Тревога

      Какаши, наверное, впервые ест что-то настолько вкусное, идеальное количество соли, даже почти пресный бульон — так, как он любит. Ирука смотрит внимательно, ловя каждую его эмоцию. — Это было вкусно, — говорит Какаши. Ведь чаще всего заказывает что-либо на дом, не желая прикасаться к режущим предметам, и даже какой-нибудь рамен подойдёт, лишь бы забить желудок и писать книгу дальше. — Надо было приготовить побольше, — Ирука чуть улыбается, глядя в почти пустую кастрюлю — Какаши в одиночку умял всё. На сердце тепло от того, что ему понравилось и даже радостно, значит, не растерял все свои навыки готовки. — Посуду оставь, давай фильм смотреть, — Какаши воодушевлённо садится на диван, — что любишь? Есть романтика, драма, триллер. — Мультик. Хочу посмотреть мультик, — Ирука берёт в руку тёплую кошечку, что отвечает на его ласки и начинает мурлыкать, подобно трактору.       Какаши готов поклясться, что умрёт от созерцания такого милого Ируки с Лу на руках — домашнего и милого с завязанными в хвост волосами. И не важно, что творится на экране, кажется, прошли начальные титры, а Ирука глядит на экран, погружённый в просмотр. Он кажется таким далёким, но сидит близко — только руку протяни, Какаши и не думал сблизиться с ним так просто, он думает, что это будет тяжело, судя по тому, как омега не желает разговаривать о себе, но уже решил, что хочет видеть Ируку счастливым.       Какаши погружается в свои мысли, глядя на разноцветный экран.       Ирука давно не смотрел мультфильмы с кем-то, отчего чувствуется волнение. Ещё немного — и можно будет почувствовать приятный аромат Какаши ближе, Ирука подаётся своим эмоциям, чтобы мягко коснуться головой крепкого плеча и резко отстраняется. Альфа никак не реагирует — уснул. Он завороженно глядит на спящее лицо — вблизи можно рассмотреть ресницы, мягкие на вид губы и ровный нос. Брови чуть нахмурены, а светлые, почти белые волосы спадают на лицо, Ирука нервно сглатывает. Он давит в себе отчаянное желание коснуться уст и отворачивается, переключаясь на мультфильм, пусть уже и не было слышно, о чём говорят выдуманные персонажи.       Влюбиться снова — это приятно и одновременно тягостно.       Ирука будит альфу мягко, тот открывает глаза и удивлённо вскакивает. — Разморило от супа… — нервный смешок. — Переночуешь? — Какаши предлагает без каких-либо злых умыслов, но не смотря на это, Ирука не хочет быть обузой. «Пользоваться добротой Какаши нечестно.» — Кивает сам себе Ирука. — Нет, я, пожалуй, домой, — Ирука уверен, что в глазах Какаши проскользнуло разочарование. — Я подвезу, недалеко же ехать. К тому же, метро уже не ходят, — альфа смотрит на часы, показывающие двенадцать вечера. — Я могу на такси! Да и ты много чего сделал для меня… — Ирука робко сжимает лямку рюкзака, и Какаши кладёт ладонь на голову беты, мягко гладит. — Мне не сложно, Ирука. Я же твой парень, помнишь? — Какаши чуть улыбается. — Поэтому я хочу сделать тебе много чего приятного и тебе не нужно каждый раз меня благодарить.       Ирука решает не обращать внимания на двусмысленность фразы, а быстро забившееся сердце заставляет лишь закивать. Какаши же, глядя на такого смущённого парня заставляет себя заткнуть желание сгрести в охапку маленькое тельце и как следует зацеловать.       Они отправляются до дома Ируки на автомобиле, Какаши провожает взглядом омегу, который резко поворачивается, подбегает и быстро целует, затем убегает, захлопывая за собой дверь дома. Альфа встаёт в ступор, пытаясь переварить произошедшее. Быстрый поцелуй, кажется, пылает на уголке его губ, Какаши взъерошивает волосы и густо краснеет, так и приступ схватить недолго. — Что же ты со мной делаешь…       Сводит с ума, пьянит и оставляет за собой лишь еле слышимый запах яблок. Дразнит так, что невозможно удержаться. Перед глазами темнеет от всевозможных образов омеги, а мысли уносит куда-то в дали, Какаши глупо стоит на месте пару минут перед тем как развернуться и выйти из серого подъезда.       Ирука готов умереть со стыда, сделал такое и сбежал, поджав хвост, но ведь Какаши должно было понравиться. «Что же это я творю?» — Ирука выдыхает нервно, затем тихо хихикает. — «У него было такое лицо… милое.»       Кажется, будто Какаши окрыляет лишь своей улыбкой, а последующие дни кажутся раем. Каждое утром наполняется смыслом, когда альфа отправляет смешные стикеры, обещает подъехать вечером, а Ирука ждёт на работе весь день, тоскует по приятному аромату и как никогда счастлив. Ночью его сон сладок, а чистые сны наполнены лишь Какаши, нет тёмных образов прошлого, будто он способен дышать заново. Какаши — приход весны в опустошённом снежном забвении, а Ирука ощущает, что счастлив.       Рин же всё знает, кто бы сомневался и выглядит по крайней мере не разочарованной тем, что его лучший друг выбрал бету, аргументируя тем, что Какаши всегда был немного странным. Ирука мог бы и согласиться, но с кем встречаться — дело личное.       Ирука однажды просыпается с ощущением, что что-то не так — ослабленное тело горит, а внизу зудит, будто… — Блять, — Ирука тихо стонет, а его живот простреливает острая боль, от которой он громко вскрикивает. Кажется, будто изнутри ведут ножом.       Ирука хватается за футболку, царапая кожу живота сквозь неё, чтобы хоть как-то унять режущие и неприятные ощущения. Голова тяжелеет, будто его хорошенько приложили чем-то, по бёдрам течёт что-то липкое и горячее, а осознание заставляет испытать страх. «Не было три года, что случилось?!» — даже думать становится непосильной задачей.       Ирука дрожащими руками тянется к телефону, но одёргивает себя. Кому звонить? Друзей нет. Какаши? «Ни за что не позволю ему узнать, что я — омега, а ведь только начало всё хорошо складываться.» — Ирука усмехается и натягивает на себя одеяло, делая лишь хуже. Голова не варит, двигаться одновременно тяжело, а живот разрывает неприятными ощущениями.       Ирука лихорадочно пытается понять как ему выкрутиться из этой ситуации, и он пишет Рин, что приболел, хотя это очень мягко сказано, на что девушка присылает ему короткое: «Ок. Выздоравливай <3». С первой проблемой он разобрался, и теперь нужно придумать самое внушительное оправдание, чтобы не видеться с Какаши. Ирука рассказывал о себе Какаши немногое, и то урывками, но альфа не заставлял его вспоминать прошлое, на что крайне благодарен. Он пишет короткое сообщение о том, что ему сегодня пришлось уехать в свою родную префектуру и что заболел, стоило сообщение отметиться прочитанным, как поступает звонок.       Ирука тихо выдыхает и жмёт зелёную кнопочку. — Привет.       Ирука еле сдерживает стон, слыша голос Какаши и нервно ёрзает, штаны уже давно намокли и неприятно прилипают к бёдрам и к возбуждённому члену. Омега зажмуривается до светлых вспышек перед глазами, чтобы прямо сейчас не потянуться к члену и не подрочить на светлый образ альфы. — Как ты?       Кажется, простреливает стрелой возбуждения, и Ирука тихо стонет. — Я-я… в норме. Голова болит и температурю. Через дня два вернусь. Какаши, я…       Ируке врать не хочется, но он уже наврал столько, что уже не видит выхода из всей ситуации. — М? Что случилось? «Не будь ласков, не будь так добр, не будь таким ко мне, и я смогу отпустить тебя без проблем, пожалуйста…» — Спасибо… — выдавливает лишь Ирука. — За что? — ласковый смешок, который лишь заставляет температуру тела подскочить, и Ирука не выдерживает, касаясь себя свободной рукой. Собственный член мокрый, гладкий от природной смазки. — За всё, — выдыхает омега, — расскажи что-нибудь… пожалуйста.       Ирука не может не слышать чуть хрипловатого голоса, что всегда с нежностью произносит его имя, смех Какаши. Не может не вспоминать в одиночестве как красиво изгибаются губы в улыбке, крепкие руки, обвивающие его талию, — это всё, его, его, — Ируки. — Эм-м-м, — задумчиво тянет Какаши. — Хочешь, анекдоты?       Неожиданное предложение приводит в ступор, и Ирука тихо смеётся, кажется, даже возбуждение чуть поубивалось. Он убирает руку со своего члена, а предложение Какаши звучит крайне заинтриговано. — Попробуй. — Помню, был маленьким, и дедушка мне рассказывал про детскую сказку. Слепили как-то бабушка и дедушка блин, а он стал их ребёнком, но у него началась депрессия. И он повесился. -… Мне кажется, рассказывать такое детям слишком жестоко, нет? И это даже не смешно, — Ирука фыркает. — Ну, мой дедушка был воякой, причём довольно жёстким, — Какаши тихо хмыкает, сзади слышен какой-то шум, похоже, он наливает чай. Или кофе. — Да и юмор у него всегда был недетским. — Ты не пошёл по его стопам? — удивлённо спрашивает Ирука, а собственное возбуждение уже как-то и не кажется каким-то ужасным, разве что продолжает болеть живот. — Мне это не интересно, писать рассказы мне удаётся куда лучше, чем держать в руках автомат. — А я думал однажды стать учителем… — Ирука улыбается. — Всегда любил детей. — Может, в колледж поступишь? — Нужно накопить денег, затем подтянуть знания. — Я могу помочь, у меня есть на примете хороший колледж, мой знакомый там работает, так что ты мог бы начать обучение со следующего семестра. А первые два месяца можно даже и не платить!       Ирука радостно улыбается, но затем осекается. — А разве же так можно? — Конечно! — бодро восклицает Какаши. — Попробуешь? — Думаю, можно… Спасибо… — Не благодари, Ирука-кун, можешь спокойно меня просить о чём-нибудь, помнишь, что я говорил тебе про это? «Я хочу сделать тебе много чего приятного и тебе не нужно каждый раз меня благодарить.» — Д-да. — Тебе стало лучше? — А? Д-да! — Ирука безудержно смущается, чувствуя себя глупым перед Какаши. — Я пойду поем, пока… — Пей больше воды и не забывай про таблетки, увидимся, Ирука-кун. Я буду скучать. Отсыпайся, позвоню завтра.       Ирука отключает звонок и глядит в потолок. «Н-нормально же, что он сам вызвался помочь с поступлением? Я что-то должен сделать? Да? Ой…»       Ирука хмурится, когда течка снова даёт о себе знать, а он уже и забыл про неё. Обычно цикл не длился слишком долго, и омега, преодолевая боль, поднимается, чтобы набить живот чем-нибудь и снова лечь спать, чтобы не вспоминать Какаши и его греховный голос.