А всё таки, в "Солнышке" хорошо...

Сигма никогда особо не дружил с Дазаем. Ну, точнее не особо часто общался с ним, ибо нечасто выпадала такая возможность, но ладили они весьма хорошо друг с другом. И их родители как раз таки тоже дружили, ибо мама Сигмы и мама Дазая были одноклассницами и оставались хорошими подругами даже после окончания школы. И раз в год родители Осаму доставали по скидке путёвки в летний горный лагерь "Солнышко". И каждый раз Сигма ездил вместе с Дазаем. Не то, чтобы он был сильно против отдыха на природе, но обычно его смены в лагере проходили довольно печально... Дазай запросто находил себе друзей и проводил большую часть времени с ними, а Сигма был довольно замкнут в себе и не мог просто подойти и завести диалог с кем-либо, а потому чаще всего сидел в одиночестве, проводя время за чтением. И именно поэтому летний лагерь был для него словно тюрьма, в которой он смиренно отбывал свой срок. Утренняя зарядка в восемь утра бесила, а в последние годы вообще радовали лишь сон-час и свободное время, когда его не донимали вожатые со всякими активностями по типу конкурсов и выступлений. Это время он обычно проводил в тихих местах, которые он нашёл в прошлые смены, в надежде, что его не найдут. Иногда Сигма ходил с отрядом перед обедом к бассейну ножки помочить. Хотя, часто это заканчивалось тем, что Дазай стаскивал его прям в одежде в воду с криком "да ну, лето же, всё равно быстренько просохнешь!" Ну а Сигме всё равно было немного весело, поэтому он не сильно сопротивлялся. Тем более, ему уделили внимание... А этого уже было вполне достаточно, чтобы поднять настроение на оставшийся день. Хотя, если задуматься, то это действительно как-то грустно звучит... Так или иначе, на дворе середина июля, жаркое лето и довольно раннее утро - девять часов утра. Они вместе с Осаму стоят в очереди на подтверждение путёвок и распределение по отрядам, стоя около театра искусств, хотя Сигма так и не до конца понял, почему именно это место всегда было отправным пунктом. Их родители пока что следили за вещами и просто разговаривали о чём-то своём, так как не виделись довольно долго. Впрочем, Дазай тоже болтал без умолку, явно радостный встрече с другом: — Эх, скорее бы уже быть в лагере! А что, если я там найду свою любовь на века?! – казалось, у него сейчас глаза превратятся в две мультяшные звёздочки, — Стоп, а что, если ты там найдёшь себе любовь на века?! — Какую любовь, Дазай...? Ей Богу, порой такой бред выдаёшь, – Сигма лишь отрицательно помотал головой, но тихонько усмехнулся. — Такую любовь! На белых крыльях! И для наглядности даже помахал руками, словно крыльями, потом довольно захихикал. Сигма лишь усмехнулся, закатив глаза. Осаму хороший друг, смешной. Вскоре, длинная очередь доходит и до них. На самом деле, Сигму зовут Серёжа, а фамилия его - Сыромятников. Но по непонятной причине ему больше нравится псевдоним. Проверка разных документов занимает какое-то время... Справка о состоянии здоровья, копия паспорта, прививочного сертификата и ещё о каком-то там окружении, каждый раз лень вникать подробно. Им ставят печать на путёвке о том, что у них всё есть, они теперь во втором отряде - самый старший отряд, мужской. Первым же был тоже самый старший, но уже женский. А теперь, они со спокойной душой могут пойти занимать места в автобусах. Было ещё конечно героическим делом затащить чемоданы внутрь... Сигма тяжело вздохнул, наконец-то усевшись в конце автобуса вместе с Дазаем, который уже все мозги Серёже вынес тем, что ему позарез нужно было место у окна. Хотелось спать, а потому Сигма просто воткнул наушники в уши, включил музыку погромче, затем положил голову на плечо Осаму и с усталым зевком закрыл глаза. Можно было спокойно отдохнуть и даже посмотреть немного, ведь дорога до лагеря обычно занимала около двух часов. После проведённой переклички, Серёжа смог погрузиться в спокойный сон. Спасибо, что Осаму молча сел смотреть какой-то свой сериал, а не кричал на весь автобус, пытаясь познакомиться со всеми. Когда они приехали, то их вожатый, худой парень с черными волосами и довольно бледной кожей, повёл свой отряд к нужному корпусу, пока их воспитатель, высокий и беловолосый, пошёл в столовую, чтобы разобраться с обедом. Второй отряд будет проживать на третьем этаже корпуса D, который находился в самом конце лагеря. Да уж, чтобы дойти оттуда до главных ворот, требуется порой двадцать минут ходьбы, а то и больше. Впрочем, спасибо и на том, что их хотя бы довезли до корпуса A, а не просто оставили прямо у ворот с чемоданами. Надо будет потом ещё за комплектами постельного белья сходить... Хорошо хоть выдают это самое бельё в их корпусе, а то пришло бы идти от второго до последнего, как пару лет назад. Что же представляет из себя место проживания одного из шестнадцати отрядов? Это небольшой коридор с пятью дверьми по обеим сторонам и окном в конце, это всё рассчитано примерно на тридцать детей в отряде, плюс отдельная комната для вожатого и воспитателя. А также ещё одна из комнат является общей прачечной, где можно спокойно постирать и высушить испачканную одежду. Удобно, ничего не скажешь. Осаму тут же тащит Сигму за руку в самую дальнюю комнату, ибо... Причину он так и не назвал, но самому Серёже, если честно, было без особой разницы, жить ему в начале или в конце коридора. И самый главный вопрос - что же представляет из себя одна жилая комната? Ну как, на самом деле, это не просто комната, а небольшие апартаменты. Заходя, ты попадаешь в коридорчик, слева арка, ведущая в большую квадратную спальную комнату с четырьмя кроватями, спереди тебя встречают два шкафа для одежды и зеркало во весь рост, а немного правее шкафов была дверь в ванную с туалетом. В комнату вслед за ними заходят ещё двое - беловолосый парень со кривой причёской и другой с тёмными волосами и ярким розовым леденцом в руках. Бедняга с белыми волосами тащил два чемодана за собой, пока его, по всей видимости друг, лишь похлопал его по спине. Когда соседи по комнате перезнакомились друг с другом, выяснилось, что парня с белыми волосами зовут Накаджима Ацуши, а того, у которого волосы были темные, звали Эдогава Ранпо. Они были лучшими друзьями и одноклассниками, а потому выпросили у родителей совместную поездку в лагерь. К сожалению, времени на то, чтобы разобрать чемоданы совершенно нет, ибо как обычно, сразу после приезда детей в лагерь, всех зовут на обед. Их строят попарно в длинную линию и одним почти ровным строем отправляются к корпусу A, где находилась столовая. Честно сказать, Сигме бы хотелось, чтобы они пошли во вторую смену обеда, чтобы сразу спокойно сесть и разобрать вещи, но ладно уж, не повезло. Надеется он лишь на то, что еда не испортилась за прошедший год. Вот что бесит в лагере, так это то, что он горный. Вся дорога - это подъемы и спуски по небольшим холмам, а ровных поверхностей нет почти нигде. Зато, тут свежо и прохладно, кругом деревья, кусты и трава. И тут тихо. Ну, когда тут не ходит чуть ли не половина лагеря... Если так подумать, то сейчас, когда Сигма уже в лагере, мысли о том, что это место - тюрьма, отступают куда-то на задний план. Он, отдохнувший и почти даже выспавшийся, смеётся над очередной шуткой Дазая. Ну не счастье ли? И вот он сидит за столом со своими соседями по комнате... Дазай, Ацуши и Ранпо. На обед дали пюре с куриными котлетами и компот из персиков и яблок. Кормят тут всё также хорошо и вкусно, как и в прошлые смены, что они с Осаму были тут, это приятно. Однако их новые соседи довольно... Занятные и необычные люди. Сигма с явным удивлением наблюдает, как Ранпо морщится от вкуса компота и достаёт из кармана небольшой пакетик сахара и высыпает его прямо себе в стакан, а после размешивает, чтобы сахар хоть немного растворился. — Ранпо, тебе недостаточно сладко? – Дазай усмехается, подперев подбородок рукой и наблюдая за действиями Эдогавы. — Да, будто вообще сахара не добавляли! Интересно, как же пройдёт эта смена...

***

Когда их отряд вернулся обратно в корпус, то наконец-то было проведено знакомство с их вожатым и воспитателем. Вожатого звали Фёдор Достоевский, а воспитателя - Шибусава Тацухико. Вожатый казался примерно их возраста, наверное ему восемнадцать или девятнадцать... А воспитатель выглядел где-то на двадцать пять. А ещё, Сигма заметил, что Дазай ведёт себя как-то очень странно и подозрительно. Хотя, если знать Осаму... То он всегда ведёт себя странно, а потому Сергей не придал этому большого значения. Затем, они пошли за постельным бельём, правда перед этим Осаму и Сыромятников едва не подрались за кровати. И Дазай и Сигма хотели спать у стенки, но только одна из кроватей были придвинута вплотную к ней. Однако, финальным решением было передвинуть тумбочку и просто сдвинуть две кровати вместе, ибо им уже надо было бежать за остальными. А уже ночью можно будет окончательно подраться за желаемое место. Просто придвинуть вторую кровать к другой стене было слишком скучно. Следующим по расписанию был сон-час, во время которого можно было спокойно разобрать свои чемоданы и разложить вещи по полкам. Сигма ничего особенного кроме одежды не взял... Только десять пачек своего любимого печенья с шоколадной крошкой. Но это же не что-то слишком необычное, верно? Всяко лучше и в разы культурнее, чем то, что было у Дазая! Этот гений притащил алкоголь в лагерь, кто бы сомневался... А вот Ранпо оказался душевным товарищем! Правда он принёс не просто печенье... А ещё всякие конфеты и мармеладки, он едва запихнул это всё в свою тумбочку. Ещё и подпереть дверцу пришлось, чтобы она не открылась и всё, что было внутри не посыпалось на пол. Казалось, что единственный нормальный человек тут - Ацуши. Зато, он тоже спит с плюшевой игрушкой - белым тигром. Общество любителей милых плюшек вперёд! Сам Сигма же приехал в лагерь с метровым котом-батоном серого цвета. Дазай конечно всегда хихикает, но по итогу ещё и сам берёт этого кота, ведь "так удобно с ним лежать!" Сон-час... Название было сплошным обманом, ибо длился он не один, а целых два часа! Дазаю это не нравилось, ибо ему было совсем нечем заняться, ведь даже несмотря на то, что можно было не спать, шум и хождение по коридорам были запрещены. А Сигма просто провалился в сон почти сразу же после того как они сдвинули кровати и постелили бельё на них. Кажется, его соседи по комнате все спят во время сон-часа... Скукота. Ну, тут хоть интернет ловил и можно было в дурака онлайн сыграть. Правда, его постоянно обыгрывал какой-то Гоголь. Будто других игроков нет!

***

А подъем был в пять часов вечера. Он всегда сопровождался какой-то громкой песней из динамиков, чтобы подбодрить детей. Сыромятников же проклинал эту песню, собственно как и ту, что играла на подъеме утром. Дазай уже скакал по всей комнате, будя своих новых друзей с криками и смехом. Шибусава, заглянувший в комнату, просто усмехнулся и позвал ребят на полдник. А на полдник были кефир и печенье. После перекуса же, все отряды должны были собираться на вечернюю линейку. Первую из двух... Сергея всегда бесила эта ежедневная линейка с информацией о плане на следующий день. Ну то есть да, она полезная и нужная, но почему бы просто не раздать вожатым листки с информацией? А они бы уже объявили всё своим воспитанникам во время дневных сборов в отрядном уголке. Собираться в строй и топать вниз к площадке, где собирались все остальные отряды совершенно не хотелось. Серёжа утыкается лицом в подушку со вздохом: — Как же я не хочу на линейку... — Пошли, у меня есть великолепный план, – Дазай шепчет с хитрой улыбкой и тянет Сигму за руку, поднимая его с кровати и выводя из комнаты. Полусонный Серёжа даже не сопротивляется, просто следует за другом. Они открыто проходят мимо воспитателя, который уже начал сам ходить по комнатам, чтобы никого точно не осталось в корпусе. Вот только в момент, когда Тацухико скрылся в очередных апартаментах своих воспитанников, Осаму быстро потянул Сергея за собой в пустую комнату, из которой Шибусава уже выгнал на линейку тех, кто там проживал. Они прячутся в тёмной ванной за шторкой и сидят, затаив дыхание. И это даже прокатывает! Несмотря на то, что дверь в ванную комнату осталась открытой, их не заметили даже когда сам Тацухико вновь заглянул в апартаменты на всякий случай. И когда в корпусе не осталось никого кроме них самих, можно было спокойно возвращаться в свою комнату и продолжить спать. Правда оказалось, что Осаму привлёк не только Сигму в этот гениальный план по пропуску линейки. Ацуши и Ранпо тоже спрятались! И теперь они вчетвером сидели и играли в Уно Флип, спасибо Дазаю, который привёз эту игру с собой в лагерь. Было очень жалко Ацуши, которого обманывали всеми возможными способами и не давали даже успеть заметить это из-за чересчур быстрого темпа игры. Сигма же, наученный игре с Осаму, был более внимательным, да и вообще, он мастер карточных игр так-то. — Что?! Каким образом у тебя уже не осталось карт? Всего минуту назад у тебя в руках же был целый веер! – Ацуши схватился за голову, посмотрев на Дазая, который лишь хитро ухмылялся, но при этом пожимал плечами, будто ничего не знает. — Прости Ацуши, эта игра может быть сложной для новичков, – Сигма лишь утешающе похлопал ничего не понимающего Накаджиму по плечу. В конечном счёте в их комнату зашёл воспитатель, который как только зашёл в корпус, то услышал громкие крики и улюлюканье из дальней комнаты. Зайдя, Шибусава застал такую картину: Ранпо стоит на тумбочке и воинственно машет своей футболкой, словно флагом, тем самым поддерживая Дазая. Ацуши примерно в той же позе, но уже на кровати и болея за Сигму. А вот наши горе-картёжники сидели на полу друг перед другом и с бешеной скоростью кидали карты Уно в стопку. — Вас почему не было на линейке? Попрошу объясне- – начал говорить Тацухико, уперев руки в боки. Однако его перебил визг Дазая: — Я победил! Сигма - лошара!!! ...Ой. Осаму, поняв что заматерился прямо при воспитателе, тут же закрыл рот ладонью, отчего Сергей, несмотря на свое "позорное" поражение, засмеялся. А вслед за ним Ранпо и Ацуши. Однако Шибусава явно прикола не оценил и сказал, что их "великолепная четвёрка" прямо сейчас пойдет с ним в столовую, чтобы расставить ужин для отряда по столам. Они же потом и соберут грязные тарелки и отнесут их обратно на кухню.

***

— Ну и ничего страшного, зато вы круто поиграли, – говорит Эдогава, с ухмылкой катя вперед сервировочный столик с тарелками, пока Сигма их расставлял по столам. Сегодня на ужин макароны по-флотски и чай - просто, но очень вкусно. Дазай как обычно носился по всей столовой, ибо просто спокойно расставлять порции это скучно. Веселее доставать беднягу Ацуши, едва успевающего за неугомонным Осаму, который в свою очередь в руки брал четыре тарелки разом, ведь так интереснее! Хорошо то, что вся посуда осталась целой и они не получили ещё больше нагоняев от воспитателя. Вскоре, остальные отряды пришли в столовую и четвёрка друзей тоже могла усесться за ужин перед главной вечерней линейкой, на которой сегодня должно было состояться открытие лагерной смены. Все спокойно ели, а вот Ранпо макароны не сильно вдохновляли, а потому он просто переложил их в тарелку Ацуши и начал пить чай. Конечно же с сахаром, в этот раз целых три пакетика отправились в один стакан. — Мне нравится смотреть на открытии как зажигают огромный костёр, – говорит Дазай, активно жестикулируя, чтобы показать масштаб костра. — Правда? Он прям большой? – с интересом спрашивает Ацуши. Ранпо тоже выглядит заинтересованным, всё таки это их первая смена в "Солнышке". — Я кстати пару лет назад был в другом лагере, там пускали большие фейерверки, – мечтательно вспоминает Эдогава, — Правда тогда чуть лес не поджегся и по итогу такой способ открытия смены запретили. — Вот и правильно... – начал говорить Сергей. Внезапно, по всей столовой пронёсся громкий звон разбитого стекла, прерывая их разговор. Когда Сигма повернул голову, чтобы посмотреть кто это был, вся столовая уже чуть ли не стоя громко аплодировала подростку с длинной белой косой, который уронил на пол тарелку, отчего та разбилась вдребезги. Кажется, он из четвёртого отряда, может из шестого... Он судя по всему нисколько не был смущен произошедшим, лишь театрально поклонился с улыбкой и начал собирать осколки. Да уж, весьма интересный и запоминающийся способ прославиться! А тарелку жалко, если честно.

***

И вот, время уже почти восемь часов вечера, отряды стоят на исходных позициях. Вечерняя линейка, на которой проводились всякие выступления и мероприятия, всегда начиналась с торжественного выхода отрядов на площадку под гимн "Солнышка". Вообще, ещё требовалось петь его, но так как это был первый день и большую часть детей скорее всего составляли те, кто тут был в первый раз, пение отложили на следующий раз. Сигма помнит то, что на второй день вожатые любезно раздают листочки с текстом, но мало кто на самом деле его учит. В прошлом году так вообще на это забили, по крайней мере в его отряде. Но каждый вечер слушая эту песенку, волей-неволей запоминаешь её в первые несколько дней. На открытии смены часто выступают молодые вожатые, а также сильно амбициозные дети, которые остаются в лагере на несколько смен подряд. Ещё приглашают гостей, которые могли бы выступить. Дазай например так в позапрошлом году выступал на смене, на которую приехал Сигма! Уж сильно хотелось встретить друга необычным образом. И ведь получилось - Осаму даже дали одну из ведущих ролей в танцах. А что, он личность талантливая, танцевать может вполне себе! Пока они идут кривым почти ровным строем, Дазай чуть ли не во всё горло орёт гимн, отчего и стыдно и почему-то смешно. Но главное "убить в себе не кринжовую часть, а ту, которая кринжует" - таковым был девиз Осаму, судя по всему. Сигма ещё не настолько преисполнился, а потому лишь смотрел на друга, едва сдерживая смех. Спустя пару минут, все отряды уже стояли на площадке буквой "П", а все взгляды были устремлены на сцену, где директор лагеря говорил в микрофон всякие поздравления в честь открытия смены и о том, что всё будет весело и интересно... Он же зажигает костёр, высотой который был метра три-четыре. Казалось бы. просто огонь, но выглядел он весь завораживающе. А потом директор объявляет номера. Сигма с интересом смотрит на певцов и танцоров, чьи номера шли один за другим с плавными переходами. Дазай же тем временем стоял в стороне... И разговаривал с их вожатым, пока музыка гремела на всю округу и никто не мог (да и не особо хотел) услышать их разговоров. — ...Значит ты протащил в детский лагерь водку и пиво, тем более при том, что ты сам несовершеннолетний? – Фёдор скрещивает руки на груди, а затем усмехается, — Не боишься, что сдам тебя директору? — Да не особо как-то... Ты же тоже несовершеннолетний, а вожатым как-то устроился работать. Может тебе тоже стоило бы побояться... – Дазай довольно зеркалит ухмылку Достоевского, наклонившись к его лицу, но не слишком близко. Фёдор же лишь закатывает глаза с очередной усмешкой. И как только он прознал, негодник? Какой интригующий и смышлёный этот Осаму Дазай. Эта смена совершенно точно будет интересной.