Замена беглеца

Аарон, кажется, никогда не любил жару. В Сан-Хосе, где он жил раньше, в конце весны не было особо высоких температур. Ему было вполне комфортно при плюс двадцати-двадцати пяти градусах, характерных для его региона. Погода там редко подкидывала сюрпризы, чем юноша был вполне доволен. Насколько он знал, Колумбия тоже не славилась высокими температурами в мае. Но стоило ему переехать, как по всей Южной Каролине началась аномальная жара. И Аарон был готов буквально расплавиться. Всё, чего ему хотелось – лежать на хотя бы немного прохладном полу, причём желательно с мокрой тряпкой на лбу, и не двигаться. Вообще. Но позволить себе такое он не мог, – нужно было выполнить задание от Ричарда. За ближайшие два дня нужно было осилить книгу про рыночную экономику. И это было сродни пытки для Миньярда. Из-за температуры под плюс сорок мозг отказывался работать. Буквы переодически просто расплывались перед глазами. Почти каждое предложение приходилось перечитывать по десятку раз. За полтора часа страданий он смог осмыслить от силы пятнадцать страниц. Наконец Аарон сдался и обессиленно рухнул на стол. Ему хотелось чего-то холодного. Конечно, он знал, что можно пойти на кухню и попросить чего-нибудь у тёти Марии. Но нежелание двигаться пересилило всё остальное, и парень предпочёл лежать, уткнувшись лбом в столешницу, и лишь мечтать о чём-нибудь прохладном. Внезапно дверь в комнату тихо скрипнула. На пороге оказался Ники с двумя стаканами лимонада в руках. Увидев кузена, рапластавшегося по столу, улыбнулся и подошёл ближе. — Зажарился? – весело спросил он, облакоившись на стол, и поставил на него напитки. — Вот-вот расплавлюсь, – недовольно пробормотал Аарон в ответ и приподнялся, чтобы взять стакан. Стоило ему глотнуть освежающего лимонада, как мгновенно начало возвращаться желание жить, – спасибо. — Без проблем, – Хэммик обратил внимание на книгу, на которой лежал родственник, – что читаешь? — Да так, для школы, – парень торопливо закрыл книгу. Он точно знал – кузен, стоит ему увидеть её тематику, засыпет его вопросами. Поэтому Миньярд, желая избежать это, убрал её в свою сумку, которая валялась под столом, – не бери в голову. Ники кивнул, а потом спросил: — Кстати об учёбе. Как там твоя новая школа? На самом деле, юношу его новое учебное заведение совершенно не волновало. Важными были лишь оценки, которые он получал. Ричард контролировал их, поэтому, чтобы лишний раз его не провоцировать, Аарон старался как мог. Совмещал почти отличную учёбу в школе и свои дополнительные занятия от наставника. Но сказать об этом он конечно же не мог, поэтому лишь немногословно произнёс: — Вполне сносно. Зная Ники, который наверняка был готов продолжать распрос, Миньярд решил, что проще послушать рассказ о чём-нибудь от него. К тому же, когда ещё выдастся шанс совершенно беззаботно поговорить с кузеном наедине. Он же совсем скоро уедет. — Как долго ты будешь в Германии? — Не уверен, – парень расплылся в мечтательной улыбке, – около года, я думаю. — Довольно долго, – Аарон чуть нахмурился. Это было странно – осознавать, что кузен, который буквально ассоциировался с Колумбией, переезжает в другую страну. И как бы юноша не хотел это отрицать: он будет чертовки скучать. Хэммик, в своё время, был для него одним из ближайших людей. Каждый раз, когда Миньярды приезжали к родственникам, он был единственным, с кем Аарон мог о чём-то поболтать. И мальчик, страдавший от недостатка общения(да, рядом с ним почти ежедневно был Ричард, но от этого самодовольного мужчины получить хоть какую-то эмоцию, кроме равнодушия или ярости, было невозможно), тянулся к нему как мог. И теперь Ники уезжал. У юноши больше не будет какого-либо собеседника. После переезда у него не было даже знакомых, с которыми можно перекинуться парой слов раз в несколько дней. В новой школе он не собирался общаться с кем-либо без веской необходимости. Заводить лишние связи – опасно. Аарону не нужны риски. К тому же, стоит привыкать к одиночеству. В будущем у него явно не останется близких отношений хоть с кем-то. Ему придётся забыть о семье. О маме. О кузене, его родителях. Вполне возможно, что даже с Ричардом, являющимся частью мафии несколько лет, придётся оборвать связи. Никого лишнего. Лишь Аарон в качестве наследника, отыгрывающий свою роль примерного сына. Уже сейчас от одной этой мысли крутило в животе. Почти два года назад, когда они с Ричардом только познакомились, будущее его манило. В его жизни тогда появилась надежда. В ней мог появиться отец. Миньярду сказали, что тот искал его много лет. Ричард вселил в него уверенность, что он нужен Натану. Несколько месяцев мальчик был окрылён этой мыслью. А потом идеальная картинка безбедного и счастливого будущего начала рассыпаться. И Миньярд осознал куда вляпался. Но стоило ли сожалеть об этом сейчас? Кажется, уже слишком поздно. Сбежать не получится, иначе пострадают его близкие. Увидев, что кузен заметно погруснел, Ники нахмурился. Что же это с ним? Неужели грустит из-за его переезда в Германию? Он моргнул пару раз, чтобы просто поверить в происходящее. Аарон. Переживает. Из-за. Него. Парень был рад, что смог найти в себе силы и зайти поболтать с кузеном. На Ники больше года оказывали постоянное давление. Стоило родителям узнать о его ориентации, как проблемы навалились на него, словно снежный ком. Сейчас, когда жизнь была наполнена слишком большим количеством переживаний, увидеть, что есть кто-то волнующийся за него, было невероятно воодушевляюще. Хэммик не смог сдержать восторженного визга, даже прикрыл рот рукой, чтобы быть тише. Он так любил своего брата. Невозможно быть настолько милым. Аарон, услышав странный звук со стороны кузена, приподнял голову, изогнув брови в немом вопросе. На самом деле, Хэммик вовремя прервал размышления. Иначе он бы намного глубже погрузился в себя. А это юноша просто ненавидел, хоть и не всегда мог этому противостоять. — Аарон! – воскликнул Ники, склонившись над кузеном, – поверить не могу, что ты за меня переживаешь! — Что? – удивлённо спросил Миньярд. Неужели это настолько читалось? Стоит поработать над сдерживанием эмоций. В будущем отсутствие этого навыка помешает. К тому же, ему явно не хотелось признавать, что он из-за кого-то волнуется, – да кому ты сдался? – парень чуть отпихнул кузена, нависшего над ним. — Ладно-ладно, – Ники улыбнулся ещё шире, – нельзя быть таким букой, Аарон. Миньярд ничего не ответил. Лишь уставился на улыбку кузена. Ещё пару часов назад, когда они с мамой только приехали, он заметил, странное изменение в брате. В нём чувствовалась фальш, словно Ники вовсе не хотел улыбаться и делал это ради галочки. Но сейчас парень чётко это увидел немного другое. В его ухмылке сейчас не было обмана. Кузен похоже улыбался, потому что действительно хотел. Но в его глазах читалась грусть, скорее даже тоска. И он догадывался с чем это было связано. В прошлом году они с мамой приезжали в дом Хэммиков на день благодарения. И Ники, на удивление, тогда не было. Лютер заявил, что тот в школьной поездке. Но Аарон в это слабо верил. Он уже тогда заподозрил, что что-то не так. За пару недель до их с Тильдой поездки кузен не поздравил его с днём рождения, что было странным. Такое случилось впервые за последние лет пять. В тот момент Миньярда это не сильно озаботило. Он просто посчитал, что Ники забыл. Конечно, было весьма странно не получить поздравление от него, учитывая то, каким тот был человеком. Возможно, даже немножко обидно. Но это всё же было в пределах нормы. А потом, по приезде в Южную Каролину юноша узнал про "школьную поездку". И никаких подробностей. И вот это уже было странно. Обычно тётя была весьма многословна, всё же хотя бы внешне казалось, что она очень любила сына. Но в тот момент женщина лишь отвела глаза и промолчала. Тогда говорил лишь её муж. Если задуматься, то это заставило Аарона заволноваться. Возможно его кузен был не в порядке в то время. И, судя по поведению, до сих пор не вернулся в норму. — Ники, – тихо позвал парень, решившись всё же расспросить родственника, – когда мы с мамой приезжали на День благодарения тебя не было дома. Где ты был в прошлом году? Улыбка Хэммика растаяла на глазах. А его взгляд из довольного превратился в несчастный. Миньярд посочувствовал смущение. Ему явно стоило сформулировать вопрос по другому. Но он не всегда мог быть достаточно тактичным. — Ты уверен, что хочешь знать? – наконец спросил Николас, прервав молчание, – это не самая приятная история. Аарон незамедлительно кивнул. Он действительно хотел знать. Его кузен был практически единственным человеком, с которым парень был близок. Возможно, что сейчас ему можно было помочь, да хотя бы выслушать уже лучше, чем просто игнорировать проблему. Если он мог сделать хоть что-то для него, то сделал бы это без каких-либо сомнений. — Просто прими, что я сейчас скажу, хорошо? – слегка сдавленно произнёс Ники, скрестив руки на груди, и отвёл взгляд, а потом вздохнул, словно пытался собраться с мыслями, – Аарон, я гей. Из груди как будто выбили воздух. Миньярд ожидал чего угодно. Думал, что кузен мог признаться в том, что совершил какое-то преступление или что-то подобное. Но не это. Осознать подобное прямо сейчас не получалось. Странно. Общество вокруг всё ещё твердило, что гомосексуалы ненормальные. Даже если Аарона это совершенно не волновало, то это не значит, что на него это не повлияло. Глубоко внутри крутилось "как такое вообще могло произойти?" Подобное признание оказалось слишком неожиданным. Но парень задумался: чувствует ли он отвращение к Ники после его слов? Кажется, нет. Это всё ещё был его кузен. Даже если ему нравится парни, и Миньярда это не слишком радует, то он всё ещё остаётся дорогим для него человеком. В жизни Аарона уже много лет не было ничего нормально, наличие какой-то "странности" в кузене его смущать не должно. А потом в голову пришло странное озарение. Родители Ники – очень религиозные люди. Их сын гей. Картинка в голове потихоньку начала восстанавливаться, и он спросил: — Твои родители знают? — Да, – ответил парень, чуть помолчав, – я рассказал им. И отец… – он отвернулся к окну, – меня отправили в крестьянский лагерь для таких, как я, почти на год. — И как? – Аарону даже представить было трудно, что пережил Ники. Тётя и дядя наверняка обрекли его на страдания, отправив в то место. Похоже, что ориентация сына стала для них таким позором, что они даже не сказали никому ни слова. Это пугало. — Не помогло. Меня всё ещё привлекают парни, – он посмотрел на Аарона и горько улыбнулся, – но я не могу сказать об этом родителям, поэтому приходится врать. Знаешь, я для вида даже с девушками встречаться начал, – Ники уставился на свои руки, словно впервые из видел, – понимаю, что не смогу врать маме и отцу вечно. Но как представлю, что меня вернут назад в тот лагерь, – ноги начинают подкашиваться. Там было ужасно. Они буквально убедили меня, что я поражён дьявольской скверной. Целый год вбивали это мне в голову. Даже сейчас не до конца уверен, что это не так. Меня это сильно волнует. — Я не уверен, что "дьявольская скверна" вообще существует, – пробормотал Аарон, но Ники услышал и ответил: — Ага, я тоже. Но мне говорили это постоянно в течение года. Поэтому полностью забыть это не могу. — Ники, – Миньярд совсем не знал, как правильно сформулировать вопрос, крутившийся на языке. Но решил, что лучше поинтересоваться хоть как-то, чем никак: — Почему тебя отпустили в Германию? Хэммик посмотрел на кузена и снова горько улыбнулся: — Родители были так счастливы, что я "исцелился", что без сомнений отпустили меня, – он скрестил руки в замок, – но, знаешь, я очень рад, что перееду в Германию на какое-то время. Это похоже на спасение. Постоянная ложь сильно давит на меня. Иногда мне кажется, что Господь отвернулся от меня, раз меня не смогли излечить. Я словно попал в ловушку, из которой всё никак не могу выбраться. Возможно, если уеду из дома, всё наладится. Да, шансов на это мало. Но мне хотя бы не придётся ежедневно врать родным. — Ты ведь знаешь, что я не очень красноречив? – Хэммик, не задумываясь, одобрительно кивнул, – я не считаю тебя каким-то больным или неправильным, Ники. Ты всё ещё остаёшься моим кузеном, которого я знаю практически с рождения, – он тяжело вздохнул, перед тем, как продолжить. Ему придётся затронуть дядю и тётю, говорить что-то неприятное их сыну не хотелось. Даже если их ребёнок уже пострадал из-за них. — Думаю, ты и без меня уже это понимаешь. Раньше я сомневался, так как не нахожусь с твоими родителями в близких отношениях, но теперь практически уверен: они буквально ведут себя, как религиозные фанатики. Делят мир на чёрное и белое, и чуть что готовы назвать всех неугодных грешниками и сжечь на костре. Со стороны Ники послышался нервный смешок: — Определённо так, Аарон. — Так вот, – продолжил Миньярд, – не ты виноват в том, что твои родители разочаровались в тебе. Это их вина, а не твоя. Парень не был уверен, что сказал всё правильно. Он сам сомневался относительно ориентации кузена. Может быть, в этом было что-то неправильное? Аарон не знал. Эта тема всегда напрягала его, вызывала какой-то диссонанс внутри. Но Ники его сомнения были ни к чему. Это можно придержать при себе. Когда дело касалось близких людей, юноша даже был готов придержать язык. Хэммик, услышав последние слова кузена, молча смотрел на него в течение минуты. А потом широко улыбнулся, у него буквально загорелись глаза. — Спасибо, – довольно произнёс он, – ты первый человек, которому я рассказал об этом. Рад, что решил открыться именно тебе, – Ники потрепал брата по голове, как делал это в детстве. Услышав недовольное бурчание с его стороны, он рассмеялся, – Аарон, ты совсем не меняешься. Жаль, что из-за скорого переезда не смогу помочь тебе адаптироваться в новой среде. Я действительно буду скучать по тебе, когда уеду. Блондин пристально посмотрел на него, словно решаясь на серьёзный шаг. А потом тихо произнёс: — Я тоже буду скучать. Со стороны Ники вновь послышался довольный визг, а потом на Аарона набросились с объятиями. Тот определённо не был готов к такому. И одним усилием воли сдержался, чтобы рефлекторно не оттолкнуть его. Похоже кузен действительно нуждался в этом. Прямо сейчас можно и потерпеть. К тому же, если задуматься, ему, кажется, нравилось, когда его обнимали. Большую часть своей жизни парень был одинок во всех смыслах, к нему никто не проявлял нежность, даже в самых редких случаях. Поэтому отталкивать брата моментально перехотелось. Он даже был готов проигнорировать то, что ему снова стало чертовки жарко, и простить лимонад, разлитый Ники, когда тот на него набросился.

***

Парень тяжело вздохнул и сел, свесив ноги с кровати. Сегодня был очередной плохой день, наполненный страхом и ненавистью по отношению к большинству людей, окружающих него. Именно поэтому, вернувшись в свою комнату он попытался хоть немного отдохнуть, просто полежав в кровати, уткнувшись лицом в подушку. Но первое, что пришло ему в голову, стоило расслабиться, – воспоминания о разговоре произошедшем больше 3 лет назад. Прошлое никогда не отпускало его, даже если он изо всех сил пытался жить настоящим. Но сегодня Аарон был вполне не против подумать об этом. К тому же, сегодня ему вспомнился один из самых дорогих людей. Он уже не раз ловил себя на мысли, что хотел бы встретиться с ним вновь. Настроение слегка поменялось. На душе как будто стало чуть легче и в груди вновь зародилась грусть. Но сегодня можно позволить себе быть слабее, чем обычно, ему уже не нужно никуда идти. А потом Веснински неожиданно задумался. Интересно, если бы прямо сейчас он мог снова сказать Ники, что скучает, то кузен бы отреагировал так же? Сказал бы, что юноша совсем не изменился? Почему-то появилась чётка уверенность, что нет. Было весьма поздно, чтобы возвращаться назад. Даже если когда-нибудь Аарон вновь будет свободен, то Хэммик может не принять его назад. Прошло слишком много времени. К тому же, он совершил слишком многое, чтобы пытаться вернуться. Действительно изменился слишком сильно. Даже перестал быть тем, кем был когда-то. Сейчас он был Аароном Веснински, наследником Балтиморского Мясника, а не мальчиком-подростком, который был любимым кузеном Ники.