Beg me, L.T.

У лейтенанта была сочная пухлая задница, которая ещё лучше смотрелась в руках его сержанта. Каждый день, каждый час, каждую минуту, даже когда Гоуст был занят важным делом, он мечтал как можно скорее оказаться в крепких объятиях младшего по званию, чувствовать его вес на себе, когда Джон тянется к его уху, чтобы прошептать очередную пошлость, когда этот громкий и активный парнишка направляет всю свою энергию только на одного человека — на Саймона. Гоуст заходит в лифт первым, не заметив, что вслед за ним проскользнул и Соуп. Обращает на это внимание только тогда, когда по его телу бегут мурашки от столь долгожданного прикосновения. Рука сержанта блуждает где-то под футболкой на пояснице, Саймон молчит, скрестив руки на груди, и упрямо не смотрит в сторону проказника. — Не слишком ли позднее время для тренировки? – спрашивает Джонни и улыбается, смотря снизу вверх на нахмуренные брови и угрюмые глаза, что были видны через маску. — Совсем нет, – как ни в чём не бывало отвечает Райли, – сейчас там не будет никого, кроме меня. МакТавиш усмехается на слова лейтенанта, провожает его взглядом, когда лифт останавливается, а сам едет дальше. Прежде, чем присоединиться к Саймону, ему надо было кое-что взять с собой. Саймон на самом деле думал, что Джон пойдёт в зал для тренировок вместе с ним, поэтому удивился, когда обернулся и увидел закрывающуюся дверь лифта. Но через добрые полчаса Гоуст услышал шаги в коридоре, затем включенный свет в раздевалке, какие-то шорохи и тихое бормотание, а затем свет погас не только в раздевалке, но и практически полностью в самом зале — осталась гореть одна лампа в дальнем углу, освещая комнату тусклым тёплым светом. Саймон опустил штангу на место, над своей головой, но встать он не успел. Над ним возвышалась крупная тень, которая затем уселась на его пах и бёдра, заставляя лейтенанта издать глухой вздох от внезапной тяжести на себе. — МакТавиш, – сквозь зубы цедит Гоуст, пытаясь столкнуть с себя почти сто килограммов, – что ты творишь? Мы же в зале. — Мне всё равно, – с ухмылкой говорит Джон, ослабляя ремень и максимально сокращая расстояние между ним и лейтенантом. Саймон уворачивается от чужих губ и его шея оказывается зажата между пальцами Джонни, что постепенно сдавливали её всё сильнее, так что Гоуст сдаётся, перестаёт сопротивляться и приподнимает край маски, позволяя Джону жадно и грубо поцеловать его, а затем прикусить нижнюю губу так, что на ней выступили капельки крови. И МакТавиш с огромным удовольствием слизывает их. Джон вынимает ремень, немного меняет их положение, чтобы спокойно подобраться к Саймону, и начинает снимать шорты вместе с нижним бельём, на что Гоуст моментально реагирует, хватая сержанта за руки. — Что не так? – останавливается Джонни. — Я весь потный, какого чёрта ты делаешь… – Саймон сам себя перебивает сдавленным мычанием, когда такая желанная и любимая рука наконец-то проезжается по его члену. — И что же? – с улыбкой в голосе говорит Джон, всё-таки освобождая лейтенанта от одежды. МакТавиш склоняется над Саймоном, наблюдает за приоткрытыми влажными горячими губами, чувствует потяжелевшее дыхание, редкие непроизвольные вздрагивания крупного мускулистого тела под собственным. Джон улыбается в губы лейтенанту, целует его, ведёт рукой по внутренней стороне бедра, сжимает член в кольце пальцев. Саймон ластится под крепкие ладони, прикрывает глаза и наслаждается каждым невесомым прикосновением. Он ощущает что-то холодное меж своих ягодиц — это была смазка. Теперь Гоуст понял, почему сержант не пошёл в зал вместе с ним. — Ох… – выдыхает Саймон и скрывает своё лицо в предплечьях, когда Джонни погружает палец внутрь на две фаланги. Райли глубоко дышал животом, позволяя Джону вставлять в него пальцы практически беспрепятственно. МакТавиш не жалеет лубриканта, льёт на покрасневшую дырочку, не переставая при этом двигать уже тремя пальцами. Гоуст старался быть тихим: он лишь изредка крайне сдержанно постанывал, когда сержант засаживал пальцы уж слишком глубоко, в остальное время ограничивался короткими вздохами. — Ну же, элти, – вдруг этот сладкий низкий голос раздаётся прямо над ухом Саймона, – скажи, чего ты так сильно хочешь. Он дразнит лейтенанта, заставляет его сорвать себя маску холодного и уравновешенного солдата, зная, каким горячим, чувственным и открытым Саймон может быть, но только в руках Джона. — Быстрее… Вставь мне уже, – сформулировать мысль красиво у Гоуста не получается, но сержант его понимает и так. — Мне кажется, тебя стоит разогреть ещё немного, – игнорирует мужчину Соуп, вставляя пальцы до самых костяшек и подушечками нащупывая на передней стенке прямой кишки простату — это получается у него весьма успешно, судя по судорожному громкому выдоху. — МакТавиш, прекращай, – произнёс Саймон. Джон мог видеть румянец и капли пота, выступившие на лбу, даже сквозь маску, – я сказал, вставь свой член. Это приказ. Сержант приказы выполняет беспрекословно, поэтому в следующее мгновение Гоуст крепко обвивает своими ногами талию Джонни, руками держится за тренажёр Смита выше своей головы, прогибается в пояснице, насколько ему вообще позволяет это неудобная поза. Джон не спешит, дразнит порозовевшее от стимуляции заднее отверстие влажной головкой члена, проводя по промежности несколько раз и тем самым размазывая смазку и собственный предэякулят. МакТавиш раздвигает ягодицы руками, вводит лишь головку, но уже может почувствовать, насколько напряжён от возбуждения лейтенант. Саймон наконец-то чувствует ту самую знакомую жгучую боль, которая закончится приятным сладким оргазмом. Он хочет попросить Джона быть порезче и погрубее, но от переизбытка ощущений не может произнести и слова, чтобы случайно не проронить громкий стон на весь пустующий зал. Соуп упирается ладонями по обеим сторонам от головы лейтенанта, хмурится, хрипло стонет, когда полностью входит внутрь Саймона. — Блять, какой же ты узкий, – МакТавиш чувствует, как горячие мягкие стенки сжимают его член. — Двигайся, пожалуйста, двигайся, – не открывая глаз, умоляет Райли. Джонни с утробным рычанием выходит и на этот раз резко вбивается в нутро лейтенанта. Гоуст мычит, но не может сдержаться, и из его груди вырывается неожиданно высокий стон наряду с грязными ругательствами. Соуп постепенно наращивает темп, чем сильнее и глубже он входит, тем уже, как ему кажется, становится Саймон. Лейтенант тянется к лицу Джонни и притягивает его для успокаивающего поцелуя, пока сержант плавно двигает бёдрами, заставляя низ живота Саймона гореть, как и его анальное отверстие, бесстыдно растягивающееся вокруг пениса. — Ты в норме? – спрашивает Джон, – говори, если будет больно, элти, – однако он понимает, что Райли голову теряет, когда его берут грубо, поэтому ни за что не скажет, если ему будет больно. — Блять, жёстче, МакТавиш, – шепчет Гоуст и кусает нижнюю губу вновь до крови, так как сейчас был не самый подходящий момент для разговоров — пределом были оборванные тихие стоны, неразборчивые маты и короткие мольбы. — Как скажешь, – бросает Соуп и на несколько секунд выходит из Саймона, добавляя смазки и надрачивая себе. Гоуст уже успел расслабиться, но вдруг снова ощутил жжение и резкую боль в заднице и жар, волнами растекающийся внизу живота. Джон успевает заткнуть Саймона поцелуем прежде, чем тот издал бы полукрик-полустон. Одной рукой сержант держал своё тело на весу, а второй зажимал между пальцев сосок Райли, оттягивал его, скручивал и тёр. — Я сейчас… – выпаливает Гоуст, пока мастурбирует себе в темп фрикций сержанта. МакТавиш понимает Саймона с полуслова, его движения становятся более проникновенными и полными, Джонни добавляет силы, когда входит в мужчину, чтобы головка надавила на простату. — Джонни… – выдыхает Гоуст. — Господи, как же в тебе хорошо, – Соуп целует лейтенанта мимо губ, грубо хватает его за подбородок, заставляя обнажить кадык, после чего оставляет несколько укусов и засосов на красивой шее старшего по званию. — Джонни! – вторит Саймон, мышцы его пресса в этот момент напрягаются, и сперма брызгает на его живот и несколько капель попадают на Джона. Гоуст обильно изливается в кулак, с каждым последующим вдохом и выдохом его тело расслабляется и обмякает. МакТавиш вышел из лейтенанта, доводя себя до оргазма рукой, так как Райли не любил, когда Джонни кончал внутрь него. Саймон наконец-то садится, целует Соупа в щёки, губы и шею, перехватывает член из его рук, стимулируя уретру большим пальцем, что заставляет Джона содрогнуться, открыв рот в немом стоне, и кончить. Гоуст несколько секунд смотрит прямо в голубые глаза, а затем опускает взгляд на тренажёр и пол, которые были запачканы смазкой и спермой. — МакТавиш, надеюсь, ты предусмотрел тот факт, что тебе придётся убраться после всего того, что ты наделал, – хмыкнул Саймон. — Конечно, а ты постарайся дойти хотя бы до раздевалки, – парирует Джонни, намекая на то, что столь грубый анальный секс после долгого перерыва не сразу позволит Саймону ходить и сидеть как нормальному человеку. — Заткнись, – бросает Гоуст, с непроизвольным хриплым стоном поднимается с тренажёра и, прихрамывая, идёт в сторону раздевалки.