Замена беглеца

Аарон ошибался, когда думал, что день будет тяжёлым. Он оказался намного хуже. То, что парень проигнорировал обезболивающее, сильно влияло на его трудоспособность. Боль в грудной клетке буквально сковывала все его движения и занимала бо́льшую часть мыслей, отвлекая от работы. В дополнение к этому, его продолжало тревожить горло. Это было странно, Веснински не ожидал, что у него настолько слабый иммунитет, чтобы заболеть после пары минут купания в холодной воде. Всё же последнее время он достаточно часто стоял под ледяным душем, пока не задубеет. К тому же, к своему ужасу юноша осознал, что у него похоже поднялась температура. Голова уже болела и была невероятно тяжёлой. Общие симптомы уже давали о ней знать, даже если пока что она была не слишком высокой. Но, зная своё везение, он понимал – легко ему не отделаться. Болезнь разгоралась в течение пары дней и теперь постепенно достигала своего пика. По крайней мере, Веснински надеялся, что будет в более менее адекватном состоянии, чтобы работать. Но, несмотря на это, парень осознавал, что его положение прямо сейчас не настолько печально. Маэдо не зря показался ему самым адекватным среди ближнего круга Натана. Он был сдержанным, говорил только по делу, к тому же, у него получалось отлично объяснять основы его работы. Уильям действительно казался человеком, преданным своему делу. Хорошо ориентировался в законах и прекрасно знал лазейки в них. Аарона привлекал его профессионализм. То, как Маэдо объяснил ему суть работы и пытался помочь с этим. Именно это и было странным. Веснински очень редко сталкивался с таким. Ему пытались помочь. Юноша уже давно привык к тому, что к нему проявляют лишь злость. Но люди, которых он встречал в последние дни действительно, хоть и совсем чуть-чуть, но всё же облегчали его ношу. Конечно, Аарон не обольщался. Все вокруг него искали выгоду, никак иначе. Ему просто нужно немного времени, чтобы раскрыть их мотивы. Рано или поздно это произойдёт, и юноша сможет использовать это в своих целях. А сейчас можно работать и с тем, что есть. Главное – быть осторожным и не рисковать лишний раз. Прямо сейчас Веснински устраивало то, как Уильям работал. Значит, стоит перенять его навыки, научиться использовать их, где нужно. Это должен уметь глава организации. А то, что будет в будущем – сейчас не настолько важно. Это не первая встреча с Маэдо и можно волноваться о его впечатлениях не так сильно. Разве что желательно постараться не ронять лицо перед ним. — Будущий глава, – позвал мужчина, вырывая Аарона из размышлений, – обратите внимание на… Телефонный звонок прервал его мысль, и он спокойно взглянул на входящий вызов, а потом взял устройства и произнёс: — Прошу прощения. Мне нужно отвлечься на пару минут. Аарон ожидал, что мужчина выйдет из кабинета. В этом случае юноша мог бы воспользовать моментом обыскать кабинет. Найти больше информации о Уильяме прямо сейчас было очень важно. Нужно знать рычаги давления на людей, которыми собираешься пользоваться в будущем. Иронично, что этому его научил Вильям, являющийся ближайшим подчинённым Маэдо. Разрушая все ожидания Веснински, мужчина остался в кабинете. Только встал и отошёл к окну, отвернувшись от парня. И ответил на звонок спокойным, безразличным тоном. — Добрый день, мистер Мартинс, – произнёс он, и юноша замер, уставившись на него. Ему звонил Вил. Недовольство Аарона пропало в момент. Теперь у него появился шанс разведать что-то о своём учителе, – да, я у себя в кабинете. Уильям продолжал разговор с Мартинсом. Он казался спокойным. Но в то же время его голосе проскакивали нотки эмоций, которые отнють не звучали, как отрицательные. И Веснински прислушивался к его словам, пытаясь разобрать, что именно говорит его собеседник. Но по обрывкам диалога у него не получалось сложить цельную картину. Уильям говорил что-то о документах, которые нужно для него принести, о каком-то контракте, о деловой встрече, кажется, с кем-то важным. Как бы Аарон ни старался, у него так и не получилось узнать личность этого человека. Он даже не был уверен, насколько важны сведенья, которые сейчас раздобыл. По логике вещей, если Маэдо не удосужился даже выйти из кабинета, то информация не имела какой-либо ценности. Но интуиция подсказывала, что это было не так. Что-то говорило, что за "деловой встречей" скрывалось нечто неприятное для Аарона. Он даже не знал будет ли участвовать в этом, но в глубине души уже чувствовал странную тревогу. Стоило Аарону на секунду погрузиться в собственные мысли, которые становились всё волнительнее с каждой секундой, как Уильям закончил разговор и вернулся ко столу. Сел на своё место напротив Аарона. — Простите за ожидание, будущий глава. Давайте вернёмся к работе. И Аарону снова пришлось копаться в документах, пытаться разобраться в законах. Конечно, Маэдо объяснял всё довольно понятно и подробно. Но юноша всё равно чувствовал, что вот-вот упадёт в обморок. Голос начинал хрипеть. Слова юриста удавалось понять с трудом, потому что голова болела так, будто её сжали в тиски. Всё, чего хотел Веснински – подложить голову на стол и побыть в тишине хотя бы пару часов. Грудная клетка ныла всё больше. Из-за температуры вся боль, которую он испытывал, преумножилась в несколько раз. Перед глазами уже начинало плыть. Аарону всегда казалось, что у него достаточно крепкий организм, но, судя по его состоянию сейчас, он ошибался. От мерного и спокойного голоса Маэдо хотелось спать. В обычной ситуации Аарон с большей вероятностью внимательно слушал бы его, но сейчас глаза предательски слипались. Из-за отвратительного самочувствия его даже не волновало, что подумает о нём мужчина. Ещё немного и он бы действительно вырубился, даже не удосужившись положить голову на стол, но ему помешали. Как всегда. Внезапно кто-то дёрнул за ручку и открыл дверь. Он даже не постучал перед тем, как войти. Аарон встретил такую наглость впервые за всё прибывание в Балтиморе. Единственный, кто мог поступать подобным образом – отец. Но с его стороны это не было проявлением дерзости. Он считал, что имеет полное право игнорировать нормы приличия в рамках своей организации. Хотя в этот раз в кабинет Маэдо вошёл явно не Натан, тот бы скорее снёс дверь с петель своей тяжёлой рукой, чем спокойно открыл её, как это сделали сейчас. Веснински из-за своего местоположения смог разглядеть гостя, лишь когда он вошёл. Будь у него чуть больше сил, юноша наверняка не сдержал бы эмоций и показал своё удивление внешне. Но сейчас не смог даже слегка ухмыльнуться. В кабинет вошёл Вильям. Казалось, он совершенно не изменился за время, которое Аарон его не видел. Прошло несколько месяцев, а Вил всё тот же: на лице напускное равнодушие, волосы, хоть и причёсанны, приглажены далеко не идеально, костюм, в который был одет Мартинс, почти не отличался от того, что он носил, когда обучал парня. Веснински обратил внимание на его руку, в которой была папка с бумагами. И даже если Веснински не видел, он был уверен, что на его ладони всё ещё есть длинный, бледный шрам. Юноша прекрасно знал его расположение. Потому что это он был тем, кто его оставил. Тогда Вил только начал обучать его владению ножом. Аарон только понял, как правильно держать оружие в руках, а ему уже пришлось сражаться с мужчиной, который, казалось, имел к этому врождённый талант. Тот даже не был вооружён, но мог победить его голыми руками. Единственное, что юноша успел перед тем, как его обезвредили – в попытке защититься неумело махнул ножом и полоснул Мартинса по ладони. И на эмоциях сделал это настолько сильно, что тому пришлось в срочном порядке искать врача. В голове навсегда осталось небрежное, скорее даже саркастическое: "Видел бы ты своё лицо, Миньярд. Никогда не видел тебя настолько бледным." Это был первый раз, когда Аарон действительно причинил человеку боль. И это стало толчком к тому, чтобы переосмыслить свои принципы. Наконец он понял, куда ввязался. Понял, что будет чуть ли самый маленький вред, который ему придётся нанести кому-то другому. Один только порез вызывал у него тошноту, что уж говорить о том, чтобы наносить другим людям более тяжёлый вред. Аарон определённо стал жёстче с того времени. Но он всё ещё помнил те свои эмоции. Возможно, именно они не позволяли ему отказаться от человечности. Глубоко внутри него всё ещё была эмпатия, как бы он не старался отрицать её наличие. Просто для того, чтобы иметь возможность спать, а не терзать себя чувством вины двадцать четыре часа в сутки. Возможно, Веснински и дальше продолжил бы погружаться в тревожные мысли, но два других человека в кабинете начали разговаривать, толком не обращая внимания на него. Это вывело его из задумчивости. — Я принёс документы, которые вы просили, мистер Маэдо, – в своей привычной манере сказал Мартинс, закрывая за собой дверь. — Спасибо. Положите на стол, – спокойно ответил Уильям, пристально наблюдая за вошедшим. Возможно, даже слишком внимательно. И это определённо показалось Аарону странным. Вильям кивнул и подошёл к рабочему месту начальника, аккуратно убирая папку на место. А потом произнёс: — По пути сюда я встретил Хьюго, он сказал, что вас хотел видеть Малкольм. — Мистер Малкольм? – повторил Маэдо, кажется, задумался на пару секунд, а потом продолжил: — Я предполагаю, о чём он хочет со мной поговорить. Когда Ромеро хочет встретиться со мной? — Судя по всему, дело срочное. Так что прямо сейчас, – ответил Вил, смотря на начальника. В его глазах была явно видна хитрость. Уже сейчас Аарон понимал – он что-то задумал. Маэдо, казалось, тоже это почувствовал. Но его реакция оказалась не такой, как мог ждать юноша. Он не присёк странное поведение подчинённого, наоборот, скорее поддержал его. Поднялся с места и сказал, собирая какие-то документы: — Тогда я пойду к нему прямо сейчас. А вы останетесь с мистером Веснински и помогите ему, если понадобится, Вильям. — Конечно, мистер Маэдо. Стоило Уильяму шагнуть за порог, как Мартинс полностью расслабился. Он осмотрел Аарона с ног до головы, словно пытаясь понять, что в нём изменилось с их последней встречи. — Ты прожил дольше, чем я ожидал, – холодно сказал Вил, облокотившись на стол позади себя. Он неожиданно умолк на пару секунд, а потом продолжил, ухмыляясь: — Ты не так безнадёжен, как я ожидал, Миньярд. От этих слов что-то внутри парня свернулось в клубок. Он так давно не слышал эту фамилию. Всего семь букв заставили его застыть на месте. Аарон вцепился в ткань брюк пальцами в попытке успокоиться. Но у Вильяма словно было природное чутьё. И он невольно нахмурился. Замер на пару секунд, будто обдумывая ситуацию. А потом с ноткой иронии в голосе спросил: — Или сейчас ты предпочитаешь "Веснински"? Эти слова немного отрезвили Аарона. Он наконец смог погладить ком в горле и спокойно сказал, даже если его эмоции выдавала сдавленность в голосе: — Прошлое должно оставаться в прошлом. Вам определённо стоит сменить ваши привычки и начать использовать по отношению ко мне настоящую фамилию. — Может мне ещё называть тебя "молодой господин", как все остальные? Не слишком ли много чести? – нахально хмыкнул мужчина. Даже если положение Аарона поменялось, он всё ещё считал его тем несчастным ребёнком, страдавшем от гнёта и манипуляций Ричарда, каким тот был в из первую встречу. Какой бы прорыв в развитии юноша не совершил, в глазах Мартинса ему придется навсегда остаться несносным оборванцем. Веснински отрицательно покачал головой, – это точно было не то, что он хотел бы услышать от Вила. К тому же, бывший учитель ни за что не согласился бы на подобное. Этот бойкий и своевольный мужчина не проникся даже каплей уважения или страха по отношению к Натану, даже "Главой" называл его лишь для виду. Стоит ли говорить что-то о почтительности по отношению к Аарону? Естественно, нет. Но, несмотря на это, парень почему-то чувствовал в словах Мартинса гордость. У него определённо сложилось чувство, что бывший наставник одобряет его действия. Одно только "ты не так безнадёжен, как я ожидал" придавало уверенности. Веснински сам не был уверен почему. Хотя поразмышлять на эту тему он не успел – Вил снова начал говорить. Мужчина недоверчиво приподнял бровь и заявил: — Что-то ты слишком бледный. Мартинс сделал пару шагов в сторону юноши. Опёрся на стол Аарона и легко дотронулся до его лба. У того по телу буквально электрический разряд прошёл. Он определённо не ожидал подобного и, конечно же, был против таких контактов в кем-либо. Слишком неожиданно. Слишком странно. И явно не для Веснински, у которого всё внутри переворачивались, стоило кому-нибудь лишний шаг в его сторону сделать. Но Вила это явно мало волновало. Недовольно хмыкнув, он произнёс: — И давно ты болеешь? Врать было бесполезно. Если мужчина считает, что его бывший ученик болеет, то его уже не переубедить. У Аарона просто не оставалось выбора. Он скрестил руки на груди и недовольно ответил: — Температура только что поднялась. Горло начало болеть позавчера. — Кто-нибудь знает? — Никто, кроме тебя. Сейчас за моим состоянием следит Розмари. Но я всё ещё не доверяю ей достаточно, чтобы рассказывать о своей временной слабости. В ответ на это Вил довольно усмехнулся. И спокойно сказал, скрестив руки на груди, интуитивно повторяя позу Аарона: — Этой старушке можешь сказать. Какой бы холодной и отстранённой она ни была, Розмари очень предана своему делу. Больного в беде она не оставит. Веснински лишь смерил его недоверчивым взглядом. Он действительно был удивлён. Раньше ему казалось, что Мартинс не доверяет никому, кроме Уильяма, но это оказалось не так. Похоже к Розмари тот относился весьма хорошо, потому что от него обычно не услышишь чего-то подобного. К тому же, Вильям даже называл её как-то странно. Аарон аккуратно спросил: — Старушка? Она выглядит достаточно молодо. — Ей уже тридцать два, не верь её миловидному личику, – спокойно ответил Вил, слегка хитро прищурив глаза. Юноша впервые видел, чтобы он вёл себя так легкомысленно. Обычно мужчина избегал любых праздных разговоров и общался с Аароном только по поводу обучения. Но сегодня он похоже был в крайне хорошем расположении духа. — Тебе тридцать. Ты не сильно младше неё. С чего теперь нос задираешь? — Эта женщина постоянно задирает нос из-за того, что старше меня, каждый раз, когда мы встречаемся. Не удивляйся из-за того, что я называю её старой. Аарон не знал, чем он был поражен больше: поведением Мартинса или самой мысли о том, Розмари может быть шутливой или надменной. Уже казалось, что у него начались галлюцинации из-за высокой температуры. Это было слишком удивительно. Веснински даже не смог удержать язык за зубами. — С каких пор ты ведёшь себя настолько расслабленно? Обычно ты более сдержан. В ответ Вил лишь пожал плечами. Чуть спокойнее и равнодушнее сказал, становясь больше похожим на себя: — Ты всё равно болен. Выглядишь так, будто сейчас в обморок грознешься. С тобой нормально дела не обсудить. Так что не вижу смысла вести серьёзные беседы. Поэтому просто пользуюсь возможностью отдохнуть пару минут во время работы, которую я терпеть не могу, – он ненадолго замолчал, а потом взглянул на наручные часы, – Уильям скоро вернётся. Конечно, я ему доверяю, но ты нет. Пожалею тебя сегодня, поэтому отложим пока всякие разговоры при нём. Мужчина полез в свой карман, чем явно приковал к себе внимание Аарона. Вытащил из него белоснежный конверт. Протянул его юноше и с привычным равнодушием на лице сказал: — Вот. Прочитаешь, когда температура спадёт, чтобы ты мог трезво мыслить. Я приготовил это письмо на случай, если не сможем остаться наедине, но пригодилось оно слегка по другим целям. Веснински покрутил конверт в руках. Такой же, как в прошлый раз. Ничего не изменилось. Он сложил конверт и спрятал в карман джинс. Но ничего не ответил. Почему-то решил, что Вил и не нуждается в его словах сейчас. И Мартинс словно подтвердил его мысли своей следующей фразой. — Ответишь при следующей встрече. Я приму любое твоё решение. Ты поймёшь всё, как только прочитаешь. Аарон даже позволил себе приподнять бровь, показывая своё недоверие. Но сказать ничего не успел. В кабинет вернулся Уильям. И он казался слегка странным. Как будто он был не в себе. Обычно этот мужчина был невероятно собранным и аккуратным. Но сейчас его движения казались дёрганными и рассеянными. Веснински пристально наблюдал за ним, нечего не говоря. Ему было интересно, что именно мог сделать Ромеро, что вывел такого человека, как Маэдо, из равновесия. Но умело не засовывал свой нос в чужие дела. Просто пристально следил за обстановкой, наблюдая за любыми изменениями в них. А вот Вил не молчал. Он слегка взволнованно сглотнул. Конечно, это тоже было странно. И Веснински подметил это, но не придал большого значения. Списал это на обычное беспокойство о человеке, которого бывший учитель очень уважал. Мартинс тем временем отошёл от стола юноши, на который раньше опирался, и оказался рядом с Уильямом. Сказал, пристально смотря на него: — Мистер Маэдо, вам нужна какая-то помощь с документами сейчас, или я могу идти? Мужчина, к которому обратились, слегка вздрогнул, словно выходя из транса. Медленно моргнул, окончательно приходя в себя. А потом спокойно сказал, напуская на себя привычный бесчувственный и строгий вид: — Да, есть кое-что. Взгляни на это… Маэдо, кажется, протянул Вилу какую-то бумагу. Но Аарона это мало интересовало. Он уткнулся носом в документ, который давно забытый лежал на столе перед ним. Теперь в его голове был целый круговорот из мыслей, начиная размышлениями о содержимом письма от Вильяма и заканчивая ненавистью к своему болезненному состоянию сейчас. И это было что-то совершенно беспорядочное, от чего голова разболелась ещё больше. Хотя совершенно неудивительно. Аарону уже давно казалось, что всё вокруг, может вызвать у него головную боль. Да и не только её.