Последствия Сбоя

Нет, Хайбара говорила о гормональном сбое после принятия нового вида антидота, но Шиничи как-то по-другому себе это представлял. Уж точно не так! Обещанное увеличенное время пребывания во взрослом теле как-то не окупало почти болезненного возбуждения. Может, потом, когда станет полегче, он и изменит своё мнение, но сейчас хотелось только одного – чтобы всё это просто закончилось. Снять напряжение обычным способом было невозможно – не получалось даже прикоснуться к себе. Всё из-за мыслей. Проснуться в момент, когда кончаешь, было бы приятно – в любом другом случае. Он бы даже постарался продлить удовольствие, если бы не одно «но». Снился Кид. Да-да, именно в таком сне. И вроде бы ничего особенного не делал, просто прижал к стене и… но этого хватило перевозбуждённому организму. Или не хватило – как посмотреть. Судя по нынешнему состоянию – точно не хватило. Переключить мысли на Ран не получалось. То ли слишком часто запрещал себе думать такое, будучи ребёнком-Конаном, боясь, что отразится на лице… то ли ещё что, но факт остаётся фактом – снился Кид. Да, Шиничи восхищался этим человеком, его умом, его бесстрашием, его ловкими руками… Но кто мог знать, что подсознание вывернет это восхищение таким образом?! Точно не он сам. Оттого и мучился теперь… За закрытыми веками постоянно появлялся лунный волшебник, и детектив… просто не мог. Одних мыслей не хватало, а прикоснуться к себе казалось предательством сразу по двум причинам. Ран. И Кид. Проклятье! Ледяной душ не помог, наоборот – сделал только хуже. Ни на гран не уменьшившееся желание стало ощущаться как-то по-другому, сильнее… А уж что представлялось под холодными струями – лучше и вовсе не вспоминать. Такое реальное… мерещились прикосновения, те самые, такие необходимые сейчас. Контраст видений – кажется, это называлось галлюцинацией? – и реальности причинял почти физическую боль. Поднявшись с холодного кафеля – даже не заметил, как оказался на полу душевой – вернулся в спальню. Пошатываясь и держась за стену, на очередном шаге подумал, что, если просто упасть животом вниз и от этого кончить – это же не будет считаться изменой? Пока задумывался, внутри собственной головы пытаясь убедить в этом себя, действительно споткнулся и упал на кровать. К сожалению, этого не хватило. Тихонько застонав от отчаяния, прикрыл глаза. Шорох и появление на лопатках рук в перчатках принял за очередную галлюцинацию. Но эти руки как-то медлили в сравнении со своими мнимыми предшественниками. Открыв глаза, Шиничи продолжил ощущать касание к коже, а на попытку шевельнуться в поясницу уткнулось чужое колено. И чуть надавило. Сдержать стон было невозможно. Так приятно! И так невозможно мало, но уже намного больше, чем смог бы он сам. Колено сместилось, теперь находясь чуть выше копчика – и снова давление. Чуть сильнее и так правильно! Инстинктивно дёрнулся, но шевельнуться снова не дали. Руки на спине ласково оглаживали рёбра и лопатки, забегая на шею – разгорячённая кожа посылала в ответ почти непрерывную волну мурашек. И кончить, казалось, можно только от одного этого, но не получалось. Даже пульсирующие нажатия колена больше дразнили, чем приносили облегчение. Нужно больше! Давления недостаточно, нужно трение! Но его не собиралась отпускать. Трепыхания пресекались усилением нажима, приятного и неприятного одновременно. Плавящийся от неудовлетворённого желания мозг слабо осознавал реальность, но всё же подавал кое-какие сигналы. Разгорячённое воображение рисовало, как Кид склоняется над ним… Но надо хотя бы убедиться, что это Кид. Быть оттраханным неизвестно кем – да даже самим Кидом! – детективу не улыбалось. Понимание, к чему всё идёт, вернуло сознанию некоторую ясность, утраченную было под этими замечательными нажатиями. Но голову повернуть ему не дали. Рука в перчатке скользнула по шее и зарылась в волосы, несильно вжимая обратно в подушку. Уже осознанно напрягшись всем телом, попытался сбросить того, кто был сверху, но только спровоцировал усиление давления. Причём такое, что, застонав, мигом потерял всю волю к сопротивлению. «Не беспокойся, мейтантей. Я не покушаюсь ни на какую часть тебя», – такой знакомый голос, это всё же он. Теперь можно и расслабиться, но Кид продолжил: «Не прикоснусь к твоей паховой зоне, даже если будешь умолять». Шиничи даже хватило на короткий смешок. То ли от формального медицинского определения, то ли от предположения, что он будет умолять. И сам не понял от чего конкретно, да это и не было важным. О действительно важном попросил, сказав, что одного давления ему мало. «Тебе хватит», – тот же успокаивающий голос со всегдашней едва заметной ноткой превосходства, сейчас проявившейся ярче, «Я же вижу в каком ты состоянии. Скажи спасибо, что вообще пришёл и что-то делаю». Он поблагодарил и поинтересовался, откуда же тот узнал, что ему нужна помощь, тем более такого рода. «Есть свои источники. Не отвлекайся», – туманный ответ быстро перестал беспокоить, когда тот сменил ритм нажатий. Два быстрых и коротких, два более долгих и сильных. Волшебно! Но всё ещё недостаточно. Через несколько минут Шиничи против воли начал умолять. «Нет, ты кончишь так!» – сказал, как отрезал. И это неожиданно понравилось. Никогда не думал, что будет получать сознательное удовольствие от власти кого-то над собой, но получилось, как получилось. И правда, спасибо, что пришёл и делает хоть что-то, но… раз пришёл помочь, то зачем мучает? О том и спросил. «Не Кид, Кайто», – вместо ответа жарко выдохнул на ухо тот. Его тон пустил мурашки вдоль позвоночника, намекая на что-то большее. Невольно сжавшийся детектив был тут же поглажен по голове: «Я по девушкам, чтоб ты знал. И уже пообещал ни на какую часть тебя не покушаться». Внимательный, чтоб его! Тогда как не видит, что этого мало?! Но любопытство пересиливает и следующим звучит вопрос о тоне, почему в таком случае его голос преисполнен страсти. «Ну, знаешь, ты лежишь передо мной, подо мной, такой распалённый, стонешь… на некоторые вещи реагируешь непроизвольно», – услышал в ответ, «Я ж не импотент, а вполне себе здоровый… И просил ведь звать Кайто, а не Кидом», – добавил ни с того ни с сего. Верно, назвал как привык… сделав над собой некоторое усилие – что было вдвойне сложно из-за собственного состояния и непрекращающихся нажатий чужого колена – Шиничи вспомнил, что тот и правда говорил что-то такое. Тем своим тоном, который вызвал столько вопросов. А вот подначивать того насчёт предпочтения другой части сценического псевдонима явно не стоило! На это Кид ответил более сильным нажатием, вызвавшем почти вскрик. Тут же отступил, ослабил нажим, о чём Шиничи сразу пожалел. Ещё какое-то время терпел, но удовольствие и не думало приближаться – попросил. Начал неуверенно, с сомнением, стоит ли просить воплотить кое-что из своих горячечных фантазий. Но эту его нерешительность поняли неправильно. «Не мог бы я сделать – что? Прикоснуться к тебе? Сказал ведь уже, что не сделаю этого», – прозвучало резковато. На замечание какой он, оказывается, принципиальный, тот отозвался эхом: «Принципиальный. У каждого нормального человека, знаешь ли, есть твёрдые границы, которые он никогда не переступит!» – почти зло. На это невозможно было не ответить, что, вообще-то, нормальный человек делает выбор в каждом отдельном случае. Руководствуясь внутренними побуждениями, да. Но они не чётко оформлены в виде списка. Такой список есть только у сумасшедших, которые пытаются прикидываться нормальными людьми. Именно они чертят себе жёсткие рамки и ограничивают порывы чем-то вроде кодексов… Сформулировать такую длинную мысль у детектива получилось только потому, что с того последнего нажатия, колено перестало давить на его копчик. А потом и вовсе исчезло, как и руки со спины, под оскорблённое: «Можешь считать меня кем угодно, мейтантей». Шиничи бросился извиняться, боясь, что Кид уйдёт, оставив его вот так, а закончить самому помешает то же самое, что мешало начать. Не поворачивал головы и вообще не двигался с места, надеясь, что тот вернётся и вернёт такое необходимое давление. В первую очередь сказал, что и не собирался просить его нарушить слово, только… немножко стеснялся попросить воплотить одну из своих фантазий. «После всего, что у нас тут происходило?» – иронично, уже без жёсткости в голосе, «Говори уж, что хотел. Если смогу – сделаю». Воспользовавшись предложением, он озвучил… Что увлёкся живописанием своей галлюцинации в ледяном душе, понял, когда заметил, что в комнате никого нет. Ощущение присутствия исчезло. На оклик ответила только тишина. Кид не отозвался, но испугаться не хватило времени – раздался шорох и звук закрываемой двери, вслед за чем на спину легли холодные мокрые перчатки. Тот выполнил его просьбу! Непроизвольно выгнувшись, Шиничи простонал и почувствовал колено на старом месте. Возвращению давления был просто счастлив. В первый миг было чуть больно, но быстро стало только приятно. Кид продолжал делать нажимы с прежним усилием, чуть прибавив скорости. С учётом ледяных, но уже начавших нагреваться перчаток – наступило полное блаженство. Ткань не царапала разгорячённую кожу, а мягко скользила, пальцы рисовали неведомые узоры… Шиничи продолжал умолять – стонами. Удовольствие так близко!.. А потом обе ладони легли на лопатки, обжигая холодом, и надавили до щелчка позвоночника. Кто знал, что это так приятно?! Как раз достаточно… Кажется, колено продолжало нажимать на копчик, продлевая удовольствие и щедро мешая его с болью. Кажется, руки в перчатках гладили шею. Кажется, знакомый голос твердил, что он молодец и отлично справился – но это уже точно было галлюцинацией… В себя детектив пришёл спустя некоторое время. Всё так же на животе, но ни рук, ни ног на коже больше не ощущалось. Перевернулся – никто не препятствовал. Вор-фантом стоял у стены, изображая из себя статую, «Ты как?» – спросил. И было что-то в его тоне… Ответив, что в порядке, но было бы ещё лучше, если бы кое-кто не «растягивал удовольствие», нарвался на отповедь: «Думаешь, мне хотелось мучить тебя лишнее время? Я ведь тоже парень, знаю как до зубовного скрежета может хотеться кончить! Но это не простой гормональный сбой и если сейчас тебе было только немного больно, то позволь я тебе сразу… больно было бы очень. Возможно, настолько, что…» – качнул головой. Вдоль позвоночника прошёлся холодок, а в душе зародилась благодарность за избавление от такой участи. Ещё раз поблагодарив – вот не верилось, что Кид солгал, ни один нормальный парень не станет врать о таком – Шиничи спросил, как может отблагодарить. «Теперь ты будешь в порядке. Это, собственно, всё, чего я хотел», – как всегда скромен, отказывается от награды… вполне в его стиле. Но в этот раз у него не получиться! Каким бы эфемерным ни был свет из окна и от неплотно прикрытой двери в ванную, кое-что всё равно было видно. И это «кое-что» вору-фантому не удалось скрыть за полами пиджака, хотя он явно старался. Под таким ракурсом обмануться невозможно, уж больно удачно падал свет. Или неудачно – как посмотреть. Так же невозможно было забыть тот его голос, полный жадности и желания. Кид… нет, Кайто – тоже хотел бы. И продолжает хотеть прямо сейчас. Только голос «держит», как обычные люди держат лицо. Но, думается, и на лице у него ничего не отразилось бы. Мастер покерфейса, чтоб его! Но думать, что он остался, втайне от себя надеясь на «ответную услугу», было приятно. Может, конечно, и правда только спросить о самочувствии собирался, а может подсознание сработало вместо сознания. Как у него самого. Это ведь явно была работа подсознания – то, что он не прикоснулся к себе. Что-то там, в глубине разума, понимало, что так будет неправильно и плохо. Какая-то часть него ждала помощи со стороны… ведь никто не будет прибавлять давления, если это неприятно, а то и больно. Что и было нужно, судя по всему. В итоге всё кончилось бы не лучшим образом. А так… всё в порядке. Благодаря ему, тому, кто… Сейчас стоял напротив и молчал о своём желании – отчётливо видимом невооружённым глазом. И Шиничи по-прежнему должен…