Одно тёплое слово

С того рокового дня, когда Чонгук осознал, что Тэхён — его истинная судьба, прошло две недели. Две недели адского томления, две недели, когда альфа сходил с ума от этого сладкого, дурманящего аромата жасмина, который теперь преследовал его повсюду. Но Тэхён... О, этот неприступный, хрупкий ангел! Омега словно специально избегал его, прячась за спиной Чимина, отводя глаза при встрече, а его пухлые, словно спелый персик, губки сжимались в тонкую линию, стоило только Чонгуку приблизиться. — Он боится меня... — прошептал Чонгук, сжимая кулаки так, что кровь стучала в висках. — Или... ненавидит? Но его внутренний альфа не мог смириться с этим. Его омега не имел права отворачиваться!

***

Чонгук подкараулил Тэхёна после съёмок, когда тот, уставший, брел по коридору, перебирая пальчиками край своей мягкой, как пух, кофточки. — Тэхён. Омега вздрогнул, его широкие, как омуты, глаза мгновенно наполнились испугом и... чем-то ещё. — Я... я спешу, — прошептал он, розовея, как рассветное небо. — Нет. Чонгук шагнул вперёд, загораживая путь, и Тэхён отпрянул, прижавшись к стене. — Почему ты убегаешь? — голос альфы звучал низко, как гром перед бурей. — Я... не... — Тэхён закусил губку, и Чонгук почувствовал, как его звериная сущность взревела внутри. Боже, он так прекрасен, когда боится... — Ты мой. Омега замер, его длинные ресницы затрепетали, а нежное личико залилось алым румянцем. — Н-нет... — Лжец. Чонгук приблизился, чувствуя, как аромат жасмина окутывает его, как сладкий яд. — Твоё тело знает правду. И прежде чем Тэхён успел сбежать, альфа прижал его к стене, ощущая, как хрупкое тельце дрожит под его ладонями.

***

Тэхён пытался вырваться, но его маленькие ручки были беспомощны против железной хватки Чонгука. — Отпусти... — его голосок дрожал, как лист на ветру. — Никогда. Альфа наклонился, и его горячее дыхание обожгло нежную кожу омеги. — Ты пахнешь так, будто создан для меня... Тэхён ахнул, чувствуя, как по спине бегут мурашки, а между ножек становится тепло и мокро. — Я... я не... — Ты хочешь этого. Чонгук прижался губами к его шее, и омега взмолился — но не от страха, а от невыносимого желания. — П-прекрати... — Скажи, что ты мой. Тэхён зажмурился, его сердце колотилось, как пойманная птица. — Нет... Но его тело уже ответило за него.