Тревога

      Аккуратно, не торопиться, ждать. Какаши будет терпеливым столько, сколько потребуется, пусть и хочется вгрызться в эту тонкую шейку. Он задумчиво глядит на то, как Ирука ворочается во сне, шепчет что-то, будто в бреду, борется снова в одиночку, и Какаши мягко будит омегу. Он раскрывает глаза и резко приподнимается, но мигом жалеет об этом — болит голова, тело ломит, неужели из-за последствий резко пережитой течки? Он и не осознаёт сначала, что случилось, но резко вспоминает и стыдливо прячется под одеялом. Какаши улыбается и присаживается на матрас. — Ирука-кун~ Доброе утро.       Видеть заспанного и такого беззащитного омегу — выше его сил. Пришлось переночевать и расположиться на маленьком диванчике, пусть и было неудобно, но это явно того стоило. — Утро?! — омега резко вскакивает и снова жалеет. — Работа! — Успокойся, — Какаши заботливо укладывает его на кровать, чтобы укрыть одеяльцем, Ирука послушно ложится и смущается, — я сказал Рин, чтобы она оформила больничный. Тебе явно нужно позаботиться о своём здоровье, так?       Ирука кивает. Какаши всегда говорит правильные и разумные вещи. «Так спокойно с ним, даже после того, что я устроил и жался к нему как ребёнок! Стыдно… Наверняка думает, что я…» — Ирука отмахивается от очередных тревожных мыслей. Вчера он наговорил всего, но стало легче, будто тяжкий груз спал. Не оттолкнул! Обнял! В голове рой мыслей, а готовящий завтрак Какаши на кухне кажется нереалистичным. Будто сон, да, определённо, сон. Ирука закрывает глаза, тихий шум чего-то жарящегося не пропадает, ровно как и запах. — Наверняка ты хочешь есть, — приходит Какаши и помогает Ируке подняться, а на подносе подобие омлета и вода.       Ирука решает попробовать это нечто и с трудом проглатывает. — Какаши-сан, спасибо, вкусно…       Хатаке смотрит на скривившееся лицо и неловко чешет затылок. — Ну-у-у, я не умею готовить, — признание, достойное взрослого мужчины. — И не могу держать нож в руке…       Ирука застывает. Если так подумать, то он ничего не знает о Какаши, кроме того, что он замечательный писатель и не менее замечательный человек и альфа. Любимый цвет? Любимая книга? Любимая марка автомобиля? Любимые снэки? Это странно — не знать, и омега одновременно злится, а душа преисполняется решимости узнать о Какаши больше. До всего произошедшего вчера Ирука просто плыл по течению, убегая от собственных желаний, боясь близости, вот и не считал необходимым что-то знать о альфе, ведь рано или поздно их отношениям пришёл бы конец. Думать так сейчас — это неправильно, нечестно по отношению к альфе. — Какаши-сан, позволь мне узнать тебя.       Какаши удивлённо смотрит на Ируку и счастливо кивает, замечая решительный взгляд. Омега сметает пересоленный и совсем отвратительный омлет и запивает водой. Слова Генмы, затем и слова Какаши пробуждают уверенность, он рядом — не ушёл, это всё не сон в пылу бреда, пережитого ночью. — Рин-сан наверняка меня уволит, — Ирука досадливо вздыхает, — и у меня всего десять тысяч йен. — Не волнуйся, — говорит Какаши, — я помогу. Все расходы я беру на себя, а тебе стоит позаботиться о себе. — Но… — Ирука хмурится, — это как-то слишком. Ты мне и так сильно помог, может, я могу что-либо сделать для тебя?       Какаши на миг застывает, а в голове проносится вихрь самых разных мыслей, которые он решает сдержать. Рано, ещё слишком и слишком рано, а невинные глаза, смотрящие с надеждой и смущением, заставляют альфу нервно сглотнуть. Кажется, нос улавливает яркий запах смеси фруктов — запах Ируки, и рот наполняется слюной. А. Так вот же он перед ним — ослабленный, хрупкий, такой сладкий. — Позволь мне позаботиться о тебе, это будет лучшей наградой, — сдержанно говорит он, а Ирука остаётся не совсем довольным подобным ответом. — Ложись, ладно? Тебе нужно поспать ещё, а на обед я что-нибудь закажу.       Ирука действительно вновь чувствует слабость и ложится, глядя на то, как Какаши скрывается за перегородкой.       Альфа сжимает зубы, чтобы успокоить собственную природу, он не животное, не животное, дрожащая рука постепенно перестаёт выдавать всю нервозность, и Какаши делает глубокий вдох. Позаботиться о Ируке — это его первостепенная задача, остальное, даже сам он не важен, а слова Хаширамы не выходят из головы. Физиологическое здоровье явно не из лучших, ровно как и психологическое, но небольшой прогресс наблюдается, по крайней мере Ирука сказал, что хочет узнать его. Эти слова окрыляют и дают надежду на взаимность, значит, не всё будет потеряно, они справятся со всем вместе.       Ирука просыпается от прикосновений Какаши, альфа, улыбаясь, мягко будит. — Какаши-сан… — Ирука чувствует волну тепла, исходящую от него, он всегда такой… приятный. Красивый. — Давай кушать. Стало лучше?       Ирука робко кивает и поднимается. Лёгкая слабость, но общее состояние на удивление приятное, а вечная усталость кажется лишь страшным воспоминанием. — Спасибо, Какаши-сан, и прости, от меня столько проблем, — Ирука берёт палочки в руку, чтобы взять рис. — Ну-у, это моя обязанность как твоего возлюбленного заботиться о тебе, — он тихо смеётся, глядя на покрасневшее лицо. — Насчёт вчерашнего… — Ирука опускает взгляд, находя что-то интересное в свином рёбрышке. — Ты знал, что я омега… Из-за твоего нюха, да.? — Ага, у меня с детства сильные рецепторы, полагаю, из-за того, что моя семья больше предрасположена к… природной стороне. — А-а, — Ирука задумывается, он слышал где-то, что у некоторых альф и даже омег сильно развиты инстинкты судя по всему, Какаши-сан входит в это число, — думаю, тебе это мешает. Ведь нас окружает столько феромонов и некоторые из них неприятны… — Пожалуй, — кивает Какаши, — меня часто дразнили в детстве и воротило от запахов, я даже не мог в школу ходить, со временем как-то свыкся. — Было тяжело? — Ирука в ярких красках представляет Какаши, терпящего колкие слова от жестоких детей. — Нет, я дрался с ними.       Ирука охает от неожиданности и чуть не давится супом. — Ты был ещё тем драчуном, да? — Ирука фыркает. Какаши неловко смеётся.       Маску приходилось носить, стоило ему её снять — как запахи смешивались и заставляли ощущать рвоту. Дети смотрели с непониманием и тыкали пальцами, а для маленького Какаши — совсем ещё юного, это было неприятно, он не мог найти ничего лучше, как вымещать злость на потасовках. Побитые обзывали монстром и убегали в слезах. Дедушка сердился и наказывал, со временем сдерживаться стало проще, но иногда что-то ужасное так и просится наружу. Какаши старается не сильно вспоминать прошлое и сосредоточиться на настоящем. Что было, то прошло, это не важно. — Ты говорил про то, чтобы я дал тебе шанс, но, кажется, это ты мне его предоставил. Я… хочу стать счастливым, Какаши-сан, я понимаю, что это не просто, мне сложно… довериться. Тревожно и страшно, что всё, что я еле пережил, повторится вновь, — Ирука смотрит на серьёзное лицо альфы. — Я понимаю, Ирука-кун. Я понимаю. Я буду рядом. Не брошу. Позволь мне быть рядом. Позволь позаботиться о тебе.       Этих слов не хватало в далёком детстве, это то, что он хотел бы услышать от близкого человека, но не случилось. Сейчас перед ним альфа Какаши-сан, смотрящий так, как на него никогда не смотрели, трепет заставляет покраснеть, и Ирука почти что не верит, но это реальность. — А! — Ирука подскакивает. — Так грубо с моей стороны не предложить сменную одежду, ты так возишься со мной, — он убегает к шкафу и достаёт самую большую футболку и штаны.       Какаши и не против переодеться, в брюках и рубашке по крайней мере не удобно. Ирука нервно смотрит как Какаши снимает рубашку — нарочито медленно расстёгивает пуговки, а верхняя часть тела оголяется. Перекатывающиеся крепкие мышцы на теле в свету солнца выглядят… потрясающе. Какаши улыбается, ловя взгляд Ируки, омега же, поняв, что спалился, разворачивается и уходит на кухню, чтобы не сплавиться на месте. Он смотрит на свой живот без единой мышцы и корит природу за такую несправедливость. Худенькие, удобные и мягкие омеги нравятся сильным альфам, Ирука задумывается на момент, если они продолжат встречаться, то рано или поздно им придётся…       Нет. «Стоп. У Какаши гон, а у меня течка, к тому же, очень нестабильная, тогда… оставаться наедине рядом с ним мне очень опасно!!! Нет, Какаши хороший, он же не станет… или… он же альфа!» — Ирука глубоко задумывается, но потом решает об этом не думать. Что-нибудь можно будет придумать.       Ирука выпивает таблетки, чтобы снова лечь. Какаши возится рядом, словно мамочка, отчего неудобно втройне, особенно после вчерашнего. — Ты в костюме, ездил куда-то? — спрашивает робко Ирука, и альфа кивает. Какаши редко ходит в костюмах, отдавая предпочтение более свободной одежде, но омега уже признал, что он потрясен во всём. — Поминки отца, — коротко отвечает Какаши и достаёт книжечку на полке, вчитываясь в обложку: «Организация досуга для детей». Затем убирает обратно. — Прости… Наверняка неприятно, — Ирука задумывается: Какаши понимает его и знает каково это — терять близких, возможно ли, что обстоятельства были те же самые? — Нет, по правде говоря, отца я ненавижу, — расслабленная улыбка заставляет Ируку вздрогнуть. — Это… неправильно, то есть… Он же твой отец и… Эх… — Ирука вздыхает. — Понимаю тебя, Какаши-сан. Отец говорил, что я не должен быть омегой и заставлял пить подавители, а затем и течка исчезла, в школе все думали, что я бета. И я тоже как-то начал верить… Потом он меня выгнал из дома, а я так сильно его возненавидел, что желал ему покончить с собой также как и мать. Так что, думаю… Могу тебя понять.       Какаши садится рядом и касается ладонью лба омеги. — Ты многое пережил, но всё это в прошлом, ты молодец.       Ирука отчего-то чувствует облегчение после этих простых слов и глупо улыбается. — Какаши-сан, ты первый, кто мне такое говорит, — Ирука решает взять руку Какаши в свои ладони. Гладкая, чуть прохладная кожа приятна на ощупь, а от него самого веет приятная аура, рядом с которой невероятно спокойно. Даже упади сейчас луна на них, Ирука уверен — он будет спокоен просто потому, что Какаши рядом.       Альфа залипает на красивую и довольную улыбку, а затем чувствует, что давление подскакивает от касания Ируки, он нависает над омегой, что удивлённо глядит и вспыхивает, намереваясь спрятаться под одеялом, но Какаши перехватывает его руку и медленно приближается. Учащённое дыхание, быстрое биение сердца… Ту-ту-ту~ — Тц, — Какаши разочарованно прикрывает глаза и отпускает омегу, чтобы принять звонок на кухне.       Ирука сдерживает облегчённый вздох. «А-а-а, почти п-п-п-поцеловал. Нет-нет-нет, да я даже и не против был! Чуть не умер.» — Рой мыслей проносится в голове. — Ирука, мне нужно ехать, вещи я верну завтра, — быстро говорит Какаши и также быстро наклоняется, чтобы поцеловать краешек губ омеги. — Жди звонка. — Он подмигивает и быстро скрывается из виду.       Ирука сползает под одеяло не в силах даже и ответить, слыша тихий шум закрывающейся двери.

***

      Какаши раздражённо закрывает дверь автомобиля, глядя на поместье семьи Хатаке. Это традиционный дом, который спокойно мог бы вместить большую семью, он проходит по каменной тропинке мимо ухоженного сада, направляясь ко входу в дом. Рядом с дверьми Какаши замечает бонсай, за которым любил ухаживать в детстве по всем советам матери, но в итоге бросил это дело, около входа его встречает пожилая бета, что приветливо улыбается. — Какаши-сама, рада вас видеть. Хозяин ожидает в переговорной. Ох! Вот что вы одеты? — она удивлённо смотрит на серую растянутую футболку, которая даже не прячет мускулатуру альфы, а чёрные штаны в коленках растянуты и облегают ноги. — Ну, Аи-сан, меня отвлекли от очень важных дел, — Какаши чуть улыбается, желая как можно скорее покинуть это старинное поместье. — Мне было лень переодеваться.       Старушка лишь мотает головой. — Норайо-сама будет не в восторге.       Какаши сдерживает себя от того, чтобы закатить глаза. — Он всегда чем-либо недоволен.       Так было всегда. Недостаточно хорош, недостаточно альфа, слаб, как и отец. — Снова вы за своё, проходите, ну же, вы уже опаздываете, — она смотрит на время и проталкивает парня вперёд.       Какаши чувствует, что ноги будто прирастают к полу, он проходит мимо комнаты, где лежал отец, мимо тренировочного зала, в котором его регулярно наказывали. Неприятные воспоминания альфа давно переборол, но холодные стены родного дома давят, напоминая обо всём произошедшем. Он заставляет себя пройти вперёд до кабинета дедушки, которую найдёт даже по запаху. Здесь всегда пахнет благовониями и чернилами, на специальной стойке находятся катаны, а за низким столиком сидят три фигуры. В одной из них альфа сразу же узнаёт дедушку, он неизменно в юката, из рта торчит трубка, он раздражённо вздыхает, когда видит страшно разодетого Какаши. — Дедушка, рад тебя видеть, — сдержанно говорит альфа и кланяется, присаживаясь рядом с ним. — Прошу прощения за опоздание, меня задержала потерявшаяся девочка. — Конечно, никто его не задерживал, ещё добротные тридцать минут он просидел в машине, чтобы не ехать в поместье.       Ещё двоих он может рассмотреть поближе и мигом узнаёт в них президента группы компаний техники и, судя по всему, его сына. Даже сквозь маску альфа улавливает запах мяты, от которого его начинает воротить. Какаши хмурится и старается не делать глубоких вдохов. — Какаши-сан, позвольте познакомить вас с моим сыном, Ренго. Омега, недавно поступил в Токийский университет, — гордо представляет своё дитя мужчина.       Какаши всматривается в миловидное личико — бледная кожа, чёрные волосы и тёмно-зелёные глаза. С саке вполне потянет, думается Какаши, а всю презентацию он пропускает мимо ушей. Омега сидит и улыбается. Не Ирука. У Ируки чуть загорелая кожа, потрясающе красивый шрам, глубокие и честные глаза и самая лучшая улыбка. Какаши блаженно прикрывает глаза, вспоминая образ парня. — Какаши, думаю, ты можешь показать Ренго наш сад, — говорит Норайо. — Да, дедушка, — Какаши чуть склоняет голову и уводит за собой омегу.       Сад, в котором растут цветы, всегда казался Какаши странным. Здесь всегда смертельно тихо, но мама любила копошиться. Выходила оттуда с грязью на нежных руках и листьями в волосах. Самые счастливые времена детства были короткими, словно сон и испаряются из памяти со временем. — Я читал вашу новую книгу, Хатаке-сан, мне понравилась цитата из последней главы — «Зачаты в любви и лишаемся её после рождения». Неужели вы лишены её до сих пор?       Какаши смотрит в заинтересованные глаза омеги. — Нет.       Какаши знает, зачем он здесь, а дедушка всё хочет выдать единственного внука за какую-нибудь хорошую партию, чтобы успешно вести дела дальше. Уйдя в отставку после военной службы, дедушка скупил акции на накопленные деньги и перенял бизнес от почившего Хатаке Сакумо и неплохо справляется, но здоровье начинает подводить. Проблема в том, что Какаши не хотел брака, но согласен на него только с Ирукой, а ходит на подобные встречи, чтобы не слушать очередное монотонное бурчание старика. — Я нашёл своего Мизутани, — смеётся Какаши, омега в ответ улыбается и понятливо кивает.       Какаши оказался удивлён — этот омега на редкость терпелив и начитан, и они хорошо поговорили. Ренго пообещал объяснить отцу, что они друг другу не подойдут. Таким образом, Какаши не пришлось разбивать чужое сердце, и они попрощались на хорошей ноте.       Какаши наливает чай в кружку дедушке и присаживается напротив грузного мужчины. Седина давно коснулась длинных волос, завязанных в тонкий хвост, широкие плечи чуть опущены, а между пальцами трубка, чёрные пронзительные глаза оглядывают лицо Какаши и его одежду. — Во что ты вырядился? По-моему я чётко сказал тебе одеться нормально, пришёл бы в костюме как вчера, — строгий голос не меняется из года в год. Что в детстве, что сейчас — армейская выправка и холодный тон даже к собственному внуку.       Какаши усмехается, а воспоминания переносят в дни, когда он боялся дедушку и послушно делал всё, что он говорил. Если мать могла хоть как-то защитить, то после её смерти даже отец не мог противостоять дедушке и его власти в поместье Хатаке. — Это моя нормальная одежда, — чуть улыбается Какаши, страха нет более после того, как он покинул поместье и стал жить отдельно. — Тебе нужен брак, Какаши, ты единственный преемник нашего малочисленного клана, а время идёт. — Дедушка, я уже выбрал спутника. — Что?! — на морщинистом лице появляется удивление, а затем белые брови сходятся вместе, делая вид лица крайне угрожающим. Глаза темнеют, а воздух около мужчины становится тяжёлым, но Какаши уже давно привык к этому и ожидал подобной реакции. — Если это бесполезная омега, то даже не думай. — Я твоего разрешения не буду спрашивать, — Какаши сжимает руки в кулак и смотрит не менее грозно. Он встаёт. — Весь в отца! Не удивлюсь, если и эта омега сдохнет, а ты повторишь участь Сакумо!       Какаши мигом сокращает между ними расстояние и хватает мужчину за ворот кимоно. — Я — не мой отец.       Норайо усмехается и берёт Какаши за запястья, глядя в чёрные омуты, в которых он замечает красный блеск. Щенок унаследовал самое лучшее от генов Хатаке, но непослушный и слабохарактерный ровно как и Сакумо. — Мы не можем любить и быть счастливыми, Какаши, — мрачнеет Норайо, а Какаши отпускает одежду и разворачивается. — Я докажу тебе, что это не так.       Двери закрываются, а старик лишь смотрит в след, ощущая густой и грозный воздух, заставляющий даже его задрожать.