его армия будет полностью готова к сражению с магическим техникумом. — И что же нам придётся делать целых девять месяцев? — спросил Сатору. — Будем составлять план ответа на атаку и следить за действиями противника. «Составлять план девять месяцев? Я понимаю, что это важная битва, но это слишком долго, чересчур…» — прикинула Утахимэ. — «Готова поставить все свои сбережения на то, что Годжо первым отправят на эту битву. Но чем будут заниматься остальные маги?» — Иджичи нашёл еще несколько подростков, что обладают проклятой энергией. Задача шаманов — обучить их всему, что знают в ближайшее время и самим отточить свои навыки. Иори-сан, Вы будете нужны нам, поскольку Ваша способность увеличивает как Вашу проклятую энергию, так и проклятую энергию других. Будут проводиться своеобразоные медитации, на которых вы будете демонстрировать свой ритуал, — глаза Утахимэ расширились, когда её упомянули в разговоре. Она не могла поверить, что ей предстояло исполнить такую важную задачу. — Слушаюсь, — кивнула она. — А есть ли у вас сейчас какие-то наброски плана? А то так совсем уже скучно здесь сидеть, — незаинтересованно произнёс Сатору. — Первоначальной идеей, которой мы стараемся придерживаться, было отправить тебя первым на поле боя, а остальных шаманов следом, чтобы они ослабляли Сукуну и его армию. «Я была права. Нет никого, кто бы сейчас мог одолеть это проклятие…» — Не сомневался в ваших словах, — ухмыльнулся мужчина. — Это единственный вариант, поскольку Сукуна слишком силён. Да, сейчас он затаился, но это лишь вопрос времени, — ответил Яга. — На этом наше собрание окончено, всех прошу спуститься в спортивный зал для первой медитации. — Иори-сан, вот необходимые вещи для Вашего ритуала, — к женщине подошел Иджичи и вручил ей два браслета с колокольчиками. — Гакуганджи-сан сыграет Вам для лучшей концентрации на ритуале, хорошо? — Утахимэ кивнула. Из кабинета вышли все, кроме Годжо. Женщина крайне удивилась, когда он не пошёл за всеми в спортзал. — Долго ты тут сидеть планируешь? Иди к остальным, — скомандовала она, натягивая браслет на левую руку. Колокольчики зазвенели. — Я не пойду. — А? Это ещё почему? — Ты правда думаешь, что я настолько слаб, что мне нужно усиливать свою проклятую энергию твоей техникой? О других лучше позаботься, а не обо мне, — сильнейший хмыкнул, чем вызвал у Иори недовольство на лице. — Тебе предстоит битва с Королём проклятий, дурак. Ты должен использовать эту возможность, чтобы выиграть, — Утахимэ не понимала, как такой сильный человек может вести себя так беспечно. Годжо часто выводил её из себя, но сейчас она куда сильнее чувствовала раздражение из-за его слов. — Тебе предстоит очень долго танцевать перед ними, ты устанешь. Не хочу забирать твои силы ещё больше, на тебе сейчас и без того сложная задача. — Ты меня сейчас слабой назвал, что ли? — вспыхнула шаманка и угрожающе подошла к стулу, где сидел Годжо, наклонилась, чтобы быть на одном уровне с его лицом. — Я такого не говорил. Я лишь беспокоюсь о тебе, глупая, — он подцепил пальцем прядь её волос и намотал на палец. Щёки шаманки в миг покраснели и она отпрянула от него. — Я ещё и глупая?! Ты идиот, Сатору! — Утахимэ выскочила из кабинета и помчалась вниз по лестницам к спортзалу как можно быстрее, лишь бы скрыться от голубоглазого, на ходу поправляя браслет на правой руке. «Да он совсем с ума сошел, что он несёт?! Ещё и трогает меня!» — дыхание сбилось. Иори прижалась к стене, дабы привести его в порядок перед ритуалом. Около двух минут она делала вдохи и выдохи, а когда поняла, что успокоилась, то вошла в зал, где её уже ждали остальные маги. — Можете начинать, Гакуганджи-сан, — она подала знак, и старик начал играть мелодию на своём инструменте. Утахимэ начала петь. — Если я не попрощаюсь, эта любовь не закончится, не так ли? Несправедливо с твоей стороны… Взрослая игра. Один вздох, и ты снова меня пленяешь, — послышалось негромкое пение. Женщина сделала шаг вправо, затем второй, подняла одну руку вверх и отвела её в сторону, прикрывая глаза. — …Моё трепещущее сердце закрывает мне глаза. Если так будет продолжаться дальше, я потеряю всякую уверенность… — кисть плавно опустилась вниз. Она сделала оборот и наклонилась влево, вытягивая руки в ту же сторону прямо, точно это были струны. — …Меня даже без уважительной причины тянуло к твоей тени. Теперь я понимаю, почему. Ты, должно быть, думаешь: «Сейчас идеальное время», — она вернулась в исходное положение. Одну ладонь с выпрямленными пальцами поднесла к груди, а другую выбросила влево. В этот момент все маги ощутили, как их проклятая энергия стала увеличиваться; она буквально окутала весь зал. Годжо, выходящий из техникума, вдруг остановился, услышав краем уха пение и музыку, доносящиеся из окон. Он никогда не слышал, как Утахимэ поёт, но он знал о методах, которые она использует для проведения ритуала. И он никогда бы не подумал, что она поёт песню о любви, да не о простой, а будто бы об обреченной, не имеющей права на существование. — «Я бы хотела обычную любовь…» Моё сердце говорит одно, а делает другое, — она складывает средние и безымянные пальцы вместе, а большие, указательные и мизинцы выставляет в стороны, как бы образуя треугольник, не забыв отставить левую босую ногу в сторону. «Хах, обычная любовь… Все мы её желаем в глубине души, дорогая Утахимэ. Все…» — подумал мужчина. — Моё сердце, остановленное твоими губами, шепчет. Ты планируешь заставить меня попрощаться… Но это совет, которому я просто не могу следовать, — женщина поднимает левую ногу вверх примерно на сорок пять градусов, правую руку вверх и слегка заводит назад, а левую руку уводит в сторону, делая шаг вперёд и поворот. Она двигается не спеша, грациозно. Её юбка кружится вместе с ней, но не поднимается выше колен. — Хочешь вернуться, не можешь вернуться. Я чувствую одно, а делаю другое, — обе кисти она тянет вперед, но правая находится чуть выше левой. Этим жестом она как бы что-то просит у небес. — Мне следует полюбить кого-то другого. Но это совет, которому я просто не могу следовать, — она делает последний оборот, замирает, становясь на пальцы одной ноги, а другую слегка сгибает в колене. Правая рука взлетает вверх, к солнцу, а левая останавливается у лица. Танец завершён. По лицу шаманки уже ручьём стекал пот, а дыхание сбилось. Маги, как зачарованные, смотрели на неё и не отрывали взгляд. Стоило ли ей снова танцевать или этого было достаточно для первого раза? Годжо понял, что представление закончилось. На себе почувствовал, как запасы проклятой энергии у всех членов магического техникума, кто находился в спортивном зале, возрасли на сто двадцать процентов. Благодаря Бесконечности техника Утахимэ не оказала на него никакого влияния. «Не даром у тебя имя «принцесса песни», Химэ. Замечательно поёшь. Надеюсь, когда-то я услышу твою песню о взаимной любви.» — он улыбнулся и ушёл с территории колледжа. — Отлично, Иори-сан. Отдохните, после станцуете ещё раз, — произнёс директор и подошёл к ней со стаканом воды. Она кивнула и быстро выпила всю жидкость. — Ещё? — Если не затруднит, — Яга вышел из спортзала. Утахимэ и не заметила, как позади неё оказалась Шоко. — Красивый танец. А ты хорошо поёшь. Почему именно песня о любви? — спросила врач. Шоко тоже обязали присутствовать для увеличения её проклятой энергии. — Спасибо. Эту песню поют все женщины моего клана, что-то типа традиции, потому что ни одна из них не выходила замуж по любви — это всегда слияние с членом другого клана, — пояснила Иори. — И что же, тебе тоже обязательно её петь? Ты ж не замужем. Или есть основания, м? — шатенка слегка ухмыльнулась. — О, Шоко, ну не допытывай меня такой глупостью… — Ха-ха, так и быть.

***

Апрель. Последняя неделя

Сатору, по обыкновению, заехал в техникум, чтобы передать отчёт о проклятиях, которых истребили его студенты. Проходя мимо кабинетов, он заметил, что в одном слегка приоткрыта дверь. Любопытство подсказало ему, что стоило бы заглянуть туда, что он и сделал. И не зря. За учительским столом сидела, согнувшись в три погибели, Утахимэ. Она уснула прямо на бумагах. От такого вида Годжо удивленно вскинул брови. Он никогда не видел подругу настолько уставшей. Маг перешагнул порог класса, прикрыл за собой дверь и подошёл к столу. Утахимэ тихо сопела. «Должно быть, после очередной медитации выдохлась. Не удивительно, каждый день же танцует для них по несколько часов. Её запасы тоже сильно увеличились» — подумал он. Пребывая в своих раздумьях, белобрысый не услышал, как стул еле слышно заскрипел. — Ты что тут делаешь? — донёсся до него женский голос, заставляя прийти в себя. — О, Химэ, ты проснулась. Да вот, шёл унести отчёт, а тут ты спишь. Решил, что выглядишь смешно, и грех не понаблюдать за тобой. — Смешно, говоришь? Потанцуй по пять часов в день и пой параллельно с этим, и я посмотрю на тебя, кхм, — Годжо заметил, что голос Иори был несколько тише, чем раньше, а ещё она периодически прочищала горло. «Частые ритуалы сильно сказались на ней». — Ладно, понял, не смешно. Может, кофе со мной выпить хочешь? Так и быть, угощаю. — Больно мне твой кофе нужен. Иди куда шёл. — Да я-то пойду, но распить со мной по стаканчику — та ещё честь! Ну, передумала? Женщина замолчала и задумалась. Пить хотелось ужасно, но перспектива сидеть в одном кабинете с этим павлином не радовала вообще. Но жажда оказалась сильнее. — Ладно. Только принеси вместо кофе чёрный чай, — нехотя согласилась она. — Я пока допишу последний лист. — Угу, Химэ, только не торопись! — сильнейший вышел из класса. «Как же… Надо ж было взять и уснуть, когда почти всё сделала! Ох, это всё из-за ритуалов. Я слишком сильно устаю. Но если это делает меня полезной, то выхода нет. Ещё и с этим тут чаи гонять придётся. Одна напасть за другой.» Через пару минут дверь в кабинет вновь открылась. Это был Сатору. В руках нёс стаканчики с чаем и кофе. — Держи свой чай. Сахар не добавлял — ты не любишь, — напитки опустились на стол. — Как узнал? — Со студенческих годов запомнил. Помнишь, в кафешке все вместе сидели? — Спасибо, — Утахимэ кивнула и сделала небольшой глоток. Горло приятно обожгло теплом. — Что за кофе? — О, раф с фисташковым сиропом. Мой любимый. Люблю сладкое. — А не слишком ли приторно? — Сладкое полезно для мозга, крошка Химэ! — Я не крошка, я старше тебя на три года. Хватит имя коверкать, достал! — Ну-ну, разве я коверкаю? Это же просто милое прозвище, — мужчина приподнял повязку и подмигнул. — Я Утахимэ, не Химэ, дурак! — А я многоуважаемый-ненаглядный-любимый-Сатору, — Годжо усмехнулся и отпил кофе, на что Утахимэ только закатила глаза. — Знаешь, нам надо чаще устраивать такие мини-свидания, м? — Что? Свидания? — Ну да, а как это ещё назвать? Мило болтаем, придумываем прозвища друг другу. — Это обычная посиделка по твоей, напомню, инициативе. Какие свидания между нами, магами, когда на носу битва с Королём проклятий? — А-а, вечно ты всю малину портишь, крошка Химэ, — маг недовольно выдохнул. — Уже смеркается, пошли домой. Подвезу тебя, не идти же по темноте одной. — В честь чего Вы, сильнейший и непревзойденный, снизошли до меня, простой смертной, и оказали такую услугу? Вы сегодня слишком щедры. — Ну как же даму после свидания не проводить? — Ты опять?! — Молчу, понял. Дорогу до дома Утахимэ маги проехали в тишине. Женщина просто молча смотрела в окно и думала о своём. Лишь перед выходом Годжо с ней заговорил. — Эй, а поцеловать своего кавалера на прощание не хочешь? Я ведь так красиво за тобой сегодня ухаживал… — Что ещё кавалер хочет? — М-м, можешь на чай пригласить, а там как пойдёт, — на лице шамана расцвела довольная ухмылка. — Много хочешь, — произнесла Утахимэ, быстро наклонилась и коснулась губами щеки мужчины. Сатору удивленно раскрыл глаза. Даже не успел опомниться, как женщина уже скрылась из виду. Он провел пальцами по месту поцелуя и быстро заморгал. Не верилось, что порядочная скромница Утахимэ вдруг решилась на такое просто из-за его просьбы. Но он был рад. Несказанно. Утахимэ, тем временем, уже добралась до квартиры, быстро открыла входную дверь и так же быстро её закрыла, прижавшись к ней спиной. Щеки стали красными, а губы горели, как от чего-то острого. Она поднесла пальцы к губам и провела по ним. «Что я сделала? Зачем? Это просто поцелуй, Утахимэ, просто благодарность… Нет, зачем? Зачем согласилась с ним чай выпить вообще? Надо было отказаться! Боже, опять это чувство, нет…» — женщина сползла по двери на пол и спрятала лицо в коленях. Когда-то давно, в студенческие годы, она чувствовала что-то похожее, но это ощущение пришлось упорно игнорировать. Она знала, что магам это чуждо и они не должны это испытывать. Это лишнее. Всё указывало на то, что ей суждено остаться одной и нелюбимой. Читая историю клана и слушая рассказы бабушек-старейшин, она запомнила, что ни одна из выходцев клана не выходила замуж по любви и ни одна из женщин, что входила в их клан, счастливой не была. Такова участь слабого клана. Так и ей, будучи магом и членом клана Иори, придётся быть одной. Ей многократно предлагали вернуться домой, говоря, что найдут выгодную партию, но она всегда отказывалась. Не хотелось жить бок о бок с незнакомым человеком, а потом растить от него детей. Уж лучше быть одной, чем так. Поэтому она выбрала поступить в техникум и стать учителем. В её клане, если ты был полезен уже считалось чем-то хорошим, так что она упорно старалась практиковаться и хотя бы создать видимость, что она важна.

***

Сатору вышел из душа. Этот день заканчивается, наконец-то. Уже несколько суток мужчину не отпускает тревожность насчёт Сукуны. Отчёты Мэй Мэй только и говорят о том, что с каждым разом его армия увеличивается, а мощь его самого растёт. Осознание, что эта битва, скорее всего, будет для него последней, подкралось незаметно. Он просто встал посреди комнаты от этой внезапной мысли. «Что, если я не смогу добить Сукуну? Я сильнейший, но после моей смерти не будет кого-то, кто будет мне равен. Я должен оставить после себя кого-то, кто на всякий случай будет служить миру опорой. Мне нужен ребёнок.» — Годжо не потребовалось долгих размышлений, чтобы решить, кому он расскажет об этой идее.

***

Май

Весь прошлый месяц Утахимэ каждый день по несколько часов танцевала для увеличения проклятой энергии других шаманов и своей. Результаты были очень хорошими, поэтому уже несколько дней она отдыхала и не посещала техникум. Иори сидела у себя дома, в тихой небольшой квартирке, в свой долгожданный выходной и пила какао, как вдруг в дверь позвонили. «Кого там недобрая принесла?» — недовольно выругавшись про себя, она поплелась к двери и открыла её. На пороге стоял… — Чего припёрся? — зло спросила она. — Ещё рожу твою я в выходной не видела. — Может, пустишь? Разговор есть, важный. Постояв пару секунд в раздумьях, она отступила, и гость прошёл за порог её обители. Пришлось идти делать какао и ему. — И что тебя привело ко мне, Годжо? Неужели заскучал в свой редкий выходной? — ехидно бросила шаманка. — Да ты сядь, а то ещё ловить тебя придется, — бросил он в ответ с усмешкой. — Ну села, — произнесла она, — говори, чего надо? — Я думаю, что скоро умру, — серьёзно произнес шестиглазый. Утахимэ подавилась напитком. — Тебе очередная звезда в голову ударила? Совсем спятил? — Да нет же. Я давно это чувствую. Сукуна сейчас в бегах в теле Мегуми. Мне предстоит битва с ним. Возможно, ценой жизни. Моей. Сатору был слишком серьёзен, что женщине не нравилось от слова совсем, её это до жути напрягало. Не мог он говорить такое просто от балды. — А от меня что ты хочешь? Чем я тебе помогу? — задала, скорее, риторический, вопрос она. — Утахимэ, роди мне ребёнка. Чашка выпала из рук Иори, но, к счастью, не разбилась, а напиток разлился по полу. Годжо смотрел ей прямо в глаза и не отрывался, а она часто моргала, не веря своим ушам. Чтобы он, великий и непревзойденный, просил её родить ему?! Бред! Бред, бред, бред, и ещё раз бред! — Ты в своём уме?! Я?! Ты думай, что говоришь! — закричала она. — Послушай, — маг взял её за руку, — из рода Годжо остался я один и если я умру, то миру без меня будет ой как плохо, сама понимаешь, — женщина только и делала, что хлопала глазами, а на щеках выступил глупый румянец, — поэтому мне нужен наследник. — Нет, я… Я всё понимаю, но п-почему я? Есть же Шоко, Мэй Мэй, да другие девушки на худой конец… — Иори искренне недоумевала о том, почему он выбрал её. — Скажем так, я давно неровно дышу к тебе, семпай, поэтому хочу, чтобы матерью моего ребёнка была ты, — прямо сказал Сатору. — Я куплю тебе дом вдали от Токио, в деревушке, там будут жить люди, которым можно доверять. Все мои деньги после смерти перейдут к тебе. Для ребёнка открыт отдельный счет, на котором уже больше сорока миллионов, — от услышанного числа женщина пришла в шок. Конечно, он не оставит своего ребёнка в бедности после кончины. — После смерти деньги продолжат капать вам обоим, не переживай за это. Я очень хочу, чтобы именно ты стала мамой моему ребёнку, прошу, — Годжо впервые просил кого-то о чем-то. Он впервые просил её о таком. — Вам нужно постараться не попадаться старейшинам на глаза, иначе они его отберут. — Ты… Ты уверен в том, что действительно хочешь ребёнка от меня? — сомнения все же присутствовали. Признание в любви она ну никак не ожидала услышать. Тем более от него. — Да. Я никогда не беру своих слов назад. Решение за тобой, Химэ-сан. Если Утахимэ родит ребёнка от Годжо, то это круто повернет её жизнь с ног на голову, потому что так спокойно жить, как сейчас, она уже никогда не сможет: на ребёнка откроют охоту, и она была в этом уверена. Но… Признаться, шестиглазый ей симпатизировал, но приходилось тщательно скрывать это. Они шаманы, им не стоит привязываться к людям, потому что они каждый день на волоске от смерти. Сможет ли она воспитать его так, как подобает выходцу сильного клана? Сама она в своих силах была неуверенна, ведь родилась в малозначимом клане. А тут на неё упала такая «честь» — родить ребёнка сильнейшему… — Ты… дашь мне время подумать? Сразу ответить я не смогу, потому что это решение изменит мою жизнь полностью. — Недели хватит? Сроки поджимают, мы на хвосте у двуликого. — Хватит. — Тогда через неделю я снова к тебе приду, Химэ-сан, — Годжо встал с места. — Я очень надеюсь, что ты согласишься. Понимаю, что будет нечестно, ведь ты останешься с ним одна, но это на благо мира. О вас позаботятся, — Иори молчала. Сатору попрощался, и она осталась в квартире одна. Мысли роились в её голове, смешивались в большой узел. Она не знала, что ей делать. Соглашаться ли? Рождение ребёнка — ответственный шаг, и ей это было понятно. Какие чувства она будет испытывать к малышу? Что, если она не испытывает никаких чувств к Годжо, это просто симпатия или отголоски прошлого? Выйдет, что он будет нелюбимым. Но если она всё же влюблена в него? Ребёнок будет напоминать ей о сильнейшем. В конце концов, Утахимэ молчала ровно неделю, обдумывая возможные исходы событий, свои чувства. Решение далось ей нелегко. — Слушаю, — донеслось на том конце провода.

— Годжо, я согласна.

— Что? — маг немного растерялся. — Извини, забылся. Ты точно согласна?

— Да. Я уверена.

— Хорошо. Я найду дом в течение нескольких дней, а ты пока собирай вещи и едь писать увольнение в колледж. Ты ведь не собираешься там работать во время беременности?

— Нет, я не смогу использовать технику и вынашивать ребёнка. Будет сильная нагрузка на организм и создастся угроза выкидыша.

— Понял тебя. Спасибо, Утахимэ, — мужчина отключился. Через пару часов Иори уже стояла в кабинете директора Яги. — Утахимэ, мы не можем тебя потерять прямо сейчас, ты нужна нам! Нам нужна твоя техника. — Простите, но я не могу её использовать, так как это создаст угрозу для моей предстоящей беременности, — пришлось немного приврать. — Запасы проклятой энергии я достаточно увеличила. Прошу, подпишите, — она протянула листок. — Не вовремя ты, Иори… Ладно, иди с богом. Удачи тебе с семьёй, — мужчине очень не хотелось отпускать шаманку от слова совсем, но и не пойти ей на уступку он не мог. Всё же, хотелось, чтобы хоть кто-то из мира магов обрёл счастье. — Благодарю, Вам тоже всего хорошего. До свидания, — Утахимэ покинула кабинет. Она набрала на телефоне номер, послышались гудки. — Я написала увольнительное. — Хорошо, Химэ. Выходи на улицу, я приеду за тобой. Где-то через полчаса в её поле зрения попала черная машина. Из неё показалась белобрысая макушка. — Привет-привет, Химэ! Готова? — Сатору подошёл и взял из её рук чемоданы с вещами. — Ого, сколько же у тебя вещей! За всё время видел тебя только в наряде мико. Почему ты не надевала другое никогда? — Потому что я чту традиции, — ответила она. Перед ней открыли дверь, и она села в машину. Дорога заняла несколько часов, Иори даже успела поспать под музыку, которая играла из радио. — Химэ, просыпайся-я, мы приехали, — раздался голос. Женщина открыла глаза и проморгалась пару раз. Выйдя из машины, она увидела большой дом с прилегающим к нему садом с цветами. Когда мужчина завёл её во двор, она поняла, что тут достаточно много места. В конце двора она заприметила большое дерево, на котором была подвесная качеля. «Как мило. Если бы сюда заехала действительно настоящая семья, то тут было бы уютное гнёздышко…» Сам дом был из двух этажей, с большой кухней, гостиной и минимум четырьмя спальнями — Утахимэ не успела посчитать их. — Располагайся, это теперь твой дом, — хмыкнул Сатору и поставил чайник. — Думаю, ты устала с дороги, и нам нужно попить чая. Может, салат тебе сделать? Продукты я сегодня купил. — Лучше бутерброд мне сделай. — С удовольствием!

***

Сентябрь

Шёл пятый месяц беременности Утахимэ. Пока она не ощущала особой тяжести от своего положения: токсикоз её не мучал, особого отвращения к еде и запахам не было. Часто она оставалась одна дома: Годжо всю неделю пропадал в городе в техникуме и освобождался только в субботу и воскресенье, сразу же приезжал в деревню, проводя время с ней. Сегодня как раз была суббота. Женщина с трепетом ждала приезда Сатору. На столе уже были расставлены столовые приборы, по тарелкам был разлит горячий суп, в середине стояла тарелка с выпечкой, а в кружках чай. Дверь открылась, послышался голос: — Химэ, я вернулся! — весело произнёс мужчина. — Привет. Проходи, — она подошла к нему. Не успела Иори опомниться, как её поцеловали в лоб. На щеках выступил румянец. — Малыш, приве-ет, — шестиглазый опустился на корточки на уровень живота и поцеловал его. — С каждой неделей ты всё больше и больше. Надеюсь, успею увидеть тебя, — он приложил ухо к животу. Последовал толчок прямо в щеку. — Ой! Он толкается! Впервые за всё время, — сказала удивленная женщина. Ощущать шевеления своего ребёнка в первый раз было так неожиданно и очень радостно. Годжо замер. Он поднял повязку и посмотрел на Иори большими глазами, полными изумления. Утахимэ пару раз моргнула, встретившись взглядом с ним. Что за странная реакция? — Он… Он меня слышит? — Конечно. Он же уже сформировался. Это он тебе так ответил, — Годжо снова прислонился к животу. — Малыш, как ты? Я очень хочу тебя увидеть. Надеюсь, ты будешь похож на маму, — ребёнок опять толкнулся, но уже дважды, будто решил выразить свой протест. Шаманка замерла, наблюдая за счастливым мужчиной. Сейчас ей открылась его новая сторона, такая неизведанная и чудесная. Таким он был впервые.

***

Одним поздним декабрьским вечером к Утахимэ в дом заявился Годжо. — Заходи. Замёрз, наверное. Я тебя не ждала, ничего даже не приготовила, извини, — она подошла, чтобы помочь снять куртку, но мужчина сделал это сам. — Да-а, метёт жутко там. Всё хорошо, не переживай. Как себя чувствуешь? — Нормально. — Сегодня последняя ночь. Мы выследили Сукуну, завтра битва, — у Утахимэ упало сердце. — Как последняя? Неужели… — в миг мир начал терять краски, в животе завязался тугой узел беспокойства. Женщина вдруг отошла, опустила глаза вниз и спешно ушла на второй этаж. Сатору слегка нахмурился. Такой Иори ему видеть практически никогда не представлялось. Разве что в моменты её проигрышей в битвах, когда кто-то ей помогал. Но это было что-то иное… Чутье подсказало пойти за ней следом. Обнаружив её на кровати, он лёг рядом, лицом на уровне живота. — Эй, малыш, мы с тобой сегодня видимся в последний раз, — начал он, от чего женщина слегка вздрогнула. — Жаль, что я не увижу, как ты родишься. Будь большим и сильным, защищай маму и этот мир, как когда-то делал я. Утахимэ удивленно моргала. Годжо был настолько нежным, что это казалось чем-то невозможным. — Сатору… — Мне стоило раньше признаться тебе, а не говорить это в последний момент и делать вот так, — он осторожно ткнул пальцем в живот, — надеюсь, ты и ребёнок меня простите. Я никудышный отец и муж. «Муж? Но мы ведь даже не расписаны…» — Если я всё же умру, то ты можешь начать другие отношения, ты мне ничем не обязана. Главное, чтобы был счастлив ребёнок. — Я… — Извини, что перебиваю, но могу я попросить тебя ещё кое о чем? — Ну, попробуй. — Назови сына Иошихиро, а если будет дочь, то Айко, — говорит он, смотря ей в глаза. Рука лежит на её животе. В это мгновение он чувствует толчок по ней и широко раскрывает глаза. Утахимэ ойкает. — Он толкается! Он слышит меня! — по-детски радуется сильнейший. В уголках глаз Утахимэ застывают слёзы от этого вида. Сейчас Годжо перед ней такой обычный, домашний, будто ничего его не гложет. Наверное, он мечтал всю жизнь о том, чтобы вместо тяжелого бремени самого сильного мага современности у него была обычная жизнь. — Думаю, скажи я о своих чувствах раньше, то такого бы не произошло, — с грустью в голосе протянул он. — Не думай об этом, — она тут же обняла мужчину, а по щеке её скатилась одинокая слеза. — Спасибо, Утахимэ… — Годжо прикрыл веки. Под утро он уйдет на битву, а через несколько недель, двадцать четвертого декабря, станет известно о его смерти. Мир пошатнется, она почувствует это на себе, а потом об этом скажет подруга — передаст, что другие тоже чувствуют это. И Утахимэ почувствует отчаяние с пустотой, но сдержит эмоции, потому что вспомнит, что сейчас ответственна за жизнь внутри неё, которая ещё не родилась. Шоко будет постоянно звонить, но приехать не сможет из-за переполоха в колледже. До Иори дойдет весть, что её ищут в техникуме.

***

Настал решающий момент в битве с Сукуной. Годжо понимал, что сейчас решится чья-то судьба, а в голове было лишь одно. Силы были уже на исходе, сердце билось с бешенной скоростью, дыхание было неравномерным, пот стекал по лицу, а тело в целом чувствовало огромную усталость. «Утахимэ, пусть твоя жизнь будет долгой. Пусть наш ребёнок будет здоровым. Живи счастливо, Химэ» — пронеслось в его голове. — «Надеюсь, мои ученики смогут победить за меня и увидеть малыша.» Годжо пронзает удар Короля проклятий. Он падает замертво. Атмосфера будто сотрясается. Сильнейшего больше нет, остались лишь его студенты и еще неродившийся ребёнок. Его единственное продолжение.

***

— Я не ожидала, что это такая запутанная история… — протянула Шоко, делая глоток чая. — Да, есть такое… А знаешь, я по нему скучаю. Очень сильно. Я чувствую себя более-менее нормально лишь потому, что ношу его ребёнка. Он даёт мне стимул не опускать руки, — Утахимэ погладила живот. — Он скоро родится. — Какие у тебя чувства к нему? — женщина указала пальцем на живот. — Самые тёплые. Я думала, что не смогу его полюбить, но оказалось, что это далеко не так. Я хочу дать ему самое счастливое детство и обеспечить хорошее будущее вдали от техникума. — Уверена, что сможешь? Я в тебе не сомневаюсь, не подумай. Просто переживаю. — Постараюсь. Если, как ты говоришь, он тоже обладает техникой Шести глаз, то уже будет иметь потенциал. Я обучу его всему, что знаю, не зря же я учитель. — Будь по твоему, — врач улыбнулась. — Думаю, вам действительно не стоит попадаться техникуму на глаза, мало ли какая у них будет реакция на ребёнка. — Сатору был того же мнения. Постараюсь скрывать его настолько, насколько это возможно, но даже если нас вычислят, то не отдам ребёнка, — Утахимэ боялась даже думать о том, что кто-то решит забрать малыша. — Я останусь с тобой на некоторое время. Приму у тебя роды, помогу с малышом, пока ты хотя бы немного не восстановишься. — А как же техникум? Ты же врач, а там раненные. — Возможно, это будет немного эгоистично по отношению к колледжу, но между ним и тобой я выберу подругу, которая скоро родит второго шестиглазого. Переживут, там есть другие врачи помимо меня, — махнула рукой женщина. — Спасибо тебе, Шоко, — Утахимэ улыбнулась. С её души будто упала тяжесть груза, когда подруга сказала, что будет рядом.

***

Февраль

— Это длится уже второй день! — воскликнул мужчина в костюме. — Я уверен, что это буквально рождение второго шестиглазого! — Как он мог родиться, если Годжо Сатору умер несколько месяцев назад? Эту технику наследуют исключительно члены клана Годжо, а сейчас клан вымер! — кричал второй. — А что, если Сатору оставил после себя наследника? Кто-то из его сокурсниц может сейчас вынашивать, а то и рожать дитя от него? — Кто это может быть? Иэири Шоко? — Исключено. Иэири-сан все время была у нас на виду, да и живота у неё нет. — Иори-сан? — У них с Годжо была взаимная неприязнь все годы учёбы, тоже исключено. — Иори-сан уехала из города в мае, за восемь месяцев до смерти Годжо. Есть вероятность, что она носит его ребёнка, — неожиданно произнес третий. — В мае, значит… Тогда она должна была родить в январе, через месяц, после его смерти, а сейчас февраль. Не складывается. — Может, переносила? — Почему она сразу? Кто еще может быть? Мэй Мэй? — Точно нет. Она тоже все время в колледже, даже на данный момент. — К слову, уже продолжительное время Иэири-сан нет в техникуме. Она сослалась на личные обстоятельства и сообщила, что на некоторое время покинет нас. — Она не сообщила, когда вернётся? Нам всё же нужна её техника для раненых. Не мешало бы найти и саму Иори-сан: её техника тоже пригодилась бы для бойцов. — Значит изучить весь женский круг общения Сатору Годжо и найти Иори Утахимэ с Иэири Шоко, — первый отдал приказ.

Два дня назад

Уже как почти две недели Шоко живет у подруги, потому что близятся роды. Для ребёнка уже все подготовлено, и остаётся только дождаться, когда он появится на свет. И одним утром на весь дом раздаётся крик. — Шоко! — кричит Иори через весь дом со своей комнаты. — Шоко! — с минуты на минуту прибегает Иэири. — Химэ, что случилось? Ты рожаешь? — Да, воды только что отошли! — быстро произнесла она и зажмурила глаза из-за вновь начавшейся схватки. — Поняла. Готовься, впереди самое сложное, — и врач не соврала. Два дня мучительной боли. Тяжесть ощущала не только шаманка, но и её подруга. Шоко знала, что это. Такие же ощущения были у людей, когда родился Годжо Сатору. Баланс сил будто нарушился, произошёл перевес. Но после смерти сильнейшего все стало ещё хуже: мир пришёл в норму, как до его рождения, но ощущалось это непривычно. А сейчас она чувствовала нечто большее. Будто этот самый баланс снова восстанавливался, и даже с перевесом. «Ещё один шестиглазый? Я была права?» — пронеслось в голове. — Давай, Химэ, я уже вижу голову! — и женщина продолжила тужиться, что есть сил. — Мальчик, Химэ! Поздравляю! — Шоко тут же обрезала пуповину и завернула орущего ребенка в пелёнку, передавая матери. Утахимэ положила его на грудь, не веря, что это случилось. Вот она держала своего сына, который иногда покрикивал и зевал. Не веря своему счастью, по щекам покатились слёзы. — Да он же копия Годжо, смотри-ка, — произнесла врач, рассматривая малыша. Он и правда был похож на отца: белые волосы и ресницы, такие же голубые глаза, которые он изредка открывал. — Ничего от меня нет. А Сатору хотел, чтобы он был похож на меня, — усмехнулась она. — Я буду тебя беречь и любить, моё маленькое счастье. — Как ты его назовёшь? — Иошихиро. Иори Иошихиро. — Заметное совершенство? Интересное имя, ему подходит, — Иэири ткнула пальцем в детскую щечку, и мальчик поморщился. — Ха-ха, прямо как ты в молодости — тоже недотрога. Интересный малец. Он определённо шестиглазый, и я в этом не сомневаюсь. — Думаешь, такое возможно? Такие дети рождаются крайне редко… — На смену Годжо должен был кто-то прийти. Сатору знал, что мир будет нуждаться в нём, и он не прогадал, решив оставить после себя кого-то, — от упоминания мужчины сердце неприятно кольнуло, — Его ребенок просто не мог быть слабее отца. — Да, тут он оказался прав. Жаль только, что его сын не увидит его, — новоиспеченная мама осторожно провела рукой по волосам младенца. — Ваш сын, Утахимэ, — поправила её подруга. — У Иошихиро есть чудесная мама. Думаю, он поймет жертву своего отца.

В магическом техникуме

— Вы тоже это чувствуете?! — Такое было в момент рождения Годжо Сатору! Я был прав, когда решил, что родился шестиглазый! — Вы узнали про всех женщин, с которыми контактировал Годжо? Нашли Иори? — Никто из них не имел более тесного контакта с ним, чем обычное общение. А Иори-сан так и не найдена. — Есть ли возможность, что вследствие войны она погибла? — Однозначно нет. Она где-то затаилась, уверен. Ищите дальше, переройте всю Японию, но узнайте где она. Явно не просто так пропала, — задумался мужчина. — Что там с Иэири Шоко? — Иэири-сан выехала из техникума несколько недель назад, так и не вернулась. До этого она тоже куда-то уехала, вернулась, чтобы написать заявление и снова уехала, то есть, на данный момент. — Что бы это могло быть? — Я считаю, что она как-то причастна к тому, что происходит… Продолжайте искать, загляните в деревни. — Почему бы просто не отследить их по номерам телефонов? — Телефон Иэири показывает местоположение её дома, а сигнал с телефона Иори пропал ещё несколько месяцев назад. — Мы могли бы отследить её старые перемещения по сигналу? — Вполне возможно. Я передам эту информацию, сделаем всё, что возможно.